завтра—ЛДень Сталинской Конституция Да здравствует гениальный творец Конституции побелившего сопиализма, вождь и учитель советского народа великий Сталин! ны произошли в жизни Решицы? Вопрое на вид простой, понятный, a Kak ные песни звенят и в залах с высокими окнами, и в аллеях парка, какой веселый детский говор и смех не умолкает ни днем, ни вечером. Вто скажет, что жизнБ этого шумного дворца нам незнакома? Ведь все, что тут делается, пришло сюда из советских Дворцов пионеров. А дети — всюду дети, они—наша радость и надежда. А рожденная творческим трудом радость рабочих Решипы — это же родная сестра нашей радости. А откуда явилось у мастера Муцулеску желание изобретать? От наших новаторов производства Быкова или Российского. Еще один пример из тысячи. В Восточных Карпатах, на реке Бистрице, строится гидроэлектростанция имени В. И. Ленина. Она — первенец пятилетки, так сказать, румынская Днепрогэе. Мощность ее 210 тысяч киловатт — такой гидроцентрали Румыния не знала. р Проект гидростанции смел и прост. Горную реку Бистрицу в стремнине двух скал пересекает плотина высотою в сто метров. Левее в. горе роется тоннель. В турбинам вода поступит, пройля сквозь пятикилометровую гору. И пойдет вода уже не из реки Бистрицы, а из моря. Волею людей в горах рождается море—пусть оно. будет Варпатеким морем. Откуда этот смелый проект, над реше нием которого сейчас трудятся тысячи лю‚дей’ Откуда ‹ пришла мысль‘ о плотине, тоннеле, море? От нас — от советеких.людей. Невольно вспоминаются наши плотиНЫ — И Те, что уже построены, и те, что строятся; вспоминаются море Московское, море Цимлянское... Нет, не счесть знакомых примет, увиденных в Румынии. А Румыния-то не 0дна на свете. И другие государства Европы и Азии строят у себя социализм, и строители охотно пользуются проверенным жизнью опытом советских людей. Нынче Советский Союз представляет собой неисчерпаемую «клаловую опыта». Оттого и легче строить и итти вперед тем наролам, которые идут дорогой Советского Союза. Легче потому, что есть, у кого поучиться, есть, на что посмотреть, есть, к чему примерять, есть, с чем сравнить. А характер У советского народа сталинский — он щедр на помощь, оттого и двери «клаловой опыта» широко открыты лля веех людей. кто своими руками строит на земле мир ‘и счастье. БУХАРЕСТ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР 143 (2861) Вторник, 4 декабря 1951 г. Цена 40 коп. От самых первых дней... топить наши мечты о свободе. Издевательствами, пытками, лагерями смерти и повальными расстрелами они надеялись сломить нашу волю и подавить любовь к родной советской земле. И когда ничего У них не вышло, разгромленные Красной Армией интервенты позорно удрали восвояси. ‚ Будучи в Лондоне, я пытался узнать: ‚поняли ли англичане что-нибудь из происшедшего? И убедилея, что в так называемом «культурном» обществе, за небольшим исключением, царила все та же мерзкая, гнусная ложь, культивировалаеь всякого рода клевета на Советскую Россию. Министр иностранных дел, бывший вице-король Индии, прославившийся среди индусов своей жестокостью, — представитель родовой аристократии, — призывал Англию к новой интервенции. Английская реакционная печать высказывалась за немедленный разрыв всякого. рода сношений с (0- ветами. Некоторые даже требовали немедленного выступления королевской эскадры опять к Архангельску. В мае 1923 года Лондон жил так, словно опять начиналась война. А между тем наш народ, наша партия, наше правительство проявляли непреклонную волю к миру. В то время, когда наша молодая страна готовилась к новым, большим историческим мирным делам, в Москву приехала первзя американская рабочая делегация. Эта были годы, предшествовавшие первой сталинской пятилетее. Товарищ Слалин на приеме делегации сказал. «Мы ведем политику мира и мы готовы подписать с буржуазными государствами пакты о взаимном ненападении. Мы ведем политику мира и мы готовы итти на соглашение насчет разоружения. вплоть до полного уничтожения постоянных армий, © чем мы заявляли перед всем миром еще на Генуэзской конференции». Шли годы. Советская Россия мужала и крепла. Величайшие завоевания социализма были подытожены золотыми словами Сталинской Конституции. Человечество увидело в статьях Основного Закона Советского государства свое мирное счастливое будущее, увидело, что такое подлинная демократия, подлинная свобода. Но дельцы и кондотьеры империализма, залитые с головы до ног человеческой кровью, продолжали вынашивать новую кровавую мечту: раздавить социализм, нанести поражение его родине — стране Советов. С этой мечтой они ложили до наших дней. ‹ В. Потедамеком лворпе до сих пор стоит круглый ‹тол, за которым сидели предетавители великих держав. Здесь были выработаны государствами — участниками Потедамской конференции — те принципы. на основании которых должны были быть урегулированы послевоенные отношения. Флажки США и Англии висят и поныне в Потедамеком дворце, как паглядный укор правительствам этих государств. Преapes, как клочок бумаги, Потсдамскую декларацию, гангстеры от международной ПОЛИТИКИ, не считаясь ни с чем, сделали обыденные дела: жизнь людей в новом коллективном хозяйстве. Стихи ®_ его воспевают жизнь. Да, и это было, и это пережито. Я невольно вспомнил, как с Путиловского завода пришел к нам на Вубань первый трактор, и возвестил он своей песней радость коллективного труда. И тогда, вот “Tar же, как этот румынский. Думитру, я и сеял пшеницу, ий слагал стихи © только что рожденном колхозе. Вечером в Бухаресте я посетил литерзтурную школу Союза румынских писателей. В ней учатся дети рабочих, крестьян и трудовой интеллигенцин. В стенах бывшего боярского особняка растут и формируются таланты булущих писателей, поэтов, драматургов. Школа еще очень молола — ей пошел всего лишь второй год. Да, было и это. И опять хочется свззать: я это пережил. Вепомнилось, как я поступил в Литературный институт имели Горького. Тогда наш Литературный институт, так же ка сейчас румынская Литературная школа, существовал всего лишь второй год. „.Мы едем мимо будущей волной магистрали — канала Дунай — Черное море. Влизок день. когда из Дуная не в обход, не изгибом в виде огромной подковы, а нзпрямик через гористые степа поплывут в Черное море корабли. Новой дорогой они пройдут 70 километров и этим сократят свой теперешний путь более чем на 200 километров. Но не только в эфом значение. будущей водной дороги. На засушливые поля придет долгожланная влага и принесет она людям счастье. Будут здесь и цвести сады с виноградниками и зеленеть огородные плавтации, . S79 — близкое булущее. Мы же—вилетели настоящего. ‘Вид его красив и величественев. На суглинистой серо-бурой, выжженной солнпем долине развернулись строительные работы. На многокилометровой трассе румыны претворяют в Жизнь пятилетки. Всюду — бараки, курится дымок из труб. белеют занавески на окнах, у шШироко распахнутых дверей сгружают из автомашины железные кровати и човенькие матрацы; всюлу — склалы, строительные материалы, полъездные железнодорожные пути, шоссейные дороги; всюлу — люли. автомашины, тракторы. экскаватоoe ee ры, бульдозеры, скреперы. Рядом с тачкой, носилками или лопатой вгрызается в 0бМне выпало на долю счастье участвовать в работах Третьей Всесоюзной конференции сторонников мира. Эта конференция — одно из бесчисленных проявлений великой демократии нашего государства. Непреклонная воля советского народа к миру и созиданию, высказанная с 060б0й силой на конференции сторонников мира, последовательно осуществляется политикой Советского правительства. Так было всегда! Так всегда будет! Память подсказывает минувшее. Лучи осеннего солнца пронизывают белый сверкающий колонный зал Смольного. Идет 2-Й съезд Советов. Ленин и Сталин рувоводят съездом. Негде упасть яблоку. Рабочие, крестьяне, матросы, солдаты... Настроение радостное и торжественное. Только что принят съездом исторический декрет о мире, написанный Лениным при ближайшем участии Сталина. На этом заседании было создано первое в мире рабоче-крестьянское правительство, И слово «мир» стало первым его словом, С той поры вот уже тридцать четыре. года неустанно борется наша великая страна 3а ТО, чтобы никогда не было захватнических войн, чтобы никогда народы ура не истребляли друг. друга. Лепин учил, что «вся наша политика и пропаганда напразлена отнюдь не к тому, чтобы втравливать народы в войну, а чтобы положить конец войне». Но дельцы Уолл-стрита и Сити намемены были говорить с нами языком пушек. Они организовали военный поход против нашей страны, кровавую интервенцию против нашего народа. Они разжигали тажданскую войну, они субсилировали «правительства» Чайковского и Миллера, Юденича и Врангеля, Колчака и Деникипа, Они намеревались раздробить Росеию на спотманлатные» куски и превратить ее в колонию. Они надеялись тем самым задушить революцию, подорвать разрастающееся на Западе революционнюе движение. Мы помним эти походы Антанты. Незабываемые, тяжкие для нашего нарола голы, Но мы помним и тот необычайный подъем духа в те суровые хни, когда в боях с наглым и дерзким врагом вакаля= лась мололая Красная Армия, защитница мликих прав народа, сражавшегося 33 мир. Уже тогда шел свет с Востока. Это понимали многие смелые и честные умы мира. Это повимал и пролетариат Европы, протестуя горячо и непреклонно против попыток поработить Советскую Россию. Походы Америки и ее сателлитов кончились, как известно, полным. разгромом интервентов и белогвардейцев. Они была биты, В 1923 году я побывал в Лондоне. Ветречаясь с разными люльми, я невольно вспоминал 9 днях англо-американской ивтрвенции. Все было еще очень свежо в пауяти. Лощеные воякм, высадившиеся creppa в Мурманске, затем в Архапнгельском порту, прошлись огнем и мечом по нашему чулесному северному краю. Они ограбили его на миллиард рублей золотом, сожгли деревни и города, расхитили наши леса. в море крови намеревались поВ РУМЫНИЙ наша делегация, прибыв‚ Шая на месячнию советско-румынской дружбы, провела месяц. Мы ездили по стране, встречались со многими людьми, беседовали 060 всем п запросто. У нас были и время и возможность поближе познакомиться с жизнью республики и увилеть ве то. что является характерной особенностью сегодняшней Румынии. Веюду, ме нам пришлось побывать, уже видны всходы социализма, и на этих еще очень свежих ростках и росточках лежат хорощо знакомые нам приметы. Те пути-дороги, по которым идет румынский народ, нами давно пройдены, и пережитое теперь как бы заново воскрешается в памяти. Мы проезжали полями Румынии, и мне почему-то вспомнились красочные осенние дни в верховьях Кубани, хутора и станицы, какими они были четверть века назад. Вепомнилось все это потому. что увидел я давно забытые единоличные посевы. Кругом лежала серо-желтая, чужая и неприветливая степь. Тело ее рассечено межми, и лежат по ней ленточки полосочки — мои и чужие. Худая, горбатая от старости лошаль тянет плужок. Нет, это не борозда, а чуть приметный след чернеет по стерне. По борозле-парапине илет пахарь, угрюмый и суровый, полный т0- ски взгляд его как бы говорит: мое, и как мне на тяжело на этой полосочке, но она моя и я все стерплю. Да, все ото когда-то было у нае. Были н» полях заплаты-полосочки, были плужКИ И холили за этими плужками пахари с тоской во взгляде. И было другое, то, что ныне есть и В Румынии. Мы видим тут же, среди единоличных хозяйств, по соседству с межамиграницами, лежат, как острова в Море, Земли коллективных хозяйств. Здесь «мое» уже значительно отошло назад, потесни106ь и уступило место «нашему». Исчез1Н межи и образовалось широкое поле. земля рыхлая — никогда так глубоко не пахали ее и никогда так гладко не расчесывали железной бороной. Просторной дорогой идут дисковые сеялки. Их тянут не горбатые лошади, а тракторы. Все здесь молодое и новое — люди, сеялки, тракторы, поля. Меня познакомили с сеяльщиком по иуени Думитру. Это был стройный, белоголовый. в вихрастым чубом парень лет SMES Ag Oe Oe С ceunaanatH. Переводчик сказал, что ДуMOT geet не только сеять на общестр TOs eM ae amore. 0 qe венном поле. но и слагать стихи. же? Что волнует этого белоголового One шу? Оказывается, его волнуют простые и за последние годы все для того, чтобы оживить гитлеризм в новой форме. В Нью-Йорке некий мистер Кренкшоу, философ «трумэнизма», выпустил книгу, рекомендующую Америке и Англии «положить весь земной шар в мешок и жить в роскоши за счет награбленного». <(остояние войны является более желательным, чем состояние мира», — развязно поучает разбойничья пресса Уолл-стрита. Нависает угроз» новой войны. Но война не неизбежна. «Нет, — сказал товарищ Сталин. — По крайней мере в настоящее время ее нельзя считать неизбежной»: Народные массы всех стран земного шара видят в Советском Союзе залог счастья для всего человечества, видят в его лице образ будущего, истинный и непоколебиMEI оплот мира. Мысли всех честных людей обращены в Москве. Основным содержанием международной жизни является сейчас борьба народных масе за всеобщую безопасность. За мир во всем мире — вот лозунг лагеря демократии и социализма. Советский Союз — передовой ero огряд. Сотни миллионов подписей народов под 0бращением о заключении Пакта Мира — факт огромного значения. Интервенты превращают корейские города в зону пустыни, несут смерть. Мы пустыню Вара-Кумы превращаем в цветущий сад и цветущие города. Те самые черные пески, где некогда капля воды была дороже золота, где яйцо можно сварить, положив его на песок, — эти самые пески в недалеком будущем станут благоухающими, плодоносными, явятея одной из крупных продовольственных и хлопковых баз нашего государства. Мы напоими наши пустыни водой в такой мере, в какой об этом никто не мечтал даже в легендах, ибо только советские люди осуществляют то, о чем не помышляли даже самые ‚ неудержимые мечтатели. Я говорю о Кара-Кумах не только как о строительном объекте. Зная о том, что происходит сейчас на великих стройках, испытываешь волнующую гордость за свое отечество. На Третьей Всесоюзной конференции сторонников мира строители и экскаваторщики, нефтяники, шахтеры, транспортники, кузнецы, сталевары, колхозники и ученые, юноши, `девушки и старики — все, как один, говорили о мире, говорили о своем труде. Эти выступления звучали песней труда, гимном труду и миру. «Мы решили объявить 1952 год — годом вахты мира...». «Атомщики вопят; & мы работаем. Они пугают, а мы налегаем на труд...». «Нет на земле такой силы, которая одолела бы нашу советскую силу в ее борьбе за правое дело...» Вот голоса советских людей. В Колонном зале Дома союзов на алом бархатном занавесе, между портретами Ленина и Сталина ярко горели сталинские слова: «Мы стоим за мир и отстаиваем дело мира»! Мы отетоим дело мира! Порукой тому вся история нашего Советского государства от самых его первых дней. Николай НИКИТИН IHAKOMbIEC приметы рыв экскаватор, высоко подымая свой черный, засвыпанный пылью хобот; рядом с грабарями на олнолошадных брич> думал: все это было . и все это есть у нас, 5АЕВСКИЙ ТОлько в значительно больших размерах. Ёеть Волго-Дон. есть Сталинна него ответить? Слишком много родилось перемен, и рассказать о них в двух-трех словах невозможно. — Для меня новое — моя жизнь, — сказал рабочий Мошко Ион. — Я и ‘мои родители были людьми бездомными. sine льем нам служила ли0о пещера, либо угол в холодном бараке. Теперь я получил квартиру в новом доме. И какая это квартира! Три комнаты, кухня, ванная, центральное отопление. Перемена очень наглядная... — Квартира — не главное, — сказал мастер Мупулеску, человек пожилой, е сеZoi головой и спокойными задумчивыми глазами. — Для меня перемена в том, что я могу свободно думать... Не смотрите на меня удивленно. Поясню. Пример простой. Вы все знаете, что на заводе я применил в дело восемь рационализатореких предложений. Они в’два раза ‘облегчили труд рабочих и дали экономии в год более пяти миллионов лей. И мне говорят: молодец Муцулеску, думай, изобретай — благодарность тебе от народа. Помню, как при Еоролевском режиме я тоже возмечтал облегчить труд нашего же брата — рабочего. 06 этом узнал инженер — доверенное лице хозяина завода. Обругал он меня непристойными словами и сказал: Мупулеску, ты выбрось из головы дурацкие илеи — думать. Думать — обязанность инженеров, а твоя — работать. А теперь я. и работаю, и думаю, и изобретаю — вот она какая перемена в Решипе... ...В одном из районов Бухареста раскинулся тенистый парк. Общая его площаль около тридцати гектаров. Широкие аллеи легли вдоль и поперек. Старые ветвистые деревья укрыли землю густой тенью. Парк опоясан высокой изгородью, и в глубине его выступает из кущи деревьев высокое белое здание. Не так давно и тенистый парк, a Gexoe злание принадлежали королю. Это был еще один двореп короля, а сколько ax расставлено по румынской земле! Ho короля. как известно, не стало, а белое здание в просторном парке не перестало называться дворпом, только это уже—Лвореп юных пионеров. Дети Бухареста получили этот подарок не так давно, а посмотрите. как быстро и как удобно разместились новые беспокойные хозяева в бывших королевских хоромах, Послушайте, какие звонкие и радостках ползают, мягко погружаясь в землю, градгидрострой. Было это на стройке Немощные я удивительно нроворные скреперы. И тут же, на высоком откосе, белые, в рост человека, буквы: «Спасибо Сталину за машины». Слова видны издалека, они как бы встают над людьми и машинами, над уже заметным руслом канала. , На пути канала — гора из твердой породы. Ее разрушают динамитом — гремят по каналу взрывы, напоминая орудийные залпы. В разрубленной скале, как в ущелье, стоят экскаваторы. С помощью толстых цепей они подымают камни-глыбы размером с бричку, грузят их на платформы, а затем эти камни увозят. к морю на сооружение дамбы. В нашему приезду гора была рассечена, как пилой, надвое, и в ее разрезе хорошо было видно озеро Судгёл. На его отлогом берегу стоят корпуса будущей теплоэлектропентрали. Здание еще в лесах— сквозь белую дошатую сетку выступают красные кирпичные стены. На стройке много молодежи. Куда ни посмотри, веюду увидишь молодпеватого парня или девушку в рабочей спецовке. Оказывается. стройка эта не обычная — работает здесь’ румынская молодежь. И сам этот факт показался мне и знакомым, и радостным — и в нем были те же хорошо знакомые нам приметы. Во мне подошел худощавый юноша лет двадцати, смуглолипый, с голубыми глазами, ветер с озера играл его взлохмаченным чубом. Это был Эмил Юхаз — секретарь союза трудящейся молодежи. на етройке. Во взгляде его Te же знакомые мне яскорки — душевная взволнованность каб бы выплескивалась через края. — У нас тут народ смелый, решительный, — говорит юноша и не может удержать улыбку. — Есть горение серлпа... «Есть горение серлпа», — как же знакомы мне и слова, и те мысли, которые в них вложены. Мысленно я увилел советских юношей и девушек — это от них пришло и сюда, на берега Дуная, святое горение серлпа. Св стороны озера видна Панорама стройка, и, глядя на знакомую картину, я винномысского канала, и мне показалось, будто я опять отошел назад. и увидел то, что давно пережил и перечувствовал; будто я стоял не на берегу Судгёла, а на обрыве возле Кубани. Йбо так вот и у нас было: взрывали скалы, строили электростанцию, и были на стройке юноши, чемто похожие на Юхаза; были смелые девушки, которые взволнованно говорили о стройке, а на их смуглых от солнца лицах играла гордая улыбка. Й вепомнилась мне беседа в Союзе румынских писателей. Речь шла 0 том, как найти и как показать в романах, в ноэмах и повестях положительного героя. Этот разговор. был вызван жизнью: в стране родилея новый человек — герой своего времени. Он живет всюду — на полях молодых коллективов, на фабриках, на строительстве гидроэлектростанции имени Ленина, на заводе в Решице, на трассе будущего канала; и мне понятно и знакомо беспокойство румынских литераторов, их желание итти в ногу с жизнью. „..Утром поезд прибыл в Решицу. Городзавод стоит в живописном ущелье. Тесно корпусам и домам между гор. Они жмутся друг к другу. Улица города, се магазинами, детскими садами, школами, кинотеатрами теряется в заволских корпусах. Сперва трудно понять, где же здесь, собственно, завод, а гле город. Над горами лениво дымятся трубы, курятся доменные печи, & вокруг этого отчетливо выраженного индустриального пейзажа полымаются горы, поросптие. релкими кустарниками, —повеюду лежат на них яркие краски осени. Над ущельем еизой пеленой висит дым и плывет привычный заводской тшум—то лязг железа, то гудки паровозов, то звон стали, то грохот подъемных крапов. Восемналиать тысяч рабочих живут в Решипе, A спросите любого из них. кем он был, когда в этом ушелье хозяйничали англичапе, и он скажет: рабом. Теперь они, рабочие, — хозяева всего. Вот они сидят в библиотечном зале. Разговаривают с приехавшим из Бухареста журналистом. Журналиста интересует, казалось бы. простой вопрос: какие переме-