лет, а может быть, и того меньше. Но ты должен решать таme вопросы, от которых подчас зависит жизнь других людей. И тебе нельзя ошибаться — ведь ты имеешь дело с человеком — самым ценным из того, что есть на земле. Ты комсомольский работник. И юзтому ты должен быть одновреyeHHO и хорошим товарищем, и учителем, и инженером, и специалистом сельского хозяйства, ‘и портсменом, и затейником. А главне — ты должен любить людей, = двадцать с небольшим ge знать усталости и равнодушия. Ех, * xk : a ars холодный вечер. На небе не видно звезд. В проПЕ Е водах и оголенных ветвях де: ревьезв тоскливо воет ветер. По городу идут трое. На рука‘ах — красные повязки. Это комсомольский патруль. Впереди ша’гает Володя Васильев, худощавый ’светловолссый юноша. Он crapgui группы. Трое заходят в парк, потом отправляются, на окраину. В центр города юноши с красными повязками возвращаются далеко за полночь. Возле милиции они останавливаются. — До завтра, — говорит Володя товарищам. — Я на минуту к дежурному зайду. Доложить надо. У входа в отделение он встречает старшего лейтенанта Симакива. Тот направляется к грузовику, з кузове которого уже сидят несколько милиционеров. — Вы куда? — спрашивает Водя. — На пристань «Ока». Бандиты пюрезали сторожа. Юноша смотрит на сотрудников милиции. Через несколько минут сни будут участвовать в настоящем «деле». — Разрешите м. мне. поехать, — просит он. — Нельзя. He полагается, — отвечает Симакин. Однако он тут же меняет свое решение: — Ладно, быстро в кузов. Только уговор: вперед не соваться. Машина на полной скорости проносится по улицам города, пересекает поле и влетает в поселок. Впереди в свете фар появляется небольшое здание пристани. Возле него стоит женщина. Она машет рукой, ^^ Машина резко тормозит. Симахин выскакивает из кабинки. — Где они? — спрашивает он. — В сторону совхоза скрылись. Несколько милиционеров бегут в направлении, которое указала женщина. Симакин склоняется над лежащим у пристани человеком, освещает его карманным фонаривом. — Получил несколько ножевых ранений. но жив, — констатирует они приказывает шоферу;: — Немедленно отправить в больницу. Володя видит искаженное болью лицо пожилого человека, видит кровь на его одежде, слышит его хриплые стоны. И в груди юноши закипает гнев, ненависть к тем, что растворились в темноте; Симакин пустился догонять милнцейский наряд. Володя бежал рядом с ним. Ga поселком стало немного светлее. Можно было различить картину погони. Впереди изломанной цепочкой бежали четы№ милиционера. А еще дальше смутно маячили фигуры неизвестных. Страх перед расплатой за преступление с неимоверной си: лой гнал бандитов. — Черт побери! — выругался Симакин:- — Уйдут; В обход послать некого. Васильев был молод. У него было сильное, тренированное серлце спортсмена, Ему не мешали бежать тяжелые сапоги, по его ногам не хлестала длинная шинель. Он мог догнать преступников. И он ускорил бег, поравнялся ‹ милиционерами, а потом вырвался далеко вперед. — Васильев! Остановись! — доBecca QO него голос Симакина. Но как остановиться, если до одного из бандитов рукой подать? Несколькими прыжками Володя настиг длинного, неуклюжего верзилу и подножкой сбил его на землю. Подоспевший сержант навалился на упавшего, связал ему руки. Васильев сбросил с себя мешавший ему теплый пиджак и продолнал погоню. Через нескольно чинут он оказался на крутом берегу Нары. Внизу, по темно-свинNopo реке, направляясь к протизоположному берегу. плыла лодка. В ней находились те двое, за ноторыми он тнался. Юноша задумался: как быть дальше? Милицейский наряд далеко отстал. Пока он появится, лодка причалит к берегу. Тогда бандиты уйдут. Но что он сделаёт один против двоих? В этот миг представилось искаженное болью лицо тяжело раненного сторожа. Нет, этих двух нельзя упустить,‘ нельзя позволить им свободно ходить по земле и причинять людям горе. Васильев спрыгнул ча прибрежный песок. столкнул в воду Heбольшой рыбацкий челн, вскочил в него. Подчиняясь сильным взмзхам весла, юркий челнок быстро скользил по воде. Он нагонял тяжелую и неуклюжую плоскодонку. Преступники заметили это и пПовернули лодку к Узкому острову посреди реки. Туда же направил свое суденышко и Васильев. Метрах в тридцати от острова челнок дал сильную тёчь. Еще нческолько мгновений, и Васильев оказался в ледяной воде. В тело впились тысячи иголок. Перехватило дыхание. Намокшая одежда сковывала движения, но он плыл и плыл. Тридцать или сорок MCTров, отделявшие ero от островка, показались длиннее километра. Наконец ноги коснулись дна. Владимир выбрался На отлогий берег. . На востоке начинался рассвет, и в поредевшей мгле юноша заметил, как к зарослям ивняка на том конце островка шмыгнули две серые тени. Их было двое. Владимир был один. Но он чувствовал себя неизмеримо сильнее HA смело шагнул в сторону кустов. Появилась мысль: «Хоть какое-нибудь оружие. Хоть что-нибудь в руку для вида». В нагрудном кармане куртки чудом уцелела авторучка. Он взял ее так, как берут пистолет. Нусты. зашевелились. `Владимир вытянул вперед правую руку, в которой тускло блестел ‘наконечкак звон стали, голосом крикнул; — Стой! Руки вверх! Бандиты и представить себе не могли, то у их преследователя нет ет оружия. Они послушно выполнили его приказ: встали во весь рост и вытянули вверх руки. Подчинились они и остальным требованиям Васильева. Сначала бросили на песок две финки, а потом и сами легли на него вниз лицом и вытянули руки в стороны. В таком тюложении Васильев продержал преступников до тех пор, пока подоспели работники милиции. Васильев шагнул навстречу Симакину и, сдерживая дрожь закоченевшего тела, доложил: — Бандиты задержаны и обезэружены. ВЕРЬ з этой комнате не скрипела и не хлопала. НиШЕИ =дколай Сергеев смазал ее петли тавотом, а к притолоке прнибил мягкие резиновые прокладки. При этом Сергеев объяснил: — Наш комсомольский cexpeтарь — человек непоседливый. Так вот теперь он может приходить в любое время дня и ночи. Меня не разбудит. Но все знали, что Николай заботится не о себе, а о Васильеве. Не хочет, чтобы тот стеснялся, если случится вернуться домой поздно. Дверь раскрылась бесшумно. Васильев тихо вошел в комнату и, нащупав на стене кнопку выключателя, нажал ее. На тумбочке возле его кровати зажглась лампа под плотным зеленым абажуром. Эту лампу установил тоже Сергеев. И Владимиру по ночам уже не приходилось натыкаться на стулья и кровати. Возле лампы лежала толстая тетрадь. Ребята называли ее «вахтенным журналом». В нее записывали, кто и зачем спрашивал Васильева в его отсутствие. Вот и сейчас в тетради была сделана запись: «Тебя искала Аня Молчан. Говорит, пою важному делу». Владимир присел на стул, оглядел комнату. Здесь все было как обычно. Как и всегда, на стуле возле кровати Марка Френкеля лежала стопка газет. На тумбочке Семена .,Цекарского.. покоился томик стихов. Николай Сергеев уснул, держа в руках справочник по технологии текстильного производетва; Владимир хорошо знал своих товарищей по общежитию. Сергеев — неутомимый изобретатель. Он вечно что-нибудь усовершенствует, улучшает. Первое время рабочие даже сердились на него. Не успеют OHA одно приспособление освоить, а Николай уже за другое берется. Не всегда поддерживали Сергеева и руководители фабрики. Васильеву не раз приходилось отстаивать его предложение B бризе. Марк — журналист. В комитете ВЛНСМ он свой человек. То ему заметку напиши, то помоги, рейд провести. А то и фотографа для многотиражки попросит найти. У Марка есть мечта: написать книгу о фабрике, о ее людях. Пекарский — человек особого склада. Немного грубоват н резок. Но он страстный любитель поэзии. Сам Семен стихов не пишет. Однако в любой момент может по двум — трем строфам определить, какой автор написал это произведение. Замечательные попались Владнмиру соседи по комнате. Но только ли эти трое хорошие люди? Разве Аня Молчан хуже их? Васильев вспомнил, как были удивлены руководители фабрики, когда комитет комсомола предложил назначить Аню бригадиром мотальщиц. С большим трудом удалось уговорить директора фабрики Грошева подписать приказ о ее назначении. Но Молчан оказалась способным организатором. Бригада, которую она возглавляет, теперь одна из лучших на фабрике. А ведь совсем недавно некоторые утверждяли: «Молчан — новичок. Где уж ей бригадиром быть». Много хороших молодых людей на фабрике «Красный® текстильшик». Н ним Владимир привык, полюбил их. Теперь приходится с ними расставаться. Несколько часов тому’ назад закончился пленум горкома комсомола — Володю Васильева избрали секретарем. Предстоящая разлука со старыми друзьями огорчала. Но отказаться от новой работы нельзя, Cexpeтарь горкома партии Николаев, поздравив Васильева, сказал ему: «Партия тебе оказала большое доверие. Это доверие надо оправдать». Да и самому Владимиру хотелось испробовать свои силы на работе больших масштабов. чался неожиданно. Но подготовлен он был предыдущими месяцами. В горкоме шло очередное совещание. Вел его Васильев. Он слушал выступающих и машинально водил, карандашом по лнсту настольного блокнота. Мягкий карандаш легко бкользил по гладкой бумаге, оставлял на ней жирные черные линии. И вдруг из блокнота глянула забавная рожица веселого чертенка. «Когда же это я научился?» — удивился Владимир. И поймал себя на том, что уже несколько млнут не слушает оратора и не знает, о чем тот говорил, ‹ В каком-то кинофильме он видел бюрократа. Толстый, самодовольный человек с заплывшим жиром, ‚ глупым лицом. На совещаниях он дремал или рисовал черреле ие с самим собой натиков. От такого совпадения Васильев даже вздрогнул. Неужели ии он превращается в равнодушно Нет, его одного здесь оставлять нельзя. Придется самому задержаться, хотя и тянет туда, где скоро начнется сражение с заморозками. — Вот что, Толя, — сказал он. — Садись за телефон, я за другой. Обзвоним всех активистов. Потом организуем из рабочих отряды, отправим их на поля. —‘ Бесполезно, — махнул рукой Толя. — Кто согласится после работы да еще на ночь глядя в колхоз ехать? Владимир вспылил: — Сейчас судьба урожая решается. Не хныкать, а действовать надо. Анатолий понуро подошел к телефону: — Алло «Пролетарка»? Дайте комитет комсомола. К вечеру почти на всех фабриках и заводах были организованы отряды молодежи. Один за другим выезжали ови в колхозы. — Topok подняли, — сообщил Владимир в горком партии. — Teперь сам еду. Через полчаса Васильев был в правлении колхоза имени Калинина. — Почему не возите навоз и солому? — расспрашивал он колхозного агронома Городничего. — Начали. На участок Бориса Самолетова возим, — пояснил Сергей Васильевич. — Потом за другие возьмемся. — Странная очередность! — возмутился Владимир. — Пока до поля Юрия Мурашева очередь дойдет, ночь наступит. — Теперь я до ночи все равно не управлюсь, — сказал Mypaшев. Владимир позвонил по телефону в горком комсомола. — Сейчас же свяжись с какимнибудь из заводов, — сказал он второму секретарю, — и пришли помощь в колхоз имени Калинина. Я еду в «Призыв». Когда машина поравнялась с участком Жирнова и Терехова, Владимир увидел необычную картину: по полю шел трактор, а за ним на широком листе железа ползла огромная куча хвороста. — МЛовко придумали, — похвалил Владимир механизаторов. — Мы-то думали, а вот в РТС думать не хотят, — последовал ответ. Трактористы рассказали секретарю горкома, что они просили РТС выделить аэрозольную установку. Но до сих пор установки нет. — Посеввая площадь у нас огромная, одними кострами не обойтись, — угрюмо пояснил Жионов. _ Е . Горкомовский «газик> помчался в РТС. Разговор © директором станции Карповым закончился быстро: Нарпов до этого не знал о просьбе колхозников. Он тут же распорядился отправить в колхоз аэрозольную уставовку. На «поле Ноздриных» (так в «Призыве» именовали молодежный участок) Владимир попал уже затемно. Нина Ноздрина, она руководила звеном взамен своей сестры Зои, уехавшей на экзамены, заканчивала подготовку к морозной ночи. — Я Зою телеграммой BbI3B52- ла, — поделилась с секретарем горкома Нива. — Очень хорошо, — машинально ответил тот. Но потом переспросил: — Повтори, что сделала? — Зое телеграмму послала, чтобы домой выезжала. Васильев знал, что в прошлом году Зоя пожертвовала учебой. Вот так же весной занялась кукурузой и на год отложила выпускные экзамены. — Сплоховала ты, — сказал эн Нине. — Напрасно Зою отрываешь. Он быстро набросал на листке бумаги несколько строк и послал с ним шофера на почту. В Егорьевскую школу культпросветработников пошла телеграмма: «Зоя, все порядке. Продолжай сдавать экзамены. Нина воюет заморозками. Васильев». Борьба против заморозков продолжалась двое суток. Две ночи пылали на полях костры. Двое суток не уходили с полей комсомольцы. И все это время среди них был секретарь горкома Владимир Васильев. ные фонари. Их отражение лунной дорожкой стелется по мокрому асфальту. По этой дорожке шагает Васильев. Он только что был в общежитии строителей. Его мысли все еще вместе с.теми, кто остался там. Мало занимается горком строителями. Недаром ноявление Васильева в общежитии удивило всех. А Лида Суслова, ее имя и фамилию он узнал потом, паке съязвила: «Наконец-то живоBf sxe oo: Зажигаютеся уличго секретаря горцома видим». Обидный, но справедливый намек. Надо завтра же связаться с управляющим строительного треста. Пора ему позаботиться о MOBbIшении квалификации рабочих. Надо поговорить и об использовании механизмов. Из парка долетают звуки танго. Владимир смотрит на` часы. Они договорились с Любой сходить сегодня в кино. До начала сеанса еще сорок минут. Он успеет заглянуть на танцплощадку. Сюда Васильев заходит часто. И всякое из его посещений превращается в поединок с Виктором Тюриным. В последнее время комсомольцы вырвали танцверанду из рук стиляг и сами стали там хозяевами. Да и л стиляг теперь меньше. Но одна группа, тон в ней задает Тюрин, упорно ве хочет сдавать своих позиций. Проще всего было бы не пускать их ни в парк, ви в ‘тортеатр. Однако они могут найти себе другое место для развлечений. И тогда уйдут из-под контроля, станут опаснее. С Тюриным Васильев беседовал неоднократно. Узнал, что тот окончил десять классов и больше года нигде не работал и не учил ся. Жить ему трудно. Отец умер, когда Виктору ‘было десять лет. Мать вторично вышла замуж. Отчим пьет, часто устраивает дома скандалы. Пасынка не любит и го* тов выгнать из семьи. Васильев нашел Виктору работу на заводе. Некоторое время Тюрина не видели в прежней компании. А теперь он вновь от старых друзей не отходит. Владимир оглядел веранду. Так и есть. Тюрин здесь и снова свой «стиль» показывает. Виктор заметил Васильева, остановил свою партнершу и подошел К нему развязной походкой: — Приветствую вас, сэр! Не меня ли хотите почтить своим вниманием? Б его словах слышался нарочитый вызов. Владимир решил принять этот вызов и резко задал вопрос: — Ты с работы еще не сбежал? — Пока нет, но собираюсь. — А ну, пойдем погуляем. — Васильев крепко взял Виктора за локоть и увлек в аллею. Здесь Тюрин высвободил свою руку, епросил: — Ты aro co мной возищься, надеешься за спасение моей души орден или грамоту получить? — дурак ты. Тратишь время на пустую болтовню, а я из-за тебя могу на свидание к девушке опоздать. И к какой девушке! Не к таKOH, Kak ваши, неумытые H Ae причесанные. К умной, вастоящей. Дальше они шли молча. В вебе ярким огоньком промелькнул метеорит. — Вот так и наша жизнь, — С неожиданной задумчивостью произнес Тюрин, — вспыхнет и погаснет. — Эта звездочка хоть след за собой оставила. THI? А что оставишь кружки и со здан молодежный хор. На поверку ни кружков, ни хора не оказалось. Доказывал, что на заводе нет металлолома и молодым рабочим нечего собирать. На деле вся заводская территория была завалена металлическим хламом. Но больше всего Васильева возмущало равнодушное отношение Сидорова к людям. В молодежных общежитиях тесно, грязно, негде умыться, некуда спецовку повесить. Секретарь комитета ВЛКСМ вичего замечать не хочет. Недавно пришел к нему молодой рабочий с жалобой на неправильное увольнение с завода. Сидоров ему ответал: «Ты уж сам какнибудь выкручивайся. Я тебе ничем помочь че могу». Даже не выяснил, за что человека уволили. Номсомольцы завода рассказывали, что интересов молодежи секретарь никогда не отстаивал. Зато были сигналы, что он использовал свое общественное положение в личных целях. Когда на заседании Васильев предложил освободить Сидорова от обязанностей секретаря комсомольской организации, один из членов бюро сказал: — Как бы жизнь 9человеку не сломать. Васильев убежден в обратном. Урок, полученный на бюро, пойдет Сидорову на пользу. Но ему нужно помочь до конца осознать ола. свой ошибки. Стук в дверь прервал эти размьниления. Владимир отвернулся от окна: — Да. Входите! Виктор промолчал. В конце пар» ка он вдруг остановился и замер на месте. Откуда-то’ издалека paAHO донесло мелодию вступления к «Лебединому озеру». И лишь когда она угасла, юноша порывисто повернулся к Васильеву: Хороший ты человеёк, Владимир ВАСИЛЬЕВ — секретарь Серпуховского горкома комсомола. они убедились. Комсомольцы поддержали Домникову, они настаивали: подготовку к севу кукурузы надо начинать немедленно. — Твоя взяла, — признался Сидоров Клаве. — Завтра на правлении звено утвердим и поле отведем. Начинайте работать. После собрания Яков Нузьмич сказал Васильеву: — Можешь спокойно ехать в Серпухов. Тут теперь все уладится. — Нет, думаю еще у вас погостить. Хочу вместе с Николаем Спиридоновым новую сеялку опробовать. — Милости просим, гости. Толъко твоя ли эта забота — с сеялкой возиться? Секретарю . горкома руководить вроде бы надо, а не в машинах копаться, — хитро заметил Сидоров. — Скажете тоже, руководить, — вставила Клава. — Прошлой весной на посевную приезжал к нам их представитель. Он кукурузы-то и в глаза не видел. Вот и ходил по полю, руками водил. В колхозе Владимир пробыл неделю. За это время не хуже тракгориста Спиридонова изучил вовую сеялку, подробно ознакомился с опытом работы звена Домниковой в минувшем году. Прощаясь с секретарем горкома комсомола, Сидоров пошутил: 1 — Если хочешь, могу вручить тебе диплом машиниста кукурузной сеялки. — Я ею кое’чему другому здесь научился, — , серьезно ответил Васильев. т Он говорил pasha! Домникова научила его видеть цель в работе, настойчиво доводить до конца начатое. В колхозе он, понял, что руководить надо конкретно, что и у рядовых комсомольцев можно мноо А Возвратившись By Серпухов, Васильев созвал совещание работников горкома и секретарей шефствующих комсомольских организаций. \ — Сегодня, товарищи, — сказал он, — мы побеседуем о том, как каждый из нас изучает агротехнику кукурузы. „ — Зачем это нам? — удивилась член бюро Епифанова. — Мы же не агрономы. — Представь себе: ты представитель горкома. Прнезжаешь на поле, стоит `сеялка, Спрашиваешь: «В чем дело?». «Неисправность», — отвечают тебе. А какая неисправноёть, ты и понятия не имеешь. Может и хуже быть. В твоем присутствии будут агротехнику нарушать, ты же и заметить этого не сможешь. Некоторые из активистов смущенно опустили глаза. Видно, с ними уже случалось нечто подобное. Их смущение не ускользнуло от внимания Владимира, подтвердило правильность его мыслей. — Договоримся Tak, — закончил он свою речь. — Пока мы не усвоим хотя бы основных правил выращивания кукурузы, в колхозах нам делать нечего. А для учебы установим точный срок. 3° ОКНОМ сиял голубизной чи+ стого неба, искрился солнцем весенний день. Но Владимир хмуро. смотрел в открытое окно. Только что закончилось внеочередное бюро горкома комсомола. Был снят с работы секретарь комитета ВЛКСМ кирпичного завода Сидоров. Настоял на этом решении он, Васильев. За все время его работы в горкоме такая суровая мера применялась впервые. И сейчас Владимир снова старался взвесить и проанализировать, не ошиблось ли бюро. Перебирал в памяти факты и детали и все ‘болынше убеждался, что решение было правильным. Сидорова нельзя было оставлять у руководства комсомольской организацией завода. К своим обязанностям он относился плохо, безответственно. Хуже того, на каждом шагу лгал, обманывал. Сообщал, что у них работают комсомольские полиго, ко всему безразличного человека? После совещания Владимир задумался. Вот уже полгода, как оч работает секретарем горкома ком: сомола. А что за это время им сделано? Занят он целыми днями. Проводил совещания и заседания, организовывал семинары и вечера. Но то была текучка. Она, словно болотная топь, засасывала медленно и верно. Порой ему казалось, что все это и есть вся его работа. Лишь по вечерам. Владимир немного оживлялся. Тогда он строил смелые и интересные планы на будущее. Но наступал следующий день, с ним приходили обычные заботы и занятия. Xopoшие планы отодвигались в стороау. Текучка не выпускала из своих цепких объятий. Больше всего Васильева раздражала необходимость представительствовать. В какой бы организации и по какому бы поводу ни проводилось совещание, на него обязательно приглашали представителя горкома комсомола и обязательно первого секретаря. На этих совещаниях он и привык рисовать чертиков. . «Секретаря горкома комсомола, — подвел Владимир итог своему раздумью, — из меня пока не получилось. А вот бюрократом я могу стать». С этими мыслями Васильев пришел к секретарю горкома партии Павкбву. Утешений от него он не услышал. В конце разговора Алексей Назарович заметил: — Мне нравится, что ты собой не доволен. Это хорошо, если человек предъявляет к себе требования по большому счету. О твоих сомнениях вот что скажу: плохо ты с жизнью связан. Отсюда и растерянность. Поезжай-ка в район, в колхоз. К Домниковой Клавдии, например. Побудь там несколько дней. Вернешься, еще раз поговорим. ОРИЗОНТ уже догорал фиолетовым морозным закатом, когда Владимир пришел в Коргаингино. В правлении колхоза OH застал только сторожа. Запушенного снегом парня тот встретил недоверчиво. — Зачем к нам пожаловал? — строго спросил он. — За песнями, — пошутил Ва: сильев. — За опытом, стало быть, — сделал вывод старик и полюбопытствовал;: — Сам-то чей будешь? — Из города. — Что ж, — довольно погладил усы сторож. — Поучиться у нас есть чему. Хозяйство крепкое, трудодни приличные, народ деловой. Возьми, к примеру, Клаву Домникову. Чем не преподаватель? На весь район славится. Высокие урожаи кукурузы получает. А нынче затеяла семена морозить. Способ такой, говорит, есть. Ночь Васильев коротал вместе со сторожем. Пожилой колхозник рассказывал о жизни артели, хвалил на все‘лады председателя. О кукурузе старик отзывался хорошо. Но из его слов было ясно, что эта культура пока не заняла своего места в севооборотах колхоза и кое-кем всерьез не принимается. — Но Клавдия не сдается, — с уважением говорил старик, — воюет‘за кукурузу. С Клавой Домниковой Васильев познакомился утром. И сразу же был втянут в одну из ее очередных стычек с председателем колхоза Сидоровым. Нлава утвержда— Нельзя терять время. Пора выделать поля под кукурузу. Иначе не успеем удобрения вывезти. Яков Кузьмич считал, что спептить некуда. — Сначала людей надо убедить, — говорил он, — а потом за дело браться. — Наших комсомольцев не нужно уговаривать, они давно в кукурузу верят, — ответила ему Клава. — Приходите вечером на собрание, сами убедитесь. кабинет вошел коренастый, крепко сложенный парень. — Л из «Прибоя», — пояснил са. — Приехал о нашей комсомольской организации поговорить. В колхозе «Прибой» Васильев еще не успел побывать. Слышал, что там около 50 юношей и девушек, а комсомольская работа не ладится. ‚— Как вы поживаете? — поинтересовался он. в — Плохо живем. После работы заняться нечем. На клубе замок. Стадиона нет, даже в футбол поиграть нельзя. Да и работаем как-то He так. В других колхозах — соревнование, вымпелы, флажки, а у нас... Он помолчал и махнул рукой: — У нас ничего нет. Секретаря нам другого надо. — Это почему же другого? — насторожился Владимир и подумал: «Может быть, он под влиянием сегодняшнего бюро такой разговор завел...». Парень по-своему понял настороженность Васильева. — Вы не подумайте, что я в секретари попасть хочу, — покраснел он. — Я для этого не подойду. Другие ребята найдутся. — Так... — протянул Васильев и встал. — Едем к вам в кслхоэз. — Когда? — Прямо сейчас. Только позвонить надо. Он набрал номер и, услышав девичий голос, тихо сказал: — Люба? Здравствуй. Это я. Ты меня извини, но сегодня мы в кино сходить не сможем. В колхоз срочно уезжаю. Паренек оказался неправ. Не было никакой необходимости взамен Алексея Блинова избирать другого вожаком молодежи артели «Прибой». Алексей просто не знал, за что взяться, и нуждался в помощи. Было достаточно трех днеи, которые Васильев провел в колхозе, чтобы в работе комсомольской организации произошел заметный перелом. Было организовано соревнование мололых животаоводов и кукурузоводов. Провел свое первое занятие кружок художественной самодеятельности. Правление отвело участок для сооружения комплексной спортивной площадки и решило выделить средства для приобретения спортивного HHBeHтаря. Собираясь в обратный путь, Васильев прощался уже не с растерянным „человеком, каким совсем недавно был Алексей Блинов. Перед ним стоял уверенный в своих силах комсомольский активист. — Месяца на полтора ты нам зарядку дал, — говорил Блинов секретарю горкома. — А потом, может, снова сюда выберешься? — Если сам не смогу, инструктора обязательно пришлю, — пообешал Владимир. горкома партии, был краток: — В ночь ожидаются заморозки. Необходимо во что бы то’ни стало спасти кукурузу. Предлагаю всем немедленно выехать на места. Надо укомплектовать несколько отрядов из городской ‘молодежи и ] соонома 1 первый секретарь направить их в помощь слабым колхозам. — С чего начать? — спросил себя Васильев. — Времени в обрез. Первым делом надо ехать в самые отдаленные уголки. Потом? Tam видно будет. А что видно будет? Разъедутся все работники горкома по. колхозам, кто здесь комсомольские отряды станет собирать? Васильев посмотрел на второго секретаря горкома комсомола AHaтолия Бескодарова. У того был рястерянный, даже испуганный вид. тарь. Но многого во мне не понимаешь, Думаешь, я таю и млею от обезьяньих танцев да кривляний? Вогда слушаешь хорошую музыку, душа поет и мысля куда-то летят. А то, от чего тольхо руки и ноги дергаются, то не музыка. — Тогда почему же ты от этой компании никак не отставнепть? — Вуда я денусь, кому я’ ау жен? Уж не заводским ли комсомольцам? Они же меня, Kak 38 разного, стороной обходят. А. у меня гордостьесть, никому не хочу. навязываться. В этой же компании меня уважают, Вот сейчас я от родных ушел. В заводском общежитии места не дали. Так эти ребята приютили, По очереди у них ночую. — Знаешь, что мы сейчас с тобой сделаем? — воспользовавшись паузой, сказал Васильев. — В кино я все равно уже опоздал. ПроВводим с тобой Любу до дома и пойдем ко мне. У меня комната, места на двоих хватит. Поживешь, пока с общежитием решим: Место в общежитии Тюрину нашлось. Потом комитет комеомола поручил ему руководить секцией легкой атлетики. Вскоре Виктор получил разряд и перешел на самостоятельнуюработу. Ho # noc: ле этого за его жизнью Васильев не переставал следить. He spiny: скал он из поля зрения и второго своего подлопечноге — бывшего воришку ченю К 8 Е день оказался для Васильева на редкость радостным. С утра позвонили из обкома комсомола и сообщили, что молодежь Серпуховокого района заняла первое место в области по выращиванию кукурузы. Перед обедом в горкоме появил* ся Тюрин, — Прошаться пришел, — сказ зал он. — В армию ухожу. Посидели, поговорили. Тюрин g холодный и пасмурный рассказал, что вслед за ним из компании любителей «веселой» жизни ушли еще двое ребят. Владимир смотрел на Виктора, На его губах уже нет будто приклеенвой глуповатой улыбки. А в глазах вместо нагловатого блеска светатся ум и доброта. Потом Виктор поднялся: — Пора. Теперь нескоро увнидимся. Спасибо тебе. За все спасибо. Тюрин ушел, а радостные события продолжались. Позвонил Женя. Он вступил в соревнование за право называться. ударником KOMмунистического труда. Под самый вечер из «Прибоя» сообщили, что здешняя молодежь закончила вывозку удобрений на поля. Этим сообщением окончился рабочий день секретаря CepnyxoBского горкома ВЛНСМ Владимира Васильева. Такие радостные дни у него случаются не часто. Но ради них стоит работать, не зная ни покоя, ви отдыха. Они подобны сбору богатого урожая, взращенного упорным трудом человека на каменистой земле. #* * ЕСПОКОЙНАЯ это должность A —быть комсомольским работником. Но пусть’ результаты твоего труда нельзя измерить ви тоннами, ни метрами, ни килограммами, Пусть их не выразашь в процентах. Пусть тебя чаще критикуют, чем хвалят. Пусть. Дело у тебя — одно из самых благодарных. Ты помогаешь партии воспитывать активных строителей коммунизма. В. НИКИТИН. 0 ГЛАЛНОВСКИЙ. POCHOBCIMIIM КОНСОЛИ 171 февраля 1960 г 3 стр