Семнадцать русских дворов
	JI. ЮЩЕНКО,
	специальный корреспондент
«Литературной газеты»
		вание; на каждый пятый двор приходит­ся один, закончивший десятилетку, на
каждые полтора двора — один © семилет­ним образованием.

Bee Ges исключения дети школьного
возраста — 12 человек — учатся, причем
пятеро из них — в десятилетке.
	После войны трое уроженцев  Пода­хан закончили институты и техникумы и

еще четверо юношей и девушек сейчас
учатся в техникумах п тколах 30,

Ha nam sonpoc 0б образовании нередко
можно было услышать ветречный вопрос:
	— Общее или специальное?
	Три. человека -—— председатель колхоза
В. Горев, агроном Т. Горева и ее помо
ник А. Черезов — закончили сельскохо­зяйственные институты и техникумы:
Николай Андреевич и Евдокия Исаковна
Слобожаниновы получили техническое об­разование на курсах трактористов; Сергей
Иванович и Яков Федорович Слобожанино­вы закончили школу шоферов.
	В эту зиму все колхозники начнут за­ниматься на трехлетних агро-зоотехниче­ских курсах, и, конечно, к весне наша
анкета сильно устареет: заполнить графу
«специальное образование» сможет тогда
почти кажлый житель Полахан.
	что же больше всего читали в этих сем­надцати русских дворах за последние пол­гола? В числе популярных — здесь
книг советских писателей: «Жатва»
Г. Николаевой, «Большая дорога» В. Иль­енкова, «Бавалер Золотой Звезды» и «Свет
над землей» С. Бабаевского, «Буря»
Й. Эренбурга, «Белая береза» М. Бубен­нова, «Буря» и. «Сын рыбака» В. Лациса,
«Знаменосцы» 0. Гончара и «Ясный 6е­рег» В. Пановой.
	Но этот список, к сожалению, не мог
точно отразить интересы сельских читате­лей. Первый секретарь Даровекого райко­ма партии Ольга Матвеевна Куликова —
страстный пропагандист книги, глубоко
верящий в ее мощную воспитательную
силу, говорила нам:
	— Если бы мы могли полностью удов­летворить запросы наших читателей, в
вашем списке любимых книг стояли
бы и многие другне названия. Книг
нехватает, и, пожалуй, больше нужно сей­час говорить не о том, что читают колхоз­ники, а о том, чего они не смогли про­Честь.
	Еще недавно в районе было, например,
только четыре экземпляра «Жатвы» Г. Ни­колаевой. А тяга к книге огромна. Сто­тысячный книжный фонд в библиоте­ках района перечитан от корки до корки,
Даровский priguaroropr °— при. весьма
	скромном выборе художественной, ‘литера­туры за последний месяц выполнил план
на 164 процента.

Этот район — не исключение в Киров­ской области, хотя книжный фонд ее 343
библиотек (не считая профсоюзных) пре­высил три миллиона томов.

Co страниц нашей анкеты сельский
читатель — новый, образованный  совет­ский человек — требует: .

— Больше книг — хороших и разных!

И это требование одинаково относится
и к писателям, и в издательствам, и к
вНИгГОТортГам.
	КИРОВСКАЯ ОБЛАСТЬ
	Супьба Леонила Лалетина
	славшей
	заводскую
	ПИСЬМО
	партии, УЕ РР: ЧАЯ
ор передать
	   
 

оз»
	   

9».

 

 
		 

 
	 

забочий
	 
	Три года назад на страницах «Правды» Галина Николаева
рассказала о замечательном колхозе «Красный Октябрь»
В очерке было несколько строчек и о любознательном па­ревьке Леониле Лалетине — сыне заместителя прелседателя
	колхоза   Констонтина Григорьевича и !ероя Социалистиче­ского Труда колхозного бригадира Вкатерины Григорьевны
	Палетивых.
	машинами, работал
	Анкету 0б образовательном цензе жите­ей современной русской деревни и их чи­тательских интересах мы провели в дере­вушке Нодаханы, Даровекого файона, что
лежит на севере Кировской области, в ле­сах, за десятки километров от железной
дороги.
	Нриземистый и коротколапый «ГАЗ-67»,
переваливаясь, как жук, полз по ухабам
замысловатой дороги.

Навстречу, из районного центра Даров­ское, шли 0603ы ¢ косматыми кинами
необработанного льна, громыхали цепями
серебристые  бензовозы МТС и видавшие
вилы грузовички: районных кооператоров и
заготовителей.

До Подахан от райцентра еще километ­ров пять: мимо гидроэлектростанции на
извилистой Кобре, мимо двух деревушек,
где над избами гудят от ветра заиндевев­шие провода:

Из Даровекого с нами ехала библиоте­карша Муравьева, — пользуясь оказией,
везла книги в колхоз <Сталинеп».
	— Вы там, в Подаханах, их и не елу­шайте, — сердито говорила она, окая по­вятски. — К примеру, Федор Слобожани­нов, этот всегла библиотекой недоволен,
наговорит вам с три короба, — то ему
плохо, это нехоропо. А тде я возьму но­винки, если, к слову, прислали на район
три «Вечерних звона» Вирты, и распреде­ляй их... Вон его изба-то, Федора Алек­санлровича...
	Нодаханы — небольшая деревня, типич­ная для этого сурового северного края.
В ней семнадцать дворов; одна короткая
улица наз опушке леса, только что по­строенный клуб, — его обновят в День
Конституции, — столбы электросети и
Нитки антенн над темными тесовыми кры­шами. Урожаи здесь по сравнению с
южными и центральными областями
невысокие, но вот характерная статисти­ка средних урожаев в Подаханах: 1914
год — 4,5 центнера с га; 1940 год —
7 центнеров; 1950 год (ло укрупнения
колхозов) — 12 центнеров; 1951 год (по­сле укрупнения) — 13,4 пентнера.

Федор Александрович Слобожанинов, о
котором говорила Муравьева, был дома и,
	увидев в ее руках стопку книг, спросил: 1
	— Бторую часть «Донбасса»  при­везли?

Библиотекарша ответила, сердито раз­матывая шаль:

— Нет ee еще, я же вам говорила: не
	вышла или не написана, откуда я знаю.
	— Слыхали... — недоверчиво сказал
Слобожанинов, — в Москве давно читают,
& нам в последнюю очередь...
°— 110 это вам сказал? — вепыхнула
Муравьева, покраснев.
	— Говорили в районе... — уклончиво
ответил Слобожанинов.
„ Слобожанинов первым заполнил нашу
анкету; 35 лет, рядовой колхозник, отец
и мать были неграмотными, сам окончил

пять вЛассов, занимается самообразова­нием. Е
	— Вакие из прочитанных вами за по­следнее время книг наиболее понравн­ЛИСЬ?
	° Над этим вопросом Слобожанинов. долго
раздумывал:
	— 16, которые поднимают напгу энер­тию, учат наш народ жить и трудиться.
Например: «Кавалер Золотой Звезды» и
	клуб вносили новую мебель. Триста
шестьдесят кресел е удобными вогнутыми
спинками и откидными сиденьями сияли
таком.
	—- оеркала забыли! — спохватился
napropr Халырджан Лабиза. — Для разде­валки и комнаты отдыха. Заказать?
	‚ — И бархат для лож, — согласился
Хайтахун Таширов, председатель колхоза.

Таширов отошел в глубь двора,  обне­сенного нарядной чугунной решеткой.
Украшенный  клумбами и декоративными
делянками разносортного хлопка, клубный
двор напоминал уголок ботанического са­да. Массивные колонны, стрельчатые ок­на и ниши, резной узбекский орнамент—
белый и цветной — украшали здание клу­ба. Резные дубовые двери главного входа
были широко открыты.

— Хороша отделка! — сказал Лаби­за. — Нужно бы только, чтобы сразу вид­но было: колхоз-то у нае многонациональ­ный. Вот о чем речь!
	— Ну, это можно! — улыбнулся Ta­нгиров. — Уберем клуб туркменскими ков­рами, дунганской вышивкой, узбекскими
сюзане, киргизскими паласами...

И, обратившиеь к нам, добавил:
	— Б «Вызыл-Шарке» четырнадцать
национальностей. , Что ни бригада, звено,
то маленькая семья наролов.
	На пути во вторую бригаду, пока мы
проходили по широким и прямым улицам,
обсаженным по краям арыков серебристы­MH тополями-исполинами и кряжистыми

ивами, Таширов рассказывал о колхозе.

Селение Савай возникло четверть века
назад в этом необжитом тогла восточном
уголке Ферганской долины. В маленьких
тлинобитных землянках жили переселенцы.
Среди них был и Хайтахун Таширов —
паяльщик посуды из горола Ош. Как и
большинство  бедняков-дунган, Таширов
мог только мечтать о земле. Советская
власть дала переселенцам землю, машины,
семена, деньги на обзаведение хозяйством.
Десятки дунганских и узбекских семей
объединились в товарищество по говмест­ной обработке земли, выросшее в крупный
колхоз, который уже больше дваднати лет
возглавляет Хайтахун Таширов, Герой Со­циалистического Труда, кавалер четырех
орденов Ленина, депутат Верховного Co­вета Киргизии, Вступали в колхоз и дру­гие крестьяне-переселенцы: уйгуры, кир­гизы, таджики, русские...

Волхоз расширялся и богател. Прошлой
осенью во время слачи хлопка  кажлый
	день приносил пятьсот тысяч рублей при­были. Шестнадцать дней курсировали
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
	4 декабря 1951 к,
	Был этот колхозный юноша увлечен
	«Свет над землей». В эту зиму мы тоже
начинаем строить свою колхозную электро­станцию, и интересно знать, как это бы­ло у других, поучиться. В общем те вни­ги, которые показывают нашу жизнь та­кой, какая она есть, без вылумок.
	Проводить анкету было трудно, — мно­гих мы не застали в деревне: двое трак­тористов были в МТО, двое шоферов —
в районе, двое агрономов — в отпуске,
десятиклассники —в  даровской  итколе,
бригадир — в правлении колхоза, в с0-
седней деревне, а сам председатель кол­х0за Виктор Матвеевич Горев — на свесиа
районного совета... Канули в прошлое те
времена, когда эта северная глухая дерев­ня с наступлением зимы погружалась в
сонную спячку.
	Вторым заполнил анкету 64-летний: Фе­дор Васильевич Слобожанинов. Рядовой
колхозник. Мать, ‘отец и четыре сестры
были неграмотными. сам окончил Три
	класса церковно-приходской школы. Де­тей семь человек, шестеро из них имеют
семилетнее образование.
	— Что читаете?
	колхозным техником, сконструировал гвоздильный станок И
страстно мечтал стать авиаконструктором,

Случилось так, что Леонилу не удалось поступить в авиа­нионный техникум. Тогда он поехал в Ленинград и стал
токарем на знаменитом Кировском заводе.
	Говоря откровенно, дело сначала у Леонида» не особенно
ладилось, и план при всем его старанин ‘ов выполнял Ha
60—70 процентов. Но в это время по всей нашей Родине, от
завода к заводу, шла слава fl, Быкова и Г, Борткевича,
зачинателей скоростных методов резания металла. Л. Лале­тин досконально познакомился с опытом их работы, соби­рал, вычитывал, выискивал каждую строчку о скоростном
резании, Он овладел техникой. и сам стал скоростником.
	Молодой токарь внес немало нового в практику скорост­ного резания металла, изобрел новую форму резцов. Твор­чески применяя метол П, Быкова обработки деталей по об­базнам, Лалетин стал выполнять план по обработке некото­рых деталей на трн тысячи процентов:
	ооо ооо вос вру о оно.

 
 
 

 

 
	 

кую  многотиражку: «Прошу
зониду, чтобы On не  оста­добивался новых успехов»,

 

 
	М. ДУДИН
	Ныне опыт Лалетина становится достоянием всех. педавно
	«Кировец»,
	токаря слушали на бюро Ленинградского горкома
о ero работе пишут заводская многотиражка «!
	с его работе пишут
областные газеты,
	передать моему сыну Леониду, чтобы он не  
навливался на достигнутом, добивался новых успехов»,
	Леонид Лалетин помнит слова своей матери, недавно при­seamseanee one Passe

     

eucenes

 
	      
	Этой осенью я впервые побывал на
Кавказском побережье. Поезд. пронесший
нас, пассажиров, по тысячекилометровому
простору лесов и полей, мимо бесчислен­ных поселков и городов. булто хранил
еше в себе запахи, краски севера; ночью
на подножках вагонов серебрилея иней:
проводники  разносили горячий чай и
подметали купе пожелтевшими березовы­мн вениками, нарезанными где-то под
Курском... Й вдруг поутру’ блеснула би­рюзовая полоса моря, затеснились под
окнами пальмы и кипарисы. Среди глян­цевитой, яркой зелени на’ склонах гор
засветились. как сказочные чертоги, бе­лые злания санаториев, домов отдыха,
лач. «Как эте хорошо! — невольно поду­малось многим из нас. — Как хорото, что
в нашей огромной стране, где столько
величественного. —° прекраеного. есть и
такой Уголок — солнце зимой и летом,
вечно голубое. ясное небо над головой!..»

В Гаграх природа готовилась к быетро­течной зиме. Вершины гор были тронуты
первым снегом, но внизу, под немеркну­щим солнцем, снова распускалиеь розы...
И было особенно приятно видеть здесь, у
вхола в эти чудесные южныз санатории
е белокаменными лестницами. широкими
верандами. колоннвадами, знакомые добрые
	‘надписи ва табличках: «Санаторий имени
	Сталина». «банаторий ВЦСНС»...
	Мы привыкли к благам Сталинской
Конституции, Ho именно здесь, на Вав­казском побережье, где так много отды­хающих на пляжах и в парках, где столь­ко тепла, красоты и заботы о людях,
особенно ярко. всем серлцем ощущаешь
	светлую силу нашего гуманизма.
	Я вспоминаю легкое, восхитительное
чувство, испытанное тружениками-эстон­цами, когда они впервые получили доступ
на ролные курорты. Это было в Пярну, в
	‘Маленьком городке, селужившем при 0ур-.
	жуазном режиме местом сборища для RO­чующих бездельников из Европы a AMe­рики. Ha Ффлагштоке перед патиэтажным
	зланием «Ранна-отеля» трепетал алый
флажок, гремела, заглушая прибой. духо­вая музыка... Первые группы отлыхаю­щих — шахтеры в праздничных  пиджа­ках, их жены в пестрых платьях, токари,
сталевары. штукатуры as Таллина a
Тарту, взявшись о нод руки, гуляли по
аллеям парка. Во временной приемной
врача — раньше там помещался бар —
я увилел старого рабочего. Он, видимо,
робел в непривычной обстановке и,
покорно подчиняясь обычным  процеду­рам врачебного осмотра, вставал, кла­няясь медсестре, на весы. измерял,
смущенно улыбаясь, рост и силу муску-.
лов. Нельзя забыть выражение его глаз.
улыбающихся, светящихся, Kora мел­сестра повела его под руку наверх — по
широкой, устланной коврами лестнице...
	Вотда-то в романе «Монт-Ориоль» Ги
де Мопассан раскрыл крайние контрасты
в курортном” деле, характерные для капи­тализма. Здоровье и недуги, горе и ра­дость, любовь и ревность стали в руках
дельцов, шарлатанствующих врачей ново­дом для бессовестного стяжательства_
	Собирая для книги «В курортном горо­де» материалы о прошлом прибалтийских
курортов, я столкнулся с полобными
же картинами надругательства над
идеей человеколюбия, картинами крайних,
обостренных контрастов. В Пярну, Хаап­салу, Кемери было сколько угодно  вра­чей, множество красивых санаторных
зданий. А на окраине заболевший бедняк
He мог получить медицанской помощи.
В этих городках были санатории-люкс. но
отсутствовала канализация в рабочих
кварталах.
	А сколько трагических эпизодов раз­игрывалось под окнами чистеньких в
современном вкусе отстроенвых  курорт­ных зданий! Людей, нужлавшихея в
срочном лечении, выставляли за дверь,
если у них не было обеспечения ‘ва бав­ковском счете. На местном рынке кресть­янки, приехавшие рожать в частную ле­чебницу. продавали ©0 слезами последнюю
корову Шо воскресеньям за чертой ку­рорта можно было вилеть жалкую кар­тину; приехавшие издалека больные. не­имущие старики окунали ноги в холод­ную торфяную жижу. ища испеления от
ревматизма В лицемерных буржуазных
журналах. вроде «Нядаль Пильдие» («Бе­леля в картинах»), это называлось так:
«Эстонское народное грязелечение».

Ныпе в тех же Пярну. Хазпсалу. Ке:
мери — отличные. общелоступные  сана­тории, в которых лечэтея, набирают
силы. злоровье рабочие, служащие. кол­хозники, Эти курорты блатоустраиваются
и хорошеют. Не только на территорий
заравниц, HO B BO BCeX окрестных райо­пах теперь появились отличные клубы и
поликлиники, множеетво хороших жилых
домов. Недавно в эстонской печати про­мелькнула такая заметка: «В буржуаз­ЯСНЫМ НЕБОМ
	©

®. JHHBAYM
$

клуба» на территории в 600 axpos, croz­мостью в 5  маллионов долларов... 42
многокомнатных номера, площадки для
гольфа, бассейны, искусственное — озеро
	для рыбной ловли, дороги для верховой
езлы, игорное казино...»

Нам лено, кто булет скакать в белых
рейтузах по дорожкам «Отель-клуба». ло­вить форелей в искусственном озере, ды­шать кондиционированным воздухом  po­скошной гостиницы с видом на нищий
колониальный Пуэрто-Рико.

Ho не может не поразить окаяпная
наглость янки в расписывании собетвен­ных уродств, тяжелых соцчальных бе­ствий, порожленных капиталистическими
отношениями. Если, например, в жалких,
автинаучно поставленных ‹ курортиках
штата Невада процветают. азартные иг­ры. существует легальная проституция,
безработица, в той же «Нью-Йорк Джор­нэл-Америкэн» появляется этакая белозу­бая, сверкающая о’кей улыбка: «Итак, мы
расстаемся с прекрасным Элько!» В сти­ле рекламы повествует газета Т августа
1951 года о позорных притонах, домах
терпимости: «В этом гороле жизнь кипит
круглые сутки: крутятся колеса рулеток,
на столах для азартных игр кучи долда­ров!..‘«Девушки для игры» сосредоточены
в нескольких шикарных заведениях... »
	5 газете «Майами геральл», выхолящей
	На одном из самых «фешенеоельных» ку­ном Пярну врачебная помощь трулящим­ся ограничивалась еэдинстРенным  фельд­шерским пунктом для бедных. Теперь в
	Цярну расходы ва народное здравоохра­пение составляют 27 проценлов значи­тельно возросшего горолекого бюджета.
	В городских лечеб
ботают 60 врачей».
	лечебных учреждениях ра­— Больше политикой в газетах инте­ресуюсь, — ответил старик, пожевав гу­бами,—Кореей или что там на Ассамблее.
Книги? Глазами слабоват -— много читать.
Да и больно толеты вынче книги... Ниса­тели все стараются побольше, побольше
охватить: в одну книгу не втиснут, вто­рую пишут...

Несколько человек на вопрос об образо­ваний ответили, что они неграмотны. Hx
средний возраст 65—70 лет. Впрочем, не­возможно точно выяснить, кто из них дей­ствительно неграмотен.

— Неграмотный я... — отвечает такой
старик, опираясь на палку, -—— куда мне
теперь... При царе как было: аз, буки,
веди знаешь, — ну и грамотей. А ныне
куда мне ло образованных!..
	А час спустя он сидит на лавке и,
пришептывая, читает «Бировскую прав­ду», а потом, настроив детекторный при­вмник, прижимая узловатыми пальцами
наушники, слушает передачу из Москвы...
	Вечером домой приехал председатель
колхоза В. Горев. Вот его анкета:
	«57 лет. Образование -—— выенгее. Отец
и мать были малограмотными. Неграмотных
в семье нет, Дети учатея в начальной и
средней школе. На выписку газет и жур­налов и на покупку вниг израсходовал в
этом году около пятисот рублей. Личная
библиотека — 120 книг. За  поеледний
год прочел книг пятьдесят, из них особен­но запомнились «Светлый ключ» Н. Бо­рисова, «Живая вода» А. Кожевникова,
«Ясный берег» В. Пановой, «Большая до­рога» В. Ильенкова».
	Наконец, после долгих бесед и опросов
была заполнена анкета на вее семнадцать
BODOR.
	Анкета показала, что до революции
здесь умели читать и писать только че­тыре человека, среди них не было ни
	одной женщины. Сейчас двое постоянных
жителей Подахан имеют высшее 0бра30-
	HO сотни тысяч трудящихся Советского
	Союза. Вспомним, чго этот благоустроен­ный замечательный курорт — только не­большая часть в богатейшей системе
здравниц, разбросанных по всей стране.
	...Утром, набросив вафельное полотенце
на плечо, вы идете в Сочи к купальным
	мосткам влоль красивеишей набережной.
На обочинах дороги. в тенистых _ салах
	а а ы NCTA =) popros ОША--на. побережье” Майзик №
м Ни an асфальту, — строи­Флориде, как последняя сенсация из 05:
7 кирпич, бочки с известью, чу­ласти обслуживания туристов.  преподлно­Th. . С АК

а За
	сится история одного коммерческого прел­приятия на курорте. Некий делец орга­низовал злесь агентство; доставляющее He
более и не менее. . как... мужей лля вдов
и дочерей американских миллионеров.
«Предприятие занимается вербовкой
подходящих молодых людей для пролажи
богатым женщинам, — бесстрастно ABBE
щает газета о фактах мужской проститу­ции:— OAMHORMM мужчинам делаются по
	телефону «единственные в сраем роде»
прелложения — жениться из-за денег...
Подлость. растление нравов. отврати­тельные кодтрасты между рАскошью в6-
многих и обнищанием большинетва. вра­чебное шарлатанство, дискредитация ме­лицины — неизбежное порождение  byp­жуазного «курортостроительства»,
Чтобы понять отчетливо, что такое
курорты времен американского  имнерва­лизма. нало знать историю хотя бы того
же Майами, построенного буквально + на
костях человеческих. Строительство пом­пезных зданий сопровожлалось етихийны­ми бедствиями. пожарами“ от которых
выгорали рабочие кварталы. Ураганы
сносили крыши ломов, сколоченные из
ящиков бараки, хижины, где  ютихись
инлейцы,, болевшие туберкулезом в  тра­хомой, В Майами-бич. гогодке, › раеполо­женяом на песчаной косе побережья,
мощные гидравлические насосы — перека­чивали грунт со ana бухты. образуя но­вые. островки. прелназначевные для вил
мультимиллионеров. — Эпилемии — желтой
лихорадки,  повальные болезни косили
семьи рабочих-строителей в эгих заб0л0-
ченных местах. Кризисы,  погрясающие
страну. разоряли окрестных фермеров,
Толпы безработных ходили по городу,
Безломные умирали пол заборами застра­иваемых участков...

H вот высятся роскошаые особняки,
сверкающие стеклом. бронзой оград, ве­ликолепные отели, окруженные — пальма­ми, экзотическими растениями. Этот ку­рорт — американский — «Монт-Ориоль» —
памятник попрания всех  челореческих
	прав, скотского эгоизма, крокодильей же­стокости богачей.
		гунные трубы. олесь идет, не прекра­щаясь ни на часе и все расширяясь. стро­ительство санаториев, домов отдыха.
	Новеюлу на’. побережье = в Сухуми, в
	Ахали-Афони, в Гаграх — врачи ©  увле­чением рассказывают 0 совершенных ле­чебных приборах и аппаратах. о лабора­торном оборудовании. полученных из
Москвы и Ленинграда Совершенствуются
методы лечения, вводятся новшества. на­капливается беспримерный, единственный
в мире опыт образцового сбелуживания
больших контингентов отдыхающих.
	Сотни тысяч кубометров земли  <«пол­няты» для устройства парков. садов. ал­лей. В горах пробиты новые дороги. воз­ле моря расчищены пляжи. В. Сухуми,
Сочи. Мацесте, Гаграх­высажены за по­слелние годы тысячи  платанов. лавров.
финиковых и кокосовых пальм. пробко­вых дубов, серебристых елей, сосен... На
все это государство ассигнует миллионы.
	Я побывал в гостях У отдыхающих са­натория «Рипа» в Гаграх. Это обычный
у нас благоустроенный санаторий. мало
чем отличающийся от других на побе­режье. Тенистая аллея остроконечных
кипарисов велет к затененному густой
зеленью пальм и магнолий пятиэтажному
зланию. Только что подъехал голубой ав­тобуе. доставивший партию новых ‹го­стей. В просторном вестибюле-—оживление.
Смех, шутки, обмен новостями, рукопожа -
тия случайно встретивитхся знакомых...
	На площалке лестницы появляется с
пачкой полотенец сестра-хозяйка, темро­глазая женщина в ослепительно белом ха­латё: «Лобро пожаловать». Новоприбыв­ших разводят по кабинкам. В наступив­шей тишине отчетливо слышно, как одна
из медсестер, говоря с легким гортанным
акцентом, отчитывает кого-то из «старых»
отдыхающих:

— Почему не посещаете лечебную
физкультуру, товарищ? К завтраку опа­здываете, процедуры прогуливаете! Нет,
уж By, пожалуйста, не ленитесь, отлы­хайте как следует в образцовом  сана­ropant,

Tamanna. Легкий бриз е моря. колеб­лющий белые занавески. На столе, где
пламевеют в фарфоровой вазе розы и
кавказские бессмертники, лежит раекры­тая «Книга жалоб и отзывов»

«Спасибо вам. товарищи. О помогля
	восстановить здоровье. Мастер Казанского
завоха П. Харчевина». ._
	«Аочу отметить душевное  откошение
			одной семье
	<>
Сем. ГАРИН
<
	колхоз! Но дорогам мчались машины с ри­сем, в колхозном поселке пели электриче­ские пилы и стучали топоры — колхоз­ники строят новые фанзы. Пятьдесят
шесть домов возвели за олин гол!
	Мы зашли” в олну из фанз. в колхоз­ному мирабу Ясызе Сушанло. Глава
семьи — типичный дунганин, будто со­шедший co старинной гравюры:  ред­кая  бородка клинышком, тонкие сви­сающие усы, узкие прорези глаз. В про­шлом Ясыза был батраком, занималея
	извозом. Двадцать два гола назал он HoO­знакомился с комсомольцем Васей Хами­новым — активистом, весельчаком. Ком­сомолец помог дунтанам организовать кол­хоз. В Милянфане был основан поселок,
который ныне, как и колхоз,  разроеся,
стал одним из лучших в Чуйской долине.
А Василий Алексеевич Хаминов и по сей
день возглавляет колхоз имени Фрунзе.
	Познакомился я здесь и в семьей Ясы­зы Сушанло. Один из его сыновей — Му­хаме — учится в аспирантуре в Москве:
готовит диссертацию о дунганском восстал
нии и 0 прославленном вожде этой осво­бодительной борьбы — Биянху. Другой—
Иваза— возглавляет лучшую в колхозе по­леводческую бригаду, Исмаза ведет науч­ную работу в колхозной агролаборатории,
выращивает на опытных полях новые
сорта риса, Ираза — колхозный механик.
Младшие лети учатся в школе. жена стар­шего сына Ян-Янзы скоро будет врачом.
	Напомнила мнё поэма и другой знако­мый колхоз—«Дейшэн». Далеко он отсю­да, на берегу голубого Иссык-Куля. Там
другая природа, иные поля... А сколь­ко общего в судьбах людей! У каждого
здешнего колхоза свой  производствен­ный профиль: зерновые, рис, хлопок, са­харная свекла, лечебные маки. Эту хрев­нюю культуру разводят в «Дейшэне». И
как разводят! Во много раз уже превзой­дены самые высокие в мире урожаи. 910
тот самый опийный мак, который многие
поколения дунган проклинали в свойх
песнях. И поныне в народе бытует «Опий­ная песня», начинающаяся словами: «Ан­глия — она Китаю вредит тем, что опий
в Китай привозит...»

— Старая ‘песня! — говорит председа­тель «Дейшэна» Ma Хусин, человек с
высшим образованием, автор книги стихов
«Пветы труда». У нае сейчас опай идет

на производетво почти трех тысяч  ле­Raper.
	...Поблагодарив поэта, хлопкоробы разо­шлись по своим участкам. Обеленный пе­рерыв закончился. Молодежь уходила е
	песнями-—узбевскими, дунганскима, кар­rH3CRHME.
	«КЫЗЫ Л-ШАРК», Киргизская ССР
	между полями колхоза и  хлопкоочисти­тельными заводами грузовики и арбы, и
34 это время на текущий счет было за­числено восемь миллионов рублей!

— Ав этом году, — сказал Таширов,—

Урожай в полтора раза выше прошлогод­него. Не-видали мы такого урожая...
	— баждый год ты говоришь так, —
ветавил Лабиза.
	:..Полевой стан второй бригады похож
на дачу. Большой фруктовый сад, в центре
которого стоит большой дом с красивой
круговой верандой-галлереей. В доме—чи­тальня, кабинет бригадира, полевая лабо­ратория, стол учетчика. Веранла устлана
коврами, заставлена маленькими столика­ми. Эдесь хлопкоробы обедают, отдыхают,
а в горячую пору ночуют. Только в этой
бригаде из шестидесяти человек — сорок
награждены орденами. А в колхозе — де­вять героев, двести орденоносцев.

Расположившись на веранде, колхозни­ки слушали выступление приехавшего из

Фрунзе дунганского поэта Ясыра Шиваза.
	Он читал им свою НОВУЮ ПОЭМУ.
	Во второй половине прошлого столетия
над феодальным Витаем прогремело народ­Hoe дунганское восстание. Многолетняя
борьба дунган была зверски подавлена при
вооруженной поддержке  англо-амеракая­ских империалистов. Спасаясь от палачей,
тысячи дунган устремились в Россию. Лю­ди преодолевали льды Тянь-Шаня, проби­рались но ущельям и, наконец, вышли в
тогдашнюю Семиреченскую губернию, где
радушно были встречены русским и кир­гизским населением. Первым оказал меди­цинскую помощь измученным людям во­енный фельдшер Василий Михайлович
Фрунзе, отец замечательного пролетарского
полководца. Дунгане расселились непода­леку от городов Чуйской Ферганской

долин, в Иссык-Кульской котловине ий в
Rasaxcrane.
	В советское время они  объедини­лись в колхозы, ереди которых есть такие
ныне прославленные хозяйства-миллионе­ры, как «Вызыл-Шарк», «Дейшэн», «Ок­тябрь», колхоз имени Фрунзе и другие.

Плавно течет поэтическое повествова­ние в солнечном уголке Ферганской холи­ны — «Кызыл-Шарк», о многонациональ­ной колхозной семье, живущей дружно И
богато. Потом most рассказывает о Миляя­фане — рисовой долине, неподалеку от

Фрунзе, где мне пришлось быть совсем
недавно.
	...Шли последние хни Уборки м обмоло­‘\ 143 [та риса — сто тысяч пудов зерна собрал
	Сухуми — белом городе,  ралующем
Глаз гармоничным сочетанием красивых,
легких, стройных ансамблей. есть гора,
0 Которой Уже слагают стихи.

На высоте 200 метров нал уровнем
	моря еше нелавно было пустынное. ликов
	we ne CO стороны персонала... Инвалид,   Место, привлекавшее только перелетных

жительница Тбилиси 0. Кербабаева».._ птин. Теперь злесь — изумительной кра­ue

5 соты паре.
	Просматриваешь статьи, заметки в
американских газетах, касающиеся их
курортов, и, как веегла, когда соприка­саецться © «американским образом жиз­ви», испытываеть неголование и боль
за поруганное человеческое  лостоинство.

В. «Нью-Йорк Джорнал-Американ» ‘в
августе промелькнуло рекламное cont.
шение о строящейся в колонии США —
Пуэрто-Рико — сети новых роскошных
гостиниц для туристов, «Это, дружествен­ный остров контрастов на перекрестке Ce­верной и Южной Амерпк...»,— описывает
газета. «Здесь быстро о создаются перво­класспые развлекательные заведения. кото­рые будут функпионировать круглый год...
В пентре острова  Баранкятас п évivmey

 

..Аогла я уезжал из Сухуми, зима уже
чувствовалась п возлухе, в пейзаже. Отли­вали багрянцем дубы, платаны. Начался
массовый пролет птиц Нов парке на
горе Bee выглялели по-летнему — загоре­лая мололежь. танцующая поз открытых
нобом. Arnawoutite Дети. Пожилые мМужчи­вы и женшины на скамьах, провожаю­Mine Глазами пролетакниих ПТИЦ...

Так хотелось. гляля RA этот парк. с03-
данный словно самой красотой новых
люлеких — отношений,  вказать BIOrOHEY
им, пернатым. улетающим на чужбину:
«Вы летите. птицы, в Те страны. где
нет еше счастья, тепла нашей жизни.

Так передайте же всвм обездоленным наш
привет и належлу!».
	ЧУХУМИ — ТАЛЛИН
	‘OLY заканчивается сгроительствое «О-зель-