3 СЕНТЯБРЯ 1934 Г., He 243 (6129). заключительное слово Товарищи! Как.я и ожидал, на с’езле был сделан целый ряд ожесточенных нападок на мой докладл. Я должен заранее извиниться перед тозарищами, которым ‘я буду со своей стороны возражать в своем заключительном слове, ибо я буду отбиваться по всем правилам искусства. Должен заранее, однако, оговориться, что, к сожалению, ‘ценность направленных против меня аргументов—и общекультурная, и специфическая—не представляется ине особенно высокой. (Аплодисменты). Необходимо, прежде всего. сделать ряд прелварятельных замечаний. Мне приходится крайне сожалеть о том, 30 в хискуссин оппонентами почти ничего не было сказано по большим принципиальным вопросам, затронутым в хоклале. Я дал определенное понимание поззии и ее специфических черт: я поставил во вею широту проблему мастерства; в докладе имеется цезая глава о социалистическом реализма. iw д. Но—увы!-—по этим вопросам товарищи-оцпоненты практиковали так назывземую «фигуру умолчания». 06 этом говоPHIM Kak pas те. кто выражал полное coтлагие с моим доклалом: чешекий тов. Незвал, словацкий тов. Невомеско, грузинскяй тов. Сандро Зули, который от имени всей делегации заявил о полной солидарности с хжкладом. Все это, вероятно, потому, что ине «неприятен интернапионализм»., Kak зыразился т. Нирсанов. (Смех). Елинственным товарищем из оппонентов, хоторый здесь выступил по принципиальным вопросам, явился как раз наиболее культурно выступавший тов. Асеев (аплодисменты), которому я должен выразить мою большую благодарность за то, что он помог поднять прения на известную высоту, после того, как они многочисленными вульгаризмами были уронены на вчерашнем вечернем заседании. (Аплодисменты). Однако ‘я никак не могу согласиться с возражениями тов. Асеева. Во-первых, я не могу принять упрека в том, что я в поэзии вижу только эмоции. Наоборот, я подчеркиваю единство эмоций ‘и интеллекта, но охновременно и их лиалектическую протизоположность. Выспим типом поэзии (опролетарекой) я назвал в докладе «Фауста», т. е. поэтическую философскую энциклопедию своего времени. Во-вторых, .тов. Асеев Напрасно хочет ‘мне приписать как будто ту мыель, что я «отмахиваюсь» от проблем анализа формальных моментов искусства. Наоборот,: я, строго различая формализм и анализ формальных ‹ моментов, утвержлаю необхохимость последнего. Школз академика Марра лает историко-соцнолоическую трактовку языка. Но я в своем докладе вель останавливалея на социолотической трактовке слова. Перехожу теперь к оппонентам, особенно №рячо на меня нападавшим. Сперва. несколько слов Аля характеристики их «еп bloc». Тов: Бедный очень хорошо обмолвился, что он выступает в ряду «единомышлеяников» «единого фронта». Состав этого фронта ‘весьма разнороден: тут есть Демьян Бедный, по существу дела отнюдь не являWinnita НИ вострженным, ни: просто’ 0- клонником Маяновского (смех. аплодисменты); тут есть «бедные родственники» Маяковского,` которые прикрываются его именем, не понимая его существа; (смех, аплодисменты); тут есть тов. Сурков, который говорил 00 «огромном таланте» Пастернака, и тут же есть тот. же Демьян Бедный, по которому. Пастернак — «симпатичнейшая личность» и непонятный никому «кузнеЧик» советской поэзии (смех, аплодисменThi); тут есть и тов. Безыменский. Такм образом, «единство» оппонентов заключается ‚только в одном — в единстве беспринципного блока: это есть единство «фпакции обиженных». (Аплодисменты). Между прочим, некоторые держали в секрете, что .они —— представители «фракции обиженных», HO т. Демьян Белный по свойственной ему открытой русской натуе— он же, как известно, представился нам Ильей Муромцем! — прямо сказал в *) Печатается но обработанной и сокращенной азтором стенограмме. Правдивая повесть о замечательных событиях. ОКОНЧАНИЕ. ного’ состояния в лагере——это прежде всего заслуга профессора Шмидта, которого буквально силой нахо было заставить покинуть лагерь на два дня раньше остальных потерпевших кораблекрушение, хотя болезнь полностью оправдала бы его отлет с первым. азропланом. Как отлично поведение профессора Шмидта от поведения командира корабля «Италия»... ° Отважные мореплаватели в течение мнотих столетий пытались пробить неприступные полярные льды крайнего Севера. Heсметные богатства Сибири, Северного ледовитого океана, прямой путь из Европы в Азию -— BOT ITO тянуло человека в’ этот загалочный край. В большинстве своем экспедиции, плохо снаряженные, гибли от холода и голода. Особенно трагична сульба экспедиции старшего лейтенанта Георгия Седова, отправленного царским правительством к Северному полюсу на «Святом Фоке». 0 том, как преступно легкомысленно была снаряжена эта экспедиция, свидетельствует речь Седова: — Совеем не состояние здоровья больше всего беспокоит меня, а другое: выступление без тех средств, на какие я рассчитывал_ Сегодня для нас и для России великий лень. Разве с таким снаряжением нужно итти в полюсу? Разве с таким снаражением рассчитывал я достичь его? Вместо 80 собак у нас только 20. олежла изчэсилась. провиант ослаблен работами на Новой Земле, и сами мы не так крепки здоровьем. как нужно... Когла весть о гибели Селова дошла ло морского министра Григоровича, непосредственно виновного в плохом снаряжении экспедиции, он не нашел ничего другого, Kak заявить: — Жаль. что не вернулся этот прохвост! Я бы отдал его под суд! Лишь Страна советов поставила задачу освоения &рктики на прочные научные рельсы. Десятки новых полярных пунктов, сеть мощных ралиостанций, воздушные базы покрывают побережье Северного ледоСветлов—Гейне. Во я и не хочу этого говорить! (Аплодисменты). Из того, что наша пролетарская поэзия ‘еще ‘не. хостигла высот, на которых стояли гении типа Шекспира пля Гете, отнюдь не слелует, что пролетарской ‘поэзии, нет HAH YTO ona— Чиа 6 песИова Ме, ничтожная величина. В хоклале своем я лал опенку Д. Бедного как поэта, занимающего искрючительн\ю позицию, творящего для миллионов, слелавшего вещи с образами «потрясающей силы». Я говориа 9 Везыменском как о 40- пулярнейшем поэте молодежи. Но я отнавременно указывал на то, что нужно учятывать всю сложность теперешней. жязчя, огромный Port культуры, необходимость большего разнообразия поэтического ассортимента ий повышения его качества. Вели немного забежать вчерел и перескочить к Д. Бедному. то можно взять один его 0браз. Оч сказал. что творит для масе—ч4 ширпотреб, а я, как гурман, предлагаю поставить ва пьедестал хеятелей Торгсина. Так вот: разница межлу нами в том. 910 я хочу, чтобы в ширпотребе было поменьше брака, а качество всего ширпотреба не уступало бы качеству товаров из Toprсина. \ Таким образом, у меня налицо попытка ликвилирсвать недостатки современной пролетарской поэзия. (Аплодисменты). Ho нельзя смешивать поэзию с ее. недостатнами, (Аплодисменты). Тов. Сурков обвинил меня еще в олном `емертном грехе-—-в отсутствии перспекти. Этого упрека я никак не могу пряк Ведь сам. оппонент говорил о моей периодизапии. Слеловательно, он хоть это уловил из моего локлада. Но в означенной периодизации. как Газ и включена перспектива — развитие ‘в сторону сивтетического большого искуества; кроме того. вся песледняя глава—0’ социалистическом peaлизме— говорит о перспективе. Здесь мне остается лишь пожать плечами. Тов. Сурков обвиняет меня далее в том, что я на «вершинах созетской поззии» вижу Пастернака и Сельвинского (о Тихонове OH почему-то не упомянул). Следовательно (молчаливое заключение): пролетавсную поэзию Бухарин «ликвидирует», а в то же время непролетарскую возводит на. пьедёстал. Давайте об’яснимея здесь. Как я «ликвидирую» пролетарскую поэзию, мы видели выше. Мы видели, что я ликвихирую кемчванство в поэзии. А теперь насчет «вершин». В поэтическом произвелеяни, как мы знаем, форма и содержание едины, HO это единство протизоречиво. Поэтому «содержание» может быть хорошим, форма — плохой, и наоборот. Так вот: безусловно; пролетарские поэты гораздо глубже и интимнее проникают в сущность эпохн, борьбы, строительства, героики наших дней. Ho это вовсе-не означает, что тем самым они стоят по мастерству выше, скажем, Пушкина, хотя, как известно, это — отнюдь не пролетарский поэт. Неверно, что я всех пролетарских поэтов считаю ниже по мастерству, чем Сельвинекого, Тихонова ит. д. Д. Бедного, например, я анализировал вочислегпятинаиболее: крунных -ноэтов — мастеров страны. Но a етавлю, например, Пастернака, как мастера, очень высоко, но при этом ‘даю развернутую его нритику. Здесь Сурков’ говорил о Пастернаке, чт0 ‘у него «огромный талант». ° Следовательно, по этому пункту спора нет. В чем же. дело? Сурков говорит: нужно было сказать о другом. видении мира. Верно. Но у меня по этому поводу очень остро сказано: сказано, что у Пастернака в корне невевная оценка поэзии, что он не чувствует эпохи, что он’наименее актуален, что он живет в суженном кругу’ эгоцентрических переживаний и т. д. Сурков говорит еще: нужно было указать. что круг его читателей сужен. Меге. Но’ ведь и это у меня есть: что же значат MOH слова о том, что это — интеллигентский поэт? Что означают мои слова 06 эгоцентризме Пастернака? И т. д. Следовательно, я-то подошел к Пастернаку со всех сторон, и у тов. Суркова не осталось аргументов. Он должен выхумывать то, чего не было, чтобы иметь вэзможность говорить. Тов. Сурков заявляет: Французский академик Перрен, посетивMW нашу страну, пишет, что’ «научная организапия ‘Советского Союза ставит своей целью применение нзуки к жизни, и массы с напряженным вниманием следят за научвыми успехами. Это не значит, что в СССР пренебрегают чистой наукой. Наоборот. Темпераментная молодежь отдается изобретательству с исключительным энтузиззмом. В стране пробужлены новая энергия и тяга к науке». ‚ Профессор Бернуа Рамбо. также побывавший в СССР, констатирует: «Чрезвые чайно большое впечатление произвели на нас исследовательские институты и многочисленные опытные станции и особенно высокое. качество производимых ‘ими работ. Достигнутые результаты делают честь советским ученым. Эти результаты весьма значительны и в некотором отношении даже сенсапионны. Суля по всему, мы отстали от Советского Союза». Конечно. было бы грубейшей и непоправимой оптибкой зазнаться. Нам предстоит еще колоссальнейшая работа и учеба, чтобы освоить культурное и научное наследство человечества. Но одно бесспорно.! и это налагает на нас новые обязательства: сюда, в Страну советов, все больше перемещается мировой научный центр. Это и понятно: единственный ‘ло конца революпионный класс —— пролетариат стоойт свою жизнь на строго научных основах. Наука не зависит в нашей стране` от прихотей отдельных капиталистических групп. Впервые в истории. человечества она заняла полобающее место в жизни наролов. Это обешает хополлинную великую революцию на всех участках научной работы. —\ Челюскинская эпопея показала всему миру, @ какой ‘настойчивостью и тТалантливостью нарохы Советского Союза борются за светлое будущее человечества. И они побехят! Порукой тому наша ленинская партия, ее Центральный ‘Комитет, ее гениальный вол Сталин. . 7 Анига эта, повествующая 0 героическом походе, имеет свою историю. Она рохилась под свежими впечатлениями гибели «Челюскина» и легендарной жизни на льдине. Ее первые страницы написаны в палатках, при тусклом свете «летучей мыши». в обстановке постоянной утрозы своей вчерашней, как он говорил, «живой речи», что его обидели. Его обидел Бухарин. Он— Илья Муромеп, богатырь, которого князь Красное Солнышко обнес чашей, очевидно, «чашей славы», «чашей» в поэтическом смысле слова, метафорической чашей. (Аплолисыенты). Но дело заключается в том, что обида, вообще говоря, это очень плохой советчик. Здесь «эмоция» находится в больном конфликте с ясностью мысли. Застрельщиком фракции обиженных BHIступил т. Сурков. (Сурков: Мне обижаться абсолютно не на что). Некоторых ничем не пройменнь, это ‘изpecrao. (Аплодисменты). Когда в начале моего доклада вся аудитория чрезмерно, не по заслугам мне апло0- дировала, я заявил, что отношу эти аплодиементы к партии, которая поручила мне читать здесь доклал. Но т. Сурков начал поучать: здесь, мол, партия не при чем. У меня, однако, другая информация. Основы доклада соответствующими инстанциями рассматривались и утвержлаляеь. В этом— 0103 из функций партийного руковотства. Между тем ут. Суркова есть. мне кажег CH, одна вредная политическая мыель. ON говорил: «Партия здесь не при чем; это — оргкомитет». Но разве оргкомитет He pyководитея партией? Здесь. следовательно. веть мыель 96 от ‚рыве ‘писательской организации OT партийного руководства. А я утверждаю. что никакому товарищу Суркову’ не удастея от8- рвать наших писателей от партийного руководства. (Продолжительные аплодисменты). Дальше у тов. Суркова начинается квази-логический разбор того, что я говорил. Тов. Сурков делает мне упреки, будто я запутался в тисках противоречий: cnenва-де указал, что в поэзии у нас кое-что есть, а потом сказал, что поэзия отстает. Аргумент несостоятельный. По сравненпю с прошлым нашей революционной поэзии у нас сделано много. По сравнению с потребностями гигантски растущей жизни, по сравнению с грандиозными задачами эпохи мы отстаем. Вот и все. Тов. Сурков упрекает меня в том, что я втискиваю развитие нашей поэзии в принудительную гегелевскую‘ схему: и приводит факты, нарушающие «чистоту» схемы. Но ведь все это у меня было заранее оговорено, заранее было указано на слабость этого аргумента. Но, вероятно, именно поэтому его и вытащил т. Сурков. (Смех, Аплодисыенты). Тов. Сурков говорит: «Н. И. отметает клзссовый анализ». Эт уже ‘ультрасерьезное ° обвинение но откуда он это все выдумал? Гле эю у меня напигаHo? Гле.он вычитал? Гле он услышал? Гле прочел? Всякий беспристрастный человек видел, ITO A рассматриваю He только поэзию как продукт общества и классовой борьбы, но лаже самое слово считаю необхолимым трактовать © этой же точки зрения. °’ Рыть может, позволено будет сказать, что я не дал классового анализа отдельных поэтов? Но и это не так. Отонт только пробежать‘ те характеристики. которые содержатся в моем докладе; Разве ничего не сказано о социальном генезисе Блока, о помещичьей усальбе, о культурно-илеологических классовых истоках его поэзии, о той социальной лигатуре; которая определяет его социальную физиономию? Разве не сказано ничего о Есенине как илеологе кулачества? Разве старый Брюсов не определен как певец «раликальной» промышленной буржуазии? Разве не ‘дан генезис Маяковского? Разве не опрелелена воциальная позиция Пастернана? Ит. х., итп. Мне кажется, что было бы во много раз лучше, если бы тов. Сурков внимательно прочитал или хотя бы прослушал мой локлал. Но— увы! Тов. Сурков не ограничивается этим. Он выставляет против меня еще горшее обвинение: Бухарин-де ликвидировал пролетарскую поэзию. Я ее «ликвидировал», очевидно, потому, что не сказал: Безыменскяй— Шекспир. Жаров —— Гете, витого океана. Бпервые в истории человечества в одну навигацию пройден на’ ледоколе «Сибиряков» путь от Белого моря до Тихого океана. Величайший поход «Челюскина» еще раз доказал, что полное освоение Северного морского пути вполне реально. Именно поэтому вслед за возвращением челюскинцев правительство значительно расширило функции Главного управления Ceверного морского пути. Ведущая роль в изучении Арктики принадлежит Советскому. Союзу. Это публично заявил известный датский исследователь севера Рейхен, это признается сейчас всеми мировыми авторитетами-полярниками. «Трагический поход «Челюскина», — пишет французекая газета «Эвр», — должен привлечь внимание всего западного тира в значительной активности, проявляемой в течение нескольких лет советскими учеными в Арктике... Невозможно перечислить злесь результаты, достигнутые многочисленными советскими полярными 9кепедициями. Достаточно указать на то, что Великий северный морской путь, который являлся ло сих пор недоступным, постепенно открывается для навигации». Научные достижения советских полярных исследователей действительно весьма и ‘весьма значительны. Поход «Челюскина» обогатил их. Звуковая разведка льда, виервые предпринятая. молодым инженером-физиком . Ибраимом Факидовым, позволяет Yr00H0 определять границы ледового покрова. Открывается возможность найти ближайшую кромку льла, что помогает выяснить ледовую обстановку и ориентирует воздушную развелку. Мы не собираемся перечислять научных достижений экспедиции Шмидта. В главе «Наука продвигается на север» читатель найлет 0б этом некоторые ланные. Важно лишь отметить, что Арктика, справедливо именуемая «фабрикой погоды», прочно взяTa под «микроскоп» советских исследователей и булет побеждена. Наши ученые смело сочетают теоретические работы с практическими залачами социалистического строительства. И это относится не только к Арктике. В исследовании стратосферы наши лостижения столь же огромны, и не будет преувеличением сказать, что мы и в этой области выдвинулись на первое место в мире. разделить трагическую участь многих и «Красный пролетарий» многих смелых исследователей Севера. ухаршины сезле советских писателей “). воскликнул: «давайте всю огромнейшуюзпоху в ее наиболее. основных чертах претворять в наше все более, высоное по свому. мастерству искусство!» А Кирсанов: говорит: «Вели дерзать, — эм, по Бухарину. значит — ставить лепные балиончики на огромном злании нашего искусства». Это поистине прелестно! Ho не думайте, что разгоряченная фантазия тов. Кирсанова на этом успокоилась. «Чех дальше в лес, тем бальше лров». Ибо дальше Кирсанов развивает совершенно аналогичные ^ фантастические илей. Оп прямо говорит: «Выхолят. по Бухарину, что если страна ‘спасла-челюскинцев, то ты неё’ высиазывай свою радость, покопайся в себе, HeT ли в тебе сукиного сына». Тле я говорил такие пошлости? Гле я давал тов. Кирсанову такие странные советы? (Аплодисменты). Просто непонятна эта ультрастранная аргументация. Даже в бреду я ив мог бы себе представить, что найлется товарищ, который мне сделает. упрек, булто я запрещаю раловатьея по поводу спасения челюскинцев! Кирсанов говорит дадае, ato Byxapagy «неприятен интернационализм» «Гренады». «Отволит поэзию в глубокий тыл», уволит от борьбы. лепит балкончики и т. х. Разумеетея, как же ему быть интернационалистом! В чем здесь дело? , У меня в докладе сказано о «Гренале»: пьеса с несколько искусственным сюжетом. Почему? Потому, что там крестьянин идет в революцию для того, чтобы отдать землю испанским крестьянам. Я думаю, ‚Что это— «крестьянский уклон». Ибо такой крестьянин не типичен. Все’ ведь клянутся Энгельсом, что нужно изображать типичные лица в типичных соотношениях. Здесь у тов. Светлова нет ни того, ни другого. Поэтому я говорил о «некоторой искусственности». А отеюда т. бан сделал вывод, что мне неприятен интернационализм! Это очень странная‘ игра! (Смех). — Тов. Кирсанов говорит дальше: «Актуальное наследие мы должны осваивать, но не так; как говорит Бухарин. Он говорит; что мы должны’ осваивать культурное наследство и ввести некоторые новые методы. Ecau мы будем исходить из такого крохоберчества, то...» ит. д. Я опять сеылаюсь на свою главу о соцреализме. Если, по мнению т. Кирсанова, сопреализм-—это стиль крохоборчества, то пусть он так и скажет. Может быть, он скажет, что я не‘ защищал сопиалистического реализма? Но доказать ему это никак не удастся: все напечатано. Что же остается? В выступлении Кирсанова что ни слово, то перл. Это клалезь премухрости с отрицательным знаком логическим. моральным и культурным, (Аплодисменты). Тов. Жаров-—«делегат небесного ЦК». В его выступлении была одна мысль, что он является чуть ли не единственным представителем искусства, которое понятно, а все прочие—«гурманы». Что нужно быть поНЯТНЫМ Массам-—это верно. Но верно и 19, что наши массы уже переваривают не только «простую пищу». Массы зачастую теперь сложнее думают, чем активисты поэтического творчества. Вот этой «особенности момента» не замечает и тов. Жаров, который смешивает усложнение и обогащение жизни масс с извращенными и гнилыми настроениями отбросов буржуазной цивилизалхии. Я должен сказать, что т. Жаров занимает свое определенное место в поэзии. Это поэт с тяготением к эстраде. Это род поэзии, который тоже имеет свое место и смыел. Сделать из него крупнейшего представителя пролетарской поэзии я не мог. Тов. Безыменский очень скупо сказал, Что теоретическа я неправ, сводя поэзию к одним эмопиям. Это «возражение» покоИтся на выдуманном «факте»: выше я на него ответил, полемизируя с тов. Асеевым. Поэтому, когда тов. Безыменский выходит Ha трибуну и доказывает, что коммунисты «обладают научным мышлением, а не толь0 «эмоцией», то я могу лишь удивляться проницательности тов. Безыменского, наглялно опровергающего лозунг старого римexoro поэта «МИ айттай» («Ничему не следует удивляться»). Безыменский продолжает: «С почтением Бухарин говорил только о нутре Васильева. Это просто невозможно». Простите, я говорил «о собственническом свинстве Васильева». Как будто это малопочтительная характеристика, пе крайней мере, с моей точки зрения. Тов. Безыменский повторяет далее почти слово в слово придуманные фантастические утверждения своих коллег по «единому фронту». . обиженных. Я, мол, напигал о Пастернаке только лирическую рецензию, без указаний на узость горизонта и т. д. Методика у т. Безыменского та же, что у Кирсанова: © упорством говорить, чго у меня нет того, что на самом деле есть, и есть то, чего на самом деле нет. Хотя бы фокусник был хороший, a To BCA алпаратура ведь торчит из-пох полы. Что эго за искусство? (Аплодисменты). «Наиболее близких нам людей Бухарин огульно обвиняет в элементарности». Вовсе не обвиняю, ибо это — не вина, а бела, Вовсе не огульно. И вовсе не так стоит у меня вопрос, как то изображает тов. Безыменский. Что констатировал с’езд? Что проза наша отстает от жизни, она мала по сравнению с ней. А разве мы не знаем, что поэзия у нас наиболее слабый участок литературно-художественного фронта? UrБуда Лозунг «учиться», 9 чем столь громко говорит Сталин? Откула разговоры 06 отставании? Верно ли требование монументального искусства? Верно ли; что читатель нередко перегоняет писателя? Все это вопросы, нал которыми тов. Безыменский не хочет вовсе думать. А в Этом — все. Злесь копни тех постановок вопроса, которые я защищаю. На меня несколько ‘товарищей nabpoca«Й десять лет был пропагандистом и агитатором и поэтому приучился последовательно и точно ‘мыслить и договаривать все». И тут же, чрезвычайно «последовательно» сказал, что у него выпал «оснозной» вопрос, очевилно, ‘потому; что он хдрогто научился мыслить. и договаривать. (Смех). ^ А за еим он снова скакнул ко мне, наброеившись на «щебечущих ‚ лиойческих птичек». Но что вы хотите этим сказать? Ч» лирика вообще не нужна? Тогла вы возвращаетесь на позиции покойного PATH, та еше наиболее «скверной манеры», как говорят живопиецы. Waa mue dpocaerca здесь обвинение В TOM, что я хочу AaTh «чистой лирике» главное ‘место? Мо это— вопиющая нёправла, woo Bee видели, что я зашищал монументальное искусство, искусство широчайшего ‘исторнко-философского тяапазона, как главный и наиболее ценный его вал. Еели это т. Сурков. называет«лирической птичкой», то, очеBHAHO, он нелостаточно осзедомлен ни в гоэзии, ний в зоологии, и нужно ему поУчиться и той ‘и другой отрасли «духовной культуры». (Аплодисменты). Таковы аргументы т. Суркова. ‘Hepexomy теперь к другому выступавшему здесь товарищу, Кирсанову. Он начал 2 очень революционных нот; «Мы лолжны быть против ярлычков», и цитировал по этому поводу’ Маяковского. Злесь всегла бызает так, что зплодируют Маяковскому, а говорящий думает. что аплодируют ему. (Смех. Аплодисменты). Tak вот, он говорил против ярлычков. Здесь я «целиком и полностью» с ним согласен. Но вряд ли можно обойтись без оценок. Наклеивание ярлычков и оценки вообще — это не одно и то же. Иначе была бы невозможна : критика. Тов. Кирсанов обижается нз меня за 10, что, на мой взглял, некоторым товарищам-поэтам грозит ‚опасность устареть. Но что же пюделать? Я не мог не давать оценок и отлельных поэтов. Мне неизвестна литература без литературных произведений и мне невеломы литературные произведения без литераторов, стихи — без поэтов. Разумеется. тут нельзя давать общеобязательных директив, и я всемерно ноллерживаю этот последний тезис. Но из этого отнюль пе’ вытекает отрицание. всякой «оценочной» работы, т.-е. критики. Конечно, все это сопряжено с риском кого-либо обидеть в кого-либо перехвалить. Но и это не есть аргумент против оценок. Для «спокойствия» можно ни 0 ком не говорить. Но такое «рассуждательство вообще» никак не мирится с духом марксизма, который требует конкретности. Таков мой ответ на тему еб оценках. Если, воообще говоря, давать общую хзрактеристику речи т. Киреанова, то,-—ла простит мне мой дорогой коллега по с’езду, — она базируетея на целой системе принисывания мне высказываний, выхуманных самим т. Кирсановым. (Аплодисменты). Обвинение . первое: «Попытка Бухарина увести поэзию с боевых позиций участия в классовой борьбе, отвести в глубокий тыл». Vlog THROM разумеется, очевихко. «чистая лирика». поэтическое наслелство Фета. Но ведь у меня установка ва Фундаментальную синтетическую поэзию, на сопиалистического «Фауста», на героику эпохи. Значит? Значит, т. Кирсанов здегь так же выдумывает, как и т. Сурков. Интересно то, что, например, словацкий поэт т. Новомеска говорил здесь: «Мы высоко ценим слова т. Бухарина о поэзии, которые знаменуют эпоху... мы ценим в этих словах грандиозность требований широты путей художественном” и поэтического творчества, проистекающих из идеи революционности». А тов. Кирсанов говорит «9б уволе в глубокий тыл»! Должна же быть «мера вещей» какая-нибудь! Второе. Д закончил свой хоклад лозунгом: «Нужно дерзать!» Весь с’езд, все кулуары бешено аплодировали этому лозунгу, —— очевидно, потому, что они поняли его так, как нужно понять, как это вытекало из всего доклада. Этим возгласом я Всегда жизнерадостный, инипиативный Баевский на дрейфующей льдине об’единяет группу чезюскинцев для составления дневников, воспоминаний, статей о походе. Часть из них была доставлена в Москву ‘корреспондентом «Правды» т. Изаковым на самолете из Иетропавловска-на-Камчатке и использована в газете. Материалы, собранные т. Баевским, положены в основу ABYXтомника «Поход Челюскина», выпускаемого вслед за книгой героев-летчиков редакцией «Правды». нае мало, очень мало литературных документов о советских экспедициях. Настоящий двухтомник частично восполняет этот пробел. Но книга о «Походе. Челюскина» еще тем отличается от обычных описаний путешествий и экспедиций, что она составлена коллективом непосредственных участников Великого северного похода. Очерки и статьи челюскинцев, многие из которых впервые взялись за литературный труд, их дневники и воспоминания, талантливые рисунки художника Решетникова, фотоснимки Новицкого и хругих участников экспедиции -— вот что хелает эту книгу релчайшим. волнующим историческим локументом. 64 челюскинца писали хдвухтомник похода. Это доподлинно коллективный труд людей, создавших великую эпопею, большевистской ооганизоваяностью и отвагой побеливших причудливые капризы полярной пустыни. Как и книга летчиков-героев, хвухтомник «Похол Челюскина» выпускается в невиханно короткий срок. Это стало возможным лишь в силу исключительного внимания нашего Центрального Комитета и личво товарища Сталина. Издание книги, написанной 64 авторами, естественно. требовало больной работы не только по редактированию в узком смысле этого слова. но й по ее организации и построению как пельной повести. Большую помощь в этом теле оказал коллектив правлистов: тт. Мильрул, Гершберг, Галия, Субопкий, С. Семенов, Заславский, Хват, Лебеленко. Шкапская, Раневский, Гаузнер, Рыкачев. Коваль. Нельзя не отметить энергичную и хобросовестную работу бригалы художников Партизлата—тт. Фрейберг, Телинтатера. Седельникова и руководителей типографии «Красный пролетарий» тт. Аксельрода и Смирнова и всех ее работников. лось, что я якобы топлю начисто МаяковCKOrO 38 ero «агитки». Извините, я очень высоко ставлю Маяковского, и у меня есть формула, что он стал, «классиком советской поэзни»: но отсюда не следует, что нужно фетишизировать даже такого. крулного человека, как Маяковский; вы ведь илолопоклонники и фетишисты, если не поHHMaeTe, что жизнь движется влеред. Я вовсе не против агитки вообще, вовсе неё против тенденциозной, в хорошем смысле этого слова, поэзии. Было бы нелепым это предполагать. Я говорил, что сама агитация теперь лолжна быть другой, чго понятие антуальности изменилось, что простой пересказ в стихах передовиц и дробных оперативных лозунгов никого не удовлетворяет, что нужно итти к синтезу, могучему, богатому и многообразному искусству. Вот в чем вопрос. Когда Безымен-. ский говорит, что он против переложения передовип в стихи, — это пункт очень важный.— здесь я соглашаюсь с Безыменским. Пе я решаюсь добавить, что Безыменский должен применить эту директиву и Е себе самому. Теперь пару слов относительно Д. Бедного. Демьян Бедный в своей речи заявил, что он выступзет с этой эстрады для т0- го, чтобы доказать, что он не покойник. 970 я, видите ли, произвел его в покойники. Уверяю вае, что у меня таких коовожалных намерений отнюдь не было. Опять-таки Д. Бедный, как и прочие его единомышленники по единому фронту фракции обиженных, проглядел, что было сказано в моем локладе. А там было сказаво’ именно потому, что это — живой поэт и перед ним трепещет жизнь всеми цветами радуги, вееми красками, именно поэтому я считаю своим долгом указать на некоторые опасности. Только и. всего. Демьяя выходит и говорит: «Я— Илья Муромец». Хоpom Илья Муромец, который после елного маленькото критического замечания, pobкого указания на опасность, превращается в покойника. (Смех. Аплодисменты). Демьян. Бедный говорил: «Доклад Бухарина—доклад короткого дыхания». он яв упомянул о Пушкине и’ Некрасове. Оставив. в стороне Нушкина, о котором я как pas говорил, должен ответить, что и Демьян «не заприметил» «слона» в моем докладе. Я все Воемя стремился доказать, 910 тенерешнему поэтическому творчеству нужно придать больший размах, большие охваты материала и во времени, и в Npoстранстве. Я выхвинул формулу, что наше поэтическое творчество еще, в сожалению, провинпиально. Я усиленно похчеркивал мысль, что мы должны быть нзследниками действительно всей культуры. Я написал специальный раздел об «иеторической вышке». Но что поделаешь, если индивилуалистическое самолюбование застилает глаза и уши туманом? Насчет устарелости. Демьян не захотел обсуждать проблемы. Он рассказал и подозрительный ачеклот о царском генерале, обнаружив при этом необычайную осведомленность в специфическом разделе медипины, но настоящих аргументов я мало слышал:. были бои, были «бивни», был «богатырь», был «Илья Муромеп». Но дзже этой. мивостью речи Демьян Бедный показал, что и здесь он отстает от жизни. Какие образы он брал? Он говорил, что поэзия должна быть боевой, А какой образ он дал в своей речи? Образ полной, розовотелой женщины, & 1а Кустодиев, образ молодой купчихи, у которой «трогают ‘интимнолирические места». Это—не Барбье, не Делакруа. 910— много «самобытнее» и неизмеримо провинциальнее, совсем подстать знеклоту о царском генерале. Или образ звонка, который когда-то ему позвонит, когда ‚булет бой: «Выходи, мол». Но он позвонит при одном условии-—если Демвян Бедный попоежнему будет писать хороптие стихи. (Аплодисменты). ` Или 0браз мощи и силы, которую представляет собой Демьян Бедный в его представлении. Это — или Илья Муромец, образ феодальный, или «бивни», собственники коих по тактике современной войны могут служить лишь мишенью. (Смех). Б современном бою нужны скорострельные пушки, авиационная техника, а отнюдь неё «бивни». (Смех. Аплодисменты). Он говорит: «Ты выводить нас преждевременно в расход». Нет, товарищи! Но я хочу, чтобы Демьян Бедный снова выстуПил на широкую арену могучего творчества, как раньше, а не ютился где-нибуль в «Пищевой индустрии». (Аплодисменты). Подытоживая прения, я хотел сказать, чо Черта действительных разногласий проходит так: я настаиваю на необходимости повышать изо всех сил/качество поэтической продукции, охватывая гигантскую тематику и совершенствуя форму: отсюда лозунги: учиться и дерзать: a мои оппоненты, стремясь представить меня ликвидатором пролетарской поэзия, почиют на лаврах. отстают и, считая сёбя чуть ли не гениями, не 060бенно восхищены проблеуой суровом и напряженного труда; Ни на одном фронте нашей культуры ‘не силен так индивидуализм, остатки обломовшины, перерастающей нередко в комчванство. Боязнь новых залач, успокоенность — вот что характерно здесь. Я не могу не упомянуть слов грузинского товарища Сандро Эули, воторый говорил: «Никаких вельмож и честных болтунов мы не должны терпеть в советской литературе. Локлад тов. Бухарина зовет на новую, высшую ступень, и я, представляя мнение грузинской делегации, выражаю полную солидарность е этим докладом». Таково было мое действительное намере= ние, и я крайне рад, что как раз та национальная делегация. которая сделала caмый интересный и содержательный AOKI, солидаризировалась с мойми выводами. Давайте дружно работать над созланием великой поэзии социализма и не сетуйте на меня, если я действовал здесь оружием острого слова и логики. (Бурные аплодисменты). повый перевод „Капитала“. дан ряд . дополнений и вариантов & основному тексту «Капитала», сделанных Марксом в первых изданиях «Капитала» и не перенесенных в четвертое, энгельеовское издание. Эти варианты и разночтения — результат работы Маркса над «Капиталом» от одного издания в другому. Предисловие написано от имени Инетитута товарищем Ахоратским. В издательстве ЦЕ ВЕП(б) вышел новый перевод первого тома «Капитала» К. Маркса, подготовленный Институтом Маркса— Энгельса — Ленина. В основу этого издания первого тома «Капитала» положен перевод под редакцией Степанова. Перевол сверен с текстом четвертого немецкого излания «Капитала», выпущенного Энгельсом в 1890 г. на основании указаний, оставленных Марксом. В форме подстрочных примечаний здесь