ФЕЛЬЕТОН

РОЗА ПЛАЧЕТ... но, сообщал жених, я очень доволен остался, что Вы не против моего вопроса (име­лось в виду предложение вый­ти замуж, переданное через Тамару). Сейчас нам осталось только расписаться, и мы бу­дем счастивы. А Тамару мы должны отблагодарить, что она нас с Вами познакомила. У тебя в магазине есть одно платье. Тома своему мужу не дает покоя, мол, купи, оно мне нравится. Так я попро­шу, отдай ей его, как пода­рок от нас». Роза прижала листок бума­ги к своей груди: «Милый, он беспокоится не только обо мне, но и о моей подруге! Да. Тамара достойна этой заботы: только благодаря ей стало воз­можно мое счастье!» В карих глазах Розы появи­лись слезы благодарности, а в Тамарином гардеробе но­вое платье... Роза мечтала о встрече. Но героя, как в настоящем рома­не, преследовало одно не­счастье за другим. Он тяжко заболел и попал в больницу. Но его несгибаемая воля вы­держивала все испытания. чем Роза сообщила Анато­лию. «Плюй на всех и береги здо­ровье», ответил таинствен­ный жених. Плевать на отца Роза не хо­тела, но ставить под угрозу любовь, которая по всем при­знакам приближалась к бла­гополучному финалу, она про­сто не могла, тем более, что письмо кончалось афористиче­ски: «Анатолий и Розачка друзья до гроба жизни». Но финал был неожидан­ным... Сейчас Розочка плачет. Но слезы ее вызваны не без­возвратной потерей семи ты­сяч ста девяноста пяти руб­лей. Дело не в деньгах. Не яв­ляется виновником ее слез да­же и Анатолий, по той про­стой причине, что он никогда в природе не существовал. Увы, письма, полные любви и просьб о присылке денег, пи­говидные дела... Но финал был неожидан­ным... Сейчас Розочка плачет. Но слезы ее вызваны не без­возвратной потерей семи ты­сяч ста девяноста пяти руб­лей. Дело не в деньгах. Не яв­ляется виновником ее слез да­же и Анатолий, по той про­стой причине, что он никогда в природе не существовал. Увы, письма, полные любви и просьб о присылке денег, пи­сал не Анатолий, а подруга ды уже судившаяся за небла­говидные дела... «Дорогая Розачка, — о чув­ством здорового оптимизма писал он. После воскресенья пойдем расписываться. Я толь­ко прошу тебя, дай еще денег 700 рублей. Только безотказ­но», на всякий случай строго предупреждал Анато­лий. И родная не отказала. Не отказала она и в 800 рублях, которые потребовались для оплаты «глюкозы» и «пени­циллина». Любовь Анатолия увеличи­валась с каждой новой сум­мой денег. В одном из писем после обращения «Здравст­вуй, дорогая и любимая Ро­зачка» следовало шесть восклицательных знаков, а в следующем—даже десять. Ро­зочка считала восклицатель­ные знаки и не успевала счи­тать деньги, которые требо­вал жених. Но ее отец, узнав про таинственного влюбленного, оказался менее чувствитель­ным. Обстановка накалилась, о чем Роза сообщила Анато­лию. «Плюй на всех и береги здо­ровье», ответил таинствен­ный жених. Плевать на отца Роза не хо­тела, но ставить под угрозу любовь, которая по всем при­знакам приближалась к бла­гополучному финалу, она про­сто не могла, тем более, что письмо кончалось афористиче­ски: «Анатолий и Розачка друзья до гроба жизни». Роза плачет, но нам ее не жалко. Нет, мы не жестокие люди. Мы не против любви. Но мы против легкомысленно­го отношения к этому боль­шому, светлому чувству. Роза плачет, но нам ее не жалко. Нет, мы не жестокие люди. Мы не против любви. Но мы против легкомысленно­го отношения к этому боль­шому, светлому чувству. Ю. КЛАРОВ. Ю. КЛАРОВ. У Розы Юнисовой, заведую­щей 36-м магазином Бабуш­кинского торга, были темные волосы и карие глаза, такие теплые и яркие, какие бывают только в тот исторический отрезок времени, когда чело­век влюбляется. Правда, лю­бимого у Розы еще не было, он неизменно присутство­вал лишь в ее девичьих меч­тах. Кто же он? Может быть, вот этот покупатель в футболке или тот, с серьезным выраже­нием на лице? А может быть, третий, который пока еще не пришел?.. Но долгожданный миг на­ступил. Подруга Розы, Тамара Маркова, как-то таинственно сообщила: Влюбился в тебя по уши... Кто? - При Приятель моего мужа, Анатолий. Увидел тебя слу­чайно, а теперь только о те­бе и говорит. Красавец, каких мало. Не мужчина, а симфо­ния. Когда же я его увижу? Глаза Розы горели нетер­пением, но подруга предупре­дила: Подожди, не все сразу. Он человек стеснительный. Еле уговорила вот это пись­мо написать. Роза развернула записку, и глаза ее быстро забегали по строчкам: «Здравствуйте, Розачка! С приветом к Вам незна­комый Анатолий. Мне, конеч­но, неудобно писать Вам за­писку, не знавши Вас, но ни­чего, я думаю, что все будет хорошо. Я Вас несколько раз уже видел, Вы мне очень по­нравились». Затем Анатолий несколько в отрыве от обцего лириче­ского плана письма сообщал, что ему нужно заплатить портному за костюм, а деньги как на грех остались на рабо­те. Впрочем, сумма требова­лась небольшая всего 450 рублей. А кончалось письмо так: «До скорой встречи, жму Вашу правую ручку». не отличался. Но любовь вы­о ше орфографии. Короче гово­ря, Роза ответила не менее пламенным посланием, под­крепив его деньгами, а Тама­ра охотно обещала все доста­вить по назначению. Как видно из текста, избыт­ком грамотности «суженый» не отличался. Но любовь вы­ше орфографии. Короче гово­ря. Роза ответила не менее пламенным посланием, под­крепив его деньгами, а Тама­ра охотно обещала все доста­вить по назначению. Следующее письмо Анато­лия дышало страстью и жела­нием встретиться. Роза тоже мечтала о встрече и тщатель­но к ней готовилась, что мо­жет подтвердить модный ба­Следующее бушкинский письмо парикмахер. Анато­лия Но дышало еө ждало страстью разочарование: и жела­нием у Анатолия встретиться. умер отец. Роза Похоро­тоже мечтала ны, как о встрече известно, и тщатель­связаны с но хлопотами к ней готовилась, и расходами. что Роза мо­жет переслала подтвердить «любимому» модный 550 ба­рублей. бушкинский Ее благородство парикмахер. было Но ее оценено: ждало разочарование: Анатолий перешел у Анатолия умер отец. Похоро­ны, как известно, связаны с хлопотами и расходами. Роза переслала «любимому» 550 рублей. Ее благородство было оценено: Анатолий перешел на «ты». «ты». «Здравствуй, дорогая Ро­зачка! писал он. Боль­шое тебе спасибо за деньги. я работаю день и ночь». «Здравствуй, дорогая Ро­зачка! Роза писал и не он. подозревала Боль­шое о тебе та­спасибо кой рабогоспособности за деньги. твой своего вопрос, заочного почему возлюбленного, я не за­хожу к и тебе. но­сик Ведь ее ты от знаешь, жалости что к нему я работаю по­краснел. день и ночь». Роза и не подозревала о та­кой работоспособности своего заочного возлюбленного, и но­сик ее от жалости к нему по­краснел. «Да, Розачка, я ведь еду маму провожать, а к тебе зай­ду после приезда обязатель­«Да, Розачка, я ведь еду маму провожать, а к тебе зай­ду после приезда обязатель­Новые книги ИСТОРИЯ ВОЕННОГО ИСКУССТВА. Курс лекций, Т. І. Воен­ное искусство рабовладельческого и феодального (Древний мир и средние века). 552 стр. Э. К. ЭГГЕРТ. Борьба классов и партии в Германии в годы первой мировой войны. Август 1914 - октябрь 1917 г., 734 стр. Г. ГУЛИА. Рассказы о наших друзьях. Очерки о странах народной демократии. 112 стр. ПРИСТЕР. Венгерский репортаж. Перевод с немецкого А. Галкина и О. Накропина. 108 стр. Р. Заметки кинроператора, КАРМЕН, Свет в джунглях, Вьетнам. 1954 г. 327 стр.

дорога-

первая

о родившихся

часть

даром его бригада славится высокими урожаями. ...В это утро Петр Ивано­вич, как и обычно, встал ра­но. Не торопясь умылся, по­брился, позавтракал. Однако в поле пришел раньше всех. Первым на работу вышло молодежное звено Тани Ма­тюниной. Увидев на своем участке бригадира, девчата то­ропливо разбежались по де­лянкам. По всему полю то тут, то там замелькали их ладные фигурки в ярких цве­тистых платьях и косынках. Прямо цветник! ска­зал себе Туманов. И в по­ле в шелках ходить готовы. Но тут же улыбнулся своим мыслям: «Молодость! Да и в достатке живут, куска хлеба не считают, над каждой тряп­кой не дрожат». Поговорив с Матюниной, Петр Иванович зашагал на другие участки. Шел он уве­ренной походкой человека, нашедшего правду в жизни и свое счастье. в. никитин, Колхоз имени Хрущева, Ленинского района.

зад Петр Иванович стал кол­хозником. И только в колхозе он нашел настоящее счастье. Пятерых сыновей и четы­рек дочерей вырастил он вме­сте с Ириной Андреевной. Три сына и три дочери уже взрос­лые и живут в полном до­статке. Беззаботно проходит детст­во у троих младших детей. Дом у Петра Ивановича про­сторный, площадью в 70 квадратных метров. В доме телевизор, радиоприемник, городская мебель. Войдешь — и не поверишь, что в дере­венскую квартиру попал. О еде или одежде особенно за­ботиться не приходится — по­лученного на трудодни на все хватает. В прошлом воду семья Тумановых заработала в колхозе почти 30 тысяч Пятьдесят лет — прилич­ный возраст. Немало прожи­рублей. то, немало пережито. Но окон­чательный итог подводить еще рано. Годы не согнули плеч Петра Ивановича, не ис­сушили его сил. В работе он и молодому не уступит. Не-

Когда теое исполняется пятьдесят, невольно хо­чется вспомнить прожитое, оценить его. Все чаще и ча­ще оглядывается на прошлое и Петр Иванович Туманов. От раннего детства в его памяти осталось немногое. Се­рым и однообразным было оно. В небольшой избенке — трое ребят и молодая, но ра­но уставшая мать. Летом незатейливые игры на пригор­ке возле озера. Зимой ожи­дание своей очереди, чтобы выйти на улицу: теплой одеж­ды на каждого из ребят не хватало. Да и откуда ей быть, если малоземельные батюнин­ские крестьяне уже в середи­не зимы ломали голову, где достать хлеба до нови. А тут еще отец, который под на гер­манской войне. Первое яркое воспомина­ние связано с возвращением отца с фронта. Веселее пошла жизнь в семье Тумановых. Истосковавшиеся по отцу сы­новья готовы были без уста­ли возиться с ним или слу­шать, слушать его рассказы о войне. Повеселела и мать. Ес­ли же порой она начинала жа­ловаться на трудности, отец утешал: Ничего, Прасковья Фе­доровна, землицы у нас по­больше стало. Теперь не про­падем. Скоро в жизни Пети про­изошло еще одно радостное событие: он начал учиться в школе. В третьем классе мальчик заболел оспой и надолго слег в постель. Выздоровев (это было уже весной), он сильно сокрушался, что отстал от своих товарищей в учебе. Отец был другого мнения: — Нашему брату не в ста­росты садиться. Читать­писать умеешь, в лавке не об­считают и хватит. А мне помощник нужен. Через пару дней Петя вме­Работал Иван Иванович жадно. Едва только рассвета­ло, он, наскоро перекусив, уходил в поле. Домой возвра­щался. когда солнце уходило на покой. Зимой подрабатывал на стороне. Привычку трудиться до седьмого пота Иван Иванович прививал и своим детям. Вме­сте с ним Петя работал в по­ле, заготовлял зимой на озе­ре лед, который покупали мо­сковские лавочники. В четыр­надцать лет он самостоятель­но отправлялся в Москву с груженой подводой. У Ивана Ивановича была мечта — накопить деньжат на покупку коровы, а то и вто­рой лошади. Он постоянно старался сократить расходы и бывал доволен, если удава­лось выкроить лишнюю ко­пейку. Незаметно для себя о крепком хозяйстве стал меч­тать и его сын Петр. В то время у Тумановых было пятеро работников — отец с матерью и трое сыно­вей. Потом старшие сыновья женились, и в хозяйстве за­хлопотали две невестки. Но и теперь Тумановы не выделя­лись среди других середняков. Началась коллективизация. Забурлило, заволновалось до­толе тихое Батюнино. Продол­жаясь чуть ли не до вторых петухов, проходили собрания крестьян. Много было горячих споров. Одни доказывали пользу коллективизации. Дру­гие их было мало оже­сточенно нападали на колхо­зы. Многие слушали и тех, и других и не знали, на что ре­шиться. Исчезло согласие и среди Тумановых. Иван Иванович долго ходил мрачный, никого не замечал, ничего не делал. Потом вдруг заявил: сте с отцом вышел в поле. Там Иван Иванович дал в ру­ки мальчику вожжи: — Ну-ка, сынок, начинай бороновать. Это, брат, полез­нее, чем за партой сидеть. Работал Иван Иванович жадно. Едва только рассвета­ло, он, наскоро перекусив, уходил в поле. Домой возвра­щался. когда солнце уходило на покой. Зимой подрабатывал на стороне. Привычку трудиться до седьмого пота Иван Иванович прививал и своим детям. Вме­сте с ним Петя работал в по­ле, заготовлял зимой на озе­ре лед, который покупали мо­сковские лавочники. В четыр­надцать лет он самостоятель­но отправлялся в Москву с груженой подводой. У Ивана Ивановича была мечта — накопить деньжат на покупку коровы, а то и вто­рой лошади. Он постоянно старался сократить расходы и бывал доволен, если удава­лось выкроить лишнюю ко­пейку. Незаметно для себя о крепком хозяйстве стал меч­тать и его сын Петр. В то время у Тумановых было пятеро работников — отец с матерью и трое сыно­вей. Потом старшие сыновья женились, и в хозяйстве за­хлопотали две невестки. Но и теперь Тумановы не выделя­лись среди других середняков. Началась коллективизация. Забурлило, заволновалось до­толе тихое Батюнино. Продол­жаясь чуть ли не до вторых Хватит за землю дер. жаться. Ни в своем хозяйстве, ни в колхозе толку не добьешься. Придется в город на работу подаваться. Сын Павел заспорил: — В одиночку из нужды не вырваться. Это верно. А всем миром можно. Одна у нас дорога в колхоз всту­пать. Ни с отцом, ни с братом Петр соглашаться не хотел. Кулацким сплетням о колхо­зах он не верил. Но и не представлял себе, как это де­сятки чужих друг другу лю­будут вместе хозяйство

вести. «Среди родных и то раздоры бывают, думал он. Тут же и подавно ладу ждать нечего». Но и от земли уходить не собирался. Сильно верил тогда в свои силы Петр Туманов, надеялся, что и еди­ноличником неплохо прожить сумеет. Треснула, раскололась семья Тумановых. Разными дорогами пошли они, на раз­ных путях стали правду и счастье искать. О своей жизни до вступле­ния в колхоз Петр Иванович вспоминает неохотно: «От счастья сломя голову бегал». После раздела с родными хозяйство у него оказалось самым бедняцким. Приходи­лось с хлеба на квас переби­ваться. Когда же окончатель­но стало невмоготу жить, Ту­манов отправился в Москву работу искать. Был он черно­рабочим, продавцом в же­лезнодорожной лавке работал. Скоро все это ему надоело. Метнулся в другую сторону решил извозом заняться. Подряжался различным орга­низациям грузы на своей под воде перевозить.

и



ЧЕРА широко распахнулись двери более чем 700 школ Москвы. Свыше 600 тысяч школьников, из них десятки тысяч первокласс­за ников, заняли свои места чался учебный год.

что колхоз становится на но­ги, что живут теперь в дерев­не куда лучше, чем четыре пять У возчика лет тому много назад. времени Павел для собирался размышлений. строить Шагай новый ря­дом. дом Петр с повозкой Иванович и думай ке по-серьез­о жизни, ному сопоставляй об этом виденное и думать и не слышанное. ре­шался. И Туманов раз­мышлял. Еще во время рабо­ты на железной дороге он за­метил, что в коллективе рабо­та лучше спорится. Но тогда это не произвело на него большого впечатления. Рабо­чие не крестьяне, а желез­ная дорога не деревня. Иное дело было теперь. Ря­дом с ним трудились или вче­рашние крестьяне, или еще не порвавшие с деревней лю­ди. И сам извоз был привыч­ным мужицким занятием. Те­перь Туманов лучше замечал преимущества работы сообща. От этих раздумий Петр Ива­нович не освобокдался и до­ма. Наоборот, здесь они до­саждали ему еще больше. Жил он по-прежнему в одной избе с братом Павлом, всту­пившим в колхоз. По заработ­кам брата и соседей он видел, что колхоз становится на но­ги, что живут теперь в дерев­не куда лучше, чем четыре — пять лет тому назад. Павел собирался строить новый дом. Петр Иванович ке по-серьез­ному об этом и думать не ре­шался. Было над чем размышлять Петру Ивановичу. Дорога «са­мостоятельной» единоличной жизни вела не туда, куда на­до. Но трудно было перело­мить себя, отказаться от все­го, к чему с детства привык. Помогла жена, Ирина Анд­реевна. Не перечившая преж­де мужу, она почти ежеднев­но заводила разговоры о том, что так дальше продолжать­ся не может. Больше всего ее тревожило жилье: Люди новые избы ладят, а мне с ребятами, видно, весь век в свои полтора окна гля­деть придется. Разговоры с женой помогли Петру Ивановичу окончатель­но убедиться. что он заблу­дился, не на ту тропинку свернул. В 1935 воду Тума­нов вступил в колхоз. Было над чем размышлять Петру Ивановичу. Дорога «са­мостоятельной» единоличной жизни вела не туда, куда на­до. Но трудно было перело­мить себя, отказаться от все­го, к чему с детства привык. Помогла жена, Ирина Анд­реевна. Не перенившая преж­де мужу, она почти ежеднев­но заводила разговоры о том, что так дальше продолжать. ся не может. Больше всего ее тревожило жилье: — Люди новые избы ладят, а мне с ребятами, видно, весь век в свои полтора окна гля­деть придется. Разговоры с женой помогли Петру Ивановичу окончатель­но убедиться, что он заблу­дился, не на ту тропинку свернул. В 1ЭЗ5 году Тума­нов вступил в колхоз. Зимой его направили в рай­онную козную школу ово­Зимой его направили в рай­онную колхозную школу ово­щеводов. Через под он стал бригадиром... С тех пор прошло много щеводов. Через под он стал бригадиром... С тех пор прошло много лет. Но воспоминания о них свежи в памяти Петра Ивано­вича. Он хорошо помнит, как своим трудолюбием и хозяй­ственностью завоевал уваже­ние односельчан. Помнит, как в семью пришли достаток и благополучие, как переезжал в новый дом. Но... воспріемникомъ ему былъ СПО В 1941 году колхозный бри­гадир Туманов ушел защи­щать Родину от фашистских захватчиков. От Москвы до Кенигсберга—таков его бое­вой путь. Несколько ранений и три правительственные награ­ды лучше всяких слов говорят о том, как он нес солдатскую службу. После войны Туманов вновь руководит бригадой в колхозе, поднимает артельное хозяйст­во. В 1950 го ду батюнинский колхоз объединился с не­сколькими другими артелями, и это принесло пользу. В объ­единенной артели имени Хрущева жизнь лошла куда лучше, чем в прежнем, счи­тавшемся крепким, батюнин­ском колхозе. Двадцать два года тому на-

Нынешний учебный под в столичных школах будет иметь ряд особенностей. В 150 школах, в частности, занятия отся по новому    учебному плану, предусматри­вающему широкое политех­ническое обучение. Здесь, начиная с 8-х классов, уча­щиеся станут изучать осно­вы производства. Углублен­ная политехнизация обучения проводится во всех школах Москвы. С этой целью в те­чение лета произведено до­оборудование, пополнение ин­вентарем школьных мастер­ских. двухсот школ столицы орга­низуются факультативные за­нятия по пению. Летом педагоги проходили специальные курсы и семина­ры. Вопросы улучшения учеб­но-воспитательной работы бы­ли подробно обсуждены на прошедших в августе район­ных совещаниях учителей. В старших классах почти двухсот школ столицы орга­низуются факультативные за­нятия по пению. НА СНИМКЕ: старейший преподаватель 97-й средней школы С. П. Поровская зна­комит учащихся 1-го класса «А» с правилами поведения. НА СНИМКЕ: старейший преподаватель 97-й средней школы С. П. Поровская зна­комит учащихся 1-го класса «А» с правилами поведения.





 фонный звонок: В редакции раздался теле­культуре, строительстве... вить беседу о нашем городе. И только что из Музея Мне поручили подгото­истории и реконструкции Мо­сквы. Я просто в недоумении: необходимых материалов там не оказалось... Может быть, вам нуж­но что-то необычное? — Да нет! Самые общие данные о промышленности, культуре, строительстве... Признаться, мы не повери­ли, что музей не может удов­летворить комсомольского про­пагандиста. Но детально по­знакомившись с экспозицией, пришли к выводу: пропаган­дист в основном прав. Было бы, конечно, невер­ным сказать, что в музее все без исключения плохо. Экспо­наты, отражающие, например, дореволюционное прошлое сто­лицы, подобраны тщательно и умело. В главном они воссозда­ют картины минувшего. Стро­го говоря, это и есть музей. Признаться, мы не повери­ли, что музей не может удов­летворить комсомольского про­пагандиста. Но детально по­знакомившись с экспозицией, пришли к выводу: пропаган­дист в основном прав. Было бы, конечно, невер­ным сказать, что в музее все без исключения плохо. Экспо­наты, отражающие, например, дореволюционное прошлое сто­лицы, подобраны тщательно и умело. В главном они воссозда­ют картины минувшего. Стро­го говоря, это и есть музей. Но может ли зал, расс рассказы­вающий о Москве социалисти­ческой быть тоже только му­зеем? Ведь облик Москвы ме­няется буквально на глазах. И няется буквально на глазах. И как бы руководители музея ным» термином «музей», вряд ли это может оправдать их не­умение идти в ногу с жизнью, быть оперативными в работе, Более того, они утверждают, что цифры и факты о новой Москве можно узнать из пе­риодической печати, а в дан­ном музее они никому не нуж­Но может ли т ли зал, рассказы­вающий о Москве социалисти­ческой быть тоже только му­зеем? Ведь облик Москвы ме­няется буквально на глазах. И как бы руководители музея ни старались отгородиться от этих событий весьма «удоб­ным» термином «музей», вряд ли это может оправдать их не­умение идти в ногу с жизнью, быть оперативными в работе, Более того, они утверждают, что цифры и факты о новой Москве можно узнать из пе­риодической печати, а в дан­ном музее они никому не нуж­ны(?!).

 

ДЕЛО НЕ В ТЕРМИНЕ с расстановкой, видимо, для вящей убедительности произ­носит директор. — Мы же не агитпункт! Позвольте, тов. Ястржемб­ский, не согласиться с вами. Музей истории и реконструк­ции Москвы должен быть агитпунктом, и еще каким агитпунктом! узнать, Трудно изо дня в день ме­нять все данные. Однако неле­по прийти в музей в середине 1957 года и узнат узнать, что в Мо­Музей истории и реконструкции Москвы должен отражать сегодняшний день Музей истории и реконструкции Москвы должен отражать сегодняшний день

И отнюдь не потому, что для них не хватает места: «Му­зей не выставка, упря­мо твердят руководители му­зея. Факты и цифры здесь не нужны!» Недоумение вызывают и чем многие и же экспонаты, теперь знаменательна отражаю­щие эта городское «музейная» хозяйство цифра, сто­если лицы. ее нельзя 1360 сравнить машин были с данными за­няты хотя на уборке бы за минувший улиц Москвы го д? в 1950 воду, рассказывает од­на В из музее таблиц. нам Ну пытались так что? дока­Чем зать, же теперь что чуть знаменательна ли не главное эта «музейная» место в городском цифра, если хозяйстве ее нельзя столицы сравнить занимает с данными техника... хотя прочистки бы за минувший канализации. под? По­этому в крохотном зале этот процесс рекламируется с по­мощью трех объемистых макс­тов. Тут и лебедка, приводи­мая в действие силой челове­ческих мускулов, и «чудо тех­ники» — металлический прут, и пресловутый ерш. В музее нам пытались дока­зать, что чуть ли не главное место в городском хозяйстве столицы занимает техника... прочистки канализации. По­этому в крохотном зале этот процесс рекламируется с по­мощью трех объемистых маке­тов. Тут и лебедка, приводи­мая в действие силой челове­ческих мускулов, и «чудо тех­ники» — металлический прут, и пресловутый ерш. А вот, например, еще один экспонат разрез водоразбор­ной колонки в натуральную величину. Той самой колонки, которая доживает свой век где-то на окраине. Спору нет, до же объяснить А вот, например, хотя бы еще в двух один словах, экспонат что — такая разрез колон­водоразбор­ка теперь ной уже колонки действительно в натуральную «музейная величину. редкость». Той самой колонки, которая доживает свой век где-то на окраине. Спору нет, этот экспонат имеет право на существование в едения музее, Крайне но на­скудные до же объяснить сведен может хотя почерпнуть бы в двух словах, посетитель что о такая газификации колон­ка Москвы. теперь При­уже чем действительно о газопроводе «музейная Ставро­редкость». поль Москва вообще никаких данных нет. Крайне скудные сведения может почерпнуть посетитель о газификации Москвы. При­чем о газопроводе Ставро­поль Москва вообще никаких Слабо показан и рост куль­туры социалистической Мо­сквы. Достаточно сказать, что об университете имени М. В. Ломоносова повествуют лишь несколько не очень удачно по­добранных фотографий.

скве предполагается в 19551956 годы построить столько-то заводов железобе­тонных изделий. В августе 1957 сода посетитель не может без специальной консультации узнать, сколько построено в столице жилья в 1956 воду, как работала промышленность Москвы в прошлом скве воду, предполагается сколь­ко сейчас в 19551956 в нашем годы городе построить ки­нотеатров, столько-то библиотек, заводов клу­железобе­бов и тонных т. п. Музей изделий. истории В августе и реконст­1957 пода подобного посетитель рода, не и в может нем, без на наш специальной взгляд, некоторые консультации важ­узнать, ные данные сколько должны построено обнов­в ляться столице постоянно. жилья в 1956 На одном воду, из как стендов, работала рас­промышленность сказывающих о Москвы промышленно­в прошлом сти воду, Москвы сколь­в годы ко первых сейчас пятилеток, в нашем городе выставлена ки­нотеатров, модель станка библиотек, «ДИП» клу­производства бов и т. завода п. Музей «Красный истории пролетарий». и реконст­рукции С тех пор Москвы завод занимает не раз осо­пере­бое ходил место на в производство ряду учреждений новых подобного марок. Но рода, новых и моделей в нем, на вы наш нигде взгляд, не найдете. некоторые Вообще важ­мо­ные делей данные промышленных должны обнов­изделий ляться до постоянно. крайности мало: На одном компрес­из стендов, сор, шарикоподшипники, рас­сказывающих кара­о промышленно­мели... Вот, сти пожалуй, Москвы в и горных все, если пятилеток, не считать выставлена автомашины модель «Победа», станка «ДИП» которая производства делается, как известно, не в Москве, а в г. Горьком. Разве трудно до­стать «Москвича», машины завода имени Лихачева? На худой конец можно было бы приобрести их в игрушечных магазинах... Моделей очень мало, зато в изобилии представлены образ­цы некоторых (заметим, не очень важных) деталей для сельскохозяйственных машин, поставленных предприятиями Москвы в 1954 ше бы это место того, чтобы сказать, москвичей по призыву в числе тридцатитысячников поехали в колхозы. В первых залах музея наверняка мание на материалы, зывающие об ведущих отраслей ности Москвы в ка, о том, сколько ло занято в машиностроении, хлопчатобумажной, промышленности ственно, хочется обстоит дело сейчас, году? Увы, этих

ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ Член комитета комсо­мола Ново-Краматорского завода Лида Позднякова рассказывает в своем пись­ме о новых успехах моло­дых производственников. На заводе был проведен конкурс на лучшее рацио­нализаторское предложе­ние. В результате осуще­ствления мыслей новаторов сэкономлены сотни тысяч рублей денег, 171 тысяча станко-нормо-часов, 320 тонн металла и много дру­гих материалов. Член комитета тета комсо­мола Ново-Краматорского завода Лида Позднякова рассказывает в своем пись­ме о новых успехах моло­дых производственников. На заводе был проведен конкурс на лучшее рацио­нализаторское предложе­ние. В результате осуще­ствления мыслей новаторов сэкономлены сотни тысяч рублей денег, 171 тысяча станко-нормо-часов, 320 тонн металла и много дру­гих материалов. 

на что

Во вчерашней почте есть письма, вскрывающие те недостатки, мимо кото­рых подчас спокойно про­ходят люди. Читатель В. Швайков сообщает, что в их городе Лыткарино не найдешь такой простой ве­щи, как лезвия для бри­тья. За ними приходится специально ездить в Моск­ву. До сих пор в городе нет газетных витрин, доски объявлений, в магазинах отсутствуют контрольные весы. А ведь все это ме­лочи, и устранить их не представляет большого тру­да для горсовета. Во вчерашней почте есть письма, вскрывающие есть письма, вскрывающие рых подчас спокойно про­ходят люди, Читатель

С руководителями музея можно полностью согласиться в одном: само помещение мало и неудобно. Это обстоятельство в значительной мере мешает развернуть широкий показ до­стижений Москвы социалисти­ческой. Но тем вдумчивее, на наш взгляд, должны работать научные сотрудники Музея истории и реконструкции Мо­сквы, тем кропотливее должны они разрабатывать тематику экспонируемых материалов. К чему, например, в музее громоздкая технологическая схема конвейерного производ­ства железобетонных изделий на заводе № 1? Понятно, что нужно скавать о таком произ­водстве. Но место схеме, не­сомненно, на строительной вы­ставке. В то же время посетитель не получит представления о промышленности и строитель­стве Москвы сегодняшней. И причина тут не в малой пло­щади. Вот, к примеру, диа­грамма о строительстве жилищ в нашем городе. Тут есть дан­ные за 1950, 1951, 1954 и 1955 годы. А сколько же по­строено в 1956 воду, каков план на 1957 го д? И тут начинается старый спор о том, должны ли в му­зее регулярно обновляться ма­териалы. Мы не выставка, а му­зей, понимаете, м-у-з-е-й, — 

Л. АФАНАСЬЕВ. Почему они лишние. О безработных в ка­питалистических странах. 23 стр. К. И. ПОПОВ. Промышленность и внешняя торговля Фин­стр. И. ЛАВРЕЦКИЙ. Ватикан. Религия, финансы и политика. 335 стр. История философии в 4 томах. Академия наук СССР. С. Л. СОБОЛЬ. Чарльз Дарвин. Популярный очерк жизни и научного творчества. 40 стр. А. ЯКОВЛЕВ. Руал Амундсен, 1872—1928. Серия: Жизнь 

2 сентября на крупнейшей эстраде Центрального парка культуры и отдыха имени Горького состоялся литератур­ный вечер из цикла «Навстре­чу сорокалетию Великого Ок­тября». Он был посвящен ЛИТЕРАТУРНЫЙ ВЕЧЕР образу молодого человека со­ветской эпохи.

Из фотоснимков, присланных на конкурс лодки. Фотоэтюд В. СТЕПАНОВА.

го ду. Уж луч­отвели для что сотни партии посетитель обратит вни­расска­удельном весе промышлен­начале XX ве­рабочих бы­пищевой и т. д. Есте­узнать: а как в 1957 данных нет. взявшись за всю проезжую был им плечу шли Моталеб и Лемеюр, ин­из Черной и бель­Жак де Бу­сту­Марио Фер­нашего Ар­Соловьева, из сирий­и амери­Пегги Фигер. вы спешите? но было бы заключить экспо­наты под стеклянные колпа­ки, и ни хлопот тебе, ни за­бот... Такое стремление никак нельзя одобрить. Надо пом­нить, что реконструкцией Мо­сквы интересуются не только москвичи, но и трудящиеся, приезжающие из других горо­дов, гости из-за рубежа. И дело тут не в термине. Музей истории и реконструк­ции Москвы при любых об­стоятельствах должен отра­жать сегодняшний день. в. володин. ю. погодилов. лина, вчера исполнился 21 год. Мы узнали об этом толь­ко сегодня утром от Пегти. И вот хотим купить ему малень­кий подарок, ответил Жак. А Пегги, которая немного знает русский, сказала: Пускай он чувствует се­как это у вас гово­рится?... Как дома и здесь, в гостях! И она пропела неожиданно прозвучавшие по-новому стро­ки: Друга я никогда не забуду, Если с ним подружился в Москве!..  Вл. ЛЮБОВЦЕВ.

дей

«Друга я (Окончание. Начало на 1-й стр.). Нелегко сейчас стоять Марье перед этими египтяна­ми. Большой счет у них к его правительству. Но ведь Роже — не министр, не держатель акций компании Суэцкого ка­нала! Он вместе со всем на­родом протестовал против этой безумной авантюры, про­тив грязной войны в Алжире, Вьетнаме! По воскресеньям он выполняет партийную нагруз­ку: распространяет «Юмани­те». Как активного члена коммунистической молодеж­ной организации его и посла­ли в Москву на фестиваль. Неужели этот майор думает, что Роже и правительство одно и то же? Если бы он знал, как больно Марье слы­шать стоны, крики и хрипы раненых и умирающих, ко­

забуду...» чему бы, спрашизается, им не стать друзьями? Подобные мысли проноси­лись, вероятно, и в голове Сальвуа. Она вдруг оживи­лась, лицо ее посветлело, она протянула обе руки собесед­никам. Медлительный и не по возрасту спокойный Даниэль здесь повел себя несколько необычно. Он задержал в сво­ей ладони пальцы девушки, а сам лихорадочно пытался от­стегнуть левой рукой с левой стороны пиджака националь­ный значок. Наконец, эта сложная манипуляция завер­шилась успешно, и юноша вложил в руку Сальвуа свою эмблему. Я почтальон в неболь­шом городке, сказал он чуть-чуть торжественно, и мне хочется, чтобы в моей сумке никогда больше не ле­жали конверты верты с траурной ка­емкой, чтобы я не приносил горе и слезы матерям, чьи де­ти вламываются с оружием в чужой дом, хозяева которого, естественно, дают им отпор. Я хочу приносить людям ра­дость, хорошие, мирные из-

никогда не торых привозят в госпиталь из-за моря, видеть юношей, которые могли бы жить да жить на прекрасной земле Франции, любить и быть лю­бимыми, мечтать и надеяться, вместо того чтобы остаться калеками или расстаться с жизнью в двадцать лет! Ро­же любит Францию, он глу­боко уверен, что это лучшая страна в мире. Еце пятнадца­тилетним мальчишкой, когда она была оккупирована гитле­ровцами, он как мог боролся за ее свободу. И он вполне понимает любовь египтян к своей земле, он восхищен их мужеством и стойкостью в за­щите ее свободы. Почему же им не стать друзьями, ему и майору и этой девушке с та­ким трудным именем? Ведь Сальвуа бросила институт в тяжелый для родины момент и ушла в народное опчение, переносила, такая тоненькая, раненых под огнем, бинтовала их раны. Каждую минуту ее могла сразить пуля, осколок, а ей всего восемнадцать лет! Они оба санитары, он брат, а она сестра милосердия. По-

вестия. И если вы, мадемуа­зель, когда-нибудь захотите написать старику Роже Марье, я с большой радостью достав­лю ему ваше письмо. Впро­чем, не скрою, что мне будет значительно приятнее, если на конверте вы напишете мое имя. Я ж все-таки холостяк! Когда Жак перевел эти сло­ва египтянам, майор засмеял­ся и одобрительно похлопал юношу по плечу. Сальвуа не­много покраснела, но вряд ли рассердилась. А на следующий день я встретил их в гостиничном го­родке у отеля «Золотой ко-

лос». Они шли, руки, занимая часть улицы. Тротуар тесен. Плечо к египтянка Сальвуа француз Даниэль женер-электрик Африки Дьялу Альфа гийский студент вер, семнадцатилетний дент из Наварры нандес и посланец хангельска Ира Фуад Тицини, докер ского Порт-Копани канская певица — Куда это Одному нашему товари­щу, Арби, студенту из Брук-

МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ 2 стр. 3 сентября 1957 г.