мальчики, идите все прямо, никуда не сворачивая. А гдѣ ваши папамама? Ай, ай, ай! Такіе маленькіе мальчики ходятъ одни! Какъ ваши фамиліи?».
Но чутье подсказывало Нельгину не вѣрить никакимъ указаніямъ. Уже начался вечеръ... Юрьевъ куксился, говорилъ о томъ,
что онъ, конечно, пошелъ бы за Нельгинымъ на край свѣта, но только одно ему жаль, что онъ оставилъ въ пансіонѣ кошелекъ съ семью копейками и образокъ - благословеніе покойной (живой) матери. Нельгинъ понималъ, что потеряться, сдаться - значитъ проиграть все и сдѣлаться смѣшнымъ. И онъ, по-своему, былъ великъ въ эти минуты.
- Давай, - говорилъ онъ Юрьеву, - прикинемся, что мы - бродячіе итальянцы.
И когда мимо нихъ проходилъ страшный взрослый, онъ начиналъ оживленно лепетать:
- Молякаля села маламъ? Лямъ па ля то налямъ калямъ.
Отъ нихъ прохожіе шарахались. Неизвѣстно, что они о нихъ думали. Вѣроятно, думали, что, вотъ, выпустили откуда-то двухъ сумашечкиныхъ идіотовъ. Инстинктъ бродячаго круговращенія иногда заводилъ ихъ къ фонтанамъ, которые льютъ свою воду въ широкіе бассейны. Мальчики пили воду, какъ собаки, лакали ее, и - о, подлая, безсердечная Москва! - одинъ разъ, когда Нельгинъ утолялъ жажду, ка
кой-то взрослый болванъ, верзила разносчикъ, снялъ со своей головы лотокъ, поставилъ его бережно на мостовую и равнодушно, но расчет
ливо ударилъ мальчика по затылку. Нельгинъ захлебнулся и едва раздышался. Былъ еще одинъ жуткій моментъ, когда они очутились въ центрѣ города и шли по какой-то людной, узкой, богатой улицѣ, и спросили кого-то, какъ пройти въ Кудрино. Вѣжливый, на этотъ разъ добродушный и, должно быть, честный, человѣкъ сказалъ:
- Вамъ нужно вернуться назадъ и повернуть въ слѣдующую улицу. Тогда вы попадете, какъ слѣдуетъ.
Но мальчики такъ устали, что одно слово «назадъ» для нихъ казалось страшнымъ, и поэтому они шли безропотно по прямому на
правленію. Отъ Лефортова до Кудрина по циркулю и по масштабу около восьми верстъ. Вѣроятно, ребятишки, со всѣми нелѣпыми кри
вулями сдѣлали верстъ больше двадцати, но, все-таки, они, наконецъ, дошли до Кудрина, нашли противъ Вдовьяго Дома домъ и квартиру, гдѣ когда-то, года два тому назадъ, жила бабушка. И Сергѣй Фирсовичъ и его жена были немножко удивлены позднему посѣщенію, однако, въ память прекрасной покойной женщины и побѣжденные краснорѣчіемъ Нельгина, оказали имъ гостепріимство. Это имъ было тѣмъ легче сдѣлать, что комната, гдѣ раньше жила бабушка (одно окно въ коридоръ), случайно пустовала. Нельгинъ усталый, изодранный вралъ изъ послѣднихъ силъ:
- Мама теперь въ Петровскомъ паркѣ. Мы туда ѣхали, потеряли деньги. Я и мой товарищъ заблудились. Боимся поздно ночью возвращаться.
Имъ предложили чаю съ булкой. Юрьевъ былъ склоненъ попить и поѣсть, но Нельгинъ былъ остороженъ.
«А вдругъ догадаются, что мы ничего не ѣли»? - Спасибо: мы только что пообѣдали.
Ахъ, какъ трудно было съ Юрьевымъ, съ этимъ слабовольнымъ получеловѣкомъ, который каждую секунду готовъ былъ расплакаться. Постелили имъ на полъ одѣяло и подушку. Юрьевъ дрожалъ. Рядомъ
Но чутье подсказывало Нельгину не вѣрить никакимъ указаніямъ. Уже начался вечеръ... Юрьевъ куксился, говорилъ о томъ,
что онъ, конечно, пошелъ бы за Нельгинымъ на край свѣта, но только одно ему жаль, что онъ оставилъ въ пансіонѣ кошелекъ съ семью копейками и образокъ - благословеніе покойной (живой) матери. Нельгинъ понималъ, что потеряться, сдаться - значитъ проиграть все и сдѣлаться смѣшнымъ. И онъ, по-своему, былъ великъ въ эти минуты.
- Давай, - говорилъ онъ Юрьеву, - прикинемся, что мы - бродячіе итальянцы.
И когда мимо нихъ проходилъ страшный взрослый, онъ начиналъ оживленно лепетать:
- Молякаля села маламъ? Лямъ па ля то налямъ калямъ.
Отъ нихъ прохожіе шарахались. Неизвѣстно, что они о нихъ думали. Вѣроятно, думали, что, вотъ, выпустили откуда-то двухъ сумашечкиныхъ идіотовъ. Инстинктъ бродячаго круговращенія иногда заводилъ ихъ къ фонтанамъ, которые льютъ свою воду въ широкіе бассейны. Мальчики пили воду, какъ собаки, лакали ее, и - о, подлая, безсердечная Москва! - одинъ разъ, когда Нельгинъ утолялъ жажду, ка
кой-то взрослый болванъ, верзила разносчикъ, снялъ со своей головы лотокъ, поставилъ его бережно на мостовую и равнодушно, но расчет
ливо ударилъ мальчика по затылку. Нельгинъ захлебнулся и едва раздышался. Былъ еще одинъ жуткій моментъ, когда они очутились въ центрѣ города и шли по какой-то людной, узкой, богатой улицѣ, и спросили кого-то, какъ пройти въ Кудрино. Вѣжливый, на этотъ разъ добродушный и, должно быть, честный, человѣкъ сказалъ:
- Вамъ нужно вернуться назадъ и повернуть въ слѣдующую улицу. Тогда вы попадете, какъ слѣдуетъ.
Но мальчики такъ устали, что одно слово «назадъ» для нихъ казалось страшнымъ, и поэтому они шли безропотно по прямому на
правленію. Отъ Лефортова до Кудрина по циркулю и по масштабу около восьми верстъ. Вѣроятно, ребятишки, со всѣми нелѣпыми кри
вулями сдѣлали верстъ больше двадцати, но, все-таки, они, наконецъ, дошли до Кудрина, нашли противъ Вдовьяго Дома домъ и квартиру, гдѣ когда-то, года два тому назадъ, жила бабушка. И Сергѣй Фирсовичъ и его жена были немножко удивлены позднему посѣщенію, однако, въ память прекрасной покойной женщины и побѣжденные краснорѣчіемъ Нельгина, оказали имъ гостепріимство. Это имъ было тѣмъ легче сдѣлать, что комната, гдѣ раньше жила бабушка (одно окно въ коридоръ), случайно пустовала. Нельгинъ усталый, изодранный вралъ изъ послѣднихъ силъ:
- Мама теперь въ Петровскомъ паркѣ. Мы туда ѣхали, потеряли деньги. Я и мой товарищъ заблудились. Боимся поздно ночью возвращаться.
Имъ предложили чаю съ булкой. Юрьевъ былъ склоненъ попить и поѣсть, но Нельгинъ былъ остороженъ.
«А вдругъ догадаются, что мы ничего не ѣли»? - Спасибо: мы только что пообѣдали.
Ахъ, какъ трудно было съ Юрьевымъ, съ этимъ слабовольнымъ получеловѣкомъ, который каждую секунду готовъ былъ расплакаться. Постелили имъ на полъ одѣяло и подушку. Юрьевъ дрожалъ. Рядомъ