ОСЕНЬ В
	С правого ‘берега Волги, у Лигулей, с
того места, где недавно еше было село
Отважное, открывается панорама великой
стройки.

Вон там, очевидно, по бывшей улице,
мимо остатков растрепанной косы плетня,
мимо одинокой теперь яблоньки, бежит с
пригорка веселая тропка и вдруг обры­вается, исчезает. Дальше раскинулся кот­лован, ни с чем не сравнимый по евоим
размерам. На дне его скрежещут и чав­кают тяжелые экскаваторы, а стены, ухо­дящие отвесно вниз, точню бивнями, ие­сечены стальными зубьями многокубовых
ковшей. Механизмы углубились уже на
‘несколько метров, и теперь с поверхности
BHAHH только их спины да хоботы. По­тм и они исчезнут — рыть котлован B
глубину надо метров на сорок с лишним!

По глиняной круче из котлована вы­ползают вереницы  мапгин — знаменитые
«мазы», минские самосвалы. Когда, подняв
кузова, мгновенно сбрасывают они на от­валы вынутый грунт, то становятся уди­вительно похожими на «катюши», вы­ехавшие на огневые позиции.
	Собственно здесь и есть самый перед­ний край стройки. На котловане, который
захватит не только берег, но и добрую
треть реки, ограждаемую теперь перемыч­кой, сосредоточено сейчас, в эти октябрь­ские дни, все внимание строителей. Здесь
узел стройки, направление главного уда­ра великого наступления, здесь решаются
успех, победа, соки выполнения плана
всего строительства. До весеннего навод­ка нало соорудить вал протяженностью
почти в полтора километра.
	Под защитой вала строители начнут
класть бетон,  возволить  гидростанцию.
Слелать перемычку нужно в весеннему
паводку. Иного срока нет! Малейшая
брешь в перемычке сведет на-нет долгие
усилия коллектива строителей. Потому
так напряженна борьба людей с не поко­ренной еще стихией.
	С высокого берега Волпи хорошо видно,
как строители шаг за шагом отвосвывают
у реки ее русло. Куда девалаеь He­торопливая могучесть, внешне спокойное
течение Волги! По течению выше строи­тельства она несет свои воды еше мед­ленню, уверенная в извечной силе, и вдруг
наталкивается на скалистую гряду бан­Бета, что насыпали люди еще минув­шей зимой. Волгу заставили потесниться,
чуть не вдвое сжав ее русло. В ярости
рвется она на камни, кипит бурунами на
искусственном  перекате и, не ‘пробив­шись, неистово бросается к левому пёсча­ному берегу.
	А в тиховодье под прикрытием банкета
вдоль всей будущей перемычки стоят на
понтонах высокие  красавцы-копры. На
вершинах их башен — глянуть енизу, ва­лится шапка —в клубах пара хлопочут
молоты. Откуда такая резвость у трехтон­ной чугунной бабы! Дробный стук да­леко разносится по реке. Молоты бьют
без устали, наполовину вгоняя в грунт
двалцатиметровые стальные сваи,

Еще дальше ‘за строем копров — у ле­вого берега — стоят земонаряды. На быет­рине работают вололазные станции, тянут
Через Волгу километровый дюкер — цель­носварную трубу в два обхвата. Это—для
намыва грунта на перемычку.

Панораму стройки дополняют снующие
по реке букоиры, медлительные баржи,
плоты, похожие на пловучие острова,
подъемные краны у пристаней. Как бога­то оснащена техникой стройка! В этй
гигантской индустриальной картине изда­ли почти не видно людей. И все же самое
замечательное сейчас в Жигулях — не
машины, а люди, советские люди.

.. Михаилом Евецем — машинистом и
бригадиром первого экскаватора, познако­мились мы на заседании паттийного бю­ро. Он сидел у окошка, положив на
колени помятую рабочую кепку,  че­ловек пожилой, с проседью в густых
	смоляных волосах п пристальным, точно
изучающим взглядом.

Заседание было внеочередное; созвали
ето вечером, и Михаил Юрьевич явился в
кирзовых сапогах, в ватнике, готовый
сразу же итти на работу. Он держал хол­щевый мешочек, в который жена заботли­во клала что-нибудь перекусить в ночной
смене. Содержимое мешка на первый
взгляд казалось слишком тяжелым для
ужина, но спросить 00 этом было как-то
неловко, и только позже машинист сам
невзначай обмолвился: вместе с едой нес
он «небольшую детальку», занасную часть
вилограмма в три весом...

Пока обсуждалея первый вопрос, брига­дир беспокойно поглядывал на часы, все
тревожилея, чтобы не опоздать в смену.

— С планом у нае туговато, отстаем
малость,— объяснял он свое беспокойст­Bo.— Хочу пораньше уйти, как бы бюро
не задержало.

Михаил Езец, ведущий экскаваторщик
стройки, — и невыполнение плана! Это
было непонятно. На нелоуменный вопрос
он ответил:

— Да нет! План-то мы давно выпол­нили. Не в том забота. К празднику обя­зались дать два октябрьских плана. Не
легко это...

Так началось наше знакомство с. экска­ваторщиком Михаилом Евепем — магнито­К уибышевгидрострои.
	 
		 

tikes $e Oth Heme ew ete
	AML Y JEG xX.
	работает помощником машиниста ‘на со­седнем окскаваторе, здесь же в котлова­не. Хотел Михаил Юрьевич взять е0 к
себе в бритаду, да сын заупрямилея. От­цу не сказал, а с матерью поделилея ео­мнениями: мало, что батька похвалит —
скажут семейственность. За хорошую ра­боту пусть хвалят другие. И молодого
Евеца хвалят. Работает он в комеомоль­свой бригаде у Василия Лямина, с кото­рой соревнуетея бригала отца,
Следующий день был выходной, и я по­бывал в гостях в семье Евецов. Сидели
мы за чаем в опрятной квартирке, и же­на — Екатерина Ивановна рассказывала 9
жизни семьи. Женщина средних. лет, не­высокая и даже несколько хрупкая, ха­рактером своим была она подстать мужу.
Потребовалось в тяжелые годы—и пошла
	Екатерина Ивановна откатчицей в шах­ту. Тяжело было в войну, а сохранила,
вырастила она сыновей.
	— Да, действительно, — это ее заслуга,
	большой ее труд‚/— в голосе мужа звучат  ‘:
	похвала, ласка, тенло и большое уваже­ние к подруге, к матери его детей.
	—_ А приехали мы сюда так, — вот
ET во всем виноват! — Екатерина Иванов­на с улыбкой показывает на ралиоапиатат.
	стоящими у окна на столике. — ак по!
	радио услыхал про строительство, мы в
это время на Кавказе жили, ну просто за­болел! Ехать и ехать. Так собрались и
приехали. А на другой день он на работу
	вышел. Пюдписал договор на два года, а 
	сами порешили семеиным советом -—— рань­ше конца строительства никуда не двя­немся. Kar же иначе — строим, строим; и
трудов своих не увидеть! Не каждому та­вое счастье дается — работать на стройке
КОММУНИЗМа. +
	Товорили еще о разном — о’ младших
сыновьях, которым непременно нужно
дать ‘выспее образование, о  Жигулях и
волжеких просторах, возвращались Е
строительству, и чувствовалось, как глу­Gono вошла стройка коммунизма в быт
этой крепкой рабочей семьи. С ней свя­зывают Евецы свою жизнь, свои мечты,
свои планы.
	Много. замечательных людей трудится

в Жигулях, на правом берегу Волги, —
прекрасных трудолюбивых людей.
		 

aoe
	 
	 
	П. СОКОЛОВ-СКАЛЯ
	НА ВЕЛИКОЙ РЕКЕ
	ую стройку в Жигу­новости!
	‚ трудовые будни! торщики, водолазы,
ну, и тяжкий труд водники. Рабочие и
“анты-заволы. еамо­пеннейшими совета!
	от котлована, мы были в курсе в°е:
гилростроя. Вот собран и пущен ша!
забит первый десяток шпунтов, BOT H.
разгрузки, прибыл земснаряд, открыт
	>
Юр. КОРОЛЬКОВ
o
	горцем и сталинградцем. И чем дольше
продолжалось знакомство, тем больше рас­врывалея в нем образ нового ‘рабочего со­циалистического склада, выросшего,  вос­питанного при советском строе.
	На партбюро пригласили ег по важно­му делу—в предоктлябрьсвом  соревно­вании бригада Евеца вызвала дру­гих экокаваторщикюв сочетать высокие
	темпы. © отличной сохранностью -механиз­мов. Он предложил работать’ два срока на
одном тросе, вдвое продлить его службу.

Коммунисты стройки решили  пюдхва­тить инициативу своего товарища. Для
того и собрали внеочередное бюро. Реше­ние было коротким —— одобрить почин.
	После заседания машинист подошел в
секретарю и негромко сказал:

— Лозунги-то, Петр Димитриевич, как
будут написаны? Пусть уж лучше: пишут,
чтобы не на одного Евеца, а на всю нашу
бригаду равнялись — это мы сообща ведь
все делали... -

Ночью в кабине экекаватора  продол­жали мы разговор, начатый на заседания
бюро. Машинист временами останавливал:
ся на полуслове, отдавал распоряжение
и снова брался за рычаги. В застекленной
кабине походил он на летчика, слившего­ся в полете с машиной. Мягкие, плавные
движения, такие, как у пилота, машина
послушна малейшему импульсу, легчайше­му мановению руки. Легкий нажим ногой
на педаль, и вся махина весом в десять
тысяч пудов приходит в движение. пово­рачивается от забоя к лороте, ‘где жлет
своей очереди следующий самосвал. Едва
приметный жест, поворот рукоятки, и ковш
раскрывается над кузовом машины. Пять
тонн грунта вываливаются на самосвал.
Машина заметно ‘оседает, словно грузчик,
которому наваливают на спину тяжелый
меток. Звонок — сигнал отправления
машины, поворот экскаватора. и сно­ва ковш вгрызается в глинистый трунт.
Тем. временем следующий «Маз» подходит
к забою. Фары его горят таким  ослепи­тельно-белым светом, что кучи глины
кажутся покрытыми снегом.

С виду получается вое. очень просто,
легко, но сколько напряжения, какое co­средоточенное внимание требуется ог ма­шиниста на экекаваторе!

`,Скрежет ковша, грохот падающего грун­та порой затлушают голос моего собесел­ника. Приходитея  наклоняться совсем
близко, чтобы услышать ето голое; Михаил
Юрьевич говорит неторопливо, в глубоких
задумчивых глазах под густыми бровями
мелькают добродушные искорки.

— Может быть, помните, — говорит
он,— были у нас в тридцатых. годах ве­черние рабочие школы. Назывались оня
курсами мастеров социалистического тру­да. Училисеь мы там без отрыва от про­изводства. Организовывал их еще покойный
Серго Орджоникилзе. Большюе ему спаси­60! Такие курсы и закончил я перед вой­ной на Магнитке. Сначала был чернорабо­чим, бетонщиком, потом электриком, а на
курсах получил диплом. машиниста элек­тровоза. Называли нае социалистическими
мастерами.

Не только по диплому,— но всему су­ществу своему, по убеждениям и характе­ру, по технической зрелости и отношению
к делу-стал Михаил Евец мастером. еоциа­листического труда. Советский строй дал
ему эту квалификацию.

Снова мы  товорили 06 отношении к
механизмам, о трое, который басовой
струной толщиной чуть не в руку мая­чил перед кабиной. Не спроста затеял со­циалистический мастер соревнование па
сохранность ведущего троса. Не в том
только дело, чтобы удвоить срок службы.
	стального каната, хотя и это имеет боль­шое значение. Машинист Квец смотрел
на это дело глубже. Трос не терпит
рывков, молниенооных нагрузок, любит
плавность, размеренный ритм. Но ведь
это нужно и для сохранности всего экска­ватора. Трос — лучший показатель отно­шения к механизму. Если через неделю
	вовый трос будет походить на ежа, още­тинится колючками порванных стальных
ниток, значит, плохо работала бригада —
небрежно, рывками. Бывали же случаи:
рекорд поставят, а машину затонят и — в
ремонт. :

Сколько любви, какое уважение к Tex­нике звучит в словах мастера социали­стическотго труда, когда говорит OH O CBO­ем деле, 0б экскаваторах, о стройке, на
которой работает почти с первого дня ее
существования. Даже вспоминая о войне,
Михаил Евец пользуется технической тер­минологией.

— Приехал под Сталинград, котда во­круг него кольцо обжимали...

«Обжимал кольцо» вокруг Сталинграда,
с гвардейской армией шел через Саль­ские степи, освобождал Донбасс; был на
Карпатах и под Пратой закончил войну.
Демобилизовалея, снял погоны старшего
	лейтенанта и воротилея. к семье на. Маг­нитку. .

А семья Евеца большая, дружная. Три
сына -—— Владимир, Борис и Юрий — rop­дость отца. Двое учатся, & старший уже
	всех событий Куйбышев­н шагающий экскаватор, вот
вот налажен поточный метод
ткрыт клуб — каждый девь
	Я вырос на Волге, Мои первые впечатления связаны с
великой русской рекой. Она сделала меня художником, из
ее великого бунтарского прошлого, из ее героической совет­ской истории я черпал много тем для своих работ.
	большим волнением я ехал на велик
	После смены к нам приходили позировать лучшие экскава­торщики, водолазы, десятники, водители машин, инженеры,

к oe a me
	специалисты стройки много. помогли нам
	лях. Как преобразилась прекрасная река за советские Годы,
nen GINO VREDeEHHOCTBIO Мышяе ee roviosne буди!
	какой бодрой уверенностью дышат ее
В прошлое ушли и песни, подобные сто
	грузчиков. Даже пейзаж изменился; гиганты-заводы. само­ходные баржи, грузовые суда у пристаней, пассажирские
теплохолы-красавцы и по _. ночам — зарева электрических
	теплоходы-красавцы
огней.
	«Энснаваторщик и.
	KH3 н картине о
	ством большой ответственности стараются передать COM просторной Mas thy
ветским зрителям правду, виденную своими глазами. Мы находимся в

Вся наша страна и все простые люди мира с  востор­друзьями. Они с0‹
	ликих стройках ком­гом следят за героическим трудом на ве
	мунизма. Естественно, что этот труд становится самой же­ланной темой для советского художника.

В нашу бригаду, объединенную для создания картины, по­священной великой стройке, вошли художники А. Плотнов,
М. Володин, Н. Толкунов, Л. Народицкий, В. Соколов 4
автор этих строк. Поселившись в непосредственной близости

 

 
	 

 

     
	Никогда еще наука не была такой мо­гучей силой, какой она стала сейчас. Она
	BO MHOTO раз увеличила мошь наших руь,
	сделала для нас возможным то, 0 чем еше
нетлавно мы не мотли и мечтать.
	Человек. управляющий на Волго-Доне
	шагающим экскаватором, без всякого уси­лия набирает сразу четырнадцать кубо­метров земли и полнимает на десяткм мет­ров. в высоту: Механическая рука этого
	человека в сто раз. длиннее и в тысячи
	раз’ сильнее его собственной живой руки.

Наука, дала нам новое зрение.

Еще в начале этого века даже самые
смелые из ученых думали, что увидеть
отдельную молекулу удастся не раньше,
чем через триста лет.
	А теперь мы уже видим крупные моле­кулы в электронном микроскопе. Мы от­мечаем прохождение через физический
прибор отдельного атома. отдельного элек­трона или фотона.

Нашему взору стали доступны не толь­ко глубины микромира, но и отдаленней­шие пространства Вселенной.

Казалось бы, как увидеть © Земли  

строение Галактики — того звездного ©ст­рева, к которому принадлежит солнечная
система?

Науке это уже удалось.

Советские астрономы разглядели с по­MOTILE 10 электронного преобразователя
истинный вид звездного ядра Галактики и
установили, что ее строение — это сши­раль с малым ядром.

Наука необычайно обоетрила и расши­рила Hally способность ориентироваться в
мире. Мы видим в темноте и тумане. Мы

 
	измеряем звуковым лучом глубину океана
	и касаемся радиолучом поверхности Дуны.

Мы научились неизмеримо лучше ориен­тироваться не только в пространстве, но
и во времени. Долго ли длится секунда?
С помощью осциллографической трубки мы
наблюдаем явления, которые длятся мень­ше стомиллионной лоли секунды.
	Безгранично возросла наша власть над
веществом.

Физики разгоняют в циклотроне заря­женную частицу почти до скорости света:
Химики, развивая учение Бутлерова о
строении молекулы, создают из атомов  
сложные постройки по заранее составлен­ному плану и для заранее намеченной
цели.
_ Наука преобразила старые материалы.
		с нами говорил. наш зритель, треооватся ее ео песо и о,
благожелательный, но не прошающий художнику  неряшли­, FLUE
велико
	НОВ» -- ЭС
	стройке,
нов во
‚д Ана­Соколовым -
	терпящий лжи в искусстве, Порой ка­залось, что мы не на стройке, а на
диспуте перед искушенной в делах
искусства аулиторией.

Как-то в. разгар спора кто-то из моих
товарищей воскликнул: «Да ведь на
этом самом месте Репин поджидал
своего Канина!» — и вспомнил описав»

ный гениальным русским художником
в его книге «Далекое близкое» разго­вор с бурлаками, когда Репин попросил
их позировать для картины. Мвогие из

 

 

 
	бурлаков отнеслись к этому подозри’
тельно, с мрачной иронией;
«— Патрет? Слышь, Karun, баит:
	патрет с тебя писать?! Ха, ха-ха!
	— Чего с меня писать? Я, брат, в
волостном правлении прописан, — гово­pur обиженно Канин, — я не беспас­портный какой...»
А ведь перед нами сидели сыновья
	и внуки этих Каниных — русские совет­ские рабочие, известные своею трудо­вой доблестью, снискавшие себе уваже­ние и любовь родной сграны, известные  
далеко за ее пределами, —передовые лю­:
ди эпохи! Экскаваторщики  МЛямин,
Яшкунов, Камаев, Сердюк и Теленцов,
их помощники Сальников и Рудун, во­дители самосвалов Семиков и Остапов, :
десятник Лариса Уколова — представи­тели рабочих нового типа, знакомые со

всеми новинками литературы, знакомые
с творчеством советских художников.

Из разговоров с ними мы вынесли мно­го полезного. Надо было видеть, с!
какой самоотверженностью позировали
они для картины, приходя сразу после
работы, вынув за смену рекордные :
количества грунта. Поразительна эта:
горячая заинтересованность простых лю­дей в успехах советского искусства.
Собрав более 200 этюдов, наша бри­гада покинула берега Волги. Сейчас в

 
						 

 

 

 

 

 

 

Вот, наконец, Жигули. Крутые леси­стые скаты, хранящие память о похо­дах Разина и Пугачева, расступаются
широким долом у села Отважного. Но
где же знакомое мне с детства село?

`В глубине дола на фоне нового сереб­ристо-белого городка Жигулевска мая­чат’ крылья ветряной мельницы, а во­круг нее до Волги и по ту сторону ре­ки, да и на самой Волге — в кипучем
движении тысячи механизмов, громад­ных и мощных. Трудятся строители дни
и ночи, вынимают и перемещают ог­ромные количества кубометров грунта,
создают гигантские заграждения на
волжском русле, прокладывают дороги,
перевозят тяжести,

Рассказ инженера — начальника уча­стка о планах строительства величай­шей в мире гидроэлектростанции и
всего водного узла дал нам возмож­ность представить себе величие того,
что появится здесь в ближайшие годы.
Перед умственным взором возникают
огромное водное зеркало ‘будущего
Куйбышевского моря; стройное легкое
здание машинного зала будущей гидро­электростанции, гигантская плотина...
Становится понятным, куда мчится бес­конечный поток машин, зачем выкопа­ны глубокие рвы и выемки, что несут в
себе толстые трубы дюкеров с той сто­роны Волги, и многие другие процессы
огромной плановой, осмысленной работы
советских строителей. Воздух насыщен
тончайшей пылью перемолотого гусени­цами и скатами машин песка — порой
горизонт совершенно скрывается в этой
мутнозолотой дымке. Одинокая мель­ница удивленно растопырила крылья,
как бы оглушенная лязгом и грохотом
стройки.

Художники моего поколения—свидете­ли и участники грандиозных дел—с чув­создаваемой бригадой художнинов
главе © действительным членом
	емии ‘художеств СССР П.
		просторной мастерской создается картина о великой стройке.
	оживленной переписке с нашими‘ новыми
	друзьями. Они сообщают нам все личные и стронтельные :
новости. И иногла мы вносим коррективы в свою работу на :
		основании этих писем.
Горяча и интересна эта новая дружба. Она возможна
	только в стране, подобной нашей, где труд человеческий
согрет огромной творческой радостью созидания во имя

мира, прогресса ‘н счастья.
	   
	 
	WOM SH YW
	ботать. И это только часть того огромного
вклада, который уже вносят советские
ученые в мирный,  созидательный труд
преобразования страны. у
Нет такого опециалиета, для которою
He нашлось бы дела на великих стройках,
В общей дружной работе участвуют
географы и  гидрологи, геологи и ‘почво­веды, химики и энергетики, лесоводы и
зоологи, ботаники и экономисты.
Советские ученые заняты решением
хножества проблем. Среди них— получение
новых искусственных материалов; с0зда­ние новых пород растений и живовных,
изучение и мельчайших  одпоклелочных
	изучение и мельчаиших одноклеточных. _
существ и такого сложного организма, как.
человеческий: построение машин. избав-у
				человеческий; построение машин, избав­ляющих человека от тяжелого и вредного
груда... Да разве перечислишь все, Har
чем работают наши ученые!
	И основная цель, которая объединяет
BCe эти, такие разнородные темы, — сде­лать так, чтобы и нам, и нашим детям, п
грядущим поколениям было лучше жить
на земле.

Наука во имя жизни! Такой она и дол:
жна быть!

Для каждого, кто любит науку, чую­вищна й противоестественна мысль 0 TOY,
чтобы с помощью науки разрушать то, что
ею же создано. Может ли истинный чеет­ный ученый обращать в пустыню возлелан­ные поля, отравлять радиоактивными ве­ществами почву, воду и воздух, разрушать
библиотеки, университеты. картинные гал­лереи и, что самое страшное, сжигать
атомными бомбами и уничтожать искус­ственными эпидемиями население целых
	‚ торолов’
	над человече­его служить
	Б конце оклября на Воаге начинается
осенний паводок. Синоптики  предсказа­ли — вода поднимется метра на полторв.

Начавииийся паводок создал на правом
берегу напряженное положение. Вода мед­ленно, сантиметр за сантиметром, о подни­малаеь у перемычки, и река с еще боль­‘Ней яростью билась в теснине между ска­IMCTOH грядой банкета и левым безегом.
	Инженеры ходили на катере, Рино
течение внутри перемычки — становилось
оно быстрее. В. довершение неистовый на-.
нор воды прорвал середину банкета, Boa­га кинулась в образовавшуюся брешь.  

Tpoe суток продолжалась борьба со ere.  
хней. Днем и ночью пытались строители  
завалить камнем проран, Который дости­гал уже более сорока метров. Одну за.
другой подводили в банкегу та
баржи, вываливали сотни’ кубометров. кам­ня. Но Вода продолжала беситься в прора-Я.
	не, горбилась, крутилась в воронках, раз­мывала все больше’ скалистую защитную.
гряду. Родилосв° предложение — sATo­пить в проране старую, негодную баржу,
труженную камнем.

Возникали и другие проекты. Предло­жили  перегородить проран баржей, поста-.
вив ев поперек течения, и камень бро­сать в самую кипень.  
 

Волники придумали другое — исполь­зовать” пловучие краны. Ввгений Мель­HANK, в прошлом моряк-тихоокеаноц,
человек  напористый ‘и горачий, вы­звался вам возглавить эту работу. Неред
тем до хрипоты доказывал он, что ета­вить баржу поперек  прорана — верная
гибель посулине.

Пловучий кран № 51 прибукоировали
К вечеру, поставили его на бункеровку и
с утра подвели к прорану. На вахту
встали механик Сергеев, крановщик Ca­пожников, кочергар Первушин. Ковш 3a
ковШом высыпали они в кипящие струи,
клали камень точно в назначенное ему
место. Дело пошло. Волга оказалась бес­сильной против людей, оснащенных моту­чей техникой. `

В обелу проран сократили на несколько
метров. Вран протянули дальше, и снова
что ни ков, то три тонны камня ложи­лось в  промоину. Тогда к  банкету
привели второй кран и стали работать в
два ковша. А через день в 12 часов
35 минут машиниет комеомолеп Юрий
Кондраков высыпал последний ковш —
проран был закрыт. Было это в конце
октября, в канун великого праздника,
когда строители Вуйбышевгидростроя
встали на почетную вахту. На береговом
копре, на самой вершине ето рабочие­верхолазы укрепляли портрет товарища
Сталина, который отчетливо виден © про­тивоположного берега Волги. В Жигулях
	BO UNA
	М. ИЛЬИН
a
	Разве мы не летаем нал облаками и не
	опускаемея на морское дно’

‚ Разве вслед за Мичуриным м:
рим по-своему новые породы #
ществ — растений и животных?
	Разве вслед за Павловым мы не взялись
3% самое смелое и самое трулное дело —
	орРладение тайнами нашего собственного со­знания. намего моста?
	Никогда прежде люди не дерзали и ду­мать 9 том, чтобы изменять географно
земли — климат, почву, растительный и
животный мир—на пространстве в десят­ки миллионов гектаров. Никогда прежхе
люди не пыталиеь управлять круговоро­TOM волы в масштабе материков.
	Теперь мы это делаем, осуществляя ве­ликий сталинский план преобразования
природы. Мы приказываем Волге и Дону
соединиться, Аму-Дарье — течь в сторону
Каспийского моря и по дороге давать воду
полям, садам и пастбишам. Мы запрещаем
Днепру уносить в Черное море весенние
волы. Пусть они лучше орошают наши
поля.
	В Средней Азии, там, где теперь пусты­ня, климат на орошенных землях ста­нет таким, как если бы мы передвинули
эти земли в северу на пятьсот километ­ров. Мы ведем на всех этих стройках ра­боту. которую прежде могли произвести
только геологические силы: одной земли
мы переместим полтора миллиарда кубо­метров. Это гора выше .Машука.
	Но геологические силы работают мед­ленно и работают слепо, разрушая то, что
	ими же было создано. А мы действуем
сознательно — на основе науки и по нА­учному плану. И это делает нашу мощь
большей, чем мощь геологических сил.
Природе нужны тысячелетия, чтобы co­здать новую большую реку или новое боль­не 03ер0, а нам для этого нужны только
ГОТЫ.
	Бот какой великой силой стала наука!
	Но у каждой силы есть не только ве­личина. У нее есть и направление. У нас
наука направлена на то, чтобы улучшать
землю, на которой мы живем. Однако
наука может и опустошить планету, если
позволить завладеть ею тем, кто думает
н8 © благо человечества, & о захвате вла­сти над миром. Топор в руках разбойника
перестает быть орудием труда и становит­ся орудием убийства, Может стать орудием
убийства и наука, если отдать ее в руки
разбойников. И чем ona сильнее, тем
больше бед она может принести.
	DceM нам памятно то черное время,
когда самолеты, помеченные свастикой,
кружили над наптими городами и бросали
бомбы на наши дома. Гитлера нет, но по­вые гитлеры гровят миру неслыханными
злодеяниями. Они хотят, чтобы физика
разрушала города атомными бомбами. Они
хотят, чтобы химия отравляла воздух,
которым мы дышим, чтобы биология не
увеличивала, & уничтожала урожай, чтобы
медицина не боролась с губительными бак­териями, д размножала их для истребле­ния людей. Они хотят, чтобы техника не
строила, а разрушала то, что строилось
веками.

Но человечество не слепо. Оно видит.
	PAC Наука служит миру и где она служит
войне.
	Более ста научных организаций Ака­демии наук CCCP и девять академий
союзных республик участвуют в решении
проблем, связанных с великими стройка­ми, Около пятисот тем предстоит им разра­Ва50е это издевательст’
ским разумом — заставля
звериным инстинктам!
	Не для этого создавали науку Ньютон
и Ломоносов, Менделеев и Кюри. Дарвин
й Павлов!
	Каждый ученый должен быть сторонни­KOM мира именно потому, что он — уче­ный,

Оттого-то мы и видим в числе деятель­нейших борцов за мир известных физиков
Фредерика  Жолио-Кюри, Дж.  Бернала,
Эжени Коттон, Козинса и многих других
ученых. Десятки тысяч людей науки (ае
только у нас и в странах народной демо­вратии, HO и в капиталистичееких стра­нах) © радостью ставят свои подписи. под
Обращением Всемирного Совета Мира.
  A кто еще не проврел, не понял. тот
должен прозреть, если он не хочет, чтобы
его имя навеки заклеймили позором и со­временники и самые отлаленные потомки,

Цаука стала огромной силой.

Чтобы эта сила применялась для блага
человечества, а не во вред ему, нужны
мир и дружба между всеми народами зем­ли. Как чулесно могла бы преобразить
наука нашу планету, показывает пример
Советской страны.

Тридцать четыре гола идет У нас вели»
кая созидательная работа. Чтобы оценить
ве все возрастающий размах. достаточно
сопоставить Волховстрой с гидростанциямя
Вуйбынтева и Сталинграда, план ГОЭЛРО—
с грандиозным сеталинеким планом преобра­зования природы. Маленький Волхов — 0
Волга. мать русских рек. — вот. масштаб
для сравнения!

География нашей страны стала лругой
за эти голы. А в жизни общества произо­шли такие глубокие изменения, что Hala
AD этого столетия кажется нам отдаленным
на века. .

Этот невиданный в истории прогресс
был бы невозможным, если бы вся работа
в нашей стране не опиралась на науку,
на ту великую науку, которую гозлали и
развили ‘учители человечества Маркс я
Энгельс, Ленин и Сталин.
	готовились к празднику Великой Октябрь­Наш ‘теперешний советский чугун в пять
		ской революции.
КУЙБЫПТЕВГИДРОСТРОЙ
	раз прочнее Tore, который был тридцать
лет тому назад, а сталь — в десять раз
прочнее,  

Ho рядом’ с этими  преобразованными
старыми материалами уже существует
множество новых.

Нластмаесы заменили во многих маши­нах, приборах, предметах домашнего оби­хода и металл, и дерево, и стекло. Эти за­менители нередко лучше того, что они за­меняют: такое «стекло» не бьется, «дере­во» не горит. «металл» не ржавеет.

Советские химики подходят к синтезу
белка: уже удалось искусственно создать
	отдельные структурные Фрагменты белко­вой молекулы.
Близится время, когда можно будет,
наконец, перебросить мост от неживого
	А дальше путь тоже уже намечается.
Профессору 0. Б. Лепешинекой удалось
показать, как из живого вещества, не
имеющего клеточной структуры, из комоч­ка протоплазмы образуется живая клетка.
	Все более дерзкой становится мыель
ученого. Она претендует на то, чтобы на­делить человека способностями и возмож­HOCTAMH, которые когда-то приписывались

толькю сверхъестественным сказочным су­ществам.
			Здесь будет построено здание гидроэлектростанции.