Героический Джон Рид  ским рабочим, чтоб они вста­вали и боролись за социаль­ную революцию. Рид писал быстро, и все­таки он не был удовлетворен. Над головой грохотали поезда воздушной дороги, внизу гу­дели поезда метро, за окнами плясали световые рекламы. Внешне, все шло своим чере­дом. Но Рид знал: страна бьется в военной истерии, и он не может молчать. Книга должна выйти скоро, но дей­ствовать надо еще быстрее. И он принимает решение. Это опасно: еще в то вре­мя, когда Рид был в России, американские власти обвини­ли его в антимилитаристской деятельности. В лучшем слу­чае это грозило двадцатью годами каторжных работ. Гневная, обвинительная речь Рида в суде потрясла не только публику, но и присяж­ных. И они оправдали Рида. Но тут же ему было предъ­явлено новое обвинение - В подрывной деятельности. Он освобожден на поруки. Те­перь... Что будет теперь, ес­ли он вновь начнет борьбу? Но иначе нельзя. Джон Рид начинает ездить по стране. Всюду, где бы он ни выступал, зал набит до отказа. Рид рассказывает о Советской России, рассказыва­ет правду о революции. Его избивают. На него кле­вещут. Буржуазные газеты открыто призывают линчевать его. Но Рид непобедим. Ничто не может заставить его отка­заться от борьбы. Митинги и собрания он передует с орга­низаторской деятельностью — создает ряд коммунистиче­ских газет, ведет большую ра­встречается и подолгу беседу­ет с Лениным. Рид узнает об аресте в Аме­рике пяти его товарищей-ком­мунистов. Он стремится к дру­зьям, но капиталистические страны уже объявили блока­ду Советской Республике. Здо­ровье подорвано, силы исся­кают. Но Рид и слышать не хочет об отдыхе. Тиф свалил его в тот момент, когда он вернулся из Баку, со съезда народов Востока. Ослаблен­ный организм не мог побо­роть болезнь. 17 октября 1920 года Джон Рид скончался. Его похоронили в Москве, у Кремлевской стены, там, где покоится прах многих вы­дающихся борцов, отдавших жизнь за счастье человече­боту в социалистической пар­тии, становится одним из ор­ганизаторов и лидеров аме­риканской компартии. Во время поездок по стра­не часто бывает он и в своем городе Портленде первом американском городе, в котором рабочие отказались грузить военное снаряжение для аомии. Колчака. И вот снова Россия... В ок­тябре 1919 года Рид был из­бран членом Исполкома Ком­интерна. С первых же дней он окунается в горячую, на­пряженную работу. Снова он встречается и подолгу беседу­ет с Лениным. Рид узнает об аресте в Аме­рике пяти его товарищей-ком­мунистов. Он стремится к дру­зьям, но капиталистические страны уже объявили блока­ду Советской Республике. Здо­ровье подорвано, силы исся­кают. Но Рид и слышать не хочет об отдыхе. Тиф свалил его в тот момент, когда он вернулся из Баку, со съезда народов Востока. Ослаблен­ный организм не мог побо­роть болезнь. 17 октября 1920 года Джон Рид скончался. Его похоронили в Москве, у Кремлевской стены, там. где покоится прах многих вы­дающихся борцов, отдавших жизнь за счастье человече­ют Соединенные Штаты. Не­задолго до этого Рид перенес тяжелую операцию ему удалили почку. Комиссия при­знает его негодным для воен­ной службы. Потеря почки может ос­вободить меня от участия в войне между народами, но от участия в войне между клас­сами она меня не освобожда­ет, заявил Джон Рид. Вскоре после этого появи­лась его антивоенная статья «Приготовь горячечную ру­башку для своего сына-солда­та». Против Рида возбуждает­ся судебное дело. Но «право­судию» не суждено было свершиться: Рид—уже на пу­ти в революционную Россию. В сентябре 1917 года Рид приезжает в Петроград. Он риата с капиталом». Разобла­чительная сила этой пьесы была столь велика, что даже буржуазная, реакционно на­строенная пресса неподовала по поводу зверств в Паттер­соне. Джон Рид был талантли­вым и популярным журнали­стом. Он получал едва ли не самые большие гонорары в стране, несмотря на моло­дость, редактировал крупный журнал «Америкен Мэгэзин». Но Рид отказывается от ре­дактирования журнала, раз­рывает договоры с издателя­ми. Все свои силы, энергию, талант он отдет делу борьбы трудящихся. В Мексике вспыхивает вос­стание. Джон Ри— в рядах революционных повстанцев. И 

Джон Рид не был равно­душным наблюдателем — он был страстным революционе­ром, коммунистом, понимаю­щим смысл событий, смысл великой борьбы. Н. К. КРУПСКАЯ. ТУ морозную январскую В ТУ ночь 1918 года Петроград жил особенно напряженной, тревожной жизнью. После раз­гона Учредительного собра­ния ожидалось выступление контрреволюции, и пролета­риат города приготовился за­душить поднявшего голову врага. У дверей советских уч­реждений, на углах улиц и на площадях темнели фигуры революционных солдат, мат­росов, рабочих, студентов. У здания Наркоминдела группами прохаживались лю­ди в необычной, нерусского покроя одежде. Немецкие, чешские, французские, италь­янские коммунисты, находив­шиеся в Петрограде, встали в эту ночь у здания первого в мире Народного комиссариа­та по иностранным делам. ...Перед входом дежурят, сжав винтовки, руководитель венгерских коммунистов Бела Кун и американский журна­лист и поэт, один из органи­заторов американской ком­партии Джон Рид. О многом переговорили они в эту ночь, о многом думали, вспомина­ли... Город, который Джон Рид увидал впервые два года назад, стал ему близок и до­рог, как и вся Россия, еще не совсем понятная, но удиви­тельно прекрасная. А далеко, за океаном его родина. Он покинул ее, что­бы стать свидетелем и участ­ником величайшего события в истории человечества. Америка... Там он родился, там он начал борьбу. Через три года после окон­чания Гарвардского универ­ситета молодой, но уже из­вестный журналист Д. Рид попадает в г. Паттерсон во время забастовки ткачей. Не раздумывая, он вступает в борьбу на стороне бастующих. Первый арест. В тюрьме Рид пишет стихи, статьи и памф­леты, бичующие капитали­стов. А вскоре в самом большом зале Нью-Йорка в Медисон­Сквер-Гардене состоялось грандиозное представление, организованное Ридом: «Борь­ба паттерсоновского пролета-

ИНЖЕНЕРОМ  И как бы между прочим заме­чал: - Это все тебе пригодит­ся, когда будешь учиться в вузе... ...Идет вступительный эк­замен по физике в Московском станкоинструментальном ин­ституте. Два преподавателя внимательно слушают экзаме­нующегося. Он волнуется, но отвечает четко и уверенно. Еще бы! Разве смутишь Ми­хаила Кобзарева вопросом в билете «Простые механизмы и их применение»? Ведь для не­го эти простые механизмы не маленький параграф из школьного учебника по физи­ке, а большие станки, завод­ские цехи, чертежный стол в конструкторском бюро и тем­ный коридорчик со шкафа­МИ... Э. ГРАФОВ.

БУДЕТ

ОН

большого

К Кобзареву подошел пожи­лой конструктор. - Вот просмотри эти кни­ги и попробуй разобраться в чертеже станка... Объяснения конструктора не помогли. За два часа без­успешного труда ни в черте­же, ни в книгах ничего по­нять не удалось. Михаил без­надежно махнул рукой, забил­ся между шкафами в темном коридорчике и предался са­мым печальным размишлени­ям. Ты что это, братец, в потемках отсиживаешься? Перед Кобзаревым стоял на­чальник отдела Иван Петро­вич Иванов. Не все сразу получается. Идем-ка, мы тебе найдем практическое задание! Заданием оказался чертеж простой втулки. Но на это ушел весь рабочий день. Михаил вконец расстроен­ный вернулся домой:

ШЕЛОМЛЕННЫЕ восьми­классники сбились в плотную кучку. Со всех сто­рон раздавались тревожные звонки мостовых кранов, в пролетах сновали юркие ав­токары. Косые лучи солнца, пробиваясь сквозь большие под самым потолком окна, освещали строгие, сосредото­ченные лица рабочих, их бы­стрые, умелые руки. Пришел в действие огром­ный карусельный станок. Из-под мощных резцов поле­тели сверкающие ВИТКИ стружки. Движение руки увеличены обороты, еще дви­жение станок остановился. Каким же надо быть ловким, чтобы управлять таким ги­гантом, и как много надо знать, чтобы его сконструи­ровать! Вечером за чаем Михаил возбужденно сказал: Отец! Мы сегодня всем классом были на заводе «Ка­либр». Так здорово! Так здо­рово! Я очень хочу стать кон­структором. Ну что ж, сынок! Зна­чит, заговорила в тебе коб­заревская кровь. Я всю жизнь станкам отдал, мать свой первый рабочий универ­ситет. Именно здесь он нау­чился отличать мазут от та­вота, коническую шестерню от цилиндрической, узнал, что такое коробка передач и как она работает. Усталый возвращался он вечером до­мой, и рабочая семья Кобза­ревых садилась за стол. Бы­ло чертовски приятно разго­варивать во время ужина о производстве, о заводских де­лах, чувствовать себя совсем взрослым человеком! Наконец настал день, когда отец сказал: В рабочих делах ты не­много разобрался, теперь по­и с конструкторскими по­знакомиться! твоя десять лет на «Калибре» работала. Добре, сынок! С того дня Михаил не про­пускал ни одной экскурсии на заводы, но вот с учебой дела шли неважно. ...Позади выпускные экза­мены, и на руках у Кобзарева аттестат зрелости, в котором то и дело мелькает ядовитый червячок - тройка. Нет, с такими знаниями нельзя стать конструктором. И всей семьей решили, что Михаилу сначала надо пойти на производство, поближе уз­нать жизнь, ее трудности, за­служить право учиться на инженера. Авторемонтной базе, где на­чал работать Михаил, было далеко до огромных цехов за­вода «Калибр». Но именно здесь молодой паренек прошел свой первый рабочий универ­ситет. Именно здесь он нау­чился отличать мазут от та­вота, коническую шестерню от цилиндрической, узнал, что такое коробка передач и как она работает. Усталый возвращался он вечером до­мой, и рабочая семья Кобза­ревых садилась за стол. Бы­ло чертовски приятно разго­варивать во время ужина о производстве, о заводских де­лах, чувствовать себя совсем взрослым человеком! Наконец настал день, когда отец сказал: В рабочих делах ты не­много разобрался, теперь по­и с конструкторскими по­знакомиться! В конструкторском бюро стояли большие чертежные доски с металлическими, по­хожими на паука приспособ­лениями. За столами сидели строгие пожилые люди, каж­дый был погружен в свое де­ло. Везде лежали чертежи и очень толстые книги. Вот это будет твоя чер­тежная доска! Михаил рас­терянно опустился на стул. Металлический паук внима­тельно смотрел большим чер­ным глазом. В конструкторском бюро стояли большие чертежные доски с металлическими, по­хожими на паука приспособ­лениями. За столами сидели строгие пожилые люди, каж­дый был погружен в свое де­ло. Везде лежали чертежи и очень толстые книги. - Вот это будет твоя чер­тежная доска! Михаил рас­терянно опустился на стул. Металлический паук внима-

письмо С ЦЕЛИННЫХ ЗЕМЕЛЬ Почти два месяца трудятся на целинных землях Чкалов­ской области студенты Москов­ской ветеринарной академии. Недавно они прислали в ака­демию письмо, в котором сооб­щают о своей помощи целин­никам в уборке урожая и строительстве совхоза «Озер­ный». В письме рассказывается о том, как студенты, преодоле­вая трудности, добиваются вы­соких производственных успе­хов. За короткий срок они за­в в готовили 2 тысячи тонн сена, 1700 кубометров строительного леса. Студенческая строительная бригада ударными ведет строительство ка _ на 150 голов, мастерской, трех свинарника. Нет такого где бы не работали студенты. Сейчас совхоз. ведет убор­11 ты­сяч гектаров зерновых и сда­но государству 8 тысяч тонн хлеба. Студенты академии при­лагают все силы к тому, чтобы совхозу убрать уро­помочь жай с площади в 44.123 гекта­ра без потерь и сдать госу­дарству не менее 1 миллиона тысяч пудов хлеба, со­солому с площади в 42 тысячи гекта­ров. B. ВИНОГРАДОВ.

{

 

К 40-летию Великого Октября  комнаты, завешанной со­ветскими плакатами, завален­ной советскими газетами. На столе почти законченная рукопись о русской револю­ции. Рид привез в Америку эти плакаты и газеты, чтобы работать над новой книгой. Память накрепко сохранила встречи с великим Лениным, штурм Зимнего дворца, в ко­торый Рид ворвался одним из первых, бои в Гатчине, II съезд Советов. Помнил он и наказ безымянного героя революции. Обращаясь к Ри­ду, солдат сказал: — Пусть американские то­варищи передадут Америке, что мы, русские, не выдадим своей революции, пока мы жи­вы! Мы будем держаться из быстро разбирается в обста­новке, видит, что фактически хозяином страны уже являет­ся народ, а не Временное правительство. «Большевист­ская звезда неуклонно восхо­дит, писал он в эти дни. Рабочие и солдатские Со­веты, власть которых стала огромной со времени корни­ловского мятежа, вновь явля­ются подлинными правителя­ми России, и силы большеви­ков в Советах быстро растут». Рид старается быть всюду, все видеть, со всеми погово­рить. И это не праздное любопытство. Боец-журналист стремится запечатлеть все ха­рактерные черты, все подроб­ности великого события. Рид не просто наблюдатель, он ак­тивно участвует в революции. Вместе с другими зарубежны­ми коммунистами он сотруд­ничал в отделе Международ­ной революционной продном ды Наркоминдела. А когда над Петроградом нависла уг­роза контрреволюционного мя­тежа, Джон Рид взял в руки винтовку... С той памятной ночи, ког­да Рид стоял на посту в Пет­рограде, прошло полroда. Уже другой огромный город бур­лил за окном небольшой комнаты, завешанной со­ветскими плакатами, завален­ной советскии газетами. На столе — почти законченная рукопись о русской револю­ции. Рид привез в Америку эти плакаты и газеты, чтобы работать над новой книгой. Память накрепко сохранила встречи с великим Лениным, штурм Зимнего дворца, в ко­торый Рид ворвался одним из первых, бои в Гатчине, И съезд Советов. Помнил он и наказ безымянного героя революции. Обращаясь к Ри­ду, солдат сказал: — Пусть американские то­варищи передадут Америке, что мы, русские, не выдадим своей революции, пока мы жи­вы! Мы будем держаться из

денции фронтов. спустя в журнале «Мэссиз» появляется его статья с ха­рактерным названием «Вой­на торговцев». рядовые американцы потрясе­ны жестокой правдой, о кото­рой они узнают из книги Рида «Революционная Мекси­ка». В Колорадо рабы Рокфел­лера подняли головы, не ис­пугавшись ни дубинок, ни вин­товок. И вновь гневный голос Рида слышит вся страна. Он рассказывает о том, как угле­копов выгнали из их жилищ, а когда они поселились в па­латках, облили палатки керосином и подожгли. Бегу­щих от огня людей расстре­ливали из пулеметов. Рид бросил тогда королю миллионеров Рокфеллеру: Это ваши рудники. Этих людей убили ваши слуги. Убийца вы! Напрасно друзья советовали Риду «одуматься», направно «доброжелатели» соблазняли его легкой и блестящей карье­рой. Джон Рид непоколебим. Перед ним закрываются двери издательств. Его счи­тают «решительно опасным для общества». Но Рид не идет на сделку с совестью. В августе 1914 года он отправ­ляется в воюющую Европу. Но напрасно ждали от Рида «захватывающих» корреспон­денций с фронтов. Месяц спустя в журнале «Мэссиз» появляется его статья с ха­рактерным названием «Вой­на торговцев». «Положение, коротко гово­ря, таково. Германские капи­талисты хотят больших при­былей. Французские капита­листы хотят того же самого. Эта война коммерсантов ве­не наша «Положение, коротко гово­ря, таково. Германские капи­талисты хотят больших при­былей. Французские капита­листы хотят того же самого. Эта война коммерсантов ве­Это не наша Джон Рид объехал все крупные воюющие страны. Всюду он видел одно и то же: народы не испытывают враж­ды друг к другу, они не хо­тят войны. И он разоблача­ет тех, кто толкает народы на убийства. Он не только рисует ужасы войны. Он находит не­опровержимые доказательства, документы, обнажающие ис­тинное лицо буржуазии. дется годами... Это война». Джон Рид объехал все крупные воющие страны. Всюду он видел одно и то же: народы не испытывают враж­ды друг к другу, они не хо­тят войны. И он разоблача­ет тех, кто толкает народы на убийства. Он не только рисует ужасы войны. Он находит не­опровержимые доказательства, документы, обнажающие ис­дется подами... война». 1917 год... В войну вступа­тинное лицо буржуазии. 1917 под... В войну вступа-

(

Близится осень, но на ка­ДЕСЯТЬ миллионов ПАССАЖИРОВ нале имени Москвы не пре­кращается поток экскурсантов. принадлежаєв­Ежедневно от ного речного вокзала столицы уходят в прогулочные рейсы экскурсионные теплоходы. Прибывают пароходы и тепло­ходы с низовьев Волги и e верхозьев Камы, из Ростова, Горького, Уфы, Череповца. уходят в прогулочные рейсы экскурсионные теплоходы. Прибывают пароходы и тепло­ходы с низовьев Волги и с верхозьев Камы, из Ростова, Горького, Уфы, Череповца. Взяв на борт новых пассажи­Взяв на борт новых пассажи­29 августа из Москвы на Каму ушел пароход «Советская Республика». Из Ростова при­был дизель-электроход «Кир­гизия», а из кругового рейса по маршруту Москва—Горький Москва Толстой». ров, суда отправляются в об­ратные рейсы. ров, суда отправляются в об­ратные рейсы. 29 августа из Москвы на Каму ушел пароход «Советская Республика». Из Ростова при­был дизель-электроход «Кир­гизия», а из кругового рейса по маршруту Москва—Горький Москва - пароход «Лев Толстой». С начала навигации пере­везено 10 миллионов пассажи­С начала навигации пере­везено 10 миллионов пассажи­ров. Это на 1,5 миллиона ров. Это на 1,5 миллиона больше, чем на это же время больше, чем на это же время прошлом воду. прошлом го ду.

мастер Е. И. Лисицин знако­мит Михаила Кобзарева c устройством токарно-винто­резного станка. НА СНИМКЕ: в лаборато­рии резания металлов (Мос­ковский станкостроительный институт имени Сталина) мастер Е. И. Лисицин знако­мит Михаила Кобзарева c устройством токарно-винто­резного станка. Фото В. ИВАНОВА. Фото В. ИВАНОВА.  Школа Школа Отправляясь в дальние дороги, кто из нас, друзья, не вспоминал, как, прощаясь с детством босоногим, покупали ранец и пенал... Школа, школа! Выход в мир просторный, первый труд, открытий новизна, наших сборов праздничные горны, дружба пионерского звена! Школа! Все мечты свои и планы мы тебе вверяли горячо. Родина с любовью подняла нас на свое широкое плечо! Все пути ты нам открыла, школа. Все ветра коснулись наших щек... Это ты у сердца приколола комсомольский зоревой значок. Это ты с доверием вручила знания оптический прицел, чтобы ни туманы, ни кручина ясную не заслонили цель. Потому видна издалека ты и светло огни твои горят. Отправляясь в дальние дороги, кто из нас, друзья, не вспоминал, как, прощаясь с детством босоногим, покупали ранец и пенал... Школа, школа! Выход в мир просторный, первый труд, открытий новизна, наших сборов праздничные горны, дружба пионерского звена! Школа! Все мечты свои и планы мы тебе вверяли горячо. Родина с любовью подняла нас на свое широкое плечо! Все пути ты нам открыла, школа. Все ветра коснулись наших щек... Это ты у сердца приколола комсомольский зоревой значок. На партийных съездах делегаты о работе школы говорят. Евг. ИЛЬИН.

Ты что ж думал, при­шел и стал конструктором? - Нет, это не работа, а пытка! Все равно я этого ни­когда не постигну! Ты что ж думал, при­шел и стал конструктором? - возмутился Тихон Диомидо­вич. Я десять лет металл фрезерую и, кажется, неплохо справляюсь. А, думаешь, мне первое время легко было? возмутился Тихон Диомидо­вич. Я десять лет металл фрезерую и, кажется, неплохо справляюсь. А, думаешь, мне первое время легко было? Утром Михаил вновь сидел за своим чертекным столом. Потекли дни утомительного труда, ошибок, неудач. Он старался чаще бывать в экс­периментальных мастерских. Как-то раз в отдел пришел руководитель одной из групп Сергей Максимович Щукин: Утром Михаил вновь сидел за своим чертекным столом. Потекли дни утомительного труда, ошибок, неудач. Он старался чаще бывать в экс­периментальных мастерских. Как-то раз в отдел пришел руководитель одной из групп Сергей Максимович Щукин: - Слушай, Кобзарев! У нас несколько товарищей в командировку уехали, ты бы помог! Надо рассчитать и на­чертить редуктор. - Слушай, Кобзарев! У нас несколько товарищей в командировку уехали, ты бы помог! Надо рассчитать и на­чертить редуктор. Это уже было серьезное за­дание. И, к собственному удивлению, Михаил выполнил его неплохо. На чертеже не было бесчисленных поправок контролера. Сказался скром­ный, но зато прочный опыт. Первый успех принес веру в собственные силы. Это уже было серьезное за­дание. И, к собственному удивлению, Михвил выполнил его неплохо. На чертеже не было бесчисленных поправок контролера. Сказался скром­ный, но зато поочный опыт. Первый успех принес веру в собственные силы. Кобзареву много помогал молодой инженер Валентин Денисов. Он терпеливо объяс­нял пареньку, что такое до­пуски, посадки, для чего они. Кобзареву много помогал молодой инженер Валентин Денисов. Он терпеливо объяс-

почты ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ

«Завтра у меня радост­ный день. Я начинаю новую жизнь. Разве мог бы я, сын простого крестьянина, меч­тать о высшем образовании в буржуазной стране! Только Советская власть открыла мне двери храма науки Москов­ского университета», — пишет в своем письме студент 1-го курса юридического факульте­та П. Кравчук. Пять лет на­зад Петр получил аттестат зрелости. Юноша решил на­чать трудовую жизнь. Он по­ступил работать на производ­ство, потом был призван в армию. За эти годы Петр узнал то, чему не научишься в книжках. Возмужавшим, по­взрослевшим он пришел сей­час в университет. Жизнен­ный опыт поможет ему учить­-ся. Пожелаем же Петру от­личных успехов в его будущей студенческой жизни. «Спасибо Родине за счаст­ливое детство наших ребят, читаем мы в письме П. Сум­леко. Вчера наши дети воз­вратились из пионерского ла­-геря. Их оживленные и радо­стные лица говорят о том, что ребята весело и хорошо отдох­нули. Теперь с новыми сила­ми — за учебу». Да, завтра знаменательный день в жиз­ни наших школьников. Мно­гие из них впервые откроют классные двери, и с этого дня школа станет для них вторым домом. Во вчерашней почте немало писем, посвя­щенных началу нового учеб­«Завтра у меня радост­ный день. Я начинаю новую жизнь. Разве мог бы я, сын простого крестьянина, меч­тать о высшем образовании в буржуазной стране! Только Советская власть открыла мне двери храма науки Москов­ского университета», — пишет в своем письме студент 1-го курса юридического факульте­та П. Кравчук. Пять лет на­зад Петр получил аттестат зрелости. Юноша решил на­чать трудовую жизнь. Он по­ступил работать на производ­ство, потом был призван в армию. За эти годы Петр узнал то, чему не научишься в книжках. Возмужавшим, по­взрослевшим он пришел сей­час в университет. Жизнен­ный опыт поможет ему учить­-ся. Пожелаем же Петру от­личных успехов в его будущей студенческой жизни. «Спасибо Родине за счаст­ливое детство наших ребят, читаем мы в письме П. Сум­леко. Вчера наши дети воз­вратились из пионерского ла­ного года.

- пароход «Лев

ра ра

последних сил, пока на по­мощь нам не придут все наро­ды мира. Скажите американ­ства. Юрий ДМИТРИЕВ, Николай ОСИПОВ. последних сил, пока на по­мощь нам не придут все наро­ды мира. Скажите американ­ства. Юрий ДМИТРИЕВ, Николай ОСИПОВ. Хороший подарок молодежи Хороший подарок молодежи  все подчинено внешней зани­мательности и нет места для глубокого изображения време­ни и человеческих характе­ров. Серьезная критика обыч­но проходит мимо приключен­ческих книг. Лев Кассиль не побоялся предвзятого отношения. Он создал откровенно приключен­ческую вещь. Стремительно развивающееся действие, за­путанный ход сюжета, неожи­данность, тайна, подвиг все это есть. Но есть и дру­дожника и мастерство писа­теля, который заставляет не только полюбить своих ге­роев, но и увидеть их так яс­но, что они еще долго будут жить с читателем после того, как он закроет эту книгу, полную захватывающих собы­тий, книгу о смелых поступ­ках и благородных чувствах, о крепких мускулах и про­стых сердцах. Итак, речь идет о спортс­менах. Тема эта, к сожале­нию, до сих пор является поч­ти целинной. Впрочем, мы помним книгу того же авто­ра «Вратарь республики». О ней много говорили в предво­енные годы: одни — хорошее, другие—плохое. Правы ока­зались первые. Книга выдер­жала испытание временем. От вратаря, защищающего спортивные цвета нашей Ро­дины на международной аре­не, идет прямая дорожка к Белой Королеве — Наташе, простой уральской девушке, завоевавшей звание олимпий­ского чемпиона и чемпиона мира по лыжам. Напрасно искать аналогии. Наташа не Любовь Козырева и не ка­кая-нибудь другая спортс­менка, известная нам по газе­там. Она создание Льва Кассиля, слепок со многих ре­альных русских девушек, оду­хотворенный талантом писа­теля. Вот она «упрямая,

 побоялся показать своего ге­роя в минуту душевной слабо­сти), но чуткий и верный друг — журналист Карычев очень хитро отправил его в Зимогорск город природ­ных лыжников, где рано или поздно он должен был метить богатые спортивные возможности Наташи Скура­товой. Заметить и загореться желанием «воспитать для на­шей страны действительно классную лыжницу, чтобы мировую лыжню ее вывести». Карычев хорошо знал харак-

 Наступает осень пора дождей. И скоро оживленно будет по вечерам в клубах и домах культуры. Взгляните на эти снимки. Не правда ли, хо­роший клуб построен в поселке «Заветы Ильи­ча» Пушкинского района? И хотя официально клуб еще не открыт, его хозяев частенько мож­но увидеть в светлом, просторном фойе. Фото С. МИЛИНКИСА.

особенно

 Карычев добился того, чего хотел. Начинается совместный труд Чудинова и Наташи. Именно труд настойчивый, неустанный, долгий. Не так­то просто рокдаются рекордс­мены. И дело здесь не толь­ко в отработке техники, но и в выработке воли. Однако, ка­ково бы ни было стремление к личной победе, чувство то­варищества у советского че­ловека на первом месте. Это доказала Наташа на состяза­ниях в Зимогорске, когда, прервав гонку, она теряла до­чтобы «пере­мазать» лыжи главной своей соперницы на лыжне. А на ответственнейших олим­пийских соревнованиях, вспомнив о том эпизоде, На­побоялась остано­виться и перемазать собствен­ные лыжи, когда поroда рез­ко изменилась. Это и был знаменитый ход Белой Коро­левы, обеспечивший ей побе­ду. Решиться на такой ма­невр могла только перво­классная лыжница. К победе Наташи, к фи­нальной сцене романа сходят­ся все нити мастерски постро­енной фабулы. К запутанной интриге присоединяется спор­тивный азарт, неминуемо ох­ватывающий читателя, даже если о 1 очень далек от спор­та. Лев Кассиль, тонкий знаток спортивной но заставляет нас вместе с геро­ями искренне волноваться за исход гонок, которые описы­ваются с таким нарастающим напряжением, что, когда ге­роиня последним рывком пе­ресекает линию финиша. чи­татель невольно переводит дыхание, будто он сам вместе с Наташей летел из послед­них сил по снежной тропе. мужал талант писателя. В книге «Ход Белой Королевы» Карычев играет чрезвычайно важную и своеобразную роль. Он выступает в качестве ав­тора повести, якобы прислан­ной Кассилю. Эта повесть «Хрустальный кубок» занима­ет всю книгу Л. Кассиля за исключением пролога и эпи­лога. Карычев ведет повест­вование то от первого лица, то как незримо присутствую­щий автор, почти ничего не говоря с себе самом. Имен­но это обстоятельство по­ды, последнего момента скры­вать подлинную роль Кары­чева в развертывании сюже­та. Оказывается, это он, а от­нюдь не Чудинов спас Ната­не на. Спас и незаметно скрыл­Поэзия спорта — вот глав­ная тема книги. Прочтя ее, нельзя не согласиться с точ­кой зрения автора на спорт как на «одно из самых на­глядных проявлений челове­ческой воли, когда телесные силы человека подчиняются всепоглощающему стремле­нию к самосовершенствова­нию и радостно утоляется здоровая, естественная жажда самоутверждения, удивитель­но сочетающаяся с самоот­верженностью». Можно было бы многое на­писать об оригинальной ком­позиции книги, о тонком юморе, освещающем ее стра­ницы, о точности характери­стик не только основных, но и второстепенных персонажей романа, нерушимо включен­ных в сюжет. Можно было бы указать и промахи автора, например, торопливое описа­ние обстановки в Кортина д Ампеццо, где писатель вступает в противоречие с собственным стилем и темпом повествования. Есть в книге банальная фигура снабженца — деляги и шарлатана. Не очень оригинален и отец На­таши сердитый, но до­бродушный ревнитель семей­ных традиций. Сильные сто­роны книги и отдельные ее погрешности, вероятно, полу­чат всестороннюю оценку критики, но уже сейчас мож­с уверенностью сказать, что, помимо чисто художе­ственной ценности, новый ро­ман Льва Кассиля интересен тем, что он служит убедитель­ным доказательством полно­ценности приключенческого жанра и уверенно вводит на­шу литературу в почти нетро­нутую область спортивной тематики. Ю. АННЕНКОВ.

Мастер спорта А. Фетисов рассказывает в своем письме о соревнованиях на лично­командное первенство Москов­ской области по вольной борь­бе. Эти соревнования в отли­чие от прошлогодних прово­дились по новым правилам.

По следам наших выступлений «Затянувшаяся опека» так назывался фельетон, опубликованный в нашей га­зете 17 июня с. г. В нем рас­сказывалась печальная исто­рия Высоковского дома пио­неров, в котором поселились родственники директора 2-й семилетней школы тов. Игна­това. Опытный юннатский превращен в лении Дома пионеров, но су­щественных изменений не произошло. Пионеры свой дом так и не получили. После того, как в нашей га­зете был опубликован фэлье­тон «Затянувшаяся опека», исполком Высоковского райсо­вета вторично рассматривал этот вопрос. Как сообщил председатель райсовета тов. Круглов, положение сейчас из­менилось. Специальным ре­шением исполкома тов. Игна­тову объявлен выговор. С но­вого учебного тода ребята снова смогут заниматься лю­бимыми делами в своем Доме пионеров. 

ПО ОРАНЖЕВОЙ, будто оза­ренной закатными луча­ми обложке стремительно мчится, пригнувшись на кру­том вираже, лыжница, а в самом конце книги, внизу, на последней странице крохот­ными буковками - нонпа­релью набрано: «Москва— Кортина д’Ампеццо. 1956». Это не только справка о том, где написана книга, но и ме­сто действия ее героев — сто­лица нашей Родины и городок в Доломитовых Альпах. Меж­русского Севера вы не найде­те ни на одной карте. Его знают только те, кто прочел роман с прологом и эпилогом «Ход Белой Королевы» Льва Кассиля, выпущенный недавно в свет Издательством детской литературы. Года два назад, рассказы­вая о своих планах, Л. Кас­силь сообщил о намерении написать «приключенческую повесть о наших молодых лыжниках, о снежном вихре, гуляющем на просторе, о дружбе, которая крепче моро­за...» И вот книга перед на­ми. Надо сказать, что приклю­ченческой литературе не ве­зет. За этим жанром прочно установилась репутация «ли­тературы второго сорта», где

ПОЗЗИЯ СПОРТИВНОЙ БОРЬБЫ нравный характер девушки постепенно меняется в ходе КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ шой, самоотверженного, за­ботливого и требовательного ся, чтобы «свалить» свой под­виг на Чудинова и этим укре­воспитателя. Но кто же такой сам Карычев? «Постойте-ка,— скажет читатель, это имя уже знакомо! Во «Вратаре республики» был Евгений — самозабвенный энту­знаст спортивной борьбы, журналист по профессии, а в душе поэт, застенчивый, милый романтик. Евгений Кар и Евгений Карычев не одно ли это лицо?». Воз­можно. Но со времени появ­ления «Вратаря республики» Кар стал глубже, интереснее, умнее. Он вырос и возму­жал, потому что вырос и воз­вехи на ее пути к победе. Победа Наташи — одновре­менно победа Чудинова. Этот повествования. Упрямство превращается в упорство, своенравность в спортив­ную гордость. Три боль­ших лыжных состязания являются тремя цеКар ми событиями книги, и в то же время это три этапа ста­новления характера Наташи выдающийся тренер, в про­шлом чемпион СССР, ре­шил было навсегда рас­статься со спортом (автор не  пить отношения двоих людей. которых необходимо было свести во имя победы совет­ского спорта. Тут начинается увлекательный и своеобраз­ный «детектив». Ищут не преступника, а скрывающего­ся героя. Детективная исто­рия наоборот! Надо ли гово­рить о том, что этим прие­мом авто одновременно по­ражает две цели: характери­зует своего героя и незамет­но для читателя поворачивает сюжет в нужном направле­нии. Самоотверженный хитрец

МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ 2 стр. 1 сентября 1957 г.