ЛЫХАЛИ?!
	  де всего добротные корма.
На одном сене далеко не
уедем. Нукуруза — вот она.
наша палочна-выручалочка.
Нина недоуменно погляделаё
на Пряхина. Кукуруза? Знвь
ла она .о ней понаслышке
Видела в гастрономах консер.
вированную в банках. Помни­лось, что еще в школе на
уроках говорили 06 этой
культуре. Но в Подмосковье
и речи о ней никогда не бы.
ло. Да и при чем тут она,
Нина Воейкова? Куда клоннт
председатель? ®
Пряхин ‘почувствовал  за­мешательство девушни, но не
спеша протер очки, пригла­дил рукой’ все еще непокор­ную прядь’ серебристых во.
лос, а затем просто, noor­цовски спросил:
= Признайся, не по душе
тебе работа в канцелярии?
— Не по душе. Тихон Сер­геевич, ‚— тихо ответила
Нина.
— А может, пошла бы в
звеньевые? Собери ребят, де­вутек, возьмитесь за куку­рузу.

Тихон Сергеевич ; открыл
ящик стола. и протянул
	Воейковой несколько неболь­их брошюр:
	— Сам изучил и тебе со­ветую. Почитай, поразмысли.

Не день и не два размыни­ляла Нина. В поле вель не
то, что в уютной конторе.
Правилен ли будет ее выбор?
Справится ли она с новым
поручением?
	Но одно было ясно; пред­седатель зовет на почетное,
трудное дело. Остаться в сто­ронке? Побояться большого
труда? Знала Нина, что и
негусто пока оплачивается
трудодень. А тут еще мать
говорит: лишняя сотня не по­мешает. Глядишь, еще платье
или туфли купить будет мож­HO.
	Вскоре, однако, Нина Воейкова
стала звеньевой. Вот это известие
и всполошило жителей Петрово­Дальнего. До сих пор никто из вы­пускников школ не решался остать­ся в колхозе.
	ДВЕРЬ постучали. Приморо­женные половицы старчески

заскрипели.
«И кого только в такую
пору носит?» — набросив телогрей­ку, подумал Борис Демин.
На пороге стояли Нина и Галя
	зудилина.
— По твою душу пришли, —
сообщила Галя. — На днях собра­ние будет. Вот и поговорить реши­ли... :

— Я? Нет, дураков мало! — от­резал паренек: — Не для того я
школу кончал. Навоз и без меня
возить смогут.

— Не парень ты — баба! Здо­ровый такой; неужто Hac, девчат,
не стыдно тебе? — разозлилась

Нина.

За день десяток километров при­ходилось отмеривать, а желающих
вступить в звено почти не находи­лось. Придет Нина домой, скинет
телогрейку, молчит.
	И все же визиты Нины даром не
пропали. В день, когда было назна­чено собрание, в Клуб пришло бо­лее пятидесяти человек.
	— Так кто же желает вступить
в звено? — прямо спросил Пря­хин. Наступило молчание. — Никто,
стало быть?
	— Яя желаю, — поднялся с места
парень.

Нина по голосу узнала Бориса
Демина и подтолкнула локтем Га­лину: :

— Гляди-ка, молодец Борис!

Вступили в звено еще шестеро.
Вскоре после собрания ‘кукурузо­воды взялись за работу.

Первая весна оказалась каприз­ной. Не успели заделать семена —
полил холодный дождь. Но звено
не покидало плантацию. Все семеро
рыхлили почву, подсаживали расте­ния вместо погибших.

Затем наступили жаркие дни. И
снова пришлось дневать и ночевать
в поле. Таким было все лето. А
когда убирали урожай, по 800 цент­неров зеленой массы заложил кол­хоз в среднем с каждого гектара
комсомольеких посевов.

ОЛОТЬЫМИ монистами украсил­ся лес, окаймленный на опуп­ках сизыми пирамидами елей
и сосен. По утрам, схвачен­ные заморозками, серебрились по­ля. Начинали кружить белые мухи.

В один из таких дней и зашла
Нина к парторгу Ивану Кондратье­вичу Потапейко:

— Подъем зяби закончили! Толь­ко ребята недовольны. Просят по:
севы кукурузы расширить.

Потапейко ответил не сразу. В
правлении есть еще люди, которые
в кукурузу не верят. С большим
трудом удалось утвердить прежний
план, распределить участки. При­дется, стало быть, опять на заседа­нии правления. воевать. г

— Посоветоваться с Пряхиным и
агрономом надо, — сказал парт:  
орг. — Заходи к вечерку, потол­куем.

Потапейко оказался прав. «Бой»
на правлении был долгий, упорный.
Одни поддерживали предложение

Воейковой, другие сомневались.
Шутка .лй, в два раза увеличить
посевы! Кукуруза — культура ка­призная. А тут еще и обязатель­ства новые приняло звено: по 1200
центнеров зеленой массы в сред­нем с гектара получить.

— Не укатали бы сивку крутые
горки, — бурчал Чабанов, брига­дир полеводов. — Артели каждый
гектар земли дорог.

— Кто же это у тебя землю от­бирает? Дело общее, ты лучше за
повышение урожайности возьмись,
— перебил бригадира `Потапейно.

«Бой» закончился в пользу Воей­ковой: большинство членов правле­ния проголосовало за расширение
посевов кукурузы.

По первопутку, когда снежная
пелена устлала поля, комсомольцы

 
	 
	С этого начинался тя­гучий разговор одно­сельчан.
	Она порывисто подошла к
двери, набросила платок.

Сергей преградил путь:

— Прости, погорячился.
Понимаешь, тоскливо одному.
Приду с работы, один сиднем
гижу... -

В ту ночь Нина так и не
сомкнула глаз. ЕЙ вспомнил­ся вечер, когда вместе с весе­лым, шустрым Сергеем они
бродили По берегу курящей­ся туманом реки, любуясь
созвездиями —.августовского
неба. «Как посмел Сергей
	такое сказать? Может, про­шло то большое, что было
между нами?».

Секунду — другую Нина
раздумывала. «Нак могло мне
прийти. это в голову? — ис­пугалась она промелькнув­шей мысли. — Отказаться,
бросить звено?». Нет, отсту­пать теперь ‘поздно, некуда,
невозможно. От своей же
совести никуда не спрячешь-:
ся. И Пряхин верит, парторг
тоже, слово дала в горкоме
комсомола...

Сквозь занавеску  прогля­нул робкий луч солнца. На­конец-то погожий день! Зна­чит, скоро в поле...

ИШЬ в конце мая Воло­TI дя Орлов вывел трактор
На участок. ° Перепашку
механизатор вел выбо­рочно. Не раз в те дни ребя­та и девушки с помощью ваг
помогали механизатору вы­таскивать машину из грязи.

— Одному в «срок не упра­виться, — поделился Орлов
своими мыслями с Ниной. —
Подмога нужна.

Подмога? Но откуда ее
ожидать? Весна была затяж­ной, в других бригадах у ме­ханизаторов тоже каждая ми­нута на счету. Уходили луч­шие сроки.

— А что, если с комсомоль.
	цами-трактористами  погово­рить? = предложила Pura
Сорокина.
	Нине понравилась. эта идея, но
Чабанов и слушать не захотел.
	— Выделили вам трактор, вот и
управляйтесь. С других участков
снимать никого не будем, — отре­зал он.
	Конечно, формально Чабанов был
прав. Но нельзя же согласиться с
ним, так можно окончательно за­губить все дело.
	Ребята ходили озабоченные. Та­кое начало не предвещало ничего
хорошего.
	Тогда и обратилась Нина к Эди­ку Краденову.
— Помоги нам, — просила она.
	Задумался механизатор. За са­MOBOJIBCTBO He миновать крупного
разговора в правлении.
	— Пойми, на тебя вся надежда,
— уговаривала Нина.
	Краденов знал Нину, уважал ее»
	— Была не была, .— рискнул
он. — Договорись насчет горюче­го, помогу. Часок — другой’и
ночью прихвачу.
	Время не делало скидок. Потому
решили вести сев и вручную под
маркер, и с помошью механической
сеялни. С утра до седых сумерен
пестрели разноцветные косынки
девчат и рубахи парней на полях.
	И вот первый этап завершен.
Появились всходы. «Идет наша «чу­десница» , в рост», — обрадованно
замечали кукурузоводы. А со сто­роны Москвы-реки до села доноси­лись ружейные выстрелы. Это сто­рожа комсомольцы отпугивали дол:
гоносых вредителей — грачей.
	Солнечные июньские дни смени­лись непогодой. Северный ветер по­долгу разгуливал по полям, бросая
холодные дождевые капли. Куку­рузный участок походил на свалку
ржавеющего металлолома. Растения
	жкелтели и гибли.
	дня не уходила с участка SBeHbe­вая. Промокшую телогрейку суши­ла здесь же, на костре. Перекусит
— и опять за дело.
	В тот вечер, когда подкормку за­кончили, Нина занедужила. Голова
пылала, едкий, сухой кашель не да­вал заснуть. Под лопаткой что-то
кололо. Лишь под утро она сомкну­ла глаза; И грезился ей колодец с
чистой, прохладной водой. Хочет
она зачерпнуть воды, а та исчезает
куда-то. Во рту пересохло. Сквозь
тяжелую дрему слышался чей-то
торопливый шепот:
	— Уходи, человек в беспамят­стве, а ты...
	— Без нее нельзя: перепахивают,
и все тут.
	Последние слова точао током
пронзили сознание. Хочет она под­няться, шевельнуть рукой— не тут­то было. Будто клещи держат ее,
ноет спина, режет боль под. лопал­кой.

«Встать, обязательно встать», —
работает мысль, перебивая неров­ные удары пульса.
	Нина напрягается, силится побо­роть недуг. В сознании все отчет­ливее звучит зловещее «перепахи­вают». Рука медленно ползет по
железной перекладине кровати.
Прикосновение холодного металла
помогло. Она открывает глаза. В
дверях стоят две расплывчатые, се­рые тени. Еще минута, и, превоз­могая слабость, Нина встает.
	Щеки пылают лихорадочным ру­мянцем. Глаза ввалились, но сквозь
болезненную пелену светятся лучи­стые, беспокойные искорки зрач­HOR.
	— Нина, перепахивают участок,
— взволнованно звучит голос Ана­толия Зулилина.
	— Окаянные, на тот свет рань­ше времени отправят. Да чтобы
вас вместе с кукурузой... — бра­нится свекровь.
	набра­Нина натягивает сапоги,
сывает пальто.
	— Бегом, шевелись, — подгоняет
звеньевая Анатолия. -Но кашель
прерывает слова. Тяжелая одышка
заставляет остановиться. Нина рас­пахивает пальто. И; превозмогая

недуг, шагает вслед за пареньком.
	Миновали село, спустились с
бугра. Дорога сворачивает влево.
Надо спептить.
	здесь бли­— „Давай по полю,
же — командует она.
	спросит, как живет подружка. По­интересуется, не была ли на поле.

Встретят комсомольцы Галю —
тоже за свое. Так и так, мол, поду­май, возвращайся в отряд.
	цы в клубе. Анатолий Леонов

и Валерий Белов склонилибь

над шахматной доской. Рая
Бульдина внимательно наблюдала
за игрой. Нашли себе занятие и
другие.

Cm 2 ans как-то комсомоль­Дверь клуба. распахнулась, и на
пороге появилась, еле переводя ды­хание, Нина. По ее лицу, взъеро­шенным прядкам волос и сбившей­ся на бок косынке было видно:
стряеслось что-то неладное.
	— Ты что, с пожара? — спросил
звеньевую Валентин.
	— Заморозки ночью, — выпалн­ла Нина.
	заморозки! Это известие вихрем
облетело все дворы. Девчата и пар­ни, вооружившись топорами и ви­лами, собрались у правления.
Воейкова давала задание:
	— Один отряд вместе с возчика­ми направится на подвозку мусора,
Другой — во главе с Валерием бу­дет солому подвозить.
	Кто-то из ребят принес на план­тацию старые резиновые авто­покрышки: «Горят не дюже, а ды­му хватит суток на двое»,
	Когда погас последний луч июль­ского солнца, на подветренной сто­роне кукурузного поля чернели
кучи мусора, хвороста и соломы.
Костров пока не зажигали. Следи­ли за термометром. А он преда­тельски падал. Плюс пять, плюс
три. К полуночи температура при­близилась к нулю.
	— Зажигай! — скомандовала
звеньевая.

Языки пламени поползли по
	сучьям. Ветер усиливался, разнося
дым по всему полю.

— Не хватит до утра топлива.

Пропадет кукуруза, — ‘беспокои­лись ребята.
— Надо кустарник рубить, — за­метил Борис Демин.

Вскоре со стороны Москвы-реки
раздались удары топоров. Всю
ночь ‘не ‘затухали костры. Шла
борьба за урожай, за обязатель­ства. А ‘когда рассвет повис над
селом и восточный прай неба за­белел, усталые, с перемазанными
сажей лицами, воспаленными от
бессонной ночи и едкого дыма гла­зами, ребята и девушки. начали
осмотр полей. Посевы были спасе­НЫ. у

На лице Бориса Демина алел
шрам, руки покраснели от ожога.
Не узнать и звеньевую. Светлые
волосы покрыла сажа, ресницы: и
	брови опалены. Но ее бирюзовые
глаза светились радостью. А на
высоком лбу выступили капельки
холодного пота:

(CO ланивал, хмурился, точно оп­лакивал мелким дождем про­летевшее ‘лето. Звено начало
уборку кукурузы.
И вот последняя машина раз:
гружена. Превратился поток зеле:
ной массы.

Тысяча сто пятьдесят центнеров
— такой урожай получен звеном в
среднем с каждого гектара своей
плантации.

ЛЫХАЛИ?
—_— С этого начался разрго­вор колхозников. Слу­хи, точно стайка бело­крылых голубей, летели из села в
село.
	Наша Нина рекорд постави:
	ла, — с`ноткой гордости перегова­ривались соседи.
— Слыхали? ‘Воейкова новое
	обязательство взяла: с каждого гек­тара посевов по 1250 центнеров
собирается получить.
	А по весне, как и в былое время,
звенел над полем колокольчик жа­воронка. И точно вторя заливи­стой песне, урчал мотор «Benapy­си>. Звено вышло на свою планта­цию. Нина взяла в ладонь при­горшню земли.

— Подошла почва, — заметила
она. Девушки и ребята, окружив
звеньёвую, молчали. Торжествен­ное, волнующее чувство наполняло
душу. Это чувство знакомо земле­робу. Человеку, который сроднился
с селом, с его бесконечными, бес­крайними полями.
	— Hy, за дело! — командует
	эвеньевая,
0. ГЛАДКОВСКИИ.
	Фота В, ИВАНОВА.
	Соседки судачили, перемывая
косточки колхозным активистам.
Слухи ползли из дома в дом
черной тучей сомнений, навевая
туман неопределенности и досаду
на людей; «Неспроста на «низкую»
должность идет человек».

— Что таишься? — допытыва­лись домашние у Нины.

Мать вздыхала, изредка прикла­дывая к глазам платок. Чуяло ee
сердце неладное. Веселая, звонко­голосая Нина за последнее время
стала задумчивой. А тут зачастила
к ним в гости «Чернушка» (так
прозвали в селе Галю Зудилину,
заведующую библиотекой). Придет,
_пошепчется о чем-то с дочерью ‘и
убежит, ‘а вслед за ней и Нина.
Лишь к полуночи возвращается’ до­мой.

— Бросьте допросы, — прерыва­ла Нина разговор с домашними.

А родственники наперебой твер­дили свое: ’

— Люди норовят в городе устро­иться, специальность получить, а
тут... Сидела девка «на виду», бух­галтер-то не последнее лицо в ар­лёли. Почет, уважение. И на тебе
— в земледельцы подается!
	— Признайся, что в конторе на­творила? — настаивала свекровь.
	И вновь хор голосов наполнил
комнату. Одни уговаривали ехать
в Тушино на завод. Другие бра­лись потолковать с Пряхиным, что­бы изменил он свое решение.
Пусть бухгалтером не справилась,
на учетчика переведут, в грамот­ных людях нуждается колхоз.
	— Вот-вот, в людях нехватка, —
сердилась „Нина, — рабочих рун
не хватает, а вы...

Обида жгучая, горькая  вкра­дывалась в душу комсомолки на
тех, кто пытался встать на ее пу­ти, Да разве же быть земледель­цем зазорно? Почему родные, со›
седи не понимают, что человек
красит место, а не место человека.
Неужто же те, кто сквозь синеватую
предрассветную шаль, сгибаясь под
тяжестью мешков и бидонов, спешит
к остановке автобуса или на стан­цию, чтобы поспеть пораньше на
рынок, правы? Они скользят рас­плывчатыми тенями по улицам се­ла, прячась друг от друга, от соб­ственной совести, а к концу дня
задворками, чтобы никто не видел,
после удачной торговли пробира­ются восвояси.

Не раз заходил разговор на
бригадных ’пятиминутках о’ нару­итителях трудовой дисциплины. Но
тут же появлялись справки, сыпа­лись отговорки, ссылки на болезнь,
занятость по дому. И онять в прав­лении артели ломали голову над
решением все той же ‘проблемы:
где взять молодые, крепкие рабочие
руки? Хозяйство растёт, посевные
площади расширяются,  колхозное
стадо понолняется поголовьем пле­мённого скота. :

А ведь, по сути дела, в колхозе
народу проживает немало. По во­скресеньям Петрово-Дальнее ожи­вает. На приусадебных участках,
точно муравьи, суетятся люди: пе­рекапывают гряды, стучат топора­ми, подправляя дома. Да все это
«гости». К вечеру они собираются
в клубе на очередном киносеансе,
перекинутся словом о жизни колхо­за, насчет трудодня, выспросят со­седей о дальнейших планах артели.
Утром же чуть свет разъезжаются
по городам и заводским поселкам.
	нешь. Термометр падал до минус
сорок.
Для Нины эта зима была пово­- ротной в судьбе.

Родилась она и жила в деревне,
но от земли‘ была далека. Окончила
школу, потом бухгалтерские курсы
и стала счетоводом в правлении
колхоза «Луч».

Шустрая, с вечной придумкой,
Нина слыла «заводилой». Соседи
нё раз говорили матери: «Сорви­голова у тебя дочка». А когда свет­ловолосая девушка появилась в
колхозной бухгалтерии, пожилой
счетовод заметил:

— Не получится из девки толку,
непоседа она.

Старик был прав: с тоскою шла
Нина каждое утро в контору.

А ведь верно — нелегко выбрать
правильную, свою дорогу, в oco­бенности, если тебе немногим’ бо­.лее двадцати лет! В такую пору
иной человек похож на неразжелу­дившийся дубок — зелен, свеж, и
шумит, и гнется под нежданными
порывами житейского ветра. И как
же нужны тут совет друга, надеж­ная товарищеская рука!

Такой опорой, советчиком. и стал
для Нины Тихон Сергеевич Пряхин.
Скупой на похвалу, стойкий в спо­pax, упрямый и злой в делах пред­седатель колхоза «Луч».

..Это было одним обычным ут­ром, когда Нина, как всегда, раз­ложив счета и ведомости, приня­лась за работу.

— Зайди, — пригласил предсе­датель ее к себе в кабинет. В углу
жарко потрескивала печь. На подо­коннике, точно костер, полыхала
пышно разросшаяся герань.

— Был на днях в горкоме пар­тии, — начал Тихон Сергеевич. —
Дал слово, что увеличим надои.
Вот теперь и тревожусь: ‹ без вас,
молодежи, дела мы не решим.

Пряхин прищурил глаза. Мелкие
морщинки веером рассыпались по
	его лицу:
— Тут, понимаешь, нужны преж­Нина Воейкова.
	помучились, Пускай другие твою
«царицу» выращивают, — выпали­ла подруга.
	Точно порыв морозного ветра,
хлестнули по лицу ее эти слова.
Щеки Воейковой даже запылали

пунцовыми пятнами. «Вот ты, зна­чит, какая? Мз запевал в дезерти:-
	ры», — подумала Нина.

— Тогда сиди дома! Без тебя
управимся! — разгорячилась она.
	Лишь на улице, хлюпая canora­ми по клейкой грязи, Нина немно­го успокоилась. Злость прошла,
зато к горлу подкатили слезы. Чув­ство потери близкого друга горечью
наполнило душу.
	— Нет, мы еще поборемся за
Галку. Всем. коллективом встанем
за Heel — говорила она самой
себе _
	— Прибыла наша полуночница,
— запирая за Ниной дверь, съе­хидничала свекровь,
	Нина не успела сбросить про­мокигую телогрейку, как из-за. не­регородки донесся ‘голос Сергея:

`— Поди, нагулялась, теперь’и о
доме вепомнила.
	Такое ей никогда не приходи­лось слышать от мужа. Сдержан­ный, ласковый, он всегда заботливо
расспраитивал о делах, невзгоды н
удачи у них были общие.
	Наверное, шутит. Нина загляну­ла в кроватку, где безмятежно по­сапывала Верочка. Ее маленькие
пухлые ручки крепко держали кон­чики одеяла. Мягкие светлые куд­ряшни волос, точно одуванчики,
раскинулись по подушке. Соску­чилась Нина по дочери. И стало
	вдруг жаль и дочь, и себя. В мгно­вение всплыли все передряги, неу­рядицы последних дней. Слезы, не­прошеные, едкие, бежали по ще­кам.
	— Изводишь себя, а все упрям­ство, — поучая, ворчал Сергей, —
Дом беспризорный, дочь скоро уз­навать­тебя перестанет.
	— Правда, сынок, одно мытар­ство. И люди болтают разное, —
подкидывала угольки свекровь,
	А Сергей набирал голос. .
	— Выбирай; либо твоя «короле:
ва», либо!.. — стал он кричать.

Нина точно опомнилась;:

— Угрожать!  Хорош, ничего не
скажешь. Оставайтесь, сидите, слу­шайте шептунов.
	Дружно трудилось, дружно и отдыхает
	Из. лощины слышится рокот мо­тора.
	— вричит
вырастают
	— Стой! Останови...
Воейкова. Две фигуры
на пути трактора.
	Со стороны реки приближаются
остальные девчата.и парни. Взвол­нованные, возбужденные, они обсту­пают машину,
	— Глуши мотор! — вскакивая
на приступку, замахнулся на меха­низатора Валерий.
	Еще момент, и опять Белов со­вершил бы глупость. Но звеньевая
цепко Ухватила паренька за руку.
	— Не горячись, он не по своеи
воле! — И, обращаясь к смущен­ному механизатору, строго спроси­ла: — Кто дал команду? — Брига­дир приказал... — Давай сюда на­ряд! Выезжай с поля немедленно,
— потребовала звеньевая.
	..Пряхин молча выслушал куку­рузоводов. О перепашке распоря­жения он не давал. Только и у не­го закралось сомнение: может, и
впрямь отказаться от кукурузы?
	— Тебе лежать надо. Смотри, на
кого похожа. — сумрачно глядя
на Нину, заметил Тихон Сергеевич.
— А вы за дело. Выписывайте ми­нералку, берите автоцистерну и на.
возной жижей полейте посевы, —
сказал председатель окружившим
его комсомольцам.
	Вечером правление артели обсу­дило самовольный поступок брига­дира тракторйстов.’ Крепко доста­лось виновникам. А через неделю
вместе с Ниной выздоровела и по­правилась «зеленая чудесница».
Сочные растения лоснились, точно
их помазали маслом, под лучистыми

брызгами солнца.
	У Нины был двойной праздник.
Галя Зудилина вернулась в звено.
Долгие беседы свое возымели. За­бежит Зудилина проведать боль­ную, тут Нина нет-нет да и заве­дет разговор о товариществе. Рас­— Перепахивать участок придет­СЯ, — ГОВОРИЛИ НОЛХОЗНИВИ,
	— оэря труды пропали, — nepe­шептывались вукурузоводы.
Нина стояла на своем:
	— Повременим,. не позволю пе­репахивать.

Чабанов безнадежно твердил:

— Зря упрямишься, подписывай
акт, и дело с конном:

Зашла Воейкова в соседнюю шко­лу, попросила пионеров помочь
произвести подкормку посевов. Три
	звено Нины Воейновор,
	ее закадычная подружка Галя
не пришла.

«Что могло случиться? Не ина­че, прихворнула», — Подумала
звеньевая.

Поздно вечером она зашла к Зу:
ДИЛИНЫМ.
	Галя встретила ее необычно сдер­— Из:за вашей кукурузы семью
	рушить не станем, — сказала мать

Гали.
— Не сердисы: «Мой» против,

да он, убедилась я, прав, Хватит,