нему подойдутъ Амировъ и Юрьевъ. Выждавъ моментъ, они, правда, подошли къ нему, какъ заговорщики.
- Что-же, - спросилъ небрежно Нельгинъ: - слово дано? Бѣжимъ? Оба помялись.
- Да мнѣ все равно. Я одинъ убѣгу. Потомъ вы обо мнѣ услышите, когда я буду милліонеромъ. Конечно, я для васъ найду мѣста, въ родѣ генераловъ. Только я прошу не фискалить. Я съ вами незнакомъ, вы со мной незнакомы.
Но мальчики уже были зачарованы новой игрой. Юрьевъ первый сказалъ:
- Дакъ что-же? Разъ дали честное слово и клятву другъ другу, такъ пойдемъ?
Амировъ немножко замялся:
- Да вотъ, я не знаю... папа придетъ въ воскресенье... Но Нельгинъ ужъ овладѣлъ положеніемъ:
- Папа, папа... Подумаешь тоже: папа! Когда мы пріѣдемъ въ Наровчатъ, я ему вышлю цѣлый возъ битыхъ индюковъ, куръ, гусей, соболью ушбу, тройку жеребцовъ и сундукъ денегъ. Потомъ мы папу возьмемъ съ собою и будемъ вмѣстѣ съ нимъ обрабатывать Кордильеры.
Вѣра Ивановна ходила, по способу перипатетиковъ, взадъ и впередъ, окруженная толпою прилежныхъ учениковъ. Оставляю на ея совѣсти все то, что она, невѣжественная и злая, говорила въ это время. Но только она поравнялась съ тремя заговорщиками, изъ ко
торыхъ одинъ стоялъ съ идіотскимъ лицомъ, скосивъ глаза, другой, рвалъ и нюхалъ какія-то травки, а третій предавался танцовальному искусству, какъ они всѣ трое бросились въ кусты. Это была совсѣмъ неизвѣстная дорога. Тамъ были волчьи ягоды, жимолость, бузина, глу
хая крапива, лопухи, дикій тминъ, божьи дудки, просвирнякъ и очень сильно пахло грибами. Сначала очень трудно было оріентироваться.
Мальчикамъ казалось, что они катятся по какому-то безконечному обрыву; затѣмъ чаща немножко порѣдѣла, показалась дорожка. Побѣжали по ней, долго кружили. Одно время имъ послышались дѣт
скіе голоса. Нельгинъ распозналъ, что они приближаются къ той части парка, которая отведена для дѣвочекъ. Стало быть, нужно было бѣжать отъ голосовъ. Очутились совсѣмъ въ незнакомомъ мѣстѣ.
Тамъ текла черная вонючая быстрая рѣка Яуза, а, можетъ быть, ея притокъ. Тутъ дрогнула благородная душа Амирова. Онъ сказалъ:
- Не лучше-ли мы оставимъ это на потомъ? Во-первыхъ, ко мнѣ придетъ въ воскресенье отецъ, и, кромѣ того, я забылъ переписать чистописаніе.
Какой рѣшительный характеръ былъ у Нельгина. Четыре забытыхъ доски, вѣроятно, остатки портомойни или временный мостъ
у берега. Онъ сказалъ съ тѣмъ величіемъ, которое смѣшно въ дѣтяхъ и остается навѣки въ исторіи взрослыхъ.
- Ну, что-же. Это твое дѣло. А вотъ мы съ Юрьевымъ сейчасъ переплывемъ рѣку и потомъ дальше. Юрьевъ! снимай обшлага сейчасъ же!
Юрьевъ сорвалъ красный кумачъ съ воротника и съ рукавовъ. Это сейчасъ-же сдѣлалъ и Нельгинъ. Амировъ какъ будто поколебался на одну секунду, но благоразуміе взяло верхъ.
- Прощайте.
- Все-таки ты не профискалишь? - спросилъ для вѣрности
Нельгинъ.