11 ИЮНЯ. 19334 Г., Ne 159 (6045). Сквозь пургу. ooo ДОРОНИН И. В. ЛЕТЧИКИ-ГЕРОИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА РАССКАЗЫВАЮТ О СПАСЕНИИ ЧЕЛЮСКИНЦЕВ”). Самолеты спасательной экспедиции на аэродроме в Ванкареме (слева направо): самолеты Водопьянова, Молокова с подвесными парашютами, Каманина и Доронина; на переднем плане амфибия Бабушкина. Снимок челюскинца-геодезиста Я. Я. ГАККЕЛЬ, доставлен на самолете из. Петропавловска-на-Камчатке специальным корреспондентом «Правды» Б. ИЗАКОВЫМ. О ны C) ТРАССА БЫЛА НЕЛЕГ КАЯ — ТОЛЬКО Как я доставил Шмидта в Аляску. flog rT ed bo Охотское море кончается. Остается еще один перелет. Мы должны пройти Ценжинскую губу, 60 километров вверх по реке Ценжино и слелать посадку в культбазе. 28 марта в Гижиге сильный снег, На следующий лень немного меньше. Решиля лететь. Заранее договорились, что при нлохой видимости самолеты пойдут разными курсами. Полуостров Тайгоное закрыт сплошныии облаками. Один самолет уходит вправо, другой — влево. У реки Черной — полное отсутствие видимости. Пришлось подняться на 1.200 метров. Через полтора часа в облаках появились просветы. Показалась Пенжинская губа, затем — культбаза. Сквозь падающий снег увидел аэродром, ограниченный пятью кострами. ПШосадка между кострами вышла неудачной: подломал шасси. Оказалось, что во время последней пурги надуло почти метровые сугробы; их не успели выравнять: Вскоре над аэродромом появились самолеты Галышева и Водопьянова. Мелькнула мысль: если сядут — разобьются. — „Выкладывайте крест,/—кричу я coбравшимся на аэродроме“ знаками зову к себе. Ho как выложить? Подбегают 8 человек. Я разложил их неподалеку от самолета в виде креста (обозначает запрещение посадки). Совсем низко. пролетает Галышев. Увидел! Покачал крыльями и улетел к ближайшим протокам реки. Я был почти спокоен. Галышев не первый год летает по’рекам Севера и в протоке найдет место для посадки. Предупредил, чтобы скорее послали’ собачью нарту к месту посадки самолета. Скоро узнаю, что Галышев благополучно опустился на одной из проток. Немного погодя рядом с самолетом Галышева сел Водопьянов. Поломка моей машины оказалась несерьезной. На утро, несмотря на сильную пургу, машина была уже готова. Но ни в этот, ни на другой день вылететь не удалось. Снег заносил самолеты, и нам приходилось откапывать их. Только 4 апреля вылетели в Анадырь. У Алганских гор встретили низкую облачность и туман. Горы закрыты. Видимость резко ухудшилась. Галышев и Водопьянов свернули в долину реки Анадырь. Я раWiha пробиваться, идя прежним курсом. Спустя полчаса немного просветлело, еще через 10 минут вышел на реку Анадырь. В Аналырь прибыл минут на двадцать раньше других самолетов. Здесь нае долго держала пурга, и только 11 апреля мы прилетели в Ванкарем, & Водопьянов — на мыс Северный. На другой день. мы вместе с Каманиным, Молоковым и Водопьяновым опустились на аэродроме лагеря. Шмидта. Рассказ 0б аварии. Ванкарем, Маленький домик базы. В нем две комнаты. В одной круглый день, пользуясь поочереди возможностью занять Taбуретку, пьют чай. На полу на спальных мешках сидят пилоты и механики, среди пих и американцы. В другой комнате узкая кровать. Она предоставлена больному начальнику экспедиции. Собственно говоря, главным начальником является радист: его поднятый палец немедленно прекращает ведущиеся шопотом. разговоры; курящие даже начинают убирать в рукав напиросы, будто дым может помешать приему. Обстановка напоминает былые времена— титаб Красной гвардии. Чувствуетея, что происходит что-то важное, необычное, Механики Левари и Армистет получают от меня распоряжение—ночью приготовить антидетонаторную смесь и заправить самолет горючим. Слово «ночью» слегка удивляет механиков: ночью нужно спать. Но эти исключительно исполнительные люди немедленно одеваются и отправляютея Е бочкам, а затем к самолету. Утро. На крыльце-—челюскинцы, чукчи; рядом. стоит нарта, и кто-то бережно укладывает в нее один, другой, третий спальные мешки. Выводят под руки Шунлта, укладывают в нарту и везут к самолету. Бабушкин бежит в конец площадки, 0б0значая собой веху, от которой нужно взлететь. _ Ушаков, Армистет и Левари занимают свои места в пассажирской кабине. Я пристегиваюсь ремнем в кресле, даю газ. Впереди ответственный перелет над Чукоткой, седьмой раз нужно перелететь Ъе‘рингов пролив, хальше горы Аляски. ° Опять остров Колючин, Идлидля, Сердце-Камень, мыс Дежнева. На море низкий туман, но вдали на горизонте виднеется американский мыс Уэльс. Сорок минут идем над битым пловучим льдом. Обернулея к пассажирам. Отто Юльевич и Ушаков ломахивают рукой, Левари просовывает свою руку, я жму ее и глазами поздравляю механика с прибытием в США. Три часа полета. Вот Ном. Аэродром в лвух километрах от берега, он обкосан волнами и край его недалеко от воды. Пишу записку механику: «Дать флаги». Самолет прибывает на аэродром чужого госуларства. Круг. другой, третий. Осторожная посадка—мы снова на льду. Открываются задвижки верхнего окна рубки, самолет рулит к берегу, через окяо взметываются, бурно: полоща в струе пропеллера, красный флаг страны, которой принадлежит самолет, и звездный флаг страны, которая этот самолет гостеприимно встречает. Стоп мотор! — Есть стоп!.. Становится тихо. Моя работа в спасательной экспедиции окончена. Громадная толпа американцев и эскимосов окружает самолет, щелкают неизменные кино-фотоаппараты, лезут к самому самолету автомобили. Я и Ушаков помогаем Шмидту сойти по трапу на лед и сесть в автомобиль. Старый капитан Томас Росо, подтягиваявь, по-морскому чеканит: —- Со счастливым прибытием, джентльмены! мы CIO п9 задаtj E45 Lt рез горло NOOWHee nam о ЛЯПИДЕВСКИЙ А, В...; ЗА 806. Bayan ты Провидения в Уэллен. чтобы снять с OOO палки: сплонтное мезимующего «Челюскина» женщин и детей. Пурга заставила сесть в бухте Лаврентия. Вот уже неделя, как я, бортмеханик Куров. механик Скляров и моторист Асауленко сидели сложа руки. Яростный ветер и снег слепили глаза, забивались во все щели и заметали постройки. Настало 13 февраля. Такой же нудный день, как и все другие. Вдруг врывается Небольсин. Он весь занесен снегом, дышит прерывисто и явно взволнован. Отдышавшиеь и отряхнув снег, он подал мне радиограмму. — «Челюскин» раздавлен, люди сошли на лед,-—читаю я велух. Снова радиограмма. Куйбышев требует: «Вашей ответственности спасение экинажа экспедиции «Челюскина»... Непогода продолжалась. Ходим мрачные, с вытянутыми физиономиями. Прошло пять томительных дней. 18 февpaid погода изменилась, ветер стих, температура 18 градусов, на небе ни облачка. Немедленно в воздух! Через 40 минут мы в Уэллене. Там нас уже ждут с нетерпением штурман Д. В. Петров, второй пилот. Конкин и все население Уэллена. А на завтра снова непогода! Все попытки вылететь безуспешны: туманы, пурга гонят обратно в Уэллен. 21 февраля вылетаем снова, блуждаем в пурге и тумане весь день, но лагеря не находим. В сумепках возвращаемея в Уэллен. При посадке я подбиваю шасси. Сразу за ремонт. Экипаж работает без отдыха. Скорей, скорей! Вот уж ремонт закончен, самолет опробован в воздухе, а непогода все еще продолжается. * * s Наконен погоха изменилась. 5 марта установился прекрасный солнечный день, и мы вылетели в лагерь. Тетнабом идет Петров, второй пилот — Конкин, бортмеханик Руковский. Взяли курс на Сердце-Камень, затем пошли над океаном. Внизу — необ’ятное поле торосов, нагроможденных друг на друга и опоясывающих горизонт. На пятидесятой минуте обнаруживаем лагерь. Шод‘’ нами аэродром, на нем крупинкой потерялся самолет Бабушкина. Челюскинцы едва успевают разостлать знак «Т». Два круга, посадка, 0б’ятия. В это время прибывают Шмидт, Бобров, Воронин и женщины с детьми. Их сопровождает гурьба челюскинцев. Вид у всех бодрый. Шина — взволнованно-радостные. Опять разговоры, приветствия, обмен новостями. Наконец, беру на борт 10 женщин и 2 детей, взлетаю и благополучло доставляю их на берег, в Уэллен. a щадки: сплошное месиво льда, вздыбленного осенними штормами и прибоями. Вдруг слух стеганул посторонний звук, примешавшийея к ровному рокоту левого мотора. Мантина тяжело заваливается вправо. Еще мысль не уснела отпечататься в с0- знании, а уже газ закрыт, рука на штуувале, контакт выключен. Глаза с тоской скользят по общширному полю ледяных берегов, отыскивая хотя бы незначительную площадку. Ведь машину ломаю! Выключен и второй мотор. Весь экипа:х носовой части уходит в хвост. Вырастают гигантские заструги, перегруженный самолет касается льда, скользит, прыгая, переваливаясь резкими сильными толчками. Выскочили на лед. Оказалось, подогнулась правая ферма шасси, от тряски лопнули концы подмоторной рамы крепления - радиатора. Утром, посовещавшись, решили: второй пилот Конкин, бортмеханик Куров, бортмеханик Руковский и Гераскин остаются -на Колючине, разбирают мотор, снимают подмоторную раму и отправляют ее на Ванкарем. На следующий день я выехал на собаках в Уэллен, где начал. готовить к отправке запасную подмоторную раму. За это время в Волючин е мыса Северного доставили разобранный мотор. 7 апреля я вылетел с прилетевшим из Америки Слепневым в Ванкарем. летчик Молоков захватил нашу раму. Через день ‘мы были в Колючине и приступили к установке рамы и монтажу мотора. Оставшиеся на месте. механики `раздобыли, оказывается, у чукчей ломы. Паяльными лампами разогрели ферму, загнали булыжниками нутро, ломы обтянули хомутами, утяжелив таким образом ферму, но сделав ее довольно прочной. Поднимать машину они ухитрились домкратом, подсыпая вее время под плоскость снег. 25 апреля монтаж моторов был закончен. С помощью трех челюскинцев: Дурасова, Агапова и Лескова, следовавших пешком из Ванкарема в Уэллен, отрыли самолет из-под ‘снега, сбили, насколько возможно, заструги и в TOT же лень все вместе поилетели в Уэллея. Очень долго тянуАИ высотой ен ме- T DPOB, внимательно К а МОЛОКОВ В. С. creaky за приборами «Смоленск» мы ПрИOOo высоты, ‘смотрю Ba были в Олюторку, где решили выгружать самолеты. Это было 21 марта, ровно через месяц после от’езда из Красноярска. Пять однотипных машин Р-Б поднялись с площадки на небольшом замерзшем озерке и пошли на Майна-Пыльгин. С высоты 2.500 метров открывались ослепительные, сверкающие острые шпили хребтов, покрытые. снегом. Яркое солнце скрадывало расстояние от ближайших вершин. Трасса была нелегкая. В этом пуTH A не видел ни одного «куска», где можно было бы сесть без аварии. На таких участках пилоты всегда прислушяваются к работе мотора. Только и всего! Мой советский М-17 работал четко и здесь, и после — над Чукоткой и Полярным морем. ... уже летим 4 часа, а Майна-Цыльгина все нег, хотя ло него всего 450 кплометров. Сильный встречный ветер задерживает полет. Только на исходе пятого часа видим домики и яранги чукотекого селения. Опустились. Заправились. Скоро вечер. Решаем; утром лететь дальше на север. в Анадырь. Нришли туда только три машины: ваманина, Пивенштейна и моя. В этот чень, 22 марта, как на-зло, зарядила пурга. Круглые зутки падает снег, подвывает северный ветер. На аэродроме снегом заносит машины. Нет никажой возможности лететь. Метеорологи не «обещают» улучшения. погоды. Спрашиваем чукчей; ну, как, ‚погола будет’ хорошая’ горизонт. Бот хребет. Вершины его затянуты плотныхи облаками. Лететь невозмож-. но. И в глухом селении Кайнергине мы «прогостили» четверо суток, оторванные от всех, лишенные связи и возможности сообщить о себе. 1 апреля мы продолжали перелет. Уже потом штурман тов. Шелыганов говорил, что в этот день мы были всего в 80 кнлометрах от Ванкарема, но «достать» его нам тогла не пришлось. План перелета еильно изменился. В этот день мы вылетели, не зная, какая погода в пути. Сперва все было хорошо. Я уже рассчитывал, чте скоро, наконец, приедем к цели. Однако, нет. Туман густой, непреодолимой, угрожающей стеной встал на нашем пути. Тяжелые облака навалились на хребет двухкилометровой высотой. Нет, пройдя такое расстояние и находясь близко у цели, нельзя рисковать машинами. Мы поворзчиваем назад в Кайнергин. Опускаемся на знакомом месте. Каманин спрашивает: — Ну, как, Василий Сергеевич, пойдем в Аналырь или в Провидение? Я подумал — горючее у нас на исходе и сказал: «Надо лететь в Провидение. Но нужен бензин». Не задержались; снова взмыли Hal снежными просторами. Доходим до мыса Беринга. Что за неудача! Опять туман. Опускаемся в 10 километрах от мыса, возле маленького чукотского селения Вульгкальтень. Видим, бензина совсем мало. Весь остаток горючего с трех самолетов делим с Каманиным пополам и 3 марга, оставив Пивенштейна, с мыса Беринга вылетаем в Провидение. Там берем горьчее. ночуем и на другой день прибываем в Уэллен. Вот 7 апреля мы в Ванкареме. Времени нечего терять. Заправили машины. Baбушкин рассказал о положении в лагере п аэродроме. Я полетел в лагерь, через 55 минут прибыл туда. Мы шли абсолютно точно, как будто летели над линией железной дороги или шоссе, т. е. над ясными земными ориентирами. 1 апреля, после 33-дневного перерыва, 1 в лагерь Шмидта пришло сразу три сауолета:;: Слепнева, КАаманина и мой. На берег я возвращалея с’ тремя челюскинцами. 10. 1Т и 13 апреля’ сделал еще 8 полетов. Каждый раз увеличивал чиело «пассажиров». Два раза брал даже 6 человек: четверо забрались в кабину бортмеханика, двое — в парашютные ящики под плоскостями. 11 апреля я сделал 4 полета в лагерь. В этот лень одним из. доставленных мной на берег был ‘больной Отто Юльеввч Шуидт. Носледним оторвался от’ места, гле два месяца существовал. лагерь, мой Р-5: я завершил операцию по переброске 39 челюскинцев на землю. Это было 15 апреля. —щ Наверно будет хорошая, наверно будет плохая. -—— отвечают любезно, но... не вполне определенно. — А на охоту ты бы поехал? — Нет, говорит,—на охоту нельзя. Ну. значит. погоды не ждут. Шесть дней отсиживаемся в Анадыре. Только 28 марта кончилась пурга. 0брадовались, летим прямо в Ванкарем... Нал заливом Креста густой туман. Шюрезаем. Скоро лолжен ветретиться хребет ЛЕВАНЕВСКИИЙ С. А. © марта, имея на борту самолета Ушакова и американского механика, я вылетел из Нома. В грузовом отсеке — аптека, продовольственные экстракты и прочее. Метеорологическая сводка утверждала, что удовлетворительная погода тянется 40 самого Ванкарема — места нашей посалки. етим. Пролетаем Берингов пролив. Внизу разводье чистой воды. Цоказался самый северо-восточный пункт советской границы — мыс Дежнев. Снижаюсь над Уэлленом, захожу на а9эродром — около какого-то самолета“ стоят люди. Сигналов никаких нет. Видимо, погола по пути в Ванкарем не изменилась. Лечу дальше. Постепенно появляется облачность, илу Hal ней. Сейчас должна быть Колючинская губа, сбавляю газ, выхожу из облаков. Высота 300 метров. Под самолетом— обледеневшее море, спаошь покрытое торосами. По моим подсчетам через 30 минут должен показаться берег — мыс Онман. Сразу пошла. сильная слепящая пурга. Перед самолетом неожидайно выскакивает скалу: стый берег мыва. Едва успеваю резким разворотом отойти от него. Опять скала!.. Вокруг и под машиной ничего не видно. Набираю высоту, поворачиваю обратно курсом на Уэллен. Самолет треплет, ветер бросает на него комья талого снега, Высота 1.500 метров. Ушаков нодает записку: он сообщает, что самолет очень быстро покрывается льдом. Надо прорвать’ расстояние в 2.500 метров! Облака становятся более светлыми, местаии видны Мелкие разрывы, через котор®те просвечивает белесоватое солнце, но ¢Caмолет уже отяжелел и с трудом набирает высоту. Внезапно рокот мотора обрывается. Самолет задрожал, чувствую, как опять про валивается в темную пучину. Стараюсь вывести его курсом на норл, в море: ввизу — горы и скалы высотой до 1.000 метров. но указатель поворота и показатель скорости прекратили работу, значит облеленели приемные трубки. Нащупываю курс по очень неустойчиБому компасу, стараясь удержать машипу oT перехола в штопор. А высота все пздает! Если внизу все еще горы, то скоро произойдет встреча. Наконеп курс взат. Машина делается все тяжелее. Стрелка альтиметра показывает 500, 300, 150 метров. Пол самолетом промелькнули т0росы. Толчок. треск. Успеваю, во избежание ложара. выключить зажигание, доотказа накрутить стабилизатор, вытянуть штурвал... Хрипящий звук. машина фюзеляжем проехала по застругам метров 200. развернулась на 180 градусов и остановилась. Очнулся от беспокойных возгласов Ушатова: — Ты жив? . Тяжелое было падение, но еще тяжедее пробуждение... Последний оейс в лагерь Шмидта. , MoO ВОДОПЬЯНОВ М. В. Настал заключительный день спасательных работ — 13 апреля. В лагере Шмидта оставалось шесть человек. Я должен лететь одним из первых — другие машины еще не, готовы. Из лагеря сообщили, что у них погода очень хорошая, ясная, видимость-—35 километров. Через 15 минут — туман. Справа чуть виднелась верхушка острова Колючина. Радиус видимости не превышал 5 километров. Проблуждав 1 ч. 10 минут, ° пришлоеь вернуться обратно в Ванкарем. В 12 ч. 30 м. я вылетел вместе с Ваманиным и Молоковым. Через 30 минут вдали увидели дымовой костер. Это был лагерь Шмидта. Вот аэродром. Первым садится Каманин, затем Молоков. Я выжидаю, когда они сядут, делаю несколько кругов над лагерем. _ Иаманин взял на борт одного челюскинЦа и посадил в парашютные чехлы 8 нартовых собак. Молоков захватил двух челюскинцев, нагрузив` в чехлы ценные вещи. Мой самолет принял троих — Боброва, Кренкеля и Иванова. Я взлетел вторым, сделал прощальный круг над лагерем и пошел к берегу. Через 45 минут — Ванкарем. Когда мои пассажиры вышли из самолета, я шутя говорю Кренкелю: — Пощупай-ка тверлую землю! — Наконец-то добрался, — говорит Кренкель, — сколько уж месяцев я не видел земли. Кто-то заметил, что это только еще аэродром, расположенный на береговом припае. Земля — на расстоянии 100 метров. — Ran так? — смеется Кренкель, — оказывается, я еще в море? Скорее побегу на землю! В этот же день я и Молоков вылетели в Уэллен с Копусовым,. Ворониным и Ивановым. В Уэалене нас встретило все население. 14 марта я снова вылетел из Уэллена для участия в операциях по спасению. Погола благоприятствовала. ясно. незначительный ветерок, но страшный мороз — 39 градусов. Мерзли все зверски. Шли чеАНТ-4, самолет ЛЯНИДЕВСКОГО, первым достигший лагеря Шмидта. Снято в Уэллене челюскиниемгеодезистом Я. Я. ГАККЕЛЬ.- ЧЕРЕЗ НЕИЗВЕДАННЫЕ ХРЕБТЫ. штейна — они идут очень близко, они, так же, каки я, верят моторам. 160 kam моря— позади. Левее остается мыс Чирикова. впереди справа — черный массив мыса Беринга. В это время Пивенштейн своим самолетом почти касается левой плоскости моего самолета. Гляжу на него. он знаками об’ясняет, что горючего осталось на 15 минут. До Провижения еще далеко — 140 клм. Впереди черный скалистый, очень неприветливый берег, под нами открытое море. Хотя бы узкая полоека льда, берега или маленький белый клочок снега! Под одной из обрывистых сопок белеет узкая полоска. Речка. Ширина ее едва 40 метров. Она большая, очень извилиста, HO с этим уже считаться не приходится. Тав или иначе, но посадка всех трех самолетов прошла благополучно. ‘ Через лень, переждав пургу, слив бензин из трех самолетов в два, Молоков и я вылетаем в бухту .Провидения. Пивенштейн остается у мыса Беринга ждать,. когда ему нартами привезут бензин из Провидения. На следующий день без особого труда мы добрались до Уэллена и 7 апреля благополучно сели на плохонький ванкаремсквии аэродром. Из Ванкарема ло лагеря Шмидта’ 150 клм, и, как ни короток северный день, мы успевали делать по 3—4 рейса в день. На двухместном самолете с очень плохого аэродрома лагеря мы поднимали 6—7 человек, Через три лня горячей летной работы лагерь Шмидта был ликвидирован, Самолеты моей группы из общего количества 24 рейсов в лагерь сделали 18, вывезли на берег 73 человека, 8 собак, около двух тонн груза. Прорвавитись через неизвестные горные кряжи, пурги и туманы, мы выполнили залачу правительства. Анадырь остался далеко позади. Последние отроги Золотого хребта уплывают под хвост самолета. Начинается тундра. Сурово чернеет темная полоса воды-— залив Святого Креста. Этот далеко в глубь материка врезавшийся залив открыт. Уливительная зима в этом году! : Но удивляться некогда. Мое внимание привлекает северная часть горизонта. Дзлеко впереди появляется бесформенная белая масса. Она’ растет. движется и быстро приближается к нам. Что это? Облака? Туман? Нет, не то. Это сильная буря, мэгучая северная пурга гуляет уже под самолетами. Мощный северный ‘ветер поднимает громадные массы снега; перебрасывает их на десятки и сотни километров, образуя могучие снежные горы в одном месте, оголяя чахлую растительность тундры-—в другом. Идем на высоте 800 метров. Попадаются отдельные клочья облачности, выше — тоже облака. Солнце ‘появляется реже, редеют куски голубого неба. Вспоминается сподка Ванкарема: «Сплошная облачность, витимость на 15 километров». Прюйлем! Не первый раз в жизни нам! воевать с облаками. Впереди——Анадырекий хребет. Интересно, как высоки вершины Анадырского хребта? Ни одна карта не ответила нам на этот вопрос. Местные . жители говорили разное. Мало кто знает Анадырский хребет. He знаем его и мы. Вот он впереди, закрытый сплошной стеной облаков. Внизу, в OTpOгах хребта играет пурга... Набираем высоту. Стена облачности бесконечно высока. Сильно перегруженные самолеты не хотят лезть вверх. Итти по сплошной облачности над малознакомым хребтом, зная, что внизу, под облаками, пурга, — безумное предприятие. Надо возвращаться. Далеко налево чернеет полоска воды, Там, на востоке, еще ТЕР на 2—5 часов полеп . няем га. Что делать? Дететь ее ыы Me BOКАМАНИН Н. П. и в Анадырь, сточный берег залива OOO чтобы там наполнить Креста. Внизу, на берегу залива, На 0есамолеты горючим? Еще один раз попылом фоне пять чукотеких яранг — село таться лететь в Ванкарем? Лететь в бухту Провидения, где есть большой запас горючего? Первый вариант отпадлал сам с000й, — никому из нас не хотелось отступать. Второй вариант — в случае неудачи — грозил тем, что все три самолета останутея в Вайнергине без бензина. Оставалось лететь в бухту Провидения. Or Кайнергина. до Провидения — 300 клм. Бензина хвалит, если не встретим особенно сильного встречного ветра. Еще раз стартуем в Кайнергине, идем курсом в бухту Провиления. Через 30 минут полета над открытым морем встречаем густой туман. Лететь дальше нельзя, но’ возвращаться в Кайнергин тоже нельзя. Каждая лишняя минута полета уменьшает наши запасы, мы рискуем остаться без горючего. В 10 клм правее от курса только что осталея Натапельмен — чукотское селение, имеющее факторию. Буквально, как на оодной аэродром, садимся в пухлый снег фактории. Через 40 минут туман начал редеть, на востоке виднеется узкая голубая полоска Вылетаем. Еще несколько минут, и мы нах открытым морем. Берег остается далеко влево. Экономя бензин, летим по кратчайшему пути. Моторы работают хорошо, мы верим, что наши моторы не сдадут, но невольно проносится мысль: «А что будешь делать. если сдаст мотор?» Но отвечать на этот вопрос глупо. Вели сдаст мотор — можно только тонуть, больше ничего не выдумаешь. Оглядлываюсь на Молокова и ЦШивен Кайнергин. Выбираем с воздуха посалочную площадку. и один за другим вее самолеты садятся, подруливают, вплотвую к ярангам. Нас встречают удивленные чукчи, по-русски никто не понимает. Через полчаса пришла пурга. Поиграв два дня, она утихла. Идем к самолетам. Целый день уходит на выкапывание их из-под снежных сугробов и очистку моторов. кабин, приборов. Первогф апреля—-удивительно ясно. [Редко такие дни бывают на Севере: на небе ни облачка, ветер стих, весеннее солнце ‘напоминает о своих правах. Куре на Ванкарем. Неужели сегодня мы увидим лагерь? Конечно, увидим. Ведь до Ванкарема всего 300 километров, сейчас только 11 часов. Шесть часов летного времени в нашем распоряжении. И вот пол нами опять южные склоны Анадырского хребта. Но как быстро портится погола.— опять ‘Хребет закрыт облаками. Набираем высоту. На высоте 2.600 метров облака кончились. Идем уже ва высоте 3.000 метров. Сплошное, бесконечное море’ облаков. Что делается под облаками? Туман, пурга или хорошая погода? — Ло Ванкарема остается 10’ километров,— говорит в телефон штурман отряда [Пелыганов. Идем еше 10 минут. В облаках — ни малейшего ‘просвета. Дальше лететь бессмысленно. Вее три самолета разворачиваются и идут обратно. Сели опять в Кайнерrene, Проверив бензия, узнали, что его хвалит я Будучи ударником «Правды» с 1931 года, я должен выразить благодарность peдакции «Правды», оказавшей мне содействие в организации полета для спасения челюскинцев. лоставил Мой самолет «СССОР-4-1090» йз лагеря 10 человек. *) Статьи переданы по телеграфу из Владивостока специальным корреспондез том «Правды» тов. Л. Хватом.