P vce MA была короткой: «Самолет теряет высоту. Внизу Уральский хребет. Командир корабля Нельга». Через десять минут вторая: «deтим на одном моторе, Установил причину. Надеюсь дотянуть Челябинска. Нельга». `А потом третья: «Самолет ‹продолжает падать. Земля близко. Принимаю рещение...». ЕРДЦЕ не обмануть. Бывает же так, что заболит. заноет в груди, обдаст . невидимон тревогой, и уже нет покоя, уже ждет человек несчастья Сердце по-своему предсказывает беду и горести. Сердце начало болеть ночью, 60- леть без всякой видимой причины, Дина знала: если тяжело на душе, значит, с Анатолием что-то случилось. Сегодня он не возвратился H3 полета. Почему? Б порту уже привыкли к тому, что жены встречают самолеты и надоедают — заместителю начальника штаба. Сергей Иванович не раз выставлял за дверь 0с0бо беспокойных. — He понимаю, чего волноваться, — шумел он в таких случаях. — В воздухе безопаснее, чем на земле. Подумаешь, задержался на два часа. — И, чуть понизив голос. добавлял: — Вот у меня случай в 42-м... Примета не подводила ни разу: если Лекомцев вспоминал свою биографию, значит, в воздухе ничего Не случилось. Вогда Дина заглянула в штаб отряда. Лекомцев ‘встретил ее молчаливо. Он подозрительно внимательно расспрашивал о здоровье и ни разу не вспомнил сорок второй год. Это было так неожиданно, что в сердце снова зашевелилаек боль. — Где сейчас Нельга? — Что за вопрос? В Челябинске, конечно. — Он здоров? — Да! Здоров, здоров, чтоб мне провалиться на месте, — зачастил Сергей Иванович. — Чего панику разводишь? Маленькое ЧП, а слез — три короба. — Какое ЧИ? — Дина порывиете встала. В ее глазах стояла такая боль, что Лекомцев понял: надо сказать правду. — Нельга сел на вынужденную. Вынужденная... Как понимать это слово? Для постороннего человека оно мало что значит. Просто летчик вынужден приземлиться. А ей говорит многое... Природа мудро — распорядилась, дав человеку надежду: Кажется, непоправимое горе легло на плечи, а где-то в глубине души робкий голос: настойчиво протестует: не верь, не верь. Не верь, Дина! Помнишь новогоднюю ночь, когда принесли телеграмму: «Задерживаюсь. Поздравляю с Новым годом. желаю здоровья, жду сына. Не беспокойся. Тебе это вредно. Целую. Толя». Помнишь, ты решила, что телеграмма — обман, что друзьятоварищи успокаивают тебя. Сама ведь не знаешь, почему такие дикие мысли пришли тогда в голову. Может, и теперь беспокоишься напрасно, а? А жизнь идет ‹: своим’ чередом. Светит солнце, улыбаются люди, и Люся уже в который раз тянет за рукав: «Мама, кушать хочу-у». Жизнь идет своим чередом. и надо топить печку, чистить картошку, стирать дочурке платьица. — Hy, mama, ты все стоишь и плачешь. Я кушать хочу. — Кушать? Да, да. Идем.— Дина очнулась от, своих невеселых мыслей и заторопилась. Замок был снят. хотя она этого не заметила, Машинально толкнула легко раскрывшуюся дверь и вдруг вздрогнула, увидев, как из комнаты шагнул навстречу незнакомый человек... ЕЛ четвертый час полета. Позади остались Волга, Уфа. Впереди Челябинск. Экипах работал четко, машина слушалась малейшего движения руки и... «Гандзя рыбка, Гандзя птичка, Гандэя добра молодычка». Жаль, что Гандзю нельзя переименовать на Дину, Ну ‘да ладно, песня и ‘так хороша. «Гандзя рыбка...» Виктор Голиков, второй пилот, и Валентин Богачев, бортрадист, переГЛЯНУЛИСЬ, — Слушайте, слушайте. Ожидается концерт украинских песен, — шутливо объявил радист, — Всех членов экипажей на Восточной трассе прошу надеть наушники. Выступает заслуженный асс ‘пассажирских перевозок Нельга; Итак, Анатолий Иванович... По командир корабля посмотрел на Валентина отсутствующим взглядом. Пригнув голову, он прислушивался Е чему-то невидимому. Тук-тук, чих, снова тук-тук, чих... В ровный рокот мотора вкралея явно посторонний ЗВув. — КБарахлит, определенно барахлит, -— вполголоса: заметил второй пилот. — только не пойму. почему. Нельга промолчал. Они сам пока точно не знал, почему в моторе перебои. К тому же, кажется, начала палать скорость. Виктор Голиков сидел справа от командира корабля и постоянно шутил над тем, что изучил правую половину лица своего друга лучше, чем левую. Когда падает солнечпый луч, волосы. Анатолия светятся золотом, а когда надвигаются облака — отливают медью. Если командир часто причесывается — хорошее настроение, если торчит справа вихор — волнуется. и в такую минуту лучше к нему не обращаться. ‚ Сейчас командир сохранял невозмутимое спокойствие, Хотя каждый член экипажа предвидел, что долго лететь с отказавшим мотором нельзя, казалось, Нельга хладнокровен, потому что знает какой-то выход. Но Виктор не верил в спокойствие командира — справа торчал вихор. Краешком глаза Голиков уловил, как в солнечном луче вспыхнул «петушок» и... заблестел серебром, Душная, горячая волна перехватила дыхание: волосы командира шевелились, и один за другим меняли свой цвет. Нельга обернулся на пристальный взгляд Голикова и, поняв его посвоему. сказал: — В баке нет масла. Поэтому не работает мотор. — Анатолий Иванович, — встрепенулся Виктор. — Я заправлялся в Горьком. — В баке нет масла... АД Уральским хребтом распласталея самолет. Ели и кедры приветливо = махали ему ветками. Как будто откликнувшись, самолет стал снижаться. Вот он все ближе и ближе. Внизу тайга. Внизу Уральский хребет. А высота падает. Уже 2700 метров, две с половиной, полторы... Каждые три минуты самолет снижается на 100 метров. 1500 на 100 — пятнадцать трехминуток. Скорость — сто шестьдесят километров, а хребет тянется на двести. Не перевалишь его — 0 посадке нечего думать. Анатолий посмотрел на товарищей. Голубые. по-девичьи красивые глаза Голикова стали серыми. Еще 6oлее заострился тонкий нос pagucta. Хватит ли’ У них выдержки и мужества? Не растеряются ли в поеледнюю минуту? — Разреши, командир, послать радиограмму, — хрипловато попросил Валентин. — легче будет. Чегче? Легче, легче... Да, если бы самолет был легче! Выбросить груз? Железные трубы, ящики с заводским оборудованием? Их с трудом подняли е помощью лебедок, Полтора часа грузили. Сейчас — два человека. Сумеют ли? Успеют? Осилят? Сделают ли невозможное?! В жизни часто бывает так, что в минуту опасности силы утраиваютCH, невозможное мгновение назад становится доступным. Анатолию некогда было смотреть, даже спросить, как дела. Руки, глаза, разум — все сосредоточено на приборах. А высота продолжает падать. Он командир. Он в ответе за жизнь своих товарищей, он должен их спасти..: — Последний ящик, — тяжело дыша, доложил Валя, — Успели. — Время? — Десять минут, — и он направился к раскрытому люку. Совсем близко, протяни руку и коснешься, зазеленели деревья и понеслись навстречу с такой стремительной скоростью, что у радиста закружилась голова. Внизу послышалея скрежет. «Верхушки царапают 103eляж. — мелькнуло в ускользающем сознании. — Все, конец. Прощай...» Слабеющие пальцы выпустили ящик, и он всей тяжестью упал на ногу. — 0#! — Валентин от боли слазу пришел в себя. Тайга удалялась... Навстречу шагнул не енно : чу Дине незнакомый внука, а может быть, сердце юное рвалось туда, где труднее. Порой ему было стыдно смотреть в глаза уставшей матери, которая поздно ночью возвращалась с работы. Bee чаще и чаще он стал напоминать ей давний нерешенный разговор. — Мама, я уже выше тебя, хватит мне в школу ходить. Но мать неизменно отвечала: — Помнишь, что сказал отец, уходя на войну? Помнишь, что ты ему обещал? Да, он очень хорошо помнил тот знойный летний день и отца, такого = незнакомого со стриженой головой. Отец взял его лицо в свои боль‚шие ладони, сдвинул светлые брови и, как равный равному, сказал: «Будь честным человеком! Не ленись учиться. Я хочу, чтобы ты вырос образованным. Понял? Повтори». Он обещал отцу, что будет учиться. Но, как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. В то знойное, трудное, слившееся в один бесконечный день лето Нельга получил аттестат зрелости, разряд слесаря и диплом помощника комбайнера. Вот, собственно, и вся вторая предыстория. А теперь надо вместе сложить первую и вторую: ВАБИНЕТЕ замполита Быковекого аэропорта Владимира Шарифовича Туркестанского висит таблица соревнования молодежных экипажей, длинная, почти во вею стену. Если внимательно присмотреться к большому листу ватмана, то можно заметить, что он склеен из трех частей и каждый кусок чуть-чуть отличается ‘цветом. Самый верхний — желтый, как будто бы самый давний, _ — Так оно и есть, — рассказывает замполит. — Видите, вылинявшими чернилами написаны фамилии: «Нельга, Зарадский, Никольский, Дронов». Они первыми покончили с нерентабельными полетами. Потом в соревнование включились Ермаков, Лизин, Шарычев — и лист ватмана стал коротким. Пришлост подклеивать. А к концу года в порту уже было 35 боевых комсомольскомолодежных экипажей — снова подклеивали таблицу. Владимир Шарифович задумчиво стучит мундштуком, вепоминая подробности недавних событий, и его восточные раскосые глаза загораются удивительно молодым огнем: — Ла, целая революция у нае здесь была. Переворот. В головах, конечно, переворот, Начал его НельГа. ВАБГА о и Туркестанский встретились в тот день случайно — на разборе очерелного полета. Анатолий докладывал, время от времени заглядывая в потертую синенькую тетрадку. _— Что это у тебя? — поинтересовался замполит. Обычно командиры кораблей никаких записей не вели. — Да так, некоторые мысли, — чуть смутился Анатолий. — Хотел я с вами поговорить. Помните, вы рассказывали о Николае Бонопарте из Внукова? — Помню, — Владимир Шарифович улыбнулся одними глазами. Он уже догадался. о чем пойдет речь. — Николай летает производительно, а мы — за длинным рублем! Вот как получается. ПосоветоBalch я с ребятами — загорелись комсомольско-молодежный экипаж организовать. Вот посмотрите, товарищ замполит, наши расчеты, — Толя развернул испешщренную цифрами тетрадку. — Будем считать главным показателем соревнования не километры, а производительность. Вчера налетали ‘полторы тысячи, а перевезли всего триста килограммов, в общей сложности дали убытка до трех тысяч рублей. Видите, что получается? — Вижу. Только почему ты держишь расчеты при себе? Покажи ребятам на собрании. Это больше всего на них повлияет. Перед собранием Анатолия отозвали в сторону Александр Кукота и Александр Жуков, командиры кораблей. — Тебе что, делать нечего? — хмуро спросил Ryxota. — Зачем ты нам вешаешь на шею лишний камень? — Хочешь за грузами бегать — бегай. а других не втравливай, — поддержал ero Жуков. — Грузы — не наше дело. — Чье же? Чужого дяди? — А хоть итак! Мы тебя не поддержим, — пообещали напоследок ребята — Провалим, так и знай. Шесть. Шесть решили всё. Тридцать-— против. Тридцать и шесть— за. Предложение Нельги прошло большинством... лишь в шесть голосов. Шестьдесят шесть голосовалб на собрании, а шестьдесят пять опустили руки после собрания. В первом квартале молодежные экипажи не выполнили план. В таблице стояла лишь одна красная галочка — перед фамилией Нельги. — Еще бы! Разве вы не знаете, в чем секрет’ — значительно XMbI~ кал Кукота. — Ему создают услоBHA. Условия? Неужели так думают товарищи? Захватив свою тетрадку, Анатолий пришел к Александру домой: — Давай, Саша, потолкуем по душам, кто из нас прав. Ты сказал однажды, что не хочешь терять зарплату, я — тоже. За этот квартал мы с тобой заработали одинаково, а государству дали разное. Ты — десятки тысяч убыгка... — Не было грузов. Что же мне, рожать их? — Не сердись. Думается мне, причина не в этом. Я захватил твои полеты и расечитал их; смотри... . Над листом бумаги склонились две головы. (дна низко, другая чуть-чуть. Потом расстояние. между ними начало’ уменьшатьея, Головы все ближе, теснее. Голоса зазвучали тише, лишь один изредка поднимался на высокую ноту. — Правильно! Бот дурак, не догалался. И снова мягкий украинский говорок Анатолия: «Ветра не использовал. Летел на заданном эшелоне, а можно было подняться выше. ПраВильно?» —«Правильно».—«А здесь скорость увеличил за счет мотора. Пережег торючее. Правильно?» — «Правильно».— «Теперь грузы. Мог запросить Уфу заранее?» — «Мог». Как ни гадал Владимир Шарифо= вич, а истинную причину перемены Кукоты узнать не мог. Однажды (это было через несколько дней после разговора с Нельгой) к нему зашел Александр и, смущенно помявшись, сказал, что его экипаж. тоже решилвключиться в соревнование. ИДЕЛИ вы когда-нибудь, как вскрываются реки? Трещины ползут, будто языки пламени, с грохотом уносятся льдины, HO До настоящего половодья далеко. Дни проходят за днями, стонетерека. пугая прохожих пушечными выстрелами. Но еше крепок зимний панцирь, и нет сил у реки его ебросить. По кусочку отламывает она лед, и не заметишь, когда маленьвий осколок вдруг перевесит всю глыбу, и дрогнет она. затрещит и вдруг стремительно понесется, на` ползая на берега. Это уже настоящее половодье. Так и в жизни. Трудно иногда определить, после какого шага началея перелом, где именно совершился поворот. События накапливаются постепенно, постепенно появ= ляются новые дела, и не заметишь, как нового стало больше. как старое отступило, Тронулея леди в комсомольской организации. Был ли Нельга тому основной причиной или жизнь потребовала свое, в конце концов неважно. Важно, что комсомольцы-пилоты стали бороться за очень важное и нужное — за производительность полетов, открыли свою «копилку», что вспыхнул у них жаркий огонек настоящего соревнования. НОГДА бывает, что у человека два имени. Одно свое, данное при рождении, второе— вроде прозвище. Но до чего же меткое! Прилипнет оно, как смола, всю жизнь не отдерешь. Однажды диспетчер Горьковского порта назвал Нельгу Орленком. Летал тогда Анатолий вторым пилотом с командиром Евгением Петровичем Орловым — Орлом, как с гордоетью говорили о нем товарищи. Может, кто-то слышал этот разговор, только пошло гулять по белу свету ласковое и мужественное слоBo — Орленок. С тех ‘пор прочно оно укрепилось за Анатолием Нельгой. ; Крепчали с годами крылья Орленка. Разрастались, наливались силой. Он становился опытнее, мудрее. Его крылья стали такими мошными и надежными, полеты такими мудрыми, что он повел за собой остальных орлят. Орленок стал орлом. P, BOJIROBA. Потом они сидели рядышком, как когца-то в Долинской, и считали звезды. Но сердце не обманешь: — Толя. тебя что= == очачем CRDHe 5 ваешь? — Ox, Дина, Диз. на, —— Анатолий pea} ко поднялся, — небось, героем меня считаешь? — Он помолчал и, вдруг ре— шившись, глухо про-‘` изнес: — Buironar - меня. Понимаешь? Плохой я летчик. Человеку, далекому от авиации, наверное, покажется странным, что за героизм выгоняют с работы. И если называть вещи своими именами, то Нельга проявил настоящее мужество, выдержку, спас людей и машину. ‘Это — если брать случай сам по себе, а не в связи с причиной вынужденной посадКИ. Кто из нае в дет стве не мечтал о море, о небь о дальних перелетах, о покорении неведомых стран! В детстве вее кажется особенным. Увидит шмыгающий носом пацан пилота: в новенькой форме с золотой — кокардой, и прощай, белый свет, прощай, знакомая до последней выбоины родная улица, уже закружило парнишку ветром, взвилея он в голубое небо ий вот-вот дотянется рукой до ближайшей звезды. А завтра парнишка идет смотреть кинофильм, где летчики пробираютея через _ грозовые тучи, покоряют в дикой пурге просторы пятого океана. И засядет да крепко засядет в сознании мальчишки, что профессия летчика— еплошная романтика. Но мальчишечья мечта — только мечта. От нее до действительности большой и сложный путь, преодолеть который может лишь тот, кого захватывает не только романтика, но и обыкновенные будни. И самое главное, самое важное правило пассажирских . пилотов — не лезть на рожон, не рваться в романтику, не попадать в условия. где требуется героизм. И это на лаконичном техническом языке означает — «обеспечить ° максимальную безопасность полетов». _Йетчики говорят, что три вещи необходимы экипажу: знания, выдержка (выдержка для пилота, что арматура для бетона), разум (разум — самый главный, самый надежный прибор на корабле). Разум и выдержка на каждый день. Предстоит очередной, тысяча десятый полет. готовься к нему так же тщательно, как в первый раз. Вернулся из рейса — продумай каждую деталь. В конечном итоге это будет называться опытом. В конечном итоге о таком человеке скажут: опытный, грамотный и надежный летчик. Летчик— что надо. Летчик — истинный герой. Не на’ мгновение. На каждый день. Таков и Нельга. Он обыкновенный. скромный человек. рядовой летчик, но, попав в необыкновенные условия, проявил лучшие душевные качества и повел себя, как настоящий герой. Но, несмотря на это, еге все же наказали... Анатолий предполагал наихудшее — ‘лишение пилотеких прав. — Для меня это смерть, — говорил он жене. — Не смогу прожить без авиации. — Придумает такое, — Дина, верная своему характеру, долго He)’ печалилась. Главное = жив. 340- ров, остальное нестрашно. — Мне еще лучше —= поедем на Украину, маму побачим. и ты всегда будешь рядом. —-A потом? — Что потом? Не пропадем. Поk ступишь трактористом работать, Но Рис. В; ЗЖАРИНОВА. Но разве нарушит он свое слово. если немного повременит?. Неужели отец не поймет, что сейчас иначе нельзя поступить. ПЦоймет... У Федора Федоровича Рокса, мастера из МТО. были свои, особые правила, по которым он воспитывал молодежь: гонится парень за зарплатой — грош ему цена; отработал восемь часов и скорее бежит с усадьбы = скатертью дорога. Анатолия старый жестянщик встретил по всем своим правилам: — Будешь работать © прохладцей — выгоню. Вилишь, какой ypoжай созрел, — показал он рукой на степь. — Страна ждет хлеба. — Федор Федорович пошевелил, седыми ‘усами и тихо добавил: — Отца твоего знал. Настоящий человек. Идем! На семь дней увел Рокс новичка в степь. Семь дней, семь ночей носились они по изнывающей от зноя раскаленной степи, семь дней, семь ночей ели и спали на ходу. На восьмой день Федор Федорович заболел. Анатолий остался один... Солнце низвергало на землю безжалостные потоки огня. Трескался пересохший чернозем, трескалась кожа на плечах. Набрякшие веки бессильно опускались на смертельHO уставшие глаза. Впереди золотая волна пшеницы, и нет еи концакрая. Сон обручем сдавливает голову, и кажется, никакая сила Ha свете не сможет его перебороть. Комбайн вздрагивает от толчка: это уснувший Анатолий выпустил штурвал. Вылит на голову последний кувшин воды, и снова равномерный стрекот мотора нарушает сонную тишину знойной степи. Двадцать часов за штурвалом, четыре коротких — на отдых, на учебники, на занятия в школе рабочей молодежи. А под окном звенит, заливается гармошка, тревожит душу, зовет. Под окном поют девчата и смеются так, что в учебнике вместо букв появляются их глаза — карие, зеленые, голубые. 9x, наваждение! Вздохнет Анатолий. глянет на свои черные, неотмывающиеся руки и снова склоняется над книгой. Чертов мазут! Девчонки этим летом, как на подбор, надевали белые платья. Мода такая, что ли? Пригласил однажды Анатолий соседскую Марийку польку станцевать. Прошелся по кругу, раз, второй, а на третий зашумели девчата, как галки. На белом платье Марийки зловещим пятном отпечаталась его пятерня. С тех пор девчата перестали с ним танцевать. думается мне, Анатолий, что народ у вас разберется правильно, Собрание завтра? — Завтра. — Я приду, ладно? — Дина ласково заглянула в глаза. — Ладно? — Нет, не надо. Ты не вытерПИШЬ, начнешь меня защищать. — Но ты же не виноват? == Kar знать... ‚ Собрание, как прибой. То поднимается высокая волна голосов, то спадает до тревожной тишины. Но, если приложитьея ухом к двери, можно разобрать отдельные слова и даже фразы: «Командир, корабля за все в ответе», «А я считаю, он — молодец», «Почему не хватило масла? Куда смотрел второй пилот при заправке?», «Послушаем Нельту, ‚пусть он расскажет». И голос Голи‘кова: «Я виноват». Потом начался такой шум, что Дина ничего не могла ПОНЯТЬ. Наконец, «считать виноватым за...». Дверь шумно раскрылась, и на пороге появился красный, как будто из бани, Анатолий. — Что? — Строгий выговор и наука нз всю Жизнь. ОмНО прослыть честным, считаться свойским, хорошим парнем и в то же время быть абсолютно равнодушным ко’ всему окружающему, кроме себя, своего личного благополучия. Скучно жЯвет молодежь в организации. ну и что — не мне изменять положение, неправильно ведет себя товарищ — есть начальство, чтобы ему указывать. Душа У такого человека холодная. мерзлая. Анатолий Нельга внешне ничем не выделяется среди своих товарищей. Среднего роста, даже приземистый, блондинистый. чуть рыжеватый, обыкновенный парень, как и сотни других. А вот душа у него оробая. Мне довелось услышать, как товарищи говорили, что душа у него коммунистическая. Анатолию есть дело до всего. Корда Нельга впервые сел за штурвал самолета, жизнь в комсомольской организации едва теплилась. А сейчас в Быкове многие экипажи борются за право. называться коммунистическими. АСОВАЗ 06 этом надо начинать издалека, История имеет свои две предыстории. Первую можно назвать так: «Зарплата, рентабельность и сознание». ° Пилот идет в рейс. Допустим, Москва == Сыктывкар. Ilo графику прилетает и улетает. А если нет пассажиров? Все равно по графику. Каждая машина как транспортная, так и пассажирская, рассчитана на груз. В порту груза не оказалось. орабль уходит пустым. Нилоту все Тепловая электростанция-гигант Крупные агрегаты выгодно применять и потому, что они позволяют сократить удельный расход тонлива, уменьшить число обслуживающего персонала. Все это снижает себестоимость электроэнергии. Сооружение ГРЭС мощностью 2.400 тысяч киловатт — дело, конечно, нелегкое и непростое, оно потребует проведения больших исследований и экспериментальных работ. Но такое строительство под силу нашим энергетикам и электротехникам. Поэтому планируется уже к концу семилетия ввести Ha ГРЭС-гигантах первые агрегаты. Это будут энергетические базы целых промышленных районов. Характерная деталь: для одной такой электростанции понадобится около 100 кубических метров воды в секунду. Если поблизости не окажется реки, то потребуется рядом со строительной площадкой соорудить пруды-охладители площадью 20—30 квадратных километров. А. МЕДВЕДЕВ. Мощность этой государственной монтируется Первая в стране Maшина в 200 тысяч киловатт. Развитие энергетики в семилетке будет характеризоваться вводом в строй больного числа электростанций мощностью в миллион кчловатт и выше. Строительство некоторых из них уже ведется, другие проектируются. В машинных залах появятся агрегаты серийного выпуска по 300 тысяч киловатт. Именно такой путь — увеличение единичной мощности машин и предельной мощности станций обеспечивает наиболее быстрый рост производства электроэнергии. Но все равно ГРЭС-гигант намного превзойдет эти электростанции как своим сверхмошным оборудованием, так и экономическими NOKAрайонной тепловой электростанции — 2.400 тысяч киловатт, то есть больше, чем знаменитой Волжской ГЭС имени В. И. Ленина, построенной неподалеку от Куйбышева. равно. Он получит деньги за Haneзсподайсву UF sly BUS. танные километры. Будет пустым Такая электростанция-гигант утюжить небо — все равно о а во Всесоюзном инта идет, ституте «Теплоэлектропроект». Ha Но не все равно государству. ТГоней намечается установить четыре сударству убыточно. Каждый недотурбогенератора по 600 тысяч кигруженный на 100 килограммов саловатт: молет, например в рейсе Москва— EI По RIESE lg IEEE Челябинск, приносит стране YORITOK необыкновенная мощность элек: в 225 рублей. 225 рублей, выбротроцентрали, и ве могучие унищенных на ветер. А сколько в день кальные машины. Чтобы обеспетаких рейсов? Сколько тысяч рубчить их работу, потребуется кажлей теряются четыре часа? только за двадцать дый час сжигать около 900 тонн донецкого антрацита или свыше 2 000 тонн — целый эшелон — 6yрого угля! Elie совсем недавно, лет семь назад, такой проект назвали бы сразу за лишь смелой инженерной фантазиговорила, ватт. что поле — бескрайние. BHA eT Анатолий за околицу, возьмет в руки золотой колос. дла и бродит так до вечерней зари. Мать считались крупными электростанции мощностью 300—400 тысяч киловатт, на них устанавливались агрегаты по 50—100 тысяч киловатт. Сейчас цифры соответственВторая предыстория началась в 1948 году на Украине, в станипе Долинской. ‚..Отепь раскинулась Известно, что одним из главБных показателей, определяющих целесообразность строительства той или иной электростанции, являются затраты средетв на установленный киловатт мощности. На ГРЭС с четырьмя машинами по 600 тысяч киловатт они будут почти вдвое меньше, чем при сооружении четырех отдельных электростанций мощностью 600. тысяч киловатт кажлая с установкой на них агреle ed ee ee ee ee - ххх POCHKHOBCHK EI КОМСОМОЛЕЦ апреля 1959 г. _8 стр: Что это земля зовет. что сказываетно возросли. На Черепетской ГРЭС ся кровь деда, старого землепашца, Мосэнерго, например, работают турНельги. Может быть, действительно богенераторы по 150 тысяч килодедовская ‹кровь бурлила в” жилах ватт. На Южно-Уральской ГРЭС гатов по 100 тысяч киловатт.