iff D AN IE OU OSL! IP VY Бе В ПОЯБРЕ 1941 года под Москвой шли тяжелые бои с немецко-фашистскими 30+ хватчиками, рвавшимися к’ столице. Я в то время был командиром полка 316-й дивизии. Эта дивизия под командованием генерала И. В. Панфилова в боях под Москвой покрыла себя неувядаемой слаименоваться «[варOM, вдоль тяжелым. товарищейвой. Ей было присвоено гвардейское звание, ц она дейская имени Героя Советского Союза И. В. Панфилова дивизия». Наши оборонительные рубежи проходили под городом Волоколамском, коламского шоссе. Положение ‘на этом участке фронта было очень т. 16 ноября 1941 года около разъезда Дубосеково на группу наших тов сгроев наступало около ста гитлеровских танков. насмерть! Командир группы политрук 4-й роты Василий Георгиевич Клочков -— Велика Россия, а отступать некуда — позади нас Москва. Будем рых, на передовую отправлять только с солдатом. Через неделю Гриша отли чился. Подползая к наблюдательному пункту 3-го батальона, чтобы передать письма и газеты, оя увидел на земле следы крови и пополз по ним. Метрах в шестидесяти он нашел в кустах раненого сержанта в обмоDOYHOM состоянии. Вскрыв индивидуальный пакет, Гриша сделал раненому перевязку, привел в чувство, дал воды из своей фляжки и сообщил батальон: ному фельдшеру. Все это было сделано под жееточайшим обстрелом. Раненый был спасен. За активные, разумные действия в бою Гриша был представлен к награда. Бечером этого дня я зашел к связистам и увидел такую картину: бесстрашный письмоносец лежал в землянке на топчане, уперев ноги в откос крыши. В руках ‘он держал пуговицу, надетую на закрученную нитку, и самозабвенно крутил ee, наслаждаясь заунывным писком. Вот и пойми после этого ребячью душу! Наш Васятка АК-ТО утром возникла необходимость побывать на передовых позициях 1-го батальона. Передвигаясь по оврагу, я догнал полевую кухню. На козлах оказался He солдат, как обычно, а двое — паренек лет четырнадцати, одетый в офицерский китель, и седобородый дед в морском бушлате, с трубкой в зубах. Вожжи держал паренек, а дед был за штурмана. На свист снарядов и близкие разрывы мин они не обращали внимания, только один раз дед сказал: — Держи под откое, там безопасней. Нам было по пути, и дед рассказал мне свою печальную историю, которую переживали тогда тысячи советских людей. — Васютка-то — внучек мой. Сын мой — его отец — воюет, мать еще в сорбковом году померла. Пришли к нам в деревню фашисты, дом наш спалили. Я Васютку забрал и пошел помогать Красной Армии бить врага. Хоть годочков мне много, но, думаю, пригожусь, Я в империалистическую войну кашеваром был, вот и здесь меня к кухне приставили. ка по освоению прирочых богатств. Сравнивая технику капиталистического мира и применение машин в условуях социализма, Л. В. ЖЩигарев выясняет преимущества использования в свободном от эксплуатации обществе новейших открытий: солнечных электростанций и новой, &томной энергетики, автоматики и «думающих» механизмов. В простых и немногочисленных цифровых данных приведена «цена», экономика производства будущего. Вторая часть книги — peпортаж из будущего. Научная фантазия, подкрепленная трезвыми расчетами, позволяет довольно точно предвидеть перспективы: оборудование «солнца под землей» и устройство самолетов ближайших лет, сооружение домен-автоматов и размах химизации, роль автотранспорта в хозяйстве страны и масштабы строительства. ° Популярно и увлекательно написанная брошюра о путешествии в 1960 год под: тверждает слова Н. Г. Yepsutrшевского: «Будущее светло и прекрасно. Любите его, стовмитесь к нему, работайте пля Солдатики на нас не обнжаются. Ну, я, конечно, один не справился бы, да внучек помогает. Он и кухню растопит, и за лошадью посмотрит, а если к передовой близко нельзя полъехать. то Васютка туда еду в термосах перетаскивает. Овраг кончился. Дальше ехать на лошади было нельзя, и Вася, отдав деду вожжи, как уж, пополз вперед и передал по цепи, чтобы высылали людей за едой в лощину. Придя в 1-Й батальон, я рассказал командиру батальона о встрече. Комбат засмеялся. — У нас его так и зовут: <Васятка — солдатский кормилец». Про него молва ходит, что у него неисчерпаемые запасы продуктов. Они с дедом Игнатом у нас уже три недели, и ни одного дня солдаты не были голодными. Несколько раз была такая обстановка, что не только кухню, термосов поднести было нельзя. Так Вася с дедом придумали: резали мясо порциями, делали бутерброды с хлебом и доставляли солдатам... Однажды я повстречал их в тылу. Дед Игнат варил суп, а Вася, свернувшись калачиком, спал на дедовом бушлате. — Утомился паренек; — сказал я, указывая на Васю. Дед с улыбкой посмотрел на спящего: — Цо ночам все больше приходится возить, отсыпается внучек. Да он у меня, как котенок, — где ни ляжег, там сразу и заснет. Только, как готовым супом запахнег, так сейчас же вскакивает. Еще глаза протирает, а уж говорит: «Ну, как, деда, поехали?» Через несколько дней с Васей случилась беда: раненый, он попал в окружение и был отрезан от своих, но самообладание и смелость спасли его. Дело было так: Вася с дедом везли обед, не зная, что батальон ведет бой с превосходящим противником. Подъехать на лошади, конечно, было нельзя. Васю это не смутило. Наполнив два термоса, он поставил их на волокушу и пополз. — Только дополз я до знакомых кустиков, — рассказывал потом Вася, — как начался ураганный огонь. залез в углубление и не мог поднять головы, Когда наши отошли, я даже не видел, только смотрю — солдаты в немецких шинелях двигаются перебежками. «Ну, думаю, попал в окружение». Почувнего, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько Можете перензети». Повесть о молодежи Не так давно В. Щербакова была станочницей 1-го Государственного подшипникового завода. Молодая рабогтница вечерами училась. Окончив Литературный институт, она становится корреепондентом и много ездиг по Союзу. В 1947 году она возвраствовал я, что в левом рукаве что-то течет. Поглядел — кровь. Но я не испугался. Боли большой не чувствовал и сообразил, что ранен только в мякоть. Бинт был с собой. Я его разорвал, перевязал руку и стал думать, как выбраться из окружения. Думал я не только о себе, но и о деде — ведь я оставил его в овраге, успел ли он уйти от противника? Думал и oO том, когда лучше уходить — днем или ночью? Досидел я до ночи и только хотел двинуться, как появились фашистские солдаты. Они совсем близко подходили к моему укрытию, и я уже приготовил было автомат, но меня не обнаружили. Решил дожидаться дня. Когда рассвело, я высунул голову и стал разглядывать местность. Справа врагов не было заметно, а впереди, несколько левее, метрах в ста, фашистские солдаты зарылись в землю и вели огонь. Я подумал, что если я незамеченным проползу до. оврага метров пятьдесят, то я уйду от врагов... если только... если не подстрелят свои. Выломав палку, я привязал к ней носовой платок и, прикимаясь к земле, пополз оврагу... — ..Что это, думаю, за фигура ползет с белым флагом, — рассказывал старшина из второго батальона, а мне ребята шепчут: <Это не иначе, как фашистская выдумка, надо подбить». Но я решил дождаться и прав был — приполз к нам неизвестный мальчишка. Говорит, что поваренок из первого батальона, а сам еле на ногах держится, ослабел от ранения. Отправил я его в санчасть, а сам доложил комбату. Связались с первым батальоном, говорят: «Да, это наш Васятка». Вечером в санчасти было целое нашествие из первого батальона, натащили . Васе всяких подарков. Дед Игнат только вытирал непроизвольно катившиеся слезы... se = В конце 1941 года состоялось правительственное решение об отправке в тыл всех детей, находившихся в воинских частях. Петя, Гриша и Вася также были отправлены в тыл. Вскоре и я после тяжелого ранения покинул полк. След наших пионеров затерялся. А-как бы хотелось узнать теперь их судьбу! 3. ШЕХТМАН, гвардии HONKOBHEH. Литературная запись Б. ПОЛЫИТОВА. 4 Из воспоминания бывтего командира полка гвардейской имени И. В. Панфилова дивизии <«чачальник боепитания» реа майор! Что же это такое делаетca? Начальник артиллерийского снабжения полка — спокойный. уравновешенный человек. Но в этот момент ов был взволнован и имел очень свирепый вид. — Что случилось? — Опять этот третий батальон! Присылают мальчишку, вот GH и безобразничает! — Ничего не понимаю, — сказал я, — успокойтесь и расскажите все по порядку. — Вот, товарищ майор, из третьего батальона за боеприпасами ездит на двуколке мальчишка. Где они только достали такого сорванца! Вначале ездил с командиром взвода ‘боеснабжения, а потом один, иногда с солдатом. Вы ведь, товарищ майор, знаете, что с боеприпасами y Hac трудновато, даем по строгому лимиту, особенно 82-миллиметровые мины и осветительные ракеты. — Знаю, знаю. — Так вот, этот мальчишка приедет и канючит, и канючит. Ходит за мной: «Дайте еще, дайте еще». Ну, чтобы отвязаться, я давал немного сверх лимита, а вчера отказал: подвоза не было. Так что вы думаете? Сегодня проверяю штабеля — трех ящиков мин и двух ящиков ракет не хватает. Значит, этот мальчишка воспользовалея тем, что я отходил, и увез без спроса. — Хорошо, — сказал я,— можете идти, я разберусь. Я приказал вызвать ко мне новоявленного «снабженца» из третьего батальона. Вечером ко мне явился худощавый мальчуган лет тринадцати. Вид у него был интересный: на голове наша армейская пилотка, шинель немецкая, с обрезанными полами, на ногах немецкие большие ботинки. На груди трофейный немецкий автомат, за поясом ракетница. Ну, прямо герой! Сделав два шага вперед, он приложил руку к пилотке и лихо представился: — Товарищ майор! Haчальник боепитания* третьего батальона Петр Захватаев явился по вашему приказанию. — Садись, — сказал я, но Петя продолжал стоять. Видимо, он побаивался наказания за вчерашнее самоуправство. — Как ты попал к нам? — Я из Ленинградской области, — ответил он и назвал деревню, занятую фашистами, около которой наш полк до смены держал оборону. — Я сирота, жил у тетки. Она старенькая, уйти 13 дому не могла, а при фашистах жить не хотел. Я спрятал под рубашкой * пионерский галстук со значком и вышел из деревни как будто за нозой. Кое-как перешел через линию фронта и попал к железной дороге, где грузился ваш полк. Когда паровоз загудел и вагоны начали двигаться, я вскочил на тормозную площадку. Там оказался часовой от третьего батальона. Я его упросил не выгонять меня. Мы немного поговорили, и я заснул. Просыпаюсь, смотрю, а часовой-то другой. «Ну, думаю, беда. Сейчас` прогонит». А тот увидел, что я проснулся, и говорит: «Доброе утро, Петевька!». «Откуда же он, думаю, меня знает?» А часовой. засмеялся и говорит: «Тебе приказано на первой же остановке явиться к командиру батальона». *+ Вомандира отделения, ведаюнцего снабжением б0еприпасами, по старой.памяти, оставшейся еще от гражданской войны, обычно называли начальником боепитания. Клочков крикнул: а. Будем драться Явился я. Комбат хотел направить меня в тыл, но я показал ему пионерский галстук со значком, который я прятал за пазухой от фашистов, и сказал, что хочу воевать. Упросил ‘все-таки... Мальчишка мне страшно понравился, но дисциплина есть дисциплина, и я. строго спросил: — А зачем ты пять ящиков мин и ракет без спросу взял? Петька совсем потерял свой бравый солдатский вид и по-мальчишескл, екороговоркой, сбиваясь и путая слова, выпалил: — Нужно было... Очень нужно... Там у нашего батальона на переднем крае высота есть... такая вот, вперед выступает... Мешает `фашистам здорово... Они ее захватить вчера ночью хотели, а наши командиры рот мне говорят: «Петька, обеспечь минами и ракетами, мы тогда дадим жизни фашисту». Ну, я, конечно, взял немного побольше... Я сегодня ночью тоже был на передовой... Как только фашисты поползут, так мы как ракеты пустим, да как минами их, да пулеметами, да автоматами... Отстояли высотку! Петька помолчал. потом обиженно добавил: — Уж если капитану мин да ракет для нашего батальона жалко, пусть в следующий раз вычтет. Он опустил глаза и для убедительности даже хлюпнул носом. — Ладно, — сказал.я, — раз ты так о батальоне заботишься, на первый раз прощу твое самоуправство. Удерживать взятое тоже не будем. Но ты должен понять, что дисциплину нарунать нельзя. Ты взял лишнее, а второму батальону недодали; понял? — Понял, больше не буду. Так я встретился первый раз с Петей Захватаевым, но эта встреча была: не последней. Нримерно через неделю: я был рано утром на позициях третьего батальона, который в непрерывном ‹ трехдневном бою отражал атаки: противника. Там мне рассказали про героический поступок Захватаева. Прошедшей ночью в O6aталвон завезли большое количество боеприпасов, необходимых для“ведения боя, и сложили в сарае, на окраине деревни. Противник обстреливал деревню зажигательными снарядами ‘и поджег соседние постройки. Огонь _ угрожал складу с боеприпаеами. Петя Захватаев и часовой у склада, прилагая неимоверные усилия и рискуя жизнью, перетащили. все боеприпасы в безонасное место. Петя немедленно запряг свою Сивку и начал перебрасывать патроны и мины на передовую. Он должен. был, скоро вернуться оттуда. Мне нужно было уходить, но я решил дождаться’ Петю. Время шло, а его все не было. Дорога к переднему краю во многих местах простреливалась, и нехорошее предчувствие зашевелилось у меня где-то внутри. Вдруг из-за угла, совсем не с того направления; откуда ее ждали, вывернулась Сивка, и все отчетливо увидели, что ее патронная ’двуколка была пуста. Мы переглянулись. У каждого в голове возник` вопрос: «Где Петя? Убит? Ранен?» Как я пожалел в ту минуту, что не проявил достаточной твердости и. не‘ отправил Петю в тыл... = Неожиданно из-за того же угла, прыгая на одной ноге, держа в. руке шнурок другого ботинка, выскочил Петя, отчаянно крича на Сивку: — Стой! Стой! Увидев меня.и бывших со мною офицеров батальона, Петя, не смущаясь, лихо стукнул каблуками, прилоу жил руку к пилотке-и звонко доложил: № 85 танков было подбито, 28 человек погибли, но враг не прошел. Этим двадцати восьми храбрецам было присвоено звание Героев Советского Союза. Слова политрука Клочкова стали нашим боевым лозунгом. Днем и ночью над полями сражения стоял гул артиллерийской стрельбы, треск пулеметов ц автоматов, грохот танков и разрывы авиабомб. В этой тяжелой обстановке мне пришлось столкнуться с тремя ребятами-пионерами, прибившимися к нашему полку. Шестнадцать лет прошло с тех пор, но образы юных воинов-панфиловиев жи? вы в моей памяти. иным — Товарищ майор! Боеприпасы на передовую доставлены полностью. Происшествий не было. — Откуда же ты приехал? — спросил командир батальона. 1 — Ая нашел глубокую лощинку, которая совсем не простреливается, и по ней возил патроны. Хоть немного дальше, зато вернее. Я подошел к Пете и, отдавая честь юному герою, подWA руку к козырьку. Все замолчали и замерли в положении «смирно». Наступила торжественная тишина. — Товарищ Захватаев! От лица службы выношу вам благодарность 3a отвагу и умелые боевые действия. «Служу Советскому Cotoзу!» — полагалось по Уставу ответить на благодарность. Но волнение было слишком велико! Нетя покраснел, опустил глаза и прошептал: — Спасибо. Я крепко обнял и расцеловал смелого мальчугана. В конце ноября командир третьего батальона представил в штаб полка наградной лист на Петра Захватаева и ходатайствовал 0 награждении его за смелый поступок медалью <За отвагу». Дело было так. лее двух месяцев. Разрешите раздать письма, ведь солдаты их ждут, очень ждут! А я знаю, где бойцы и как маскироваться. Гришутка победил. Я при: казал автоматчику сопровождать письмоносца и вернуться с ним в штаб полка. Они по-пластунски вылезли из лощинки и броском перебежали к следующему укрытию. Я обратил внимание, как ловко Гриша проделал все это, пожалуй, ayamte, чем автоматчик. Вернувшись в штаб полка, я вызвал командира роты связи и устроил ему крепкий разнос за то, что он не доложил мне о появлении у него в роте мальчугана, за то, что вместо отправки в тыл он разрешает ему одному. ходить на передовую. — Товарищ майор, — наконец мог сказать командир роты, — да вы посмотрите на него, зачем ему провожатый! Он маскироваться и скрытно передвигаться умеет не хуже взрослого солдата. Он на местности прекраено ориентируется и в компасе разбирается, и обязательно найдет. адресата. — А все-таки, почему в тыл не отправили? — У него трагедия, TOBaрищ майор. Мать при нем осколком убило, сестру угнали в Германию, деревню всю дотла сожгли. Гриша ушел в лес с целью перебраться к нам. Километра три, наверное, прошел и. наткнулся на провод. Провод оказалея наш. Так, по проводу, Гриша ий пришел в землянку, где наш коммутатор стоит, Гриша пионер, ему 13 лет. Когда*его ко мне привели, я решил отправить его в тыл, но Гриша слезно просил оставить его, потому что он хочет мстить за мать. Он сказал мне, что обязательно дойдет с полком до Германии и освободит сестру. Я ему говорю: <Гриша, у нас опасно, а. ну ранят, убьют? Кто тогда твою сестру освобождать будет?». А он отвечает: «Ничего, я осторожным буду. Мне никак нельзя, чтобы меня убили`или ранили, мне обязательно нужно сестру найти». Ну и парень! У нас его все любят. А за что? За то, что спать не будет, пока последнее письмо не вручит. За то, что знает адреса всех ближайших госпиталей, пересылает туда письма да еще и от себя пишет нашим раненым. Товарищ майор! Оставьте его нам под мою OTBeTственность, уж очень мы все его полюбили. А если в тыл отправлять, то обязательно в какое-нибудь военное училище. Этот парень — прирожденный военный. Радиостанцию изучает, уже немного на ней работает, с одним старшиной арифметикой занимается. — Ладно, — ответил я, — пусть пока у вас побудет, но, во-первых, передайте хозчасти мое приказание одеть его по росту в форму, а, во-втоНа пороге будущего Преодолевая межзвездные пространства, советские люли не забывают и о том. что еще «недоделано» на нашей планете. Брошюра Л. В. Жигарева «Год 1960-й...» (Госполитиздат, 1957) рассказывает о техническом прогрессе сегодняшнего дня. В коротких очерках на убедительных и ярких примерах автор обрисовывает колоссальные сдзити в развитии орудий тоуда, облегчающих ‘усилия человеBow Ha Hil * полка. У нас было железное правило: даже в те редкие минуты, когда не стреляют, вее равно передвигаться скрытно. Мы знали, что гитлеровцы внима: тельно наблюдают за при: стрелянными участками и стоит показаться в поле их зрения повозке, автомашине, даже одному человеку, как на них обрушивается шквал огня. Мы пробирались глубокой лощиной. Пахло сырой землей, прелыми листьями. и еще чем-то неуловимым, осенним. Даже кислая пороховая гарь не могла заглушить тот крепкий осенний запах. Милая, милая наша русская осень! Это были теплые и хорошиё мысли, но от них еще больше поднималась в сердце злоба против врага, за лившего кровью нашу любимую землю, заглушившего милые осенние запахи дымом пожарищ и пороховой гарью. Не прошли мы и половины пути, как снова ударили пушки, заквакали мины. Разрывы стали доставать и ‘нашу лощинку. Пришлось двигаться перебежками. Шедший с нами радист был опытным специалистом, но сегодня у него не ладилось: он никак не мог связаться с первым батальоном. Для сохранения военной тайны всем воинским частям были присвоены условные названия. Казалось, что в ту суровую военную осень на тысячекилометровом совет ско-германском фронте везде расцвели цветы. На дальнем севере радисты кричали: — Мимоза, Мимоза. Мимоза! — хотя многие из них и не видели никогда эти южные цветы. В жарком Крыму телефонисты, прикрыв гофсточкой трубку, бубнили: — Черемуха, Черемуха, отвечай. Черемуха! Так и наш радист монотонно повторял в микрофон: — Роза, Роза, отзовись, Роза! Я Сирень, перехожу на прием. Сделав перебежку, мы увидели ползущего маленького бойца, необычно одетого. Он был в плащ-палатке, из-под нее выглядывали черные брючонки и потрепанные ботинки. На голове — черная кепка, через плечо — наполненная чем-то сумка от про: тивогаза. } Такого «орла» я увидел впервые. — Куда ползешь, кто ты такой? — спросил я. Мальчуган молчал. Видимо, он не знал, как поступить: докладывать по уставу или Удирать, сверкая пятками. В этот момент радист поймал свою «розу> и позвал меня. Поговорив, я обернулся и увидел, что мальчик шепчется с автоматчиком. — Так кто же ты? — вторично спросил я. — Я из роты связи, письмонюсец, несу письма на пе редовую, — показал он на полную сумку от противогаза. — Как зовут? М — Гриша. я задумался. Вернуть мальчишку в штаб? Гриша заметил мое колебание. Маленький хитрец знал, чем можно воздействовать на командира полка, и действовал наверняка. — Товарищ командир! y меня есть письма таким сол* датам, которые ждут их 60- * КП — командный пункт. Восточнее Волоколамска, в районе села Строково, Петя, как обычно, доставил на передовую позицию батальона двуколку с боеприпасами ий здесь узнал, что боевое охранение, занимавшее высотку метрах в пятистах от переднего края, нуждается в патронах и гранатах. О том, чтобы подъехать туда на двуколке, и думать было нечего: . все подходы к высоте простреливались. Тогда Петя уложил на волокушу сколько мог унести патронов и гранат, одел лямки через плечо и по-пластунски бесстрашню пополз к высотке. Случилось так, что, пока он полз, противник повел наступление на высотку, обходя ее справа и слева. Боевое охранение, не имея патронов, успело отойти в первую траншею батальона, и Петя, войдя на высотку, оказался там один. Он не растерялся и принял смелое решение. Засев в окоп, удобный для круговой обороны, Петя открыл автоматный огонь и иногда, для острастки, бросал гранаты. Около часа он удерживал высотку. Командир батальона организовал контратаку. Наступавшая группа противника почти полностью была уничтожена, и только нескольким солдатам удалось убежать. Высотка, очень нужная для бо@ёвого охранения, была удержана. Такой поступок действительно заслуживал награды. И вот Петя Захватаев стоит перед строем, с пионерским галстуком, который ов прятал на своей груди, когда удирал от фашистов. В этой торжественной обстановке ему была объявлена вторая благодарность и вручена медаль «За отвагу». Солдаты ждут писем щается в Москву и спешит на родной завод — в цех, в редакцию многотиражки, на радиоузел. Здесь и зарождается замысел повести «Девушки». Тема ее — жизнь фабрачной молодежи. В напряженном труде, в общественазй работе растут новые люпи — строители коммунизма. «Провинциалка» Варя -Жланова и Герой Советского Союза Иван Титов, дерзкая хохотушка Сима и застенчивый Коля Субботин, Лиза, Шаров — все они трудятся не покладая рук для светлого завтра. Им еще, случается, мешают такие, как хишная мещанка Комова и ее дружок инженер ` Белочкин. Но подобных героев прошлого становится все меньше. Конфликты быта и семьи, индивидуалисгической Mopaли и этики коллективизма смело ставятся молодой писательницей в основу еюжета и истолковываютбёя на поучительных, взятых из жизни ситуациях. Годы работы над повестью не пропали даром. Она была принята и опубликована издательством «Молодая гвардия» (1957 г.). le ie et oe hn eee московские HOPICOMOAEE о февраля 1958 г. 3 стр. МЕРКАЛОСЬ. Внезапно затихла артиллерийская стрельба, пулеметная и авто: матная трескотня. Настала такая тишина, что в ушах за: звенело. Я с радистом и автомат: чиком возвращался с передо-