ТВОРЧЕСТВО

НАЧИНАЮЩИХ

Скульпторы в гостях у металлургов Красный уголок мартеновского цеха завода «Серп и молот» выгля­дит необычно. «Переехали» с об­житого места телевизор и радиопри­емник, а вдоль стен и в углах на столиках, где сталевары в переры­ве обычно играли в домино, шах­маты или шашки. расположились бронзовые статуэтки, гипсовые бю­сты, эскизы фигурок из пластили­на. Это секция скульптуры Москов­ского союза советских художников организовала для рабочих завода выставку, посвященную теме труда. Подолгу стоят металлурги воз­лауреата Сталинской «Трудовые ре­рассматри­ле работы премии Кербеля пристально вают портрет мастерски ским.

VII

зимние

олимпийские

игры

Произведения участников  им.     

Не меньшей неожиданностью для болельщиков кандал наход другого матча Швеция Чехословакия. Шведы на этот раз продемонстри­ровали исключительно слаженную и красивую игру. Наоборот, чехи после весьма обидного для них про­игрыша канадцам действовали «без огонька» и, пропустив три шайбы в свои ворота, фактически прекрагили сопротивление. Итог это­го состязания 5 : 0, причем спортив­ные обозреватели отмечают, что только неточные броски шведских хоккеистов в конце игры не позво­лили им увеличить счет. Победой советских хоккеистов закончилась их встреча с немецкой командой. Любопытно, что в пер­вом периоде ни одной из команд не удалось открыть счет. Зато

ВПЕРЕДИСПОРТСМЕНЫ СССР Советские слаломисты выступи-

литобъединения  

КОРТИНА Д’АМПЕЦЦО, 31 янва-

Новикова-Прибоя  

(По телефону от нашего спец. ли неудачно. Лучший результат у ря. корр.). Как обычно, состязания ско­роходов закончились бегом на 10.000 метров, или, как называют такие состязания любители спорта, «конькобежным марафоном». Пого­да на этот раз была пасмурной. Ка­ток Мизурина окутал густой туман. И все же результаты оказались вы­сокими. первом забеге призер Олимпийских игр 1952 года гол­ландец К. Брукман пробегает ди­станцию меньше чем за 17 нут - 16 минут 51.2 секунды. Еще лучшее время показывает Олег секунды: Диктор 88ъявляет, 4488- ветск конькобежеп, улучшил олимпийский рекорд Ялмара дерсена, Однако новый рекорд продержал­ся недолго. Его обновили два скан­динава абсолютный чемпион мира швед Сигге Эрикссон и нор­вежец Кнут Юханнесен. Волотая медаль присуждена Эрикссону, показавшему лучшее время дня — 16 минут 35,9 секун­ды, серебряная Юханнесену 16 минут 36,9 секунды и бронзо­вая Олегу Гончаренко. Олимпийский чемпион Немало огорчений доставил со­ветским туристам и последний день соревнований по двоеборью. В. Тальянова, занявшего лишь 27-е место. Три дня назад на первом этапе двоеборья — прыжках с трампли­хорошим мастерством блес­нул молодой москвич Юрий Мош­кин. Он впервые участвует в круп­ных международных состязаниях. Мошкин опередил по сумме очков норвежцев, и шведов, и фин­нов;

объединению города исполнилось 20 лет. Оно известным советским писателем Новиковым-Прибоем. Алексей Силыч до шефом объединения и литературной молодежи. называться именем Но­литобъединения проде­публиковались в общежитиях, по принимали Казин и другие. Члены Серафимовичем, Демьяном Совсем недавно бы­Антоновым и Николаем

града (Московская область) создано в конце 1935 года Алексеем Силычем конца своих дней был заботливым учителем и наставником После его смерти объединение стало  члены викова-Прибоя. За 20 лет существования в лали большую работу. печати, они выступали радио. Активное участие писатели Н. Огнев, Е. Пермитин, В. литобъединения встречались с А. Бедным, А. Жаровым, Д. Алтаузеном. ли проведены встречи с Сергеем Пановым.

Ан­Однако Мошкин, впрочем, и другие советские дабсборцы; резко сдал В 15-километровой гонке на равнице и не попал даже в первую десяти Лучший результат у норвежца Сверре Стенерсена 56 минут 18 секунд. По сумме очков на лыжне и трамплине он занял пер­вое место. Серебряная медаль до­сталась шведу Б. Эрикссону, а бронзовая 24-летнему поляку Грон-Гасьеника, который за один во втором шайба сеиь раз побыва­и немецких воротах. Третий вновь протекал довольно «мирно». Советские спортсмены провели еще одну шайбу и выиграли с общим результатом 8:0 в свою пользу. Теперь турнирная таблица вы­глядит так: у хоккеистов СССР и США по 4 очка. Канады и Шве­ции по 2 очка, Чехословакии и Германии 0. Завтра состоится всего лишь с _ одна встреча. Канадцы играют хоккеистами Германии. д. синютин. под выдвинулся в число сильней­ших двоеборцев Европы. Неудачно выступил в лыжных гонках двукратный чемпион стра­двоеборью ленинградец Лео­У него 10-е общее ме-

Их произведения цехах и рабочих в работе объединения

киевского рабочего сделанный па­РСФСР Том-



Заинтересовали металлургов и работы мастеров ваяния Н. А. Куз­нецова, Б. В. Едунова, Т. В. Маку­ловой, 3. Я. Елисеевой в их скульптурах запечатлен труд рабо­чих завода «Серп и молот». его луч­шие люди. На днях московские скульпторы приехали к металлургам завода в гости. В красном уголке они встре­тились со сталеварами. Завязалась оживленная дружеская беседа. Ста­левары обсудили экспонаты выстав­ки, высказали свои замечания и желание узнать, как работают скульпторы, каковы их творческие планы. - Хорошо бы организовать экс­курсии в ваши мастерские. предложил член цехового комитета автогенщик Федор Плакса. Мы и сами иногда занимаем­ся лепкой, ваянием, сказал старший учетчик мартеновского це­ха Морозов, но ведь не всегда хорошо получается. Помогите нам, мы организуем кружок, а вы выде­лите руководителя... Председатель бюро секции скульп­торов Московского союза совет­ских художников народный худож­ник БССР Александр Грубе расска­зал металлургам о том, как гото­вятся московские скульпторы к вы­ставке «Москва социалистическая» вятся и к московские Всесоюзной скульпторы художественной к вы­вы­ставке ставке «Москва 1957 года. социалистическая» и к Всесоюзной художественной вы­ставке 1957 года. Мы рады, что вас интересуют наши работы, сказал Мы рады, он в что за­вас ключение. интересуют Всегда наши готовы работы, помочь сказал вам. он Пусть в за­это ключение. первое Всегда знакомство готовы перерастет помочь вам. в настоящую Пусть это тесную первое знакомство перерастет в настоящую тесную дружбу. дружбу. Л. КОСТАНЯН. Л. КОСТАНЯН.

Здесь из века в век не шелохнется Снежная, глухая тишина... Но пришла бригада комсомольцев, И как будто расцвела весна. Лишь вчера гремели лесорубы, А сегодня в прореди лесной Здесь желтеют новенькие срубы, Пахнущие снегом и сосной. Скоро в ранних северных потемках Загорятся жаркие костры. Вновь по лесу затрезвонят звонко Плотничьи лихие топоры. Это лишь начало. Встанет скоро, Северной природе вопреки, Молодежный приполярный город На краю красавицы-реки. Это будет скоро, очень скоро, До конца весенних холодов. Поплывут, лишь вскроется Печора, Караваны барок и судов. Загудят машины в котлованах, Отшатнутся в стороны леса, И на месте древнего урмана Встанут заводские корпуса. Будущее наше На стекле замерзшем белые разводы. За окном синеет славный зимний вечер. Вы со мною-мысли о грядущем воде, О работе, дружбе, о хороших встречах. Те, дружбе, хороший встречах. Мы мечты исполним, мы взойдем Мы мечты исполним, мы взойдем на кручи, Только принимайся за работу на кручи, Только принимайся за работу смело; И, конечно, станут урожаи лучше, Радостнее песни, веселее дело. смело; И, конечно, станут урожаи лучше, Радостнее песни, веселее дело. Будущее наше! Уж сейчас я вижу Будущее наше! Уж сейчас я вижу Красоту и силу воплощенных планов... Падают снежинни... Пух заносит крыши... Красоту и силу воплощенных планов... Падают снежинни... Пух заносит крыши... Новый под пришел к нам светлый и желанный. Новый под пришел к нам светлый и желанный. Анатолий ЛЕОНТЬЕВ, инженер. Анатолий ЛЕОНТЬЕВ, инженер.

имени Новикова-Прибоя начинали автор известных научно-фантасти­Казанцев и недавно умерший поэт

В литобъединении свою творческую работу ческих книг Александр Михаил Спиров.

в литобъединений ведутся регулярные занятия по писательскому мастерству, проводятся творческие встречи с писателями, поэтами, драматургами, обсуждается творче­ство членов литобъединения. Г. НАГАЕВ, руководитель литературного объединения имени Новикова-Прибоя.

1952 года лишь ше­ны по нид Федоров.

стым, а на седьмом месте оказал­ся молодой ленинградец 22-летний Борис Якимов, проигравший про­славленному норвежцу всего 7,1 се­сто. Лучшую сумму очков среди советских двоеборцев набрал Ни­колай Гусаков (седьмое общее ме­сто). Предварительные встречи хоккеи­на стов протекали сравнительно спо­койно. Признанные «фавориты» одерживали победу за победой, и болельщики были озабочены скорее количеством очков, а счетом за­брошенных и пропущенных шайб. Но уже первые дни финала при­несли «сюрпризы». Вопреки всем прогнозам, круп­ное поражение в состязании с аме­потерпели многократ­чемпионы мира хоккеисты Канады. Больше всего изумил зри­счет матча 4:1 в пользу Уже в первом периоде команды Трассу в канцы забросили в ворота своих «соседей» две шайбы, не пропустив Больше половины медалей завое­кунды. Как же распределились места после четырехдневной борьбы катке Мизурина? вали наши скороходы — 4 золо­не 1 тых, 1 серебряная и 2 бронзовых. У шведов — 1 золотая и 1 сере­бряная медали, у норвежцев серебряная и 1 бронзовая, а у финнов 2 бронзовые.

Количество очков (неофициаль­ный подсчет), набранных спортсме­нами различных стран участниц VII Олимпийских игр на 1 февраля в состязаниях по конькам, лыж­ным гонкам на 30 и 15 километ­ров (мужчины), 10 километров (женщины), слалому и гигантскому слалому, двоеборью: 1. СССР 79 2. Швеция 3. Норвегия 4. Австрия — 36 — 36 33 33 5. Финляндия - 24 6. Швейцария - 11 7. Франция 8 8—10. США, Германия и Голландия 11. Япония то 7 по 7 12. Польша 13. Италия 14. Канада

Богатырь

Чуть согнувшись, в невысоком штреке Он стоит, как витязь из былин. Сколько силы в этом человеке, Разгадавшем таинства глубин! Горным хрусталем и малахитом Убраны владения его... Все, что было здесь веками скрыто У седых алданских берегов, У дорожной узенькой развилки, Где трава истерта вся в муку, Там без передышки молотилка в чашке, Взвешивает с гордостью в руке. Тараторит бойно на току. Всех торопит, бьет мякиной в лица, Съеденным снопам подводит счет Загорелым холмиком пшеница, Разрастаясь, медленно встает. Агроном усталый, без фуражки, В запыленном за день пиджаке Полевое золото, как в чашке, Взвешивает с гордостью в руке. Осень «Челябинец» неторопливо Ползет вдоль мокрого села. Под окнами рябая ива Одеждой рваной затрясла. Недели в две напился вволю За лето пересохший пруд, На лошадях с пустого поля Мешки с картофелем везут. Вдали за гумнами просторно, Лишь у колхозников в домах, Послушай, как ржаные зерна Рекою льются в закрома. Осень «Челябинец» неторопливо Ползет вдоль мокрого села. Под окнами рябая ива Одеждой рваной затрясла. Недели в две напился вволю За лето пересохший пруд, На лошадях с пустого поля Мешки с картофелем везут. Вдали за гумнами просторно, Лишь у колхозников в домах, Послушай, как ржаные зерна Рекою льются в закрома. Алексей ГАЛКИН, конструктор. Алексей ГАЛКИН, конструктор. Он нашел. И он гордится этим Бсей работой трудной и большой. И я знаю: нет того на свете, Что бы он не взял и не нашел. Новые хозяева пришли Мы пришли сюда в начале мая, В дни спокойной северной весны: По глухим долинам речек таял Синий снег таежной стороны. По глухим долинам речек таял Синий снег таежной стороны. У реки поставили палатки, Топорами разбудив тайгу. В полдень, по таежному порядку, Выпили пахучего чайку. У реки поставили палатки, Топорами разбудив тайгу. В полдень, по таежному порядку, Выпили пахучего чайку. Вдруг из леса на поляну вышел Вдруг из леса на поляну вышел Исхудавший за зиму медведь. Увидал нас, отступил неслышно, Видно, понял, что нельзя шуметь. Исхудавший за зиму медведь. Увидал нас, отступил неслышно, Видно, понял, что нельзя шуметь. Рыжей глыбой по водоразделу Он скатился и пропал вдали... Рыжей глыбой по водоразделу Он скатился и пропал вдали... Правильно, Михал Иваныч, сделал Правильно, Михал Иваныч, сделал Новые хозяева пришли. Новые хозяева пришли.

Итальянская печать называет ус­пех советских конькобежцев «фено­риканцами ные менальным».

В состязаниях по слалому вто­телей рую золотую медаль завоевал са­команды США. ав­мый молодой горнолыжник стрийской олимпийской 20-летний Тони Зайлер.

617 метров он преодолел за 3 ми­в свои ни одной. нуты 14,7 секунды. Только 4 секун­ды проиграл ему японец Игайя. На третьем месте швед С. Сол­ландер. Прав... во втором периоде ка­надцы отыграли одну шайбу, но в заключительном пропустили еще две. МЕДАЛИ, ЗАВОЕВАННЫЕ 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. СПОРТСМЕНАМИ РАЗЛИЧНЫХ СТРАН

В ОЛИМПИЙСКИХ ИГРАХ НА 1 ФЕВРАЛЯ (кроме бобслея и фигурного катания) ФЕВРА (кроме бобслея и фигурного катания) Серебряные Бронзовые Серебряные Бронзовые 2 3 4 1 1 2 3 4 1 1 5 2 1 1 1 1 1 5 2 1 1 1 1 1

Золотые СССР 5 Австрия Швеция Норвегия Финляндия Швейцария 2 1 2 1 1 Германия 1 Япония Польша Золотые СССР Австрия Швеция 5 2 1 Норвегия 2 Финляндия 1 Швейцария 1 Германия Япония Польша

Всего Всего 12 12 7 7 6 6 4 4 2 2 2 2 1 1 1 1 1 1

Лауреаты международных Лауреаты международных Сталинских премий Сталинских премий

Акико Сэки Акико Сэки коление ее страны, до сих пор страдающее от последствий войны и американской оккупации. коление ее страны, до сих пор страдающее от последствий войны и американской оккупации. Правящие круги и чужеземные империалисты всячески стараются изолировать японских юношей и Правящие круги и чужеземные империалисты всячески стараотся изолировать японских и девушек, помешать их сближению с молодежью других стран, укреп­лению международных связей. Так, молодежные организации Японии были лишены возможности напра­девушек, помешать их сближению с молодежью других стран, укреп­лению международных связей. Так, молодежные организации Японии были лишены возможности напра­

Валентин АНИСИМОВ, геолог. Валентин АНИСИМОВ, геолог.

Несколько лет назад в японской столице Токио возникла небольшая школа для молодых музыкантов и одаренной рабочей молодежи. Ее ста­ли называть Несколько «Центральным лет назад в хором». японской Школа столице быстро Токио росла, возникла скоро небольшая в ней за­школа нималось для уже молодых до трехсот музыкантов юношей и одаренной и девушек. рабочей Занятия молодежи. здесь проводились Ее ста­ли без называть отрыва «Центральным от производства. хором». Органи­Школа затором быстро и росла, руководителем скоро в ней этой за­школы нималось была видная уже до певица трехсот и юношей общественная и девушек. деятельница Занятия Акико здесь Сэки. проводились Воспитан­без ники отрыва ее от в свою производства. очередь создавали Органи­затором хоровые и кружки руководителем на предприятиях, этой школы поднимали была видная песней певица боевой и общественная дух рабо­чих деятельница в дни забастовок Акико Сэки. и демонстра­Воспитан­ники ее в свою очередь создавали хоровые кружки на предприятиях, поднимали песней боевой дух рабо­чих в дни забастовок и демонстра­ций. Постепенно движение хоровых коллективов молодежи, рабочих, крестьян, студенчества, воспевав­ших мир и дружбу между народами, распространилось по всей стране. Участники Центрального хора и его постоянной концертной группы езди­ли из префектуры в префектуру, несли песню в гущу народа. Они подвергались репрессиям со стороны властей, дело доходило до увольне­ния с работы. Однако реакционерам не удалось задушить это движение. В 1952 воду в Токио был проведен первый общенациональный концерт демократической и миролюбивой пес­«За счастливую ни под лозунгом

родину». Кроме Центрального хора, в нем приняли участие коллективы, приехавшие со всех концов страны. Концерт был назван «Поющие голоса Японии» «Нипон-но утагоэ». С той поры это название прочно за­крепилось за всем движением. Из года в год стали проводиться в Японии фестивали песни. В 1953 воду, например, такой фестиваль прошел под лозунгом «Запретим атомное оружие». В прошлом _ году трехдневный фестиваль «Поющие голоса Японии» открыл по традиции Центральный хор под управлением Акико Сэки. родину». Кроме Центрального хора, в нем приняли участие коллективы, приехавшие со всех концов страны. Концерт был назван «Поющие голоса Японии» «Нипон-но утагоэ». С той поры это название прочно за­крепилось за всем движением. Из года в год стали проводиться в Японии фестивали песни. В 1953 воду, например, такой фестиваль прошел под лозунгом «Запретим атомное оружие». В прошлом _ году трехдневный фестиваль «Поющие голоса Японии» открыл по традиции Центральный хо под управлением Акико Сэки. Начатое и руководимое Сэки дви­жение носит общенациональный характер, в нем участвует около двух миллионов человек. Любая манифестация мира, выступление борцов за национальную независи­мость связаны теперь с боевыми песнями, которые исполняют юноши и девушки, старики и женщины, рабочие и крестьяне, коммунисты и социал циалисты, синтоисты и будди­сты. Мужественная патриотка, борец за мир, Акико Сэки неразрывно свя­зала свою деятельность с судьбой японского народа, молодежи. Она прекрасно понимает, в каком тяже­лом положений находится юное по-

НА СНИМКЕ: мировая и олимпийская чемпионка Любовь Козырева на дистанции. НА СНИМКЕ: мировая и олимпийская чемпионка Любовь Козырева на дистанции.

ДИНА ДИНА

Я пью твой воздух, пью твою красу. Я пью твой воздух, пью твою красу. Как пьет трава чистейшую росу. И ласточкой, гнездящейся в стрехе, Любовь к тебе пост в моем стихе. Свободная, как ласточки полет, Она всегда в душе моей живет. Она сильней любви залетных птиц, Как пьет трава чистейшую росу. И ласточкой, гнездящейся в стрехе, Любовь к тебе пост в моем стихе. Свободная, как ласточки полет, Она всегда в душе моей живет. Она сильней любви залетных птиц, Что с вешним ветром у твоих границ, Что с вешним ветром у твоих границ,

И горячее солнечных лучей. Что превращают ледники в ручей. И коль случится горе иль напасть И горячее солнечных лучей. Что превращают ледники в ручей. И коль случится горе иль напасть - Я за тебя готова в битве пасть! Я за тебя готова в битве пасть!

здание которого построено на сред­здание которого построено на сред­ства, собранные среди трудящих­ся. Музыкальный центр издает еже­месячный журнал «Онгаку ундо» «Музыкальное движение», две га­зеты, Опытный педагог, дирижер и пропагандист демократической пес­ни. Сэки много сделала для попу­ляризации советского музыкального искусства. Благодаря ее многосто­ронней деятельности японский на­род лучше узнал русские и совет­ские песни. В стране есть хоровые коллективы, которые носят назва­ния наших песен ства, «Тройка». собранные «Огонек». среди Немалой трудящих­популярно­ся. Музыкальный стью пользуется центр издает ансамбль еже­песни месячный и пляски журнал «Катюша». «Онгаку ундо» «Музыкальное движение», две га­зеты. Опытный педагог, дирижер и пропагандист демократической пес­ни, Сэки много сделала для попу­Замечательная патриотка Сэки член Японского комптета защиты мира. Присуждение ей международ­ной Сталинской премии мира достойная оценка борьбы Акико Сэ­ки и ее друзей против войны, за мир и дружбу между народами. И. СТАРШИНОВ.

Иранда ПЕТРОВА, артистка. (Перевод с чувашского). Иранда ПЕТРОВА, артистка. (Перевод с чувашского).

вить свои делегации на первые все­мирные фестивали молодежи и сту­дентов, несмотря на то, что Союз вить свои делегации на первые все­мирные фестивали молодежи и сту­дентов, несмотря на то, что Союз демократической молодежи Японии демократической молодежи Японии вступил в ВФДМ. вступил в ВФДМ.

Благодаря успехам движения сто­ронников мира в Японии и ослабле­нию международной напряженности в минувшем году юным японским патриотам удалось послать 95 че­ловек на Варшавский фестиваль. Выступлениями художественной группы, куда входили и певцы Центрального хора, руководила в Варшаве сама Акико Сэки. Движение «Поющие голоса Япо­нии» развивается на крепкой орга­низационной основе. Созданы его национальный совет, всеяпонские комитеты связи хоровых коллекти­вов промышленных рабочих, кре­стьян, женских и детских хоров. В Токио имеется музыкальный центр,

Первый 

глухарь РАССКАЗ 

I. Первый раз я ходил за глухарем с опытным охотником Акимом. Помню тихий апрельский вечер, деревеньку Пески, затерявшуюся в лесах, и избу охотника, окружен­ную цветущими вербами. Вербы и ракиты, припудренные золотой пыльцой, окаймляют узкий проселок, по которому мы идем. На глухаря лучше ходить с вечера, на подслух, поучает старик. Наверняка узнаешь: ток будет аль нет. Только дерюжина  на тебе не в пору длинна. щупая мой плащ, замечает он. Для охоты нужен короткий душе­грей, а не подрясник, Несмотря на свои шестьдесят восемь лет. Аким выглядит молод­дом. От его прямой, плотной фи­гуры веет чем-то богатырским, бы­линным: борода длинная, как фар­тук, серые добрые глаза под карни­в хожий на грушу, нос.

Я сел на валежину и стал слу­шать. Шум леса постепенно зати­хает. Певчий дрозд-белобровик, усевшись на елку, на самую пику­вершинку, высвистывает песню ве­черней заре. Протянул вальдшнеп. Хор-хор, цык-цык, разно­сится его клич. В бору быстро темнеет. Где-то сзади, на вершинах зашу­мели крылья большой птицы. Это первый глукарь прибыл на свадеб­ный праздник весны. Праздник на­чинается чуть свет, поэтому участ­ники его собираются с вечера, как заботливые мужики на ярмарку. Я сижу, подслушиваю, слежу за ними. Птицы все чаще с шумом са­дятся. Я сосчитал их уже восемь, стоявшую самую вершину, и сучья укрыли его. Сидеть тяжело. Ноги онемели и зябнут. Я не считаю больше птиц, а все гляжу на ту сосну, где сел глухарь, и страшно подмывает най­еле передвигая отекшие ноги, подошел замеченному дереву. Вверху си­ними пятнами светится небо. Появился Аким и рукой манит меня к себе. Аким Григорьевич, — еле выговаривая от волнения слова, от­вечаю я, на этой сосне сидит глухарь, и мы оба уставились в темное небо. Старик надел очки, но и они не и не могут пробить на­словно нефть, темноты. А что это, хвост или сучок? Бес его ведает, что это, отвечает на мой вопрос Аким. Ударь, авось не снимутся ос­тальные! Звук выстрела потряс лес. Но глухарь не упал. К ногам посыпа­лись иглы и ветки сосны. Я удив­ленно смотрю в ухмыляющееся ли­цо Акима. Для меня в диковинку это загадочное исчезновение пти­цы, за которой я неотрывно следил целый час. Он, чувствуя мою расте­рянность, добродушно говорит: Не печалься, Митрич, бывает так. Пальнешь в глухаря, а попа­дешь в небо. Со мной тоже такое случалось. Раз вечером иду я к до-

Влага, пахнущая хвоей и опятами. как дым, ощутимо висит в этом благоухающем прелью воздухе. Аким часто выставляет ухо в сторо­ну сосен и, затаив дыхание, слу­шает. Кругом так тихо, что весь мир тишиной. Ни пис­ка, ни шороха. Вот прыгнула ожив­шая лягушка, а опьяненный весен. ней радостью заяц подбежал к нам совсем рядом. Я шевельнул ногой, и он пустился наутек что есть духу. Ишь, леший, того и гляди, на ногу наступит, шутливо говорит старик. Потом повернулся и шеп­чет: — Раненько притопали, теперь перекурить можно. Он достал из фуражки заготов­ленную ранее самокрутку и заку­рил, загораживая ладонями свет. Дым махорки ползет ему в нос. вызывает кашель. Аким срывает с головы фуражку, загораживает ею рот и глухо кашляет. Для меня все это необычно ново. Повседневная жизнь на заводе, в условиях столичной сутолоки, среди кипучей деятельности людей, совсем не то, что здесь: старик, напоми­нающий сказочного Берендея, дре­мучий лес, ночь. Привстав на колени, Аким опять слушает: Вроде запел? Я тоже снял шапку, но ничего не услышал. Пожди чуток, отойду. Он естал и бесшумно пропал в ночи. Так же тихо вернулся и сел на свое место. Где-то жутко прокричала сова: Эй-эй, хе-хе-хе... А сколько неизъяснимой преле­сти и неизведанных тайн в этой ко­роткой весенней поре! Сижу, жду, а на душе и возбуждение, и очаро­вание, и радость.

задел сзади за куст и соскочил в тот момент, когда певец кончил песню. Это мне непростительно ис­портило все. Глухарь почуял опас­ность. Он кончил петь и насторо­жился. Ждал и я, стоя на одной ноге. Не знаю, на сколько у меня хватило бы терпения, но Аким вы­стрелил. Лес на минуту затих. Глу­харь шумно сорвался с сосны и улетел. Стал я выбираться обратно по просеку. На душе смутно, неудача обескуражила, и все же радостно ведь я за короткий срок видел так много тайн и радостей жизни. На просеке меня ждал старик. За спиной у него на веревке висел глухарь. Вот и добыча; сказал он. Мог бы подстрелить и еще, да больше одного не бью. Не уважаю жадных. Он поднял глухаря и любовно разглядывал его. Потом перекинул мне за спину птицу и, взглянув на меня со стороны, проговорил: Складно. Теперь ты на охот­ника походишь. Вези в Москву. Зачем же, Аким Григорьевич? Ведь это же ваш трофей, мне не­удобно брать у вас, стал я отка­зываться от подарка, но он подошел ко мне ближе, отечески нежно об­нял и громко сказал: Бери, говорю! Я скажу, что ты добыл. Никто и не узнает. Я по­благодарил старика. Мы добрались до дороги и по скользкой грязи тихо пошли к деревне. Так в первый раз я «убил» глуха­ря. Дмитрий ГАЛКИН, конструктор.

В стороне болота глухарь вывел свое предпесенное «тек» и затих. Аким замер. Но глухарь не повто­рил «тек», он изредка покашливает, а я удивляюсь сходству этого по­кашливания с нашим, человеческим. Голос поправляет после сна. заметил охотник, скоро за­поет. значит. Надо, Митрич, соби­раться, и вот мы крадемся друг за другом по дремотному лесному царству. Только теперь идем тише. Я ступаю след в след за своим про­водником и восхищаюсь его всеве­дущей памятью и невообразимо верным чутьем. Держусь ближе к его спине, чтоб кусты и ветки не били по лицу, но, когда он останавливается, я тычусь носом в его широкую спину. Он поворачивается и шутливо замечает мне: Не проклюй сюртук, Митрич, зашивать заставлю. От этих слов мне делается стыдно. Вот тут и стой, сказал, на­конец, мой наставник, а как за-

поет, не спеши. Дай ему разойтись. Пущай в азарт войдет. Тогда подхо­ди, осторожно только, помни: он чуткий. болоте забормотал тетерев. Где-то на востоке начинается ут­ро. Заря невидимой кистью красит ночное небо из темного цвета в бирюзовый, создавая величествен­ную картину. На На макушках сосен то здесь, то там шевелятся и просыпаются глу­хари. Я отчетливо слышу их вздохи и редкое громкое щелканье, сход­ное с треском сломанного сухого сучка. Стоять тяжело, но ходить нельзя. можно спугнуть птиц и испортить охоту. Недалеко впереди, на край­ней сосне у болота, раздалось: те­ке, те-ке. Это глухарь заточил, за­пел. Песню эту нельзя передать; ее не с чем сравнить, так она само­бытна. Потом ее любовный клич призы­вает нового поклонника. Я боюсь, что выслеженный мною певец бросится на этот зов, но вот он снова залился песнью. Ходит метрах в семидесяти от ме­ня по сучку сосны, растопырился, как рассерженный индюк, хвост поднял кверху веером, а шею вы­тянул трубой. Под песню я, как заведенный, прыжками бегу ближе и ближе. Ос­тается метров сорок, но «подряс­Пропел раз, два, а я все стою, помня напутствие своего друга. Вдруг глухарь на полпесне замер и замолк. Из болота донесся призыв­ный, страстный голос глухарки: квох-квох... и откуда-то слева на этот призыв падает глухарь; и квох­танье смолкает. Смолкнет, замрет на минуту и слушает. Затем начинает вновь топ­таться по сучку и поет, поет. ник», как назвал Аким мой плащ,

му полем, и кажется мне, будто ко­сой под кустик забился. Подкрался я так же, как ты сейчас, выцелил, вдарил. А это не заяц был, а вале­нок. Серый валенок, и он ти­хонько засмеялся. Но это в молодости было, дав­но. Я тогда в твоих летах был, та­кой же вот прыткий и долговязый, как ты. Не печалься, пойдем в сто­рожку, — повторил он, и я молча и виновато поплелся за ним. II.

Завидуя его бороде, мужики колхозе говорят: Такую бороду только по праздникам нужно носить; а Аким ее каждый день. таскает А другие улыбаясь добавляют: — Без бороды Акиму не прожить, его глухари не признают. к Работает он на пасеке, а в сво­бодное время бродит по лесу с ружьем. Если, брат, охотником ро­дишься да влюбишься в нее, в охоту, пиши пропал. Я иду рядом, слушаю разгла­тольствования охотника, обхожу непросохшие лужи и канавы, нали­тые мутной весенней водой. Солн­це огненным диском село на макуш­ки деревьев, а они не держат его. и оно катится вниз и наконец про­падает совсем. От сырой земли струится пар. Осина распускает свои почки и наполняет воздух пряным, горьковатым запахом. Сумерки сгущались, когда мы пришли в сосновый бор. Он гривой встал около мохового болота. Кру­гом бурелом, сучья, кое-где тем­ной зеленью торчат молодые сосен­ки и ели. • Садись и слушай, да запоми­най, сколько их будет, сказал Аким, а сам пошел вправо, суту­лясь и странно, словно слепой, пе­реставляя ноги.

На ток мы вышли заполночь из за­терянной в глухомани сторожки. Старик идет впереди неслышным шагом, я—за ним. Ничего не видно. Идем, как в подземелье. То и дело я теряю из виду своего спутника натыкаюсь на пни и кочки. Их, ка­жется, так много кругом, что, куда ни ступи, обязательно наткнешься и загремишь. В тишине шум пред­ставляется неимоверно сильным. На шум передо мной вырастает фигура Акима и шепчет: Надо тише, теперь недалече. Держись, не отставай, и согнув­шись уходит опять. Я вспотел, иду, как слепец за по­водырем, стараясь не упасть и не выколоть о сучки глаза. Вышли на просеку. Вверху поло­сой вдоль просеки проглянуло не­бо. По этой небесной дороге, как горох, рассыпаны крупные звезды, много их. По сторонам вытянулись к небу вековые; будто вытесинные из камня, чудовищные, большие чер­Осторожно сели. ные сосны.

«Московский комсомслец» 2 февраля 1956 г. 3 стр.

Моя рука оперлась на мягкий, влажный мох. Какется, мы садим­ся на вымоченное дождем сено.