и 40-ЛЕТИЮ-СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
	_ ИМ БЫЛО ТОГДА СЕМПАДЦАЛЬ...
	— Священника бы пригла­сить? — попросила мать Ни­колая.

— Что вы, мамаша, —ска­зал Алексанлр Верзин, — Ko­ля был. против этого...

На похороны Николая пру­или вее комсомольцы Бутыр­ского района. На его’ могиле
они поклялись отомстить вра­гам за смерть своего боевого
товарища.
	Двадцать
и два „зайца“
	Осень девятнадцатого года.
Хлеба в Москве с каждым днем
все меньше и меньше. 0сь­мушку и ту дают е перебоя­ми. С юга наседают белые:
Харьков, Вурск, Орел пали.
Леникин подходит к Туле.
	Юденич у ворот Питера... 9бы­ватель воспрянул духом, уже
не стесняясь. показывает он
свое лицо, распускает сплет­ни и небылицы, шипя и 310-
радетвуя. Е

Каждый день Василий Мар­тынов слышит нашептывания.

— Ну, теперь скоро. Еще
недельку, другую — и пойте
большевикам отходную.

Некоторые «благожелатели»
даже поучают:

— Зря вы, молодой чело­век, увлекаетесь своим EOMCO­молом. Пропадете ни за что...

Слушать такие речи было
тошно.

Василий старался реже бы­вать лома, пропадал в райкоме
пли на «Луксбе». В бюро ячей­ки он по-прежнему руководил
экономичесви-правовым секто­ром. Из цеха его перевели на
другую работу. Он стал заве­дующим школой Ф3ЗО при за­воде.

В эти тревожные дни; с0б­paaca Пс съезд комсомола.
Александр Берзин пришел со
съезла с резолюцией. Он не­медленно собрал правление и
объявил:

—- Второй съезд комсомола
постановил провести в при­фронтовых губерниях поголов­ную, а в остальных — 30-
процентную мобилизацию. Ре­золюция принята  единоглас­но. Нам необходимо репгиль,
как пойдем на фронт: по мо­билизации или добровольно?

— Добровольно!

— Решим завтра на общем
собраний...
	Назавтра с утра в клубе го­мон, шум, крики и захлесты­зающая все революционная
` песня.

Кто-то выкрикивает:

— Товарищи, начинается
занятие художественного
кружка. Идите в студию.

Но сегодня занятия никого
не интересуют. Сегодня все
чувства, все внимание сосре­доточены на предстоящем cob­рании, где будет обсуждаться
вопрос о мобилизации членов
союза на фронт.

Наконец, Берзин открывает
собрание. Перед каждым воз­никает проблема: что лучше и
целесообразнее — мобилиза­ция или добровольчество.

Заспорили, зашумели.

Слова просит комсомолец
Василий Мартынов:

— Нечего ждать мобилиза­ции! Лавайте формировать от­ряд. Вон, смотрите, в при­фронтовых районах организа-.
ции в полном составе уходят
на фронт. А мы чего ждем?..
	Продолжение. Начало см.
«Московский комсомолец» от
12, 13, 16, 20, 22, 23, 24, 26,
30 января и 5, 9 февраля.
	бедить или умереть! Вперед,
вперед!». ;

Недалеко от вокзала был
сборный пункт для всех рай­онов. Здесь опять произноси­лись речи, заверения. Около
полуночи началась посадка в
вагоны. Удивленные пассажи­ры  сторонились, ‘уступали
место. Древняя старушка ух­ватила Русова за полу зипу­на:

_ — Родненький, куда это
вы? За мукой, что ля?

— На войну, бабушка,
едем. Буржуев бить!

Поезд отошел о от. вокзала.
За дощатыми дырявыми стен­ками запел ветер. Расшатан­ная дверь натуженно скрипит
И сотрясается, грозя, того и
гляди. оторваться от вагона.
	Велед за Мартыновым на
трибуну вылез молодой па­рень, недавно вступивший в
6003.

—- Товарищи! Мой брат —
красноармеец. Так вот он
прислал письмо с фронта, от­писывает: у Волчака, говорит,
за одно только слово «това­pum» порют натайками и
шомполами. Неужели мы. бу­дем сидеть дома в такое вре­мя? Тоже прошу записать ме­ня добровольцем!

_Вепыхнули аплодисменты.
По собранию прокатилось:

— Правильно! Записывай
добровольно!

Это решило спор. У стола
президиума моментально обра­зовалась очередь. Берзин и
Русов начали записывать доб­ровольцев. № вечеру добро­вольцев оказалось уже значи­тельно больше. чем нужно
было по разверетке. Василий
Мартынов был в списке треть­ИМ.
Пять дней прошло в томи­тельном ожидании. Наконец,
из Московского комитета пере­дали распоряжение выделить
от Бутырекого района трех
комсомольцев для отправки на
Петроградский Фронт в соста­ве сводной московской коман­ды — комсомольцев-пулеметчи­ков из 20 человек. Первая
отправка после постановления
П съезда комеомола! Вто по­едет? На заседании правления
спорили битых два часа и,
наконец, решили: поедут Ру­сов. Соколов, Мартынов.
	Лодписывая «направления»,
Александр Берзин вздохнул:

— 9х, ребята, и завидую
же вам!

Василий пулей вылетел из
райкома. Бежал до самого до­ма. Во дворе столкнулся © ма­терью. она шла за водой.

— Мама, скорей собирай
вещи. Я сейчас еду на фронт!

Весть ошеломила мать. Она
как шла с ведрами, так и. за­стыла у ворот. Только и мог­ла спросить в ту минуту:

— На фронт?
	— Да, да, в Питер, на Юде­нича... Собирай все, что нуж­но, скоро за мной Русов зай­дет..

Мать захлопотала, забегала,
закрестилась. Семилетняя се­стренка непонимающе Tapa­щила глаза.

Елизавета Васильевна, уже.
отчаявшись уговорить сына

остаться, попыталась по-свое­му застраховать его от смерти:
— Слышала я, белые того,

кто без креста, сразу на месте

расстреливают. Ты надел бы,
Вася,  крестик-то... Может,
и спасение при случае будет...

— Ну что ты, мам, гово­ришь! —— возмутился Васи­лий. — Ты еще к попу меня
пошлепть причаститься...

- Через чае зашел Русов. На­скоро поцеловав мать и по­трепав  сестренку, Василий
ушел из дому.

На улице осень — дождь,

слякоть. а в клубе бурлит.

весна. В коридорах и комна­тах полно ребят и девчат.
Шумно разговаривают, поют.
В центре внимания — отъез­жающие. Соколов в кожаной
чекистской куртке и в сано­тах, Мартынов — в нальто и
ботиночках. На Русове какой­то зипун и темная камилаш­ка, похожая на  поновекую
шапку.

После речей и напутствий
высыпали на улицу прямо под
дождь, в слякоть. Двинулись
к вокзалу. Внереди поднялось
знамя. На нем надпись: «По­OB EHHE
	пендия Левина. Ногда же он
был лишен ее за неуспева­емость, стали воровать.

Но хотя’грозные симптомы
были налицо, никто не приме­нил ‘ни средств пресекаютцих,
ни средств профилактических.
Не имеет значения, кто кого
заразил своим  тлетворным
влиянием: родители Левина
уверяют, что носителем ин­фекции был старший по го­дам Самолетов, родители Са­молетова в свою очередь
склонны думать, что «Левин
мал, да удал». Важно другое:
влияние одного человека ока­залось более сильным, чем
влияние комсомольского кол­лектива, группы.

Впрочем, свою работу ком­сомольская организация точ­но охарактеризовала сама,
констатировав в протоколе,
ато: «Группа оказалась не на
высоте, не сумев вовремя
распознать преступление и
поднять тревогу». Не сумела
распознать! А ведь зловеших
	симптомов патологического
явления невозможно было не

заметить!
	Не мешает сделать соотвег­ствующие выводы и деканату.
Ну, вызывали раза два нера­дивых студентов, выговари­вали им устно и письменно.

Но ведь, помимо администра­тивных. есть и другие меры
	воздействия.
Вот ведь, когда человек тя­-кепо заболевает, созывают
	консилиум. Почему было бы
не вызвать в деканат родите­лей? Удивительно, почему и
сами родители не поинтересо­вались, кан обстоят дела в ин­ституте у их сыновей — ведь
для тревоги были. все основа­ния! Мать Самолетова  гово­рит и о своей вине: у

— Ногда мой сын учился
в школе, я часто встречалась
с его учителями. Теперь же я
предоставила Роману неогра:
ниченную свободу...
	Разумеется, все это никак
не оправдывает Самолетова и
Левина. Список преступлений,
совершенных ими, достаточно
красноречиво свидетельствует
05 их облике. Мало . того,
они совершили еще одно пре­ступление перед двумя неиз­вестными молодыми людьми,
место которых заняли в ин­ституте, перед людьми, меч­тавшими стать продолжателя­ми благороднейшей профес­CHH...

Будем надеяться, что боль­птая доза прекрасно справдав­шего себя лекарства — их бу­дут лечить тяжелым физиче­ским трудом — излечит и Ле­вина и Самолетова. Но толь­HO не о них сейчас наша за­бота. Хотя то, что произошло

< двумя студентами, — не
эпидемия, а всего лишь еди­ничное заболевание, пусть

этот факт послужит  серьез­ным уроком тем, кто призван
	воспитывать молодежь.
A. TPYBHHEOBA.
	библиотеки в клубе нет, шкаф
с Шахматами и шашками 3a­перт, кружки самодеятельно­сти не работают.

Быть­может, нам попросту
не повезло — в клубе завода
имени Орджоникидзе был вы­ходной? Увы, нет! Такая кар­тина повторяется изо дня в

день.
А. БЕЛОУСОВ.
	“aucaLy
	АТОЛОГИЯ с осложне­” нием. Не жди кризиса.
Действуй». Эта телеграмма, на­иисанная сугубо медицинским
языком, отнюдь не означала

беспокойства за судьбу боль­ного. Между тем речь в ней
птла именно о патологическом
	явлении: таким способом один
	Медицинского
ал  пругого,
	студент То
	Ветер сквозь щели забирает­ся в теплушку. Холод прони­зывает насквозь. ВуУртки и
пальто «на рыбьем меху» не
греют.

Рядом с Мартыновым в Уг­лу лежит председатель Uk
комсомола. На нем старые бо­тинки со стоптанными каблу­ками и загнутыми кверху, как
	`’у турецкого султана, носвамн.
	Лежит в сером потертом пид­жачишке, сжавшись в Е0мо­чек, натянув пиджак на: голо­ву, чтоб не задувало.

—- Что, товарищ, замерз?

—= Дрожу.
— Ла это тебе не съездов­ская горячка, не запаришьея...
Г АНЗИМИРОВ,
	в. ЧИКИН.
(Продолжение следует)
	института извещал APY Ul,
что произведенная ими Kpa­‚’ раскрыта...
Да, в то время, когда их
	сокуреники учились владеть
	скальпелем, Михаил Левин и
Роман Самолетов осваивали
отмычку­Явившись в Институт цвет­ных металлов и золота, «лю
бознательные» студенты огра
били книжный киоск. В Фар­мацевтическом институте они
позаимствовали дамекую cy­мочку. Однако денег в ней
оказалось немного.

— Вот если бы предвари­тельно грентгеном просвечи­вать,— сказал Левин, с доса­дой швыряя пудреницу и
комсомольский билет. `

Раз от разу Левин и Само­летов становились все наглее:
украли сумочку у старосты
своего курса, зная, что там
лежит нерозданная студенче­‘ская стипендия и что старо­сте придется расплачиваться
самой: обкрадывают родствен­’нипу Левина, линтая ее отло­‘кенных на старость сбереже­ний...

Видимо, свою будущую
преступную практику Левин
и Самолетов представляли се­бе до нельзя циничной; пока
пришедший на осмотр паци­ент лежит за ширмой, они...
осматривают его карманы.

Однако задуманным «опера­циям> преступников не Cys
дено было осуществиться —
Левин и Самолетов были пой­маны с поличным.

В ходе расследования был
поставлен точный диагноз:
«воры-рецидивисты». Врачи
не ограничиваются констата­цией факта, а составляют по­дробную. историю болезни.
Попробуем сделать это и мы.
Итак, с чего же началось па­тологическое явление?

..Однажлы  семнадцатилет­ний Михаил явился домой
пьяным. Мать ‘Александра
Ивановна и отец Валентин
Ильич, научный. сотрудник
Академии наук, только уно­ризненно покачали головой:

— Ах, кан нехорошо, — по­журили родители свое чадо.

Векоре и в институте от
студента Левина частенько
начинает разить спиритусом­вини.

— Ах, как нехорошо, —
журили, его товарищи.

Левин и. Самолетов все ре­же появляются ча’ лекциях.
вое болыше «хвостов» несдан­ных предметов тянется за ни­ми.
	— Мы анатомию изучаем
	по-своему, —хвастался нья ный
	Самолетов, — заливаем за ухо,
так чтобы в обоих глазах плы­ло и чтобы коленные чашечки
дрожали... .
Сперва пропивалась сти
	— Ваши билеты!.. — пове­лительно говорит контролер.

— Да мы же не в кино,
мы в ЕЛУб. Понимаете?

—- Ход со двора!..

Илем во двор, проходим ка­кИмМ-то закоулком, полнимаем­ея по лестнице и, наконец, по­падаем в клуб. Снова непри­ятноеть: гардероб на замке. 06
остальном расскажем коротко:
	ЗАМЕТКИ
ФЕНОЛОГ
	В красном уголке общежи­тия (корпус № 1) по 1-й Чере­мушкинской улице треста № 5
«Мосподземстрой» имеется
большое количество литерату­ры. Зину Черткову и Тасю
Черняеву интересуют журналы
по медицине — они студентки
медицинской школы № 33.
После работы на стройке, где
они работают разнорабочимн,
сни спешат в школу. Зина
Черткова работает в СУ-16,
Тася Черняева работает в
СУ-15 треста «Мосподзем­строй».

Фото А. СКВОРПОВА.
		КАНДЬИМ годом растет но­лнчество книжных магази­нов столицы. Недавно в поселке
	Romyxoso открылся новый
книжный магазин № 12 Moc­книготерга. К услугам понупа­телей — большой выбор поли­тической, художественной, тех­нической и другой литературы.
	Есть отдел подписных изда­ный.
		< +
	лела друга детства за то, что
он исхудал и оборвалея   на
работе, за то, что у него на
	шее вместо шарфа грязное
полотенце, за то, что у него
нет высокого чина, — в этом
	споре стареющий юноша был
на стороне Тони.
	Ты помнишь сцену ночного
разговора Павла и Ивана
Жаркого? Думая о будущем,
Жаркий говорит: «Может, най­дутся, которые скажут: не
было этого. Не спали вповал­ку, не мерзли, не кормили

вшей...>
	BATCH.
		Как видишь,
	Сегодня, посмотрев новый фильм «Павел Корчагин», я
вспомнил об одном письме, присланном недавно в редак­цию. Оно было издалека — из Кемеровской области. В нем
был рассказ о девятнадцатилетней жизни—о раннем детет­ве, тяжелой болезни, отчаянии, мыслях о смерти, преодоле­нии их и, наконец, о жажде жизни, мечтах о литературном
труде, стремление быть полезным людям.

Сергей Еремеев — так звали корреспондента — писал;
о том, что помогло ему побороть отчаяние.

«Когда начнешь думать о смерти, перед тобою встает
мужественный образ Павки Корчагина, и кажется, будто го­) ворит Павка:

_ ТТ; «за
	— Ты что же это, а? Струсил?».
Вспомнив об этом, я решил поделиться с Еремеевым впе­чатлениями от нового Фильма.
		Дорогой Сергей!

Я представил себе, с каким
нетерпением ты ждал филь­ма о Павле, с каким интере­сом его смотрел. Вот мне и
захотелось с тобой, с челове­ком, который столь многим
обязан Корчагину, поделить­ся мыслями об этой картине.

Скажу сразу: фильм меня
глубоко взволновал. Я был
захвачен его страстностью,
стремительным ритмом.
Фильм многозвучен, как сим­фония. Нет! Как сама жизнь
тех героических лет.
	С экрана доносится то цо­кот копыт буденновской кон­ницы, то грохот комсомоль­ского эшелона, то топот бегу­щих в атаку солдат; мы слы­шим завывания свиреной ме­тели и мерный шум пролив­Horo дождя, удары ломов H
лопат; нестройный говор тол­кучки сменяется  лихорадоч­ной пулеметной пальбой, ко­торую обрывают аплодисмен­ты делегатов съезда... А
сколько песен, сколько мело­дий тех лет! И как причудли­во тут переплетено героиче­ское, трогательное и CMeLI­ное.
	«Halt паровоз, лети вне

ред»; — задорно поют комсо­мольцы.

«Купите бублики, горячи
бублики>», — надоедливо воет

Фисгармония.
	«Трансвааль, Транхвааль,
страна моя», — плачет шар­манка старика на базаре.

Что-то величественное и
грозное играет на церковном
органе буденновец.
	и, проходя через весь
фильм, вновь и вновь возни­кает мелодия «Варшавянки»,
которую вряд ли можно слу­arb спокойно:
	«Вихри враждебные веют
над нами,

Темные силы нас злобно

. гнетут...>

Уже одна эта многозвуч­ность фильма во многом по­могает его авторам передать
живое ощущение бурной,
сложной эпохи.

Некоторые сцены — He
преувеличиваю — потрясли
меня. Например, то место,
когда Павел узнает, что его
ждет слепота и вечная непо­движность, и мы видим «пла­чущего большевика», о кото­ром писал Маяковский.

Павла, по-моему, В. Лано­вой сыграл прекрасно. Глядя
на его героя, я. все’ время
вспомикал строки замечатель­ной поэмы о комсомольцах
двадцатых годов:

В отрешенных его глазах,

Не сулящих врагу пощады,

Вьется крошечный красный

флаг,

Рвутся. маленькие снаряды.

И прямой комиссарский

рот,

Отформованный из железа,

Для него одного поет

Варшавянку

и Марсельезу...

Не знаю, согласишься ли
ты со мной, но мне кажется,
что Э. Леждей в роли Риты
		Устинович порой как-то
слишком благополучна. В ней
нет той мятежности, которая
горит в Павле.

Некоторые эпизоды, на мой
взгляд, выпадают из общего
напряженного строя картины.
Бледна сцена собрания моло­дежи, посвященного органи­зации ячейки комсомола;
статичен эпизод, где рептают
вопрос о постройке узкоко­лейки.
	Есть критики, считающие
«хорошей находкой» прием
авторов картины, состоящий
в том, что когда на экране
мелькают боевые эпизоды из
жизни Павла, его голос в это
время читает письмо MarTe­ри, в котором говорится, буд­то живет он хорошо и снпо­койно. Накая же это находка,
если по такой же схеме по­строен хотя бы эпизод в кар­тине «Разные сульбы»? Пом­нишь, там Федя в письме
к Тане пишет, что на работе
у него все прекрасно, что он
хорошо зарабатывает, полу­чил комнату, а на самом де­ле все обстоит наоборот. Даи
что хорошего в такой  Аз
	Нриезжает онз и глазам не ве­рит. «Когда же, — спраши­вает, — он все сделать уе­пел?» А ей отвечают: «У
Ленина много разных государ­ственных дед — и больших

и малых, да он никогда о них
we oaftreaer Потому. ч7т0 0
	не забывает. Потому, что
нароле простом всегда
	BOT.

Василий Иванович встал:
	—- Вот какой Ленин!

У окна кто-то завозился,
закряхтел. С полу приподнял­ся старик:

— Товарищ anaes, а ты
сам Ленина видел? Должно,
сурьезные разговоры разгова­ривал с ним?
Лицо Чапаева noTyCRHe.0,

он вздохнул и минуту не
отвечал.
— Нет Не приходилось...
	выло.
БАНЫКИН.
	Случая еще He
	Ленину. Он за етолом сидит—
lanier.
Чапаев вытер платком пот­ный 105.
	— Аланяетея баба до полу:
«Ё твоей светлости приехала».
А Владимир Ильич улыбается.
встает из-за стола, руку про­тягивает. «Здравствуйте. —
	говорит, — товарищ женщи­на! Теперь светлостей нет.
Расеказывайте ваше дело».
	Быслушал ее внимательно, за­писал что-то на бумаге и го­ворит: «Езжайте домой, все бу­дет сделано». И распорядился,
чтобы ее на вокзал проводили.
Едет баба, и сомнения ее бе­рут: как бы не забыл Ленин
про ее дело... А тем временем,
пока она ехала, кулаков £3
Совета прогнали, настоящую,
бедняцкую власть установили
й бабе лошаль кулацкую при­пасли — самую нанлучшую.