- Честное слово! Вотъ, ейБогу!
Амировъ ушелъ. Ребятишки сѣли на неустойчивый плотъ и коекакъ, обмакивая руки въ воду и заставляя доску двигаться движе
ніемъ тѣлъ, добрались до противоположнаго берега. Вѣроятно, кто-то невѣдомый, но Добродушный руководилъ ихъ движеніями: если-бы они скувырнулись, то такъ-бы и потонули, какъ камни, потому что берега у рѣки были обрывисты, а сама рѣка была глубокая, а пла
вать они оба не умѣли. Выбрались ползкомъ на противоположный берегъ и только тогда ясно почувствовали, что всѣ расчеты съ прошлымъ покончены.
И тотчасъ же они услышали лай, подобный грому. Два большихъ холеныхъ сенбернара летѣли прямо на нихъ.
Надо сказать, что мальчики, если и видали собакъ, то только на картинкѣ, но разинутыя пасти, красные языки, частое дыханіе, громкій лай - это уже была дѣйствительность. Старая, корявая дуплистая ива висѣла надъ рѣчкой. Первый Юрьевъ, а за нимъ Нельгинъ, съ быстротой обезьянъ, вскарабкались на вѣтви и сидѣли, поджавъ подъ себя мокрыя ноги, дрожа отъ ужаса.
Пришелъ какой-то человѣкъ, грязный, лохматый, съ чернымъ лицомъ, заставилъ собакъ замолчать, спросилъ мальчиковъ:
- Откуда вы?
Нельгинъ началъ вдохновенно лгать. Немножко ему вспомнилась «Красная Шапочка»:
- Мы идемъ въ Кудрино, къ бабушкѣ. И вотъ заблудились. Какъ бы намъ пройти?
Черный человѣкъ все-таки оказался менѣе страшнымъ, чѣмъ собаки. Подъ его покровительствомъ они пошли въ контору къ упра
вляющему желѣзодѣлательнаго завода «Дангаузеръ и Ко». Толстый, опившійся пивомъ и очень спокойный нѣмецъ спрашивалъ ихъ почти то же самое, что и черный человѣкъ, но очень лѣниво и равнодушно. Нитки не особенно ловко сорванныхъ обшлаговъ, однако, навели его на почти правильную мысль:
- А все-таки, вы, можетъ быть, изъ этихъ самыхъ, какъ его называется? Елизаветинское училище?
Елизаветинскій институтъ былъ рядомъ съ пансіономъ, и если бы онъ сказалъ изъ «Разумовскаго», то, вѣроятно, мальчики отдались-бы на волю побѣдителя. Но этотъ промахъ былъ въ руку Нельгину.
- Помилуйте! Елизаветинскій институтъ это женскій институтъ, а мы просто просимъ указать дорогу.
Нѣмецъ ихъ отпустилъ, сказавъ, однако, черному человѣку: - Ты гляди, чтобы чего-нибудь не сперли.
Черный человѣкъ проводилъ ихъ до вторыхъ воротъ по двору, гдѣ, въ свѣтѣ угасавшаго лѣтняго дня, цвѣтились радугой лужи, валялись обломки желѣза и сильно пахло хлоромъ.
Мальчики не знали, гдѣ они находятся, и, выйдя на улицу, сейчасъ же очутились около Андроніевскаго монастыря. Какъ ни стран
нымъ покажется, они спрашивали многихъ прохожихъ, какъ пройти въ Кудрино, и всегда получали отвѣтъ либо насмѣшливый, либо явно лживый: «Поверни направо, потомъ еще направо, тамъ увидишь трубу, а надъ трубой сапожникъ, а надъ сапожникомъ пирожникъ, а у парикмахера напудрено - тамъ и увидишь Кудрино», или: «Вы,
Амировъ ушелъ. Ребятишки сѣли на неустойчивый плотъ и коекакъ, обмакивая руки въ воду и заставляя доску двигаться движе
ніемъ тѣлъ, добрались до противоположнаго берега. Вѣроятно, кто-то невѣдомый, но Добродушный руководилъ ихъ движеніями: если-бы они скувырнулись, то такъ-бы и потонули, какъ камни, потому что берега у рѣки были обрывисты, а сама рѣка была глубокая, а пла
вать они оба не умѣли. Выбрались ползкомъ на противоположный берегъ и только тогда ясно почувствовали, что всѣ расчеты съ прошлымъ покончены.
И тотчасъ же они услышали лай, подобный грому. Два большихъ холеныхъ сенбернара летѣли прямо на нихъ.
Надо сказать, что мальчики, если и видали собакъ, то только на картинкѣ, но разинутыя пасти, красные языки, частое дыханіе, громкій лай - это уже была дѣйствительность. Старая, корявая дуплистая ива висѣла надъ рѣчкой. Первый Юрьевъ, а за нимъ Нельгинъ, съ быстротой обезьянъ, вскарабкались на вѣтви и сидѣли, поджавъ подъ себя мокрыя ноги, дрожа отъ ужаса.
Пришелъ какой-то человѣкъ, грязный, лохматый, съ чернымъ лицомъ, заставилъ собакъ замолчать, спросилъ мальчиковъ:
- Откуда вы?
Нельгинъ началъ вдохновенно лгать. Немножко ему вспомнилась «Красная Шапочка»:
- Мы идемъ въ Кудрино, къ бабушкѣ. И вотъ заблудились. Какъ бы намъ пройти?
Черный человѣкъ все-таки оказался менѣе страшнымъ, чѣмъ собаки. Подъ его покровительствомъ они пошли въ контору къ упра
вляющему желѣзодѣлательнаго завода «Дангаузеръ и Ко». Толстый, опившійся пивомъ и очень спокойный нѣмецъ спрашивалъ ихъ почти то же самое, что и черный человѣкъ, но очень лѣниво и равнодушно. Нитки не особенно ловко сорванныхъ обшлаговъ, однако, навели его на почти правильную мысль:
- А все-таки, вы, можетъ быть, изъ этихъ самыхъ, какъ его называется? Елизаветинское училище?
Елизаветинскій институтъ былъ рядомъ съ пансіономъ, и если бы онъ сказалъ изъ «Разумовскаго», то, вѣроятно, мальчики отдались-бы на волю побѣдителя. Но этотъ промахъ былъ въ руку Нельгину.
- Помилуйте! Елизаветинскій институтъ это женскій институтъ, а мы просто просимъ указать дорогу.
Нѣмецъ ихъ отпустилъ, сказавъ, однако, черному человѣку: - Ты гляди, чтобы чего-нибудь не сперли.
Черный человѣкъ проводилъ ихъ до вторыхъ воротъ по двору, гдѣ, въ свѣтѣ угасавшаго лѣтняго дня, цвѣтились радугой лужи, валялись обломки желѣза и сильно пахло хлоромъ.
Мальчики не знали, гдѣ они находятся, и, выйдя на улицу, сейчасъ же очутились около Андроніевскаго монастыря. Какъ ни стран
нымъ покажется, они спрашивали многихъ прохожихъ, какъ пройти въ Кудрино, и всегда получали отвѣтъ либо насмѣшливый, либо явно лживый: «Поверни направо, потомъ еще направо, тамъ увидишь трубу, а надъ трубой сапожникъ, а надъ сапожникомъ пирожникъ, а у парикмахера напудрено - тамъ и увидишь Кудрино», или: «Вы,