УР РУ РРР РРР УУГРРРРРРРРРУРРУУРРРУТРРРЕРИРРРУ УЗ,
	Владимир Кузьмичев,
	совсем о другом. Но потом он все
чаще и чаще с завистью прислуши­валея к разговорам поисковиков, го­товящихея к отъезду в экспедицию,
ловил себя на мыслях о севере, о
дальних переходах, о ночевках в. па­латке... Кончилось тем, что Гена
пришел ко директору отита и
сказал»
	— Прошу направить в эюспеди­цию к Логинову.
	С тех пор прошло пять лет. Рас­каивается ли Гена в принятом. ре­шении? Нисколько. Только вот. ино­гда, в таком, как сейчас, дальнем
‘маршруте нестерпимо захочется уви­деть маленького Димку. Cmem­ной трехлетний карапуз... Ror­да соседи опрапеивают ‘ero, KeM THI,
Димка, будешь, когда вырастетиь,
он солидно отвечает: «Я, как папа,
— разведчиком!». .
	Брагин выглянул из палатки.
	Крупные звезды искрились. на чер­ном бархате неба. Поздно. Падо
спать. Ветавать вель е рассветом...
	ТРУДНО ‘идти По Маршруту впе­ред, но еще труднее  возвра­щаться обратно. Когда идешь вперед,
ты занят работой. Через каждые
двести метров — остановка. Надо
устанавливать бур, брать пробу, тя­нуть мерный трос... За делом и не
заметишь, как километры мелькают.
Просто некогда предаваться мрачным
мыслям. Иное дело — обратный
путБ. Идешь и илешь без остановок
— с кочки на _кочку, с бугорка на
бугорок, а иной раз в такую мо­чажину угодишь, что, несмотря. на
весь свой опыт, не раз примешь гря­зевую ванну... Тут-то и надо началь­нику отряда глядеть в 06а, чтобы
никто не отстал, не потерялся, He
раскис. т
	Сначала Брагин думал, что боль­ше всего хлопот будет с Юркой Ча­гиным. Все-таки юнец еще, устанет.
Но-тот шел бодро. Если и устал, то
виду не показывал. Зато Виктор, на
вид самый кренкий из всех, весе ча­ще спотыкалея и, пошатываяесь, ру­гался сквозь зубы. И еще беспо­коила Гену Катя Тарунина. Де­вушка старалась казаться веселой,
но Брагин. видел, как ef трудно.
	Глаза, лихорадочно блестели, поход­ка. сделалась нетвердой.

На­привале Брагин достал градус­ник и протянул его Вате. .

- — Что это ты, я совсем здо­рова, —= отмахнулась девушка.
	=- Бижу, как ты здорова. Меряй
без‘фазговоров.
	— Сколько? — Все придвинулись
	к Гене, когда тот взял У Бати­гра­дусник. .  
	раютея на переносице, Идти пешком
в Горшково, неся на носилках Юрия?
Люди смертельно устали, продуктов
Почти не осталось. Но ведь другого
выхода нет...
	— Ha катере остаются моторист
и Катя. Остальные идут в Торшко­во. — сурово и твердо сказал он.
	И тут вдруг крикнул Биктор:
	-—- Л никуда не пойду. Мне
жизнь тоже дорога. Тащите его са
ми!
	Ребята молча двинулись на Викл
тора. Их остановил звенящий голос
Ольги:
	—= Пусть остается. шкура! Без
него справимся!
	„..Носилки, сделанные из  палат­ки, слегка покачиваются. Кажется,
еще никогда разведчики не шагали
так быстро. Там, на палатке. лежит
ничком хороший парёнь Юрка, ле­жит и даже не стонет... Надо при­бавить шаг. еше‘ быстрей!
	В желудке пусто, BO рту сухо.
Хочется пить. Впопыхах никто не
взял с собой. воды. Как долго’ тя­нутся эти сорок километров. Жив
ли он? Оля наклоняет ухо к Юри­ной груди. Слабо, с перебоями, но
сердце. бъется! Скорей, еше скорей!
Рука. которая‘ держит носилки, сов­сем одеревенела. Кажется, больше
нет сил. Хотя бы на секунду разжать
пальцы. Нельзя. Надо терпеть,
Нельзя... Где же, наконец, это Горш­ково? Может быть, его И вовсе
	не было? И они будут все идти и
идти 0 своей лрагоценной ношей,
пока, совсем обессилев, не свалятся
	на землю. Оле стало страшно. Захо­телось КрИкКНнУТЬ. ‹
	Но тут она услышала голос Бра­гина;:

— Совсем близко. ребята! Оетя­пось, наверное, с километр, не боль­ше.
	И от этого спокойного голосз ста­ло чуть-чуть легче... Они дойдут,
не могут не лойти!
	АТАЯСЬ от усталости, четве­ро бережно опустили носилки
около крайней избы села Горшково,
Брагин забарабанил в дверь.

— Доктора? А он уехал в 01-
ПУСК...
	Побежали на радиостанцию. Рз­дист быстро’ вызвал Ханты-Ман­сийск. Оттуда ответили: самолет
вылетает, ждите. - :

С рассвета ребята. смотрели на не­бо:не покажется ли самолет? Тяже­лые тучи нависли над селом­Bor
вот хлынет дождь. Погода нелетная.
Неужели напрасны ожидания? Ho
вот из-за туч послышалея отдален­ный рокот мотора. Маленький
«ША-2» пронесся над крышами,
сел на воду и быстро подрулил Е
берегу. Из самолета вышли Логинов

 
		и летчик Василий Федорович Оку­Н@В.
	.

— Har Юра? Живой?
— Живой. Только спешить надо.
— Несите его к самолету. Быстоо.
	— ПШогода-то какая. Василий @е­дорович. Дотянете до Сургута?

— Не впервой. А с таким nac­сажиром грех не дотянуть...
	Сургутской больнице уже
ждали пациента. Вее было готово к
	операции, Аирург Груздова быстро
осмотрела больного.
	— Тяжелые повреждения желуд­ка и печени, но будет жить. А если
	бы еще на час опоздали — тогда
Не знаю...
	КОГДА Юра вышел из больницы

и приехал в Ханты-Мансийск,
похудевший, бледный, но с такой
Ke светлой улыбкой на скуластом
лице, его встречали все — и Гена,
	и Оля, и Володя. и Катя. Не было
только Виктора...
	Вогда шли, обнявшись, по улице
к Юриному дому. Брагин спросил:
	— Не раздумал на торфяника
УЧИТЬСЯ?
	— Наоборот, — серъезно ответил
Юра; — на будущий год ждите в
Москве. Приеду в торфяной инети­тут поступать. На заочное отделе­ние. Как ты думаешь. примут?
	— Примут. — так же серьезно
ответил Брагин. — Непременно
примут!
	...Чозавчера нам довелось побы­вать в одном из небольших москов­ских клубов, на предоктябрьском
торжественном вечере коллектива
института «Гипроторфоразведка».

После доклада председатель мест­кома зачитал приказ директора ин­ститута:
	«В соответствии с итогами со­циалистического соревнования за
третий квартал... объявить благо­дарность с занесением на Доску по­чета... Брагину Генриху Алексееви­чу... Логинову Петру Ефимовичу...

Кузьмичеву Владимиру Герасимови­ЧУ

Вот они сидят, «именинники» и
	герои нашего рассказа. Совсем
обыкновенные москвичи, такие, как
все. Гена Брагин, высокий, стат­ный. в праздничном костюме, крас­нощекая, смеющаяся Оля Лисе, Петр
Ефимович Логинов co старомодной
бородкой и усами, тронутыми седи­ной, немного угловатый Володя
Кузьмичев... И даже трудно пове­рить, что это те самые неутомимые
болотные ходоки, люди большого
мужества и еще ‘большей скромно­сти... Что ж, таковы. наверное. и
все настоящие герои наших дней.
	Б, ЕВСЕЕВ,
	после дождя брезентовая палатка,
ничего нет лучше отдыха после
такого вот «болотного» перехода...
	У разведчиков железный закон —
все для всех, ничего для себя. Н
если даже весь твой рюкзак набит
сухарями, ты не имеешь права взять
ни одной крошки. Вся пища ‘делится
на равные лоли. А доли эти «не
жирные» — четыре сухаря и три
кружки каши в день на человека.
После переходов по болотам съел
бы и больше, но «добавки» не по­ложено — все продукты приходит­ся тащить на себе, и поэтому от­ряд имеет лишь «железный» мини­MYM.

На пятый или шестой день марш­рута, когда окончательно осточер­теет всем пшенная каша, за ужином
начинаются «гастрономические»   раз­говоры:
	— 9х, хорошо бы сейчас огурчи­ка с оон .
	— А моя мама такое варенье го
товит — объеление!
	— Выпил бы я молочка парного...

Такие «мечтания» делают еще бо­лее невкусной сваренную на болот:
ной воде кашу. Поэтому Гена Бра­гин или Володя Кузьмичев, старшие
и по должности, и по возрасту (xo­тя оба комсомольцы), спешат пе­ременить разговор. А чем можно ув­лечь «начинающих» разведчиков?
Конечно, рассказами о  приключе­ниях бывалых путешественников по
болотам.
	—B ЫШЛИ мы однажды с отря­дом к реке, — начинает Bo­лодя, — ждем катер. А его нет. Сут­ки прошли, другие — нет катера.
Продукты у нас кончились, соль —
тоже. И сетей нет, чтобы рыбу ло­вить. А на том берегу что-то белеет.
Думали, гадали, что это. та­кое? Наконец догадались: рыбьи
кости. Рыбаки разделывали рыбу,
мясо забрали, а кости оставили.
Может быть, на них кое-что съедоб­ное есть, да и суп из костей  сва­рить можно. Но как их достать с то­го берега? Лодки-то нет. Решили де­лать плот. А ребята из сил уже вы­бились: не евши ведь. Срубили все
же деревья, связали их с грехом
пополам... Я и отправился на этом
плоту.
	Слушает Володю Юра Чагин и ду­мает: «Окончу нынче школу, носту­плю в торфяной институт и тоже
	  стану н3Зстоящим разведчиком...» А
	Болодя продолжает:
	СУ ЧАЛОСЬ ли вам попадать в 00-

лото? Вы шагаете себе спокой­HO — под вами твердая земля. И
вдруг нога наступает на что-то
мягкое. Шаг, другой вперед, и вы
уже идете, словно по нерине. Она
колеблется, ноги все глубже прова­ливаются в эту мякоть, вы начина­ете нервничать, резко выдергиваете
ногу, пытаетесь бежать вперед и..
проваливаетесь по пояс в топкую,
скользкую грязь. Она плотно охва­тывает вас и медленно тянет вглубь.
Счастье, вели можно дотянуться ру
кой до гибкой ветки березки. Вце­пившись в эту ветку, вы с отча­янными усилиями вылезаете на
твердую землю, и потом, «мокрый,
грязный. ‘измученный, ° проклинаете
чертовы болота и Даете себе: слово
никогда и’близко к ним не подхо­ДИТЬ,..

Но есть люди, которые проводят
в этих самых болотах добрую треть
своей жизни. Проводят совершенно
добровольно. И отнюдь не жалуют­ся на судьбу. Наоборот, вернувшись
из очередной экспедиции, они с
удовольствием ‘вепоминают 0 Пол­ной трудов и опасностей «болотной»
жизни и начинают готовиться к но­вым маршрутам по нехоженым  то­ПЯМ.

Кто жё эти ‘люди?’ Разведчики
торфа. 0 них-то и пойдет наш невы­думанный рассказ.
	—НУ, ПРОЩАЙ, «Аркашка», —
начальник. отряда Гена Бра­гин поеледний раз взглянул на ма­ленький катер, приткнувшийся к
берегу северной речки Лямин. —
Теперь через недельку увидимся.

Брагин, высокий, мускулистый,
подтянутый, поправил за спиной
рюкзак и скоманловал:
	Пошли!
	тэ не слыхать задипистых — ШУуш
	этого здоровенного пзрня. Виктор
считает себя ’ «бывалым  моря­ком». В Ханты-Мансийске me­ред началом маршрута он оено­вательно подтрунивал над девушва­ми, заявляя, что ему придется Ta­щить их на себе. Катя Тарунина,
студентка-практикантка из Томского
университета, вспыльчивая,  горя­чая, даже обилелась на него и хоте­ла пожаловаться начальнику экопе“
диции Петру Ефимовичу  ЛТогинову.
Впрочем, жаловаться она, конечно,
не стала, но, увидев Виктора, долго
еще презрительно ‘отворачивалась...

А сейчас Виктор ‘уже не шутит.
Он бредет, низко опустив голову, и
то и дело поправляет рюкзак, кото­рый почему-то упорно сбивается K
левому плечу.
	— (Стоп, — командует Брагин.
В его руке натянулась стальная
нитка  мерного троса. — Бурим,
ребята!
	От предыдущей остановки пройде:
но двести метров. Значит, нужно
снова  останавливалься. Каждый
знает свои обязанности. Быетро co­бирают из нескольких штанг yp
с челноком и начинают крутить ру­коятку. Надо сделать зондировку —
пробурить всю толщу торфа и дойти
до минерального дна. Данные зонди­ровки. очень важны — от толщи­НЫ торояного пласта зависит Це­‘левообразность его промышленной
разработки.

Одновременно ведется нивелирова­ние — выяснение рельефа местно­сти. Это особенно тонкая операция.
Нужно установить нивелир. строго
горизонтально по отношению к зем­ле. А как его установишь, если эта
	‘самая земля под тобой ходуном ‘50-
	дит и ты вот-вот в нее провалищь­ся?. Володя Кузьмичев, действуя,
как заправский акробат, справляется
и с этим делом. Теперь надо с по­мощью буссоли или гониометра про­верить прямизну просеки и поста­вить пикет — колышек, на котором
указаны порядковый номер и назва­ние мартрута.
	Наконец, и это сделано. Можно
отправляться дальше. Но где Оля
Лисс, геоботаник отряда? Ona,
конечно, увлеклась’ сбором образ­цов для гербария и сошла с просе­ки. А это дело рискованное.., Так
и есть, вон она, Оля, угодила в са­мую мочажину и молчит, помощи
не просит. Сама, мол, выберусь. Но
BHAHO, 4TO выбраться трудновато...
Брагин бросает ей рейку: «Держи!»
Медленно, осторожно; чтобы не по­ломать рейку, Оля ложится на нее,
потом становится на колени и, на­конец, поднимается -- «авария»
ликвидирована!
	И СНОВА отряд идет’ вперед, oc­тавляя Позади прямую, как
солнечный луч, просеку. Она, эта
просека, нанесенная на Карты, бу­дет служить ориентиром самолетам,
ко ней пройдут впоследствии те, кто
явится сюда, чтобы достать запря­танные в земле богатства. И им уже
не придется рубить непослушные ку­старники и деревья...
	Километр за километром идет впе­ред отряд. Уставших рубщиков сме­няют товарищи. Кажется, что тяже­лее стали рюкзаки за спиной. Болот­ная мошкара умудряется забраться
даже под накомарники. Хорошо бы
найти какой-нибудь «пятачок» су­ходола и устроить привал. Но Гена
Брагин упрямо шагает вперед: зна­чит, еше не вынолнена’ дневная нор­ма. А если так — нечего и зайкать­ся о привале:
	И когда уже кажется, что все си­лы кончились, что еще шаг, и ты
упадешь на этот. теплый, мягкий
мох и наплевать — пусть тебя за­сасывает проклятое болото, имен­но тогда раздается веселый голос Ге­ны Брагина:
	— Cron, ребята! Вашевары, впе­ред, гостиницу «Люкс» ‘подготовить
	HR приему отдыхающих.
		Оля Лисе «искупалась»..,
	глялывать на товарищей так, слов­но ничего и не было.
	Теперь только плыви да погля­дывай на берзга — какие они кра­сивые! Но не тут-то было. За то вре
мя, пока отряд путешествовал по
болотам, вода в реке Лямин сильно
спала. Катер нет-нет да и полос­нет днищем по песку, а однажды
наткнулся на корягу и получил про­боину. Начали откачивать ‹ведра­ми воду. Потом несколько раз са­диливь на мель... То и дело при:
ходилось раздеваться, лезть в хо­лодную воду и толкать «Аркаш­ку», как грузовик, застрявший на
размытом проселке. Так продолжа­лось двое суток. На третьи катер
засел прочно и надолго. Ребята поч­TH He вылезали из воды: Продоог­ли, измучились, но так и не сдви­нули с места свое ’суденышко. При­шлось оставить его посреди реки, а
	сзмим заночевать Ha берегу. _
За ужином Брагин объявил: ~~:

— Застряли, может быть, надол­Го, а продуктов. осталось — в. обрез,
так что норму придется сократить.
	Бее приняли э70 извёстие молча,
и только Виктор проворчал:
	— Не хватает-еще от голода по­ДОХНУТЬ. ..
	Утром держали совет. Бросить
«Аркашку» и идти пешком в ближай­щее село Горшково — до него кило­метров сорок — или еще раз попро­бовать сдвинуться е мели? Решили
снова повозиться с катером: ведь
на нем ценное имущество. В тому
же Ватя не совсем поправилась, и
дойти пешком ей ‘будет трудно.
	Ребята срубили толетые схеги и
с большим трудом, ныряя в холод­ную воду, подсунули их под дни­ще. Это заняло полдня. Наконец
Гена включил мотоэ. Всё налегли
на борта. Катер. медленно, с тягу­чим скрипом сдвинулся с места,
Громогласное «ура!!!» потрясло бе­pera...
	ВЕТЕРОМ все” собрались на кор­ме у печурки. Говорили о том,
будет ли доволен «Борода» (так вее
называют начальника экспедиции
Петра Ефимовича Логинова) резуль­татами маршрута. поставили ли в
	Ханты-Мансийск свежую почту, кто
и откуда ждет писем... Только Юра
Чагин стоял на носу и внимательно
вглядывалеся в темноту. Юра — как
на настоящем морском корабле
вперед смотрящий. А ну как под­вернется впереди какая-нибуль ко­ряга? Или отмель? Надо смотреть в
оба! ^
	Бздыбленный нос катера мнет бе­гущую навстречу волну. У берегов
застыли корявые сосны. За поворо­том блеснула над водой тоненькая
полоска. Что это? В лучах заката
она засветилась вдруг синеватым
холодным светом. Стальной трос.
	  Проскочит ли под ним мачта? Нет.
	А моторист? Почему он не заглу­шил мотор? Наверное, не видит тро­са. Крикнуть? Поздно. Еще секун­да — и трос, как соломинку, срежет
тяжелую мачту. Она упадет на кор­му. А там —. ребята... Что делать?
	Трос уже над головой. Юра под­прыгнул и изо. всех сил толкнул
трос вверх. Стальная лента пронес­лась в каком-нибудь сантиметре эт
вершины мачты, не задев ее. Юра,
не удержав равновесия, свалился
вниз. Он сильно ударился боком о
выступ железного люка. Острое реб­ро резануло по животу, сдавило ды­хание. погасило мыель.
	Ребята молча стояли над поте­рявшим сознание Юрием. Сердце у
каждого тревожно ныло. До Горшко­ва, где, может быть, есть врач и
наверняка имеется рация, еще кило­метров сорок. Только бы снова не
напороться на мель: песок опять
предательски скребет по днищу.
Так и есть. Толчок. Засели, Брагин.
раздевшиеь, прыгнул в воду. Когда
он влез на палубу, вее по его по­бледневшему лицу поняли: надолго.
	..Это был трудный момент. И
сейчас. еще, вспоминая его, мрач­неет Гена, тяжелые складки соби­огонек горел в ве воспаленных гла­зах: сама дойду!

Совсем раекис Виктор. Он, уже
Никого не стесняясь, грозился:
	— Выброшу к черту ваши образ­цы. Кому они нужны? Только идиот
согласится в это гиблое место су­нуться! 1
	Брагин останавливается и пропу­скает мимо себя ребят. Вниматель­но вглядывается в лицо каждого.
Подействовала ли на них ругань Вик­тора? Может быть, кто-нибудь под­держит его? По-прежнему спокойным
легким шагом идет Алеша Григорьев.
Лицо его совершенно невозмутимо:
нашелся один слабак, стоит ли из-за
Этого расстраиваться? До коови заку­сив губу, упрямо бредет Катя Тару­нина, сразу за ней — Володя Кузь­мичев. Он занят только одним: вни­мательно следит за Катей. Если она
пошатнется, ‘начнет падаль, надо
успеть поддержать ее. Нельзя, чтобы
она с такой’ температурой  искупа­лась.

Оля Лисс* иногда оглядывается на
Виктора. Взгляд`ее красноречив, и
Брагину ясно, что он выражает:
«Эхо ты, трус, а еще хвастался,
девушек лразнил...»
	_ А вот и Юра Чагин. Что это, он,
кажется, смеется? Да, глаза у Юрки
сияют счастьем. И Брагин понима­ет причину этого. Такой здоровен­ный детина раскис, а он, Юрка,
держится. Значит, может стать раз­ведчиком!
	Аорошее, теплое чувство подня­лось в груди у Брагина. Вот они—
люди общей судьбы. Такие, как есть,
— без наигрыша, без маски, Здесь,
в болотных топях, не спрячешься
за красивыми словами. Здесь y3-
нается настоящая цена человеку.
Какой он — сильный или слабый?
Верный друг или эгоист? Это на­стоящий экзамен на зрелость. Се­годня все сдали его с честью. Все,
кроме одного...
	Между деревьев блеснула по­лоска воды. Ура! Река! А вот и «Ар­кашка». Лошли!
	КАЖЕТСЯ, пришел конец всем
злоключениям. Катя отлежа ласт
	в рубке, и ей стало легче. Виктор,
отдохнув, повеселел и начало по­— Да середины реки добрался,
вижу: плот мой вот-вот разлезется.
А течение быстрое... Кое-как дотя­нул до берега. Действительно, рыбьи
костяки валяются. И мякоть кое-где
к костям прилипла. Ну, думаю, не
	умрут теперь с голоду мои ребята.
	То

Но, однако. плот совсем стал ‚нику­— Тридцать. девятЕ. Снимай рюк­пират  Тарат а о 0
	зак, Катюша. `Налегке дойдешь. И
пилюли проглоти немедленно.
	` Когда начали распределять между
всеми содержание’ Катиного рюкза­ка, Виктор начал было воочать:
	— Связались с левчонками.. Я
	говорил... A теперь... не желаю я за
нее тащить...
	‘loam, давно небритые, похудев­щие, в заляпанных грязью плащах,
молчали. Никто не глядел на Викто­ра: Но в этом молчании он почув­ствовал нечто такое, что поспешил
схватить свою долю мешочков. с об­разцами торфа и запихать их в рюЮк­зак.
	ПОСЛЕДНИЕ сутки были самыми

‚тяжелыми. ‘Катя, спотыкаясь,
еле-еле брела. Братин, Кузьмичев,
Григорьев то и дело поддерживали
ee под руку. Чуть оправившись, Ка­тя вырывала’ свою руку. Упрямый
	дышный. Канат, которым бревна
стянули, поистерся, вот-вот лопнет...
Что делать? Остаться здесь — там
ребята голодные. Поплыть — yto­нешь. Все-таки поплыл.
	Ву тут, конечно, плоту’ моему
каюк. Очутилсяя в воде. Ору. Вижу,
и ребята попрыгали в реку, а вода
ледяная и течение быстрое. Как они
	меня вытащили, до сих пор понять  .
не могу. А кости эти самые таки!
	утонули... На следующий день катер
пришел: оказалось, на мели. застрял,
	— Спать пора, — перебивает
рассказчика Брагин. — А то завтра
вас не поднимешь.
	заснули все в палатках. Не спит­ся только Гене Брагину. Как там
Маша? Скучает... Думала ли она,
выходя замуж, что ее супрут,
скромный товаровед отдела снабже­ния, станет разведчиком недр и из
года в год долгие месяцы будет про­водить вдали от нее, где-то на краю
земли...
	Да и сам он разве мечтал о про­фессии изыскателя? Ведь больше
всего он любил рисовать, лепить,
думал поступить в Строгановское
училище. Туда, правда, не прошел
по конкурсу. Зато окончил  заоч­ный редакционно-издательский тех­никум. Мог бы стать художествен­ным редактором книг. Сиди себе
спокойно и подбирай иллюстрации.
Ни болотных ванн, ни комаров, ни
пшенной каши.

Как же все-таки стал’ он коман­диром отряда торфяных разведчи­ков? Пожалуй, виноват в этом на­чальник Западно-Сибирекой -экспе­диции Петр Ефимович Логинов. По­знакомились с ним в институте, где
Гена работал в отделе снабжения:
	доставал для поисковых отрядов те­логрейки, баллоны для автомашин
и всякие другие дефицитные вещи.
Олнажды Петр Ефимович mparaa­сил его с собой на охоту. Весь день
	пробродили по оврагам и перелес­кам. Логинов, ухмыляясь в бороду,
рассказывал всякие таежные исто­рии, описывал красоту северных
мест, говорил о том, какие замеча­тельные люди работают ‘у него’ в
экспедиции — неутомимые в ра­боте; верные в дружбе.
	С грехом   пополам настреляли они
тогда по паре дупелей.

у
	— Поедем со мной, — предло­жил вдруг Петр Ефимович. — Вот
где охота! На медведя ходить. 6у­дем. Нечего ‘тебе, ‘здоровому пар­ню, наряды выколачивать. Для это­го и старичок сгодится.

Предложение Йогинова сначала
просто удивило Брагина. Вак раз в

это время он заканчивал редакцибн­нп-изтателтоний mergcuryvyy 2 луман
	Генрих Брагин.
	...Впереди идут двое с топорами
в руках. Они заняты самым труд­ным делом — прорубают просеку.
Володя Кузьмичев, бывалый развед­чик, исходивший не одну сотню ки­лометров по самым глухим углам
Сибири, взмахивает топором словно
играючи. Как подкощенные, падают
пол ноги тонкие сосенки, низенькие,
искривленные березки. Рядом с ним
— паренек лет. семнадцати, ладно
скроенный, крепкий. и, должно быть,
очень выносливый. Во всяком слу­чае, топор ‘в его руках действует так
же безотказно. Частенько, откинув
накомарник, он озорно поглядывает
на Кузьмичева: «Смотри, мол, еще
не известно, кто отстанет...». Это —
Юра Чагин, школьник из Ханты-Ман­сийска. Он очень ‘доволен, что
его взяли в экспедицию и ‘старает­ся ни в чем не отстать от взрослых.
	Вслед за рубщиками в высоких
болотных сапогах, плащах и нако­марниках шагают остальные шесте­ро. У каждого за спиной пудовый
рюкзак с провизией и образцами
торфа, а в руке — мерный трос,
штанга бура, рейка. треножник от
нивелира или просто ведро. Груз
немалый, но идти надо так, словно
его и вовсе нет — легко, непринуж­денно, быстро. Иначе, коли ступишь
чуть тяжелее или обопрешься всей
тяжестью на одну ногу, — глянь,
эта нога уже провалилась по колено
в бурую жижицу, и теперь, если
хоть на секунду потерять самообла­дание. можно очутиться. в болоте
по пояс.
	Хорошо технику Леше Григорьеву,
Тот идет по болоту, как по асфаль­ту. А девушкам — их в отряде две
— приходитея туго. То одна, то дру­гая принимает «ванну». Когда день,
как сегодня, жаркий, можно 0о0-
сохнуть в пути. А то приходится
делать остановку, разводить косте­рок и танцевать вокруг него какойз
нибудь дикий танец, пока не со­треелться...

Нелегко, должно быть, и восьмо­му члену страла — Виктору. Что­московским
	КОМСОМОЛЕЕ
2 стр. 5 ноября 1958 г.
	пусть гостиница’ «Люкс» —
	это всего-навсего еще не просохшая   но-издательский техникум и думал