ритики перис
		 
	Великий поэт нашей STON В. Мая­ковский, рисуя в одной своих
ньес общество будущего и И
газеты, которые будут, по его мнению,
выходить в то время, называл шутя и
«Армавирский, литературный — понедель­Ник».

Творчество писателей краев и ей
развивается так быстро, что, право же,
литературная газета. Новосибирска или
Ростова, Свердловска или Сталинграда в
	свое время станет вполне реальной необ­ХОДИМОСТЬЮ.
	В самом деле, сегодня советский чи­татель назовет’ немало имен  писате­лей, живущих в краях и областях, —
С. Бабаевекого и Г. Николаеву, А. Воло­шина и М. Соколова, №. Седых и В. За­круткина, И. Ликетанова и И. Василенко,
и многих других. Их творчество давно
вышло за границы тех областей, где они
проживают, оно прочно вошло в общий
фонд советской литературы.

Однако нам предетавитея совершенно
иная картина, когда мы обратимся к кри
THKAM. 3a послевоенные годы в первые
ряды мастеров советской литературы вы­двинулось He менее двадцати областных
писателей, но мы не узнали ни одного
(буквально, ни одного!) имени местного
критика, работы которого приобрели бы
сколько-нибуль широкую известность.
	Ни одной работы, ни одного имени!
	Невольно возникает вопрос: почему
же так произошло?

Думается, что здесь есть несколько
	серьезных причин, Первая и главная из
них заключается, конечно, в том, что на­ши критики еще не осознали вею меру
ответственности за свое делю, мало рабо­тают над повышением своего идейного
уровня и профессионального мастерства.
	Большинство периферийных  литерато­ров, вступивших на трудное поприще
критики, недостаточно углубленно работа­ет над своими статьями и рецензиями,
Легко становитея на путь дилетантетва,
любительшщины,
	Выбирая наиболее легкий и, как неко­торым кажется, наиболее «безопасный»
путь написания небольших газетных pe­цензий, критики не пытаются писать
проблемные статьи. Немудрено поэтому,
что даже на страницах альманахов, из­дающихея такими крупными писательски­ми организациями, какими являются Но­восибирская, ° Ростовская, Свердловская,
Саратовская и другие, читатель почти не
найдет серьезных критичёских работ, в
которых бы делались попытки осветить
проблемы советской литературы, проана­лизировать пути ее радвития.
	Почти нет таких статей и на страницах
старейшего периферийного литературного
журнала «Сибирские огни», где отдел
критики и библиографии ‘поставлен
сравнительно лучше, чем в остальных
местных изданиях.

Даже относительно хорошим критиче­CRHM статьям, опубликованным в альма­нахах, присущ серьезный недостаток. Ав­торы подходят к творчеству местных пи­сателей узкообластнически.
	Вот, например, в вышедшей недавно
тринадцатой книге «Литературного Capa­това» напечатана большая критическая
статья 0. Ильина, посвященная анализу
творчества саратовского поэта Б. Озерно­го. У критика немало интересных, метких
замечаний о стихах поэта, о несомненных
сего достижениях. 0.. Ильин отмечает и
некоторый налет эстетекой созерцательно­ети, языковые погрешности и другие
	дочеты, которые мешают иоэтическому ро­сту Б. Озерного. Но, положительно оцени­вая статью 0. Ильина, мы, конечно, не
можем простить автору того, что творче­ство Б. Озерного расематриваетея 060600-
ленно, так, как будто оно существует в
каком-то  «безвоздушлом пространстве»,
вне влияния лучших мастеров советекой
	 
	 

   
	 
	ae oe

 
		MOCEKOBCKHe
	какой заинтересованноети в их росте и
выдвижении.

В московских литературных журналах
установилось странное и Необъяснимое
правило — можно и должно работать над
улучшением рукописи прозаика или поз­та, но только не критика. Редакции этих
журналов считают, что критик обязан
притти к ним уже в «готовом» виде, и
если статья местного критика требует до­работки, то ее быстро и с легкой душой
отвергают.

В критико-библиографических отделах
московских журналов почти нет статей,
	В издательстве «Молодая гвардия» в
ближайшее время выходит  однотомник
произведений Николая Островского, вклю­чающий романы «Как закалялась сталь»
н «Рожденные бурей».

В печати находится и двухтомное собра­ние сочинений писателя, в которое войдут
не только романы, но и’ избранные статьи,
письма и речи. Оба издания иллюстриро­ваны рисунками украинского художника,
лауреата Сталинской премии А. Резниченко.

Над иллюстрированием произведений
Николая Островского работает немало со­ветских художников. В частности, для но­вого издания книги «Как закалялась
сталь», подготовляемой к печати издатель­ством «Молодая гвардия», делает иллю­страции художник В. Минаев. Некоторые
из них экспонированы на открывшейся на
днях Всесоюзной художественной выставке
1951 года.

На фото; ‘два рисунка художника В. Ми­наева к роману «Как закалялась сталь».
	А. КОСТАНОВ
o
	поэзии, плодотворных традиций Маяков­№ сожалению, 0. Ильин не является
исключением. Такие же просчеты можно
найти почти во всех статьях, напечатан­ных в альманахах «Лон», «Литературный

Воронеж», «Уральский ‘ современник» и
IPVrux.
	  УАТОЗЬНА  урпаноо ПУЛА Пол о блю,

Неизвестно, каким 0бразом у некоторых
р у р ‘в которых рассматривалиеь и оценивались

аа и ПАС Клее колено, АША’,
	редакторов и работников местных изда­тельств укоренилось представление, будго
В статье 0б областном авторе не должно
быть широкой постановки воптюса; стрем­ления осветить творчество местного писа­теля в общей связи с развитием советской
литературы.

Так, в Ростовском областном издатель­стве редактор 1. Кащевская, ссылаясь
на опасность «ухода от основной темы»,
обычно вычеркивает в работах местных
критиков все, что говорит о малейшей
попытке связать анализ творчества писа­теля с общими проблемами советской ли­тературы.

Некоторые из периферийных критиков
впадают в другую крайность: они ни­чего не говорят о местных, даже широко
известных писателях и поэтах, считая,
очевидно, что это было бы недостаточно
«академично».

Bo второй книге «Литературного Воро­нежа» за 1951 roxy помещена болыная
статья А. Абрамова «Традиции Маяков­ского в советской поэзии». У автора ста­тьй интересные и меткие наблюдения над
творчеством А. Твардовского, К. Симонова,
М. Исаковского, С. Щипачева в свази ©
проблемой преемственности традиций Мая­ковекого. Однако он ни словом не обмол­вилея 0 творчестве воронежских поэтов.

Автор живой литературно-публицисти­ческой. статьи «0 самом ценном и пре­красном» И. Сотников («Сибирские
огни») говорит о произведениях советской
литературы, посвященных раскрытию те­мы труда. Но он также обходит молчани­ем (исключение сделано только для
А. Волошина) книги местных писателей,
й даже таких широко известных, как си­биряки А. Кожевников, С. Вожевников,
уралец №. Мурзиди, роман которого на
производственную тему печатался в «Си­бирских огнях».

Это непростительное равнодушие к твор­чеетву  писателей-земляков еще чаще
можно наблюдать у местных литературо­ведов. Некоторые из них до сих пор счи­тают, что изучение творчества «област­ных» писателей — дело = местническое,
«провинциальное». Но худшим видом про­винциализма как раз и является это,
идущее от старых времен пренебрежение
к жизни родного края, к судьбе его слав­ных сынов!
	 

Характерно, что в сборниках научных
трудов, выпускаемых областными инети­тутами, крайне редко печатаются статьи
о крупных писателях областей. Ни один
из членов кафедры русской литературы
Ростовского пединститута не пожелал
включить в план своей работы на бли­жайшее пятилетие ни одной темы, посвя­щенной творчеству  писателей-земляков.
Примерно такое же положение и в Ростов­ском университете, научные сотрудники
которого не выпустили до сих пор ни од­ного труда, посвященного творчеству та­ких больших мастеров советской литера­туры, как М. Шолохов, А. Серафимович,
№ Тоенев.
	  Товоря о пеудовлетворительной работе
‘периферийных критиков, нельзя не заме­THTb, ITO B aTOM шовинны, конечно, и
московские критики.

Мы не ошибемся, если скажем, что
	московские критики не оказывают помощи
периферийным, не проявляют почти ни­7
	бы работы критиков. Даже в немногочис­ленных обзорных статьях, посвященных
областным  альманахам, 0 критических
статьях, напечатанных в них, либо вовсе
не пишут, либо отделываются одной-хву­мя ничего не говорящими строками.

Своеобразное «первенство» здесь проч­но удерживает редакция журнала «Зна­мя», которая в 24 номерах за два послед­них года поместила только две (!) статьи
о журналах и альманахах, выходящих На
местах. А ведь одних альманахов-то боль­ше 30!

Примером пренебрежительното и фазно­душного отношения к работе местных ли­тераторов явился поверхностный 0630p
К. Руткиной («Знамя», 1950 г. № 8),
которая умудрилась в небольшой статье
«обозреть» 5 номеров альманаха‘ «Дон»
и по одной книге «Волжекого альманаха»,
«Литературного Донбасса» и «Литератур­ного Воронежа». В обзоре даже не упомя­нуты критические отделы этих альмана­хов. °

Журнал «Октябрь» за последние два
года поместил четыре статьи `о перифе­рийных альманахах. Две из них поевя­щены альманаху «Прикамье» и в обеих
ничего не сказано о критике. На мой
взгляд, принципиально важно появление
Ha страницах журнала «Новый мир»
статьи поэта М. Исаковского — далеко на
бесспорной по содержанию, — в которой
он внимательно разбирает работу местного
критика Ф. Самарина, напечатанную в
«Пензенском альманахе». В сожалению,
это пока единственный случай.

Решительно никакой помощи не охазы­вает периферийным критикам и комнесия
по критике и теории литературы Союза
писателей,

Во взаимоотношениях между критиками
московскими и периферийными нужен ре­шительный перелом. Тесная творчоскал
связь москвичей и местных критиков мо­жет и должна стать обоюдно полезной.

Воренным образом следует перестроить
работу комиссии по критике и теории ли­тературы Союза писателей. Необходимо
руководству этой комиссии и ео членах
серьезно познакомиться се работой нанбо­лее способных периферийных критиков,
систематически устраивать -обсуждиние их
наиболее значительных работ в Москве
или на местах.

Равнодушию редакций толетых журна­лов к местным литературовелам и крити­ЪЗМ необходимо положить предел.

А. А, Иданов на дискуссии по кните
Г. Александрова говорил: «Инетитут фи­лософии., по-моему. предетавляет довольно
	безотрадную картину; он не объединяет
работников периферии, не связан @ ними,
a потому не являетея на леле учреждени­ем союзного характера. Провинциальные
философы предоставлены самим себе, а
они представляют, клк вилите, больную
силу, к сожалению, неиспользованную».
	Думается, что эти слова мы вправе в
полной мере отнести и к провинциальным
кпитивам и етоличным журвалам.
	30 многих краях и областях нашей
необъятной Родины можно найти способ­ных критиков. Надо только эти силы вы­являть лучше, значительно лучше opra­низовываль и воспитывать“
	РОСТОВ-на-ДОНУ
	оч:

     

еже ннь
	 

ооо ныые
	   

 

       

 

УТУТТРТТЕТ

 

 
	БЕЗДЕИСТВУЮЩАЯ КОМИССИЯ
	Развитие теории литературы и литера­турной критики — кровное дело Союза
советских писателей. Эту важную задачу
призваны решать секретариат союза, пе­чатные органы, творческие секции,

Но, кроме того, в Союзе советских пи­сателей есть организация, прямой и
непосредетвенной задачей которой явля­ются разработка теоретических — вонро­сов социалистического реализма,  органи­зация литературно-критической деятельно­сти писателей и критиков, изучение и
обобщение опыта советских литераторов.
Речь идет о комиссии по теории литерату­ры и критике,

В уставе Союза советских писателей
записано, что одной из задач союза яв­ляется «дальнейшая теоретическая разра­orga проблем социалистическото реализ­№» и ЧТО решается эта задача «с0-
зданием специальной научной литерату­ры, постановкой научных докладов, диспу­тов, конкретным изучением творчества пи­сателей и критическим разбором их про­изведений».
	‚ Очевидно, что вместе с творческими
секциями эту важную задачу должна ре­Math комиссия по теории. литературы и
критике, которая является первым помощ­ником секретариата в постановке и изуче­нии вопросов теории и критики.

Что же представляет собою комиссия по
теории литературы и критике Союза co­ветеких писателей, в чем состояла ее дея­тельность в истекающем 1951 году?

Факты ‘показывают, что комиссия эта
влачит жалкое существование, что она не
выполняет своих прямых задач, хотя не­посредственное наблюдение за ее работой
возлагалось на А. Фадеева и А. Суркова.

Основная задача комиссии состоит в
том, чтобы выдвигать важнейшие, наибо­лее актуальные вопросы теории и ортани­зовывать литераторов Ha наиболее нлодо­творное решение этих вопросов. Это
можно сделать лишь в том случае, если
комиссия будет кренко связана е творче­скими секциями Союза советских писате­лей. Однако комиссия по теории литерату­ры и критике не связана с творческими
секциями.
	Бажная задача комиссии заключается и
в том, чтобы решать вопросы теории и
критики совместно с печатными органами
(оюза советских писателей. Но и с литера­турными журналами комиссия не сумела
установить деловой связи. Дело ограничи­вается тем, что члены комиссии оповеща­ют редакции журналов © предстоящих
заседаниях и легко мирятея с тем, что
редаклюры п члены редколлегий не при­холят на эти заседания.

Комиссия по теории литературы и кри­тике существует при Союзе советских пи­сателей, следовательно, в поле ее зрения
должна быть работа критиков не только
Москвы, но и периферии. Между тем ко­миссия не знает о том, как работают лате­московскими критиками. Так. комиссии по­шание. писателей Урала по вопросам ли­тературной критики и многое другое...
	Все это осталось на бумаге. Вопросами
теории комиссия не занималась. То новое,
что волновало и волнует советских лите­раторов, проходило часто вне внимания ко­миссии. Достаточно сказать, что комиссия
по теорни литературы и критике никак не
реагировала на такое важное событие
в нашей литературной жизни, как статья
в <«Правле»—«Против идеологических из­вузшений в литературе».
	Причины неуловлетворительной работы
комиссии состоят в TOM, прежде всего,
что секретариат и правление Союза писа­телей, по существу, не занимались дея­тельностью комиссии и передоверили py­KOBOICTBRO ею... самим работникам комис­сии. Неправильное отношение секрета­риата и правления к работе комиссии от­ражает недостаточную заинтересованность
руководства Союза писателей в развитии
теории.

Секретариат Союза писателей, секретарь
правления А. Софронов не сумели уком­плектовать комиссию квалифицированными
кадрами. В феврале этого года  секрета­pyar CCU, объединив комиссию по теория
литературы и критике с комиссией по пе­чатным органам, утвердил ее председателем
Н. Маслина, который безответственно от­несся к порученяому делу и несколько ме­сяцев назад был освобожден от работы.
Казалось бы, слёдовало извлечь серьезный
	урок из этого и приложить все усилия в.
	тому, чтобы укомплектовать комиссию тео­ретичесви подготовленными  деятельными
работниками. Однако до сих пор в комис­сии нет председателя, одного заместителя
предселателя и двух консультантов.
	Беззаботность, проявленная секретариа­том ССП в подборе кадров комиссии, не­сомненно, отрипательно повлияла на CO­стояние теоретической работы в Союзе пи­сателей. Но дело не только в этом. Чле­ны секретариата и правления ССП не пы­аются созлать вокруг комиссии обще­ственный актив писателей и критиков, без
которого немыслима подлинно творческая
работа. Ише в 1949 году секретариат ут­вердил состав комиссии, в которую вошли
многие опытные критики. Однако они Fk
работе не привлекаются, и комисеия пре­вратилась в маленькую группу, оостоящую
из нескольких пилатных работников, огра­ничивиих свою деятельность  подготов­кой тех или иных материалов для секре­тариата.
	Большие задачи, стоящие перед Союзом
советеких писателей в области теории со­цналистического реализма, в области раз­вития литературной критики, настоятельно
требуют, чтобы секретариат союза уделял
неослабное внимание работе комиссии по
критике, принял решительные меры к TO
му, чтобы в наступающем году она реши­тельно улучшила свою. работу.
		просту неизвестно, чем занимаются ORONO
сорока критиков-москвичей, членов Союза
писателей.

замкнутость, отгороженность от лите­ратурной жизни страны -— вот что ха­рактеризует. комиссию по теории литера­туры и критике.

Комиссия обсудила статью В. Щербины
«За правдивое освещение творчества
В. Маяковского», опубликованную в
«Правде»; приняла участие в работе 2-го
Всесоюзного совещания молодых писателей
и творческих конференций нисателей Юга;
участвовала в обсуждении критических
работ во время недавней декады  узбек­ской литературы и искусства; обеудила
новые монографические книги, посвящен­ные советеким писателям; обсудила рабо­ты, выдвигаемые Ha соискание Сталин­ской премии.

Большинство этих обсуждений прошло
на низком теоретическом уровне. Достаточ­ко сказать, что комиссия ухитрилась в
один вечер обсудить семь монографий о
советских писателях. Естественно, что в
результате такого обсуждения не были вы­яенены конкретные достоинства и недо­статки новых книг, не. был решен и весь­ма важный вопрос о типе  монографиче­ской работы. Следует отметить, что на
заседаниях редко собирающейся комиссии,
как правило, отсутствуют многие крити­ки, давно и плодотворно работающие в ли­тературе.

Коренные вопросы теории социалиети­ческого реализма и основные явления во­ветской литературы 1951 года осталиеь
вне поля зрения комиссии по теории ли­тературы и критике. Между тем, если
посмотреть многочисленные либо дублиру­ющие, либо отменяющие друг друга пла­ны работы комиссии, TO в них можно
	наити немало важных проблем советской
литературы, Roroppie намеревалась решать
ROMACCHST.
	Так, предполагалось изучить воирое о
языке художественной литературы в свете
трудов И. В. Сталина по языкознанию,
организовать обзоры вышедших статей и
определить дальнейнгие задачи печатных
органов ССП в этой области. Вомиссия на­меревалась изучить вопрос о том, как раз­рабатываются проблемы социалистичеекого
реализма, художественного мастерства в
толстых журналах и «Литературной газе­те». В планах значатся такие  воро­сы, как «Проблема революционной ро­мантики в советской литературе», «Мно­тообразие творческих направлений в с0-
временной советской литературе», «Новые
конфликты в произведениях современной
советской литературы», «Проблема нацио­нальной формы в литературе». Вомиссия
предполатала обсудить новые книги о Мая­ковском, совместно с творческими секция­ми обсудить произведения 0 великих
стройках коммунизма, провести совместно
	-_
			раторы в краях, областях и республиках.   с комиссией по работе с русекими писа­Е БАНЕР
	Впрочем, не многим лучше и ее связи с
	телями краев, областей и республик сове­нас высшую, сихпатичаь
роетое чело­остроумный,
	Упрек этот следует отнести не только
К образу: команлующего.
	Отрастного порыва нашей армии вперед,
порыва людей, не щадящих жизни ради
разгрома врага, ради освобождения своих
братьев и сестер, Фадеев, к сожалению,
не показал с той силой таланта, с какой
он показал и страстную борьбу наших
людей под пятой немецкой оккупации, и
их страстную жажду освобождения.

Очевидно поэтому страницы, посвящен­ные наступлению нашей армии (среди ко­торых есть немало хороших), все же в це­лом не выразили ни всей мощи настукле­ния, ни всей его сложности, ни всех пре­пятствий, стоявших на его пути, ни всего
того громадного напряжения морзльных и
физических сил, при помощи которого ар­мия преодолевала эти препятствия,

В этих главах нехватает целостности.
В них есть места, где в общей форме го­ворится о грандиозности и силе насту­пления, но эти грандиозность и сила не­достаточно воплощены в художественных
образах, через людей, через цепь их по­ступков, направленных к достижению
победы.
	 

Должно быть поэтому в иных местах
художественную картину происходящего
заменяют только краткие сведения о про­исходящем. «Теперь бойцы наступали в
полной темноте. Командир батальона, ко­торый лично возглавлял эту операцию,
как только противник открыл огонь, вы­нужден был пойти в атаку с теми группа­ми, которые были у’ него под рукой, а
главные силы были еше на подходе. Бой­цы ворвались на этот хутор, группа Вают­кина проникла довольно глубоко по улице
и завязала бой за здание школы».

В этих фразах, право же, трудно узнать
писательскую руку Фадеева.

В главах, посвященных наступлению ар­мии, есть ‘ряд торопливо-очерковых мест.
Надо заметить, что несравненно реже, но
все же, кое-где нарупгая богатую художе­ственную ткань повествования, такие ку­сочки сухих сведений, подменяющих пове­ствование, попалаютея и на других стра­нинах романа. В торопливо-очерковом тоне
рассказывается, например, о действиях от­ряда Туркенича в самом конце романа.
`Ееть такие же поверхностные места в
29-й ив 37-Й главах романа, где речь
идет о действиях партизанских отрядов
под руководством Проценко.

«Партизанский отряд Ивана Федоровича
действовал сам по себе, действовал He­3 Роман «Молодая гвардия»
® глубоко задевает и ум`и сердце
человека — это добрая, сильная и правди­вая книга.
	Но, полюбив эту книгу, с чувством бал­тодарности закрывая ее после чтения,

нельзя не сказать и 0 тех ее страницах,
что оказались не на уровне всей книги,

ниже ее, слабей.
	Б последней части романа, как в пер­вом его издании, так и в нынешнем, Ha­ступающая Советская Армия не показана
с тою силой таланта и глубиной проник­новения в жизнь и души людей, каких
вправе ждать от Фадеева его читатель, уже
знакомый со многими превосходными стра­нипами «Молодой гвардии».
	Если Проценко, Лютивов, люди, напи­санные в романе с большой силой, закон­но олицетворяют большевистское подполье,
то генерал, по прозвищу «Колобок», не мо­жет, на мой взгляд, олицетворять собой тип
советското военачальника. И думается, де­ло тут не столько в неудачном прозвище
или в том, что, пытаясь его мотивировать,
Фадеев неудачно объясняет, что генерал
«рокатился сначала во главе этой же ди­визии, потом армии по пятам противни­ка...» и что «впрямь катился он, как
колобок».
	Вся надуманность этого сравнения ста­нет вполне очевидной, если на минуту со­поставить его с реальной картиной тяже­лых боев зимы 43-го года, CO взломом
многих линий немецкой обороны, © движе­нием в снега, в холод, в. распутину
по пятам севирепо огрызающегоея врага,—
какой ужстут в самом деле колобок!
	Но главное не в этом. Главное в том,
что, найдя для большинства своих героев
решающие черты их жизненного поведения
и эти решающие черты выведя па первый
план, — здесь Фадеев для образа коман­дующего не нашел таких решающих черт.
	Мы узнаем, что генерал — хоропгий,
сихпатичный человек, что он тактичный,
остроумный, что он сердечный. y3-
наем разные подробности его внептноети и
его военного быта. Но он до обидного ма­ло показан в самом главном, в том. как
он велет в наступление армию, как коман­` дует ею. как ломает оборону поотизника,
	наконец, Какими нгимоверными усилиялун
ума и воли он стремится сделать в”е, что
в его власти. чтобы приблизить. часы oc­вобожления Враенолона и десятков других
	ТАКИХ же городов, Езк Враснодон.
	Что бы мы ни вспомнили и какой бы
пример ни взяли, — это всегда так.

Вспомним войну, в которой наше социа­листическое государство одержало победу
над силами фапгизма, и в результате не­только наша’ родина осталась независимой
и свободной, но стал независимым и сво­бодным от ига фашизма народ демократи­ческой Германии.

Возьмем возникшие на земном шаре по­сле войны демократические государства
нового типа, где свобода восторжествовала
над бесправием и тде светлое братство
народов торжествует над темными пере­житками национализма.

Наконец, подумаем о борьбе за мир, где
в глазах любого честного человека до та­кой степени наглядно столкнулись силы
мира и силы войны, силы добра и силы
зла. И так явно силы добра возглавлены
борцами за” новый социалистический строй
на земле,’ а силы зла — людьми, от­стаивающими звериные принципы старого
мира.

Герои Фадеева -—— не добренькие, а до­брые, и во имя этого добра они активно
действуют, полнее ‘всего выражая себя
именно в борьбе. Они не просто жертвуют
своими жизнями, —— они в неутасимой. не­навистью уничтожают силы зла.

Во имя доброго будущего человечества
воюют герой «Молодой гвардии», вешают
предателя, сжигают фашистский штаб,
убивают фашистов. Отсюда и тот особый,
новый, небывалый характер трагизма, ко­торый есть в этой кончающейся смертью
большинства ее героев и в то же время
жизнеутвержлающей, светлой книге.
	Человеку дана одна жизнь. это старые
слова, однако их всегда следует снова вспо­минать, когда речь идет о гибели люлей, и
даже не многих людей, а всего одного че­ловека. у которого веего одна жизнь.
	В «Молодой гвардии» в конце романа
гибнут десятки людей, одни из которых
нам полюбилиеь, другие восхитили нас,
наконен, третьи вызвали у нас высшую
степень восхищения, то есть простое чело­вечоекое желание быть похожим на их.

Фадеев в «Молодой гвардии» сумел по­казать не только то, как герои романа
умирают во имя победы, но и 19, как
много сделали они для победы правого де­ла, как оптимистичееки они верят в эту
победу. Нменно это и придает  сзетлый
облик роману, в котором сплетено так мно­го трагических судсб, как, может быть, ни
в одном произведении нашей литературы.
	плохо. Б первые же дни отряд разгромил
в открытом бою несколько мелких подраз­делений войск противника. Партизаны ис­требляли отставших солдат и офицеров,
жгли цистерны с бензином, захватывали
обозы, ловили в селах немецких админи­страторов и казнили их. Сведений о дей­ствиях других отрядов все еше не посту­пало, но Иван Федорович догадывался, что
и другие отряды начали неплохо — по
изустной молве».

Если бы это место было обобщением
многих картин, уже нарисованных до
этого художником, то оно могло бы ий не
‚вызвать возражений. Но это не есть 0боб­щение уже нарисованных картин, это есть
подмена их краткими общими сведениями,
& такая подмена, разумеется,  неполно­ценна. - Е
	Судя о романе с позиций того больпого
целого, что удалось создать художнику.
	нельзя не сказать 06 этих недостатках.
	mK He
	оказывается, они неотрывны от мыслей,
порожденных чтением романа.
	Думая о будущем, одновременно чув­ствуешь это будущее в той золотой. рос­сыпи новых драгоценных качеств и черт
	нового человека, которые отличают героев
«Молодой гвардии» и которые в новой ре­дакции романа приобрели большую выра­зительность, отчетливость.

Вспоминая образы тероев «Молодой гвар­дии», думаешь о характере молодого с0-
ветского человека вообще, о том. как под
могучим влиянием партии развивается
этот характер, пройдя через испьгания
войны, через трудности послевоенного вос­становления, закаляясь в борьбе за по­строение коммунистического общества.
	И в то же время чувства, навеянные
чтением книги, неразрывно связаны с вие­чатлениями 0 неповторимых драгоценных
похробностях, связанных © обзянием аич­ности застенчивого и твердого, как сталь,
Вани Земнухова или отчаянного в своей
непоколебимой самоотверженности Сережки
Тюленина.
	Роман рождает мысли 0 силе нашего
общества, о непреклонной силе советоких
людей. Но в то же время он рожласт У
читателя ощущение себя самого, как ча­стицы этой силы. Благородные поступки
тероев романа заражают своей чистотой,
цельностью, мужеством, и хочется сде­латься лучше, чем ты есть, и каждый чув­ствует себя способным на. это, ибо глубо­чайшей верой в силу советских людей
заряжен весь роман.

Фадеева, как художника, отличает при­стальное внимание к душевному миру че­ловека. соехиненное с верой в красоту че­ловеческой души, в могущество доброй
человеческой основы, которая побеждает в
‘настоящих людях все незначительные,
	мелкие и дурные частности.
	следние часы перед смертью. Ради этого
будущего они среди страшного зла 0з­шислекой оккупации совершали множество
поступков, почти каждый из которых
трозил смертью, то есть невозможностью
самии увидеть будущее. Однако они
nee же совершали эти поступки, по­TOMY чю HX мысли © будущем —
0 коммунизме — были неразрывны 6
коммунистическим характером их дея­тельности. с новым пониманием личного
счастья. как счастья выполнить общест­венный долг,

Й здесь же рядом рождается вторая
мысль — о высоте идезлов советских лю­дей, и при том самых разных людей —
будь то комсомолец Олег Кошевой, беспа­тийная Mama Шубина, или руководи­тель подпольного райкома Лютиков. Как
не подумать здесь о небывалой силе при­мера для всего человечества, заложенной
во всей деятельности советских людей и
в дни мира и в дни войны, в дни счастья
н в дни испытаний! В гордости советской
литературы, эта сила примера заложена
и во всех тех книгах, что правдиво и та­лантливо рассказывают о деятельности
	советских людей.

06 этом думаешь, вспоминая мнотие
сдены «Молодой гвардии», в частности, ее
последние трагические главы. Несколько
десятков советских юношей и девушек жи­вут в тюрьме, подвергаясь пыткам, в пред­дверии казни. Казалось бы, нельзя приду­мать другие условия, более способные раз­общать людей, чем эти, когда у каждо­` 10 — свое горе, евоя боль, своя мысль 0
	смерти. Но писатель показывает, что C0-

Вехкие юноши и девушки в этих предель­но разобщающих людей условиях остаются
коллективом, И дело не в том, что тюрь­ма без одиночных камер. и они сидят вме­сте, а в том, что они вместе думают, вме­сте сопротивляются и, уже не надеясь на
жизнь для себя, вместе надеются на буду­щее для других, вместе верят в бессмертие
того целого, малую частицу которого в их
лице физически убивают немпы.

Вепоминая эти и лругие главы романа,
	думаешь о силе советского общества,  CO­стоящего из миллионов людей, таких же

рядовых, как многие герои «Молодой гвар­дии», но и столь же способных на 6бес­смертные дела перед лицом испытаний.
	O60 всем этом думаешь, читая «Моло­ую гвардию
	Й тут же проверяешь cBOH чувства.
	Всть в романе Алекхандра Фадеева ред­кий сплав душевного опыта и душевной
молодости. Именно поэтому удивительное
по силе лирическое отступление о мате­ри или отступление о друге, написанные
одновременно и от имени пятнадцати лет
и от имени пятидесяти, — в свою. оче­редь адресованы и к я и
к пятидесятилетним.

Именно поэтому с такой естественностью
автор перевоплощается в Сережку Тюле­нина и с доброй улыбкой отеческой опыт­ности в то же время как бы разделяет
всю взрывчатую непосредетвенность се­режкиной юности.

Rat драгоценно, прожив большую
жизнь и научившись глубоко понимать
людей, тоже проживших болыпую жизнь,
таких, как Дютиков, в То же время не
разучиться понимать юношей, только еще
вступающих в жизнь, как Кошевой. И не
только не разучиться, а, напротив, уметь
их понимать глубже, лучше, чем когда бы
то ни было.

Душевный опыт в соединении с душев­ной молодостью — это не только редкий
и благородный сплав, но сплав, драгоцен­ный для писателя, сплав, который говорит
и о силе души, и о силе таланта, еллав,
за которым вилить будущие книги.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
	№ 151 22 декабря 1951 г.
	Такая вера отнюдь не есть отвлечениое
прекраснодушие, а результат взглядов пи­сателя на жизнь, неколебимой убежденно­сти в победе нового и светлого коммуни­стического мира над обветшалым и гряз­ным миром капитализма. Это вера в побе­ду добра над злом, — я He боюсь употре­бить эти общие слова, ибо они так напол­нены сейчас совершенно конкретным C0-
держанием, что где бы ни сталкивалось
ныне новое со старым, это столкчовение
всегда можно с полным правом. расематри­вать, как столкновение добра со злом, вы­conoro с низким, светлого с темным.