Выступление «Правды» и прошедшие
на местах совещания по вопросам худо­жественного перевода привлекли к рабо­1е переводчиков внимание широких кру­тов совелекой общественноетт.
	Высокое искусство перевода, требующее
большой идейноети, подлинного влохнове­ния И Мастерства лереводчика, Должно
опираться на прочное научное основание.
Вопросы профессиональной техники но
	Вопросы профессиональной техники He
могут оставаться предметом узко специаль­ного pasdopa B ограниченном кругу. Эти
	вопросы становятся ‘предмете
обсуждения. редметом широкого
	Тениальные труды товарища Сталина
по языкознанию, открывшие новые голи­зонты перед всей советекой наукой, в
том числе перед теорией языка и литера­туры, создали возможность по-новому раз­решить сложные вопросы теории художе­ственного перевода.

Совместными усилиями большого кол­лектива литературоведов и лингвистов,
поэтов и прозаиков, переводчиков и чита­телей могут и должны быть разработаны
принципы художественного перевода, раз­решены его теоретические проблемы.

Традиция русекого перевода восходит к
тению Пушкина, к Лермонтову, к перево­дам многих талантливых поэтов «Иекры»
60-х годов, К знаменитым переводам В. Ку­рючкина из Беранже. .

Большой школой для советеких пере­BOATHKOB, источником  поучительнейших
уроков и выводов для работы может слу­жить накопленный в нашей стране бога­тый и разносторонний опыт перевода по­литической литературы. Речь идет, конеч­но, 0 о механическом перенесении этого
опыта в область художественной литера­туры, имеющей свою специфику. Речь
идет лишь 0б извлечении серьезных прин­ципиальных уроков. $
	Beem работающим в области перевода
очень ваЖнНо изучить и осмыслить много­численные высказывания основоположни­ков марксизма-ленинизма специально по
вопросам перевода.

Можно сослаться на статью Ф. Энгельса
«Как не следует переводить Маркса». В
ней содержится важнейшее  методологиче­ское указание о том, что для правильного
перевода, например, с. немецкого языка,
недостаточно «в совершенстве владеть не­чецким языком, разговорным и литератур­ным», а нужно обладать познаниями и «из
немецкой жизни».

Чрезвычайно важно изучение самой пе­роводческой деятельности основоположни­ROB марксизма-ленинизма.
	Быдающееся значение имеет переводче­ская практика Владимира Ильича Ленина,
воторая должна стать источником и осно­вой больших теоретических обобщений.

06 исключительной ленинской тщатель­ности в работе по переводу свидетель­ствует такое скупое замечание В. И. Ленина
в одном из его писем: «Я занят переводом
и провожусь с ним изрядно. А там по­смотрим — черняк скоро будет готов, но
потребуется радикальная переработка».

В печати уже отмечалось, чт напри­„мер, при необходимости перенести встре­“4 eupmmaites ему немецкий термин из сель­скохозяйственной статистики В. И. Ле­HHH произвел «пять разведок» в толковый
словарь Даля,

Многие - существенные черты ленинско­0 метода перевода выявляются при сопо­мавлении ‘переводов В. И. Ленина из
«Манифеста Коммунистической партии» с
прежними переводами (главным образом
переволом Г. В. Плеханова).
	ВСЕСОЮЗНОЕ

СОВЕШАНИЕ
ПЕРЕВОДЧИКОВ
	1 декабря в Союзе советских писателей
CCCP под предселательством Н. Тихонова
начала свою работу Всесоюзчое совещание
по вопросам художественного перевода ©
языков народов СССР. ‘  

Вступительное слово о масштабах перс-.
водческого дела в стране и проблемах пе­реводческой практики, поставленных в из­вестных выступлениях газеты «Правда»,
слелал А. Сурков.
	С докладами о переводе прозы и поэзии
народов СССР выступили Ю. Либединский
и Л. Пеньковский. ,

В воскресенье, 2 декабря, делегаты сове­шания выслушали содоклады представите­лей братских литератур: М. Рыльского—о
переводе украинской литературы на рус­ский и русской литературы на укра­инский язык, кандидата филологических
наук Т. Ахумяна-о переводе армянской
литературы на фусский и русской литера­туры на аомянский язык, Л. Пажэ — о пе­реводе латышской литературы на русский
язык и А. Бауга — о переводе русской ли­тературы на латышский язык.
		Вчера на совещании начались прения по
докладам и солоклалам. .
		[лоды небрежной работы
	5 Перед м ‚© рактеристика — Андрея»
береза» Михаила Бубен­. выброшено  существен­нова в переводе на ya­Мирза САЛИЕВ Ноз слово «тТихими».

бекский язык А. Рахи­> Предельно яеная aBe
ми. Как же донес пере­торекая  характеристи­водчик до узбекского читателя силу и  ка: «Андрей был человеком прямого,
красоту идеи этого произведения; харак­ясного ума, простых и твердых реше
тернесть и своеобразие его образов, етиле­ний» переведена так: «Андрей был че­вые ‘особенности, красочность авторского   ловеком - здравым, не отетупающим OF
	языка:

Не дав себе труда вникнуть в идейную
сущность романа, каждого его образа, пре­небрегая тщательным, кропотливым отбо­ром слов, которые точно и четко нерела­вали бы авторскую мысль, переводчик
сплошь и рядом искажает идейное звуча­ние отдельных сцен, выхолащивает обра­зы, несущие у автора больную идейно­смысловую нагрузку. ‚

Обратимея к примерам.

..0сень 1941 года. Бойцы полка, от­резанного. и рассеянного в результате на­ступления численно превосходящего вра­га, переправившись через реку, вновь
соединяются в боевую единицу. Впереди
тяжелый и опасный путь по немецким
	тылам до линии фронта. Вте-то из бои­цев, собравшихся около ‘скончавшегося
командира полка, произносит: «И полк
разбит, и майор...» Ranutan Озеров, за­менивший командира полка, остро чув­ствовал, как опасно подобное настроение:
«Он расстегнул ватник, выхватил и — од­ним рывком — распахнул над собой тем­ное полотнище, отороченное бахромой.

— Вог знамя полка! — почти крик­нул он...» —

Эту волнующую сцену А. Рахами пе­ревел так: «Он расстегнул пуговицы ват­ника И вытащил из-за пазухи ткань, 0т0-
роченную бахромой...»

Где здесь -—— «выхвятил»? Где здесь—
«и одним рывком»? Где здесь — «рас­пахнул над собой»? Вместо всего этого —
флегматичное «вытащил»! Так, волею
переводчика символ непобедимости наше­о правого дела, алое знамя полка, кото­poe, взвившиеь над головами людей, вдох­новило их на новые подвиги, превращено
в кусок ткани.

Фашистские изверги разрупгили дерев­ню. Автор рисует выразительную  кар­тину: «Среди пепелиша — груды би­Tord кирпича, покореженной огнем же­сти и головней — могуче высилась рус­ская печь с высокой  задымленной
трубой, она стояла, как символ бессмер­тия разоренного крестьянского двора». А
вот что делает с этой фразой перевод­чик: «Среди развалин, битого кирпича,
покореженного огнем разного железа и
жести, высоко подняв свой стан, стояла
е высокой трубой русская печь, точно
статуя, выставленная для показа зрелища
разрушения нрестьянского двора».

Итак, вместо символа бессмертия —
символ разрушения.

Бубеннов пишет: «Из березовых верши­нок был слелан проход до дверей коменда­туры, —= сразу около них, сгорбясь, за­щищая лицо от ветра, встал часовой ©
автоматом».

Типичная фигура фашистекого горе-за­воевателя. Рахими переводит эту Фразу
так: «Из веток и прутьев березы около
дверей комендатуры была сделана калит­ка, около калитки был поставлен караул
с автоматом». Фраза приобрела абсолютно
иное звучание, искажающее историческую
правду образа-обобщения.

Пренебрежение основным законом пере­волческого искусства — идейно-художе­ственной верностью подлиннику — лишило
А. Рахими возможности правдиво донести
до читателя образы героев романа:

В подлиннике об отношениях Андрея и
деревенских девчат читаем: «Но они, как
водится, любят шутить над тихими пар­нями». А в переводе: «Но всем известно,
как они шутят над парнями, как насме­хаются над ними».

Легко убелиться, что здесь утеряна ха­GRBOHX CAQBS.

  Описывая прощание своего героя ¢
родным домом, Бубеннов говорит: «И Ан­дрею вдруг стало жутко от MBICIN, что
он, вот так просто, — надолго, а то и
навсегда пзкидает родной дом». А Рахими
‘сочиняет свое: «Мыель, что оп налолго,
	& может быть A 0езвозвратно покидает
родной дом, вселила в Андрея испуг и
страх».

Слово «жутко» переводчик ‹ заменял
	словами «испуг» и «страх», грубо извра­тив характер переживаний Андрея и самую
сущность образа. Если ‘в слове «жутко»
чувствуется острая душевная боль чЧело­века, расстатющегося с родными и близки­ми, уходящего в неведомую жизнь, TO
слова «испуг» и «страх» дают образу
неприглядную и никак не вяжущуюся с
его сущностью характеристику.
Противоречивое впечатление произво­дит в переводе образ. Ерефея Кузьмича.
	Слова из авторского повествования oO
	жизни Ерофея: «За долгие тоды батра­чества Ерофей Лопухов кое-как 3а­вел  лошаденку,  коровенку и основал
	 

 

свой двор», переведены: «da многие №-
ды батрачества Ерофей Лопухов приобрел
лошадь, завел корову, основал свое хозяй­ство».

В подлиннике мы узнаем, что жена,
Ерофея Кузьмича -—— женщина пожилая н
слабая. Поэтому он, не желая эвакуиро­ваться, говорит: «Случись в дороге какая
паника — и мне с ней хоть ложись да
пемирай». Эти слова переведены так:
«Случиеь в дороге какая паника — опять
мне обуза!» Как видим, Ерофей Кузьмич
Бубеннова далек от мысли видеть в же­не обузу. А у переводчака вышило, что
жена была для Ерофея Кузьмича обузой.

Известно, какое важное значение имеет
в произведении автерекая портретная ха­рактеристика. Вот как описывает М. Бу­беннов образ предателя Родины, Лозневого.

«У него было узкое и сухое лицо ©
острым, слегка висячим носом, & пох боль­шим козырьком фуражки с малиновым
околышем — в тени — хололноватым же­лезным блеском отсвечивали осторожные
серые глаза». А Рахими пишет так: «Он
был человеком с узким лицом, большим и
длинным носом, а под большим козырьком
фуражки с красным околышем блестели,
точно железо, серые глаза».

В переводе отпали эпитеты «хололднева­тым», «осторожные», весьма существен­ные для раскрытия образа Лозневого.

В начале романа мы узнаем, что, когда
штабы полка и батальона «вынуждены бы­ли оставить свои рубежи и отойти в ле­са», фашистские войска, «потеряв почти
целый день, ..не прочесывая леса, устре­мились за Вазузу...»

Наш переводчик с таким ходом событий
не согласен, он пишет: «Немцы, потеряв
один день, прочесав внутреннесть леса
винтовками и автоматами, двинулиев по
направлению к Вазузе...»

В одной из последних глав романа опи­сывается, как командир полка Озеров,
подготовив свой полк к бою, не мог и .мыс­лить 0б ином исходе этого боя, кроме
победного. Он «убеждал людей в том, в
чем сам был убежден так же твердо, как,
скажем, в скором приходе зимы», — пи­шет автор. Это меткое художественное
сравнение, придающее фразе особую убе­дительность, Рахими переводит по-своему:

«Убеждал людей в том, в чем сам был
сильно убежден».

Многие примеры свидетельствуют 06
отсутствии у А. Рахими художественного
чутья в елову, в образу. Если в подлин­‘нике написано: «Он в жизнь-то шел, как
против ветра», то у Рахими: «Он был че­ловеком, шагавшим через жизнь смело и
храбро».
	9 Бубеннова: «Плеснула на него рукой
из другого ведра», у переводчика: «Опро­кинула на него воду из другого ведра».

У автора вопрос: «Останетесь, а что тут
с вами будет?», переводчик  предсказы=
вает: «Если вы здесь останетесь, вас точ­но постигнут тысячи бед». Boupoc —
«Ла разве же она за тебя пойдет?» Ра­хими «переводит»: «Да она умрет, но не
пойдет за тебя!» Вместо «свалились пере­дохнуть», он пишет «легли, чтобы  от­дохнуть». Вместо «ему прирезали земли»,
«ему дали земли». В подлиннике  «угова­ривал» — в переводе «сказал», вместо «от­ветил» — опять «сказал», «похвалил»—
снова «сказал» и «постращал» = тоже
	сьазал».

М. Бубеннов в итоге строгого и
бережного отбора нашел точные, мет­кие слова, правильно отражающие от­тенки его мысли. Рахими же в своем
«варианте» романа свел на-нет эту
большую работу художника. От стиля
«Белой березы» остались «рожки да
		ОЛА
	новитея особенно ясным,  кажовы 5&-
рактерные приметы того, что В. И. Лени
называет «революционным языком», язы­ком революционных идей.
	И. В. Сталин в работе «№ некоторым
вопросам языкознания» пишет: «епенифи­ческие особенности языка, отличающие
его от других общественных явлений... со­стоят в том, что язык обслуживает обще­ство, как средство общения людей, как
средство обмена мыслями в обществе, как
средство, дающее людям возможность по­HATH друг друга и наладить совместную
работу во всех еферах человеческой дея­тельности...»  

Здесь И. В. Сталин дает концентриро­ванную формулировку трех неразрывно
связанных между собою особенностей
языка, как орудия мышления, как сред­етва общения и как орудия развития и
борьбы. Из этих трех особенностей выте­кают и требования к языку писателей и
переводчиков. Язык их должен быть TOY­ным и четким, верно и глубоко выражаю­щим мыель, идею; язык должен быть про­стым и ясным; язык должен быть страст­ным и образным, чтобы служить внечат­ляющим средством воздействия, острым
оружием развития и борьбы,

Советский художественный перевод дол­жен быть идейным, честным и правди­ВЫМ.

Идейность перевода состоит в том, что
переводчик должен прежде всего донести
идейное, смыеловое содержание подлинни­ка во всем богатстве его оттенков. -

Честность и правдивость перевода за­ключаются в том, что переводчики стре­мятся донести до читателя не свои вариз­ции на мотивы подлинника, а переводить
его таким, каков он на самом деле.

Две крайности подстерегают здесь пере­водчика: отсебятина и буквализм.

До последнего времени мало боролись
в отсебятиной, и поэтому именно на ней
нужно сосредоточить огонь. — Старый
спор о том, каким должен быть пе­ревод — вольным или дословным, — ре­шен передовой практикой советского пере­вода. Лучшие переводы -— это правдивые
переводы, которые точно передают под­линник, без примысливания и своеводия,
но и без буквализма.
	Буквализм, по существу, связан с мар­ристским вульгаризаторским отрицанием
внутренних законов развития, свойствен­ных каждому языку и определяющих его
специфику.

Следовать ленинскому  переводческому
опыту означает точно передать смыс­ловое, идейное содержание, образную си­стему, эмоциональную выразительность и
звучание подлинника, Текстовая точность
перевода определяется законами русского
языка. Буквализм, нарушающий эти за­коны, приводит к неточному переводу.

‚ Марксистская теория познания и пере­довой опыт советского перевода на­чисто опровергли утверждение буржу­азной «науки» о непереводимости произ­велений с одного языка на другой. Глу­бокое знание жизни народов и мастерское
владение снецификой их языков во всем
их многообразии и богатстве делают воз­можным правдивый, точный перерох с од­ного языка на другой.

Замечательная работа В. И. Ленина в
области политического перевода должна
стать для каждого переводчика образцом
тлубочайшего и принципиальнейштего твор­ческого подхода к своему ответственному
			И. БРАГИНСКИН
o
	Б. И. Ленин решительно выступает про­тив каких бы то ни было «вольностей»
перевода там, где это чревато искажением
мысли В. Маркса и Ф. Энгельса.

Перевод нескольких абзацев из первой
главы = «Манифеста», произведенный
В. И. Лениным в знаменитой статье
«Карл Марке», чрезвычайно: поучителен.

В разбираемом отрывке ветречается де­сять существенных расхождений между
переводом В. И. Ленина и прежними пере­водами. Прежде всего Ленин настаивал на
смысловой точности. В своем переводе
«Манифеста» тениальный вождь пролета­риата точно передает коренные марксист­ские положения. Так, фразу, которая рань­ще переводилась «угнетатель и угнетае­мый находились в постоянной вражде»,
Владимир Ильич переводит «угнетающий
и угнетаемый находились в вечном анта­тонизме»... Прежний перевод смягчал глу­бину и непримиримость классовых проти­воречий в эксплузтаторском обществе, сво­дя его лишь K взаимной враждебности.
В. И. Ленин, который обычно избегал
употребления иностранных слов, предио­чел в данном случае перевести слово
«противоречие» термином «антагонизм»,
дабы подчеркнуть непримиримый характер
противоречия, разрепгаемого лишь силой,
победой одного класса над другим. Е

Там, тде немецкая лексика и вся струк­тура предложения могли быть пунктуаль­HO точно переведены по-русеки без нару­щения литературной нормы русского язы­ка, В. И. Ленин предпочитал точно следо­вать подлиннику, не отступая от него
ни на поту. Так, например, в ленинском
переводе «Манифеста» при характеристи­ке отличия буржуазного общества от фе­одального было изменено по сравнению ©
прежним переводом расположение отдель­ных словосочетаний предложения. В под­линнике было сказано, что буржуазное
общество поставило новые классы на ме­сто старых (т. е. раньше упомянуты но­вые, а потом старые классы). В прежнем
же переводе без всякой нужды были допу­щены вольности в расположении словосо­четаний: «На место старых оно лишь по­ставило новые классы...» В. И. Ленин
восстанавливает полностью порядок изло­жения, принятый в подлиннике: «Оно
только поставило новые класвы, новые
условия угнетения и новые формы борьбы
на место старых».
	Соблюдая предельную смысловую и
текстовую точность в нереводе, В. И. Ленин
вместе в тем борется с бессмысленным
буквализмом, допуская отступления от
буквы ради точной и ясной, соответствую­щей духу русского языка передачи под­линника. Прежний перевод дословно пере­дает одну из фраз «Манифеста» так: «Воз­никшее из гибели феодального общества
современное буржуазное: общество...» :- Зву­ЧИТ 9т0 не по-русски. а значит, и неточно.
	Б. И. Денин ради достижения подлинной
точности переводит: «Вышедшее из недр
погибщего феодального общества...» ит. д.
	Так переводил В. И. Денин. Hak uw во
всей своей литературной работе, В. И.
Ленин писал «просто и ясно, сжато и
смело, — когда каждая фраза пе говорит,
а стреляет» (И. Сталин).
	Сейчас, в свете гениальных сталинских
трудов по вопросам языкознания, ста­7130-летие со дня рождения
	Н. А. Некрасова
	Сегодня исполняется 130 летсо дня ро­ждения великого русского поэта-гражданн­на Н. А. Некрасова.
	За годы советской власти вышло в свет
более 380 изданий книг поэта. Общий ти­pax их превьзнает 15 миллионов экзем­пляров.

Стихи и поэмы Н. А. Некрасова переве­дены на 36 языков, в том числе на
адыгейский, башкирский,  кабардинский,
	казахский, киргизский, латышский, литов­ский, молдавский, таджикский, татарский,
удмуртский, узбекский, чувашский и дру­ГИС.

—<———
	Павел ШАДУР
	Петух -переводчик
_ (БАСНЯ)
	На птичнике разнесся слух — _
Со всех насестов я куры,
Что стал Петух

Работником литературы.
	что переводит он стихи

И всё печатает в журнале,

Куда едва ли

Могли попасть другие Петухи.

С Гусем-редактором в приятелях
‘живя

(Они вдвоем паслись на огороде),

Он даже песни Соловья

Издал в свободном переводе.

Решили все: Петух наш одарен.
	заказы сыплются к нему со всех.
сторон.
	Его уже зовут в столицу.
С любого языка

От Воробья до Индюка.
Он переводит птицу.
	ДОНБАСС
			Однако в каждую строку
Вставляет он свое ку-ка-ре-ку.
	Нельзя терпеть, чтобы стихи
Переводили Петухи.
		Было бы неправильным и нереальным
требовать от поэтов, чтобы их поэтическая
индивидуальность была неошутима в тек­сте перевода. Но нередко своеобразие поэ­та-переводчика отрицательно влияет на ка­чество перевода.

Н. Тихонов создал превосхохные пере­волы произведений грузинского поэта
Г. Леонидзе. Но котла тот же Н. Тихонов
перевел стихотворение М. Турсун-заде
«Два платка», результат, на наш взгляд,
получилея совсем иной. Стихи во многом
утратили свое поэтическое своеобразие и,
наоборот, приобрели поэтические — особен­ности, вовсе не свойственные им.

Очевидно, интонация и образный строй
произведений Г. Леонилзе оказались род­ственными и близкими переводчику. И,
наоборот, творческие особенности М. Тур­сун-заде не совпали с индивидуальными
особенностями Н. Тихонова-поэта. Подоб­ные примеры не единичны. Они говорят о
том. что успех сопутствует переводческой
работе только в том случае. когда твор­ческие особенности автора произведения и
поэта-переводчика родственны.

Наряду с этим необходимо помнить, что
поэтов-двойников нет, & поэтому родствен­ность творческих особенностей нельзя по­нимать как нечто абсолютное.

Поэтические особенности стихотворения,
которые сегодня чужды поэту-переводчику,
могут стать ему ближе, если переводчик
внимательно и глубоко изучит ту почву,
на которой выросло данное стихотворение.

Е сказанному выше непосредственно
относится вопросе о так называемых «He­переводимых поэтах». До сих пор суще­ствует созданная буржуазными лингвиста­ми идеалистическая «теория непереводи­мости», осмюванная На реакдионном ут­верждении о непознаваемости  националь­ного духа.

Нам неоднократно приходилось  елы­шать, что произведения больших  грузин­ских поэтов Г. Табидзе и И. Гришашвили
не звучат на русеком языке с присущей
им силой, следовательно, мол, Г. Табилзе
и И. Гришашвили =— поэты  непереводи­мые. Это утверждение неправильно. Не­переводимых поэтов в природе не суще­ствует.

Церевести произведения «непереводимо­то» поэта сможет лишь тот переводчик,
который творчвеки осмыслит опыт русеко­го классического перевода. Традиция рус­ского классического. перевода учит воепрэ­изведению всех богатств подлинника пу­тем мобилизации всех богатств русской
поэзии для передачи поэтического пройз­веления другого народа.
	та совершенно чуждыми русскому стиху
ритмами. Создается внечатление, что пе­реводчики утрачивают ощущение формы
как таковой. Мы говорим 0 последних пе­реводах стихов Назыма Хикмета, сделан­ных. например, J. Ошаниным (стихотво­рение «Голос Анри Мартэна», напечатан­ное в «Литературной газете»). Зная.
что стихотворения Назыма Хикмета на­писаны своеобразно, свободным ритмом,
Л. Отанян решил, вероятно, передать это
ритмическое своеобразие и раскованность.
Но он упрощенно подошел к этой задаче,
забыв, что у русского стиха есть свои
особенности и что свободный ритм не 03-
начает, отсутствия ритма, В результате
этого русский стихотворный текст звучит,
как аккуратно составленный подетрочник.
Ощущение свободы стиха здесь уступает
место ощущению связанности:
	Ты здесь, Анри Мартэн,
С песнями и знаменами мы встречали
тебя
	И с нами весь Берлин.
Наши песни быля песнями юности,
Песнями жизни. песнями мира,
	Песнями без седых волос и без морщин.
	Такие переводы не способны донести
всею мощь поэзии Назыма Хикмета, они
обедняют его стихотворения, лишая их
ритмической энергии. Этот упрек в извест­ной степени еледует отнести и к перево­дам из Назыма Хикмета В. Симонова.

В. Маяковскому, который так любил
свободный стих, никогда не изменяло чув­ство ритма, чувство поэтической формы.
Его пример должен освещать не только
оригинальное творчество наших поэтов,
	HO H BX переводы.
 +
	ЗАМЕТКИ ПЕРЕВОДЧИКА
		чит странно, движется какой-то заплетаю­щейея походкой.
	Я не видел тебя—и втрое,

Втрое горше потом это выстрадал.
Невозможность узнать героя

Мне твой громкий, предсмертный
	выстрел дал.
(Пер. Л. Пеньковского из Р. Гветадзе).
	Одновременно неправильным было бы
решить, что рифмы с дактилическими
окончаниями вообще не годны при пере­водах грузинской поэзии. Великолепный
перевол стихотворения Г. Леонидзе «Поз­ту», сделанный Н. Тихоновым,  доказы­вает, что иногда такие рифмы работают
как нельзя лучше.
	Мы прекраснейшим только то зовем
Что соэревшей силой отмечено:
Виноград стеной, иль река весной,
Или нив налив, или женщина.
	Творческое отношение к переводу про­сто-напросто­исключает какие бы то ни
было догмы и предрассудки. Следуя тради­пиям русского классического перевода,
поэт должен ставить себе не отдельные
задачи формального порядка (например,
воспроизведение рифм подлинника), а за­дачи поисков в русском стихе и языке
тех средств, которые помогут адэкватно­му воспроизведению поэтического целого.
Некоторые переводчики и литературоведы
придерживаются мнения, что при пере­водах с грузинского языка лучше не
пользоваться ямбом, потому что ямб по
своей структуре очень далек от  грузин­ских стихотворных форм. На наш взгляд,
и это утверждение, если воспринимать его
как правило, является неверным.

В переводческой работе никогда нельзя
забывать о специфике русского стихоело­жения. В данном случае нельзя забывать
0 том, как велики возможности ямба. Ямб
отнюль не является чем-то статичным. Он
весь движение, он способен видоизменять­ся и перелавать бескопечные поэтические
оттенки. Вся переводческая практика
лучших переводчиков грузинской поэзии
говорит о том, что ямб отлично служит
в деле перевода грузинской поэзии,

Советские поэты много и плодотворно
работают над переводами стихотворений
выдающегося турецкого поэта Назыма Хик­мета. Но в последнее время наметилась не­правильная, Ha наш взгляд, тенденция —
переводить стихотворения Назыма Хикме­Разработанной теории художественного
перевода как научной дисциплины еще
не существует. Нреподаватели языковых
вузов и филологических факультетов вы­нуждены ограничиваться сводом сведений
13 грамматики и нормативной стилистики
48 эмпиричесвими советами.

Наши литературоведы и критики о поз­тическом переводе писали очень мало. До
самого последнего времени  немногочис­ленные книги и статьи, посвященные это­му вопросу, изобиловали примерами, иллю­стрирующими, кав не надо переводить. Но
от конкретных предложений критики и ли­Тературовельг воздерживались.
	В этом отношении наиболее харавтер­на интересная книга №. Чуковского «Вы­сокое искусство». Внига эта написана с
литературным блеском. К. Чуковский, от
страницы к странице «кроя эрудицией во­просов рой», приводит десятки ярких при­меров того, как не надо переводить сти­хи. Примеры эти разнообразны и всег­да поучительны. Ho та чаеть  кни­ги, ге автор переходит к выводам и 060б­щениям, неубедительна, так как не дает
теоретических обобщений, которые мож­но было бы положить в основу практиче­свой деятельности переводчика. В. Чуков­ский рекомендует переводчикам читать
словари вообще и еловарь Даля в част­ности, но дальше подобных советов He
идёт. А ведь давно уже’ назрели значи­тельно более важные проблемы, без раз­решения которых  невозмолино дальней­шео развитие искусства перевода.

Не так давно в издательстве Академия
наук. СССР вышла книга М. Шагинян 0
творчестве Гете. ‚Одна из глав этого ие­следования имеет некоторое отношение и
к вопросам перевода, М. Шагинян сравни­вает три различных перевода знаменито­го гетевского стихотворения «Ночная пес­ня странника», выполненные Лермонто­вым. Анненским и Брюсовым. Пропити­ванные тексты переволов восьма yoe­{ительно говорят о TOM, что Анненский и
	Брюсов пошли по пути слепого копирога­ния. Они пытались снять слепок ритми­ческого рисунка оригинала. И формально
эт им улалось. [lo sce дело в том, что
этот ритмический рисунок вовсе не свой­ственен русскому стиху. Выбрав, Takum
образом, ноестественную Форму, Аннен­ский и Брюсов не смогли передать ни мы­сли, ни настроения, ни образов, которы­YK папотнено стихотворение Гете.
	Александр МЕЖИРОВ
Oo
	Превосхолство перевода того же стихо­творения, сделанного Лермонтовым, объ­ясняется тем, что Лермонтов в своем сти­хотворении «Горные вершины»  равно­ценно, но отнюдь не буквально воспроиз­водящем «Ночную песню странника», твор­чески передал все произведение в целом,
как неразрывное единство идеи, образа и
необхолимой для их выражения формы.
	Бережно сохранив Поэтическвую 6у1
подлинника, Лермонтов учел также специ­фику русского стиха. Поэт отказался от
усеченных строчек, нашел естественную и
свободную форму, соответствующую с9-
держанию тетевского стихотворения. Гени­альный перевод ФДермонтова является
высоким образцом творческого понимания

задач переводчика.
	В редактореком лексиконе существуют
два определения: «перевод, близкий к ори­тиналу», и «перевод, далекий от ориги­нала». Смысл этих выражений ясен.
Но к этому вопросу подходят нередко
упрощенно, требуя дословности, строжай­шего текстуального сходства. Ha наш
взгляд, такая формальная «точность» ни­какого значения не имеет. Переводить на­до стихотворение, строфу, а не слово и бук­ву. Попытки перевести стихотворение до­словно неизбежно ведут в депоэтизации.

Есть и другая крайность. Некоторые
коэты-первводчики в своей работе увле­каются соавторетвом, что подчас приво­дит к полному извращению оригинала.

Глубоко ошибаются те Поэты, KA­торые пытаются до сих пор предлагать
читателю мертвые сленки переводимых
стихотворений. Существует, например, мне­ние, что при переводе стихотворения е гру­зинского языка обязательно надо широко
использовать рифмы © хдактилическими И
даже гипердактилическими окончаниями.
Это якобы должно в какой-то степени пе­редать звуковые особенности грузичекого
стиха. На наш взгляд,  преднамеренное,
искусственное введение рифм с дактили­ческими окончаниями ничего, кроме вре­да, не приносит. Если перевод плох, то ни­чего похожего на грузинское звучание эти
рифмы не создают, а приводят только к
	Вос

тому, что русский стихотворный текст зву­Й этот перевод (под редакцией М. Рах­мана) издан Узбекским государственным

издательством тиражом в 25 тыс. экзем­пляров.
	Аорошая настоящая книга — дитя та­ланта. Е
	По еели по вине переводчика это дитя
выглядит худосочным, нескладным, мало
кровным, то мы вправе призвать перевод­чика к ответу. Писатель и читатели
не склонны прощать переводчику его
небрежную работу,
		Первые книги
	МОЛОТОВ. (Наш корр.). Молотовскее
государственное издательство выпускает в
этом году около десяти первых книг начи­нающих литераторов. Вышли в свет сбор­ники стихов Аф. Матросова и В. Радкеви­ча, повесть инженера А. Шабрина «Ha
воздушной линии», сборник рассказов быв­шего морского офицера О. Селянкина «Дру­зья-однополчане». Находятся в преизводст­ве романы И. Андриевского «Институт» и
Н. Сластникова «Грозные годы», сборники
рассказов Б. Фрадкина и М. Яровой, сбор
ник сказок Л. Давыдычева «Волшебник
дачного поселка»,
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 143 4 декабря 1951 г. 3
	«Почти каждый переводчик сознательно
или бессознательно отражает в своем пе­реводе свои художественные и обществен­ные настроения», — пишет В. Чуковский
в книге «Высокое искусство». Справедли­вость этого положения очевидна. №. Баль­монт, взявшийся переводить на русский
язык произведения Уолта Уитмена, грубо
	извратил стихи Унтмена, придал им Ca­лонно-будуарную окраску, искусственно
навязал.  аполитичность и бездумье. Ло
	меткому выражению №. Чуковского, «пе­ревод превратился в борьбу переводчика
с переволимым поэтом». Все это’ законо­мерно, ибо социальная сущность Уитме­на чужда декаденту Бальмонту.
Общеизвестно, что каждый настоящий
поэт облалает творческими особенностями,
сройственными только ему, Чем крупнее
	поэт, тем эти особенноети APTA