дежсада киргизского искусства ин
	MASHY
	«He дожили они До жизни», —
О павших будут говорить.
	А ты, народ, презревший робость,
На солнце горное гляди.

Там, позади, осталась пропасть,
Дорога к солнцу впереди.

Перевел С. ЛИПКИН
	Великолепна другая большая поэма
Аалы Токомбаева — «Своими глазами».
Посвящена она сложной эпохе коллекти­визации. Поэма стала несомненной побе­той автора опять-таки потому, что в
ней реалистически вылеплены образы
тлавного героя — простого киргизского
крестьянина Нурбая и других персона­melt. Сам тон повествования прост ий
остествен, местами поэту отлично
удается разговорная интонация. Тут при­ходится иметь в виду, какими трудными
путями шли киргизские поэты к реали­стическому стиху, как нелегко было
освобождаться от вычурности, украша­тельства, ненужного красноречия, кото­рым подменялась настоящая образность.
Мне кажется, что эти вопросы и сего­дня не сняты с повестки дня киргизской
поэзии. И теперь нередко­мелтают неко­TOPRIM поэтам традиционная и 6aaro­приобретенная условность образов, не­умение пользоваться  резлистическими
красками. Я бы не сказал, что даже
Аалы Токомбаев до конца освободился от
этих погрешностей, что особенно чувет­вуется в его лирике. Тем более радостно
читать такую большую вещь, как «Свои­ми глазами», в основном написанную в
хорошей реалистической манере. То же
самое надо сказать и о небольших поэ­мах «Моя метрика», «Встреча в пути»,
«Встреча в Китае». Для них характер­ны точность образов, отсутетвие много­елевия при глубине содержания. Мне
думается, что эти поэмы подняли кир­гизскую поэзию еще на одну ступень.
открыли новые возможности. По своему
стилю к ним примыкает и цикл «В биб­лнотеке имени Ленина», просто. с боль­шой естественностью написанный и х9-
рошо переведенный С. Липкиным a J.
Руст. Вот как реалистично рисует поэт,
например, профессора, пришедшего в
библиотеку:

Лицо — как яблоко, чей выпит сок,
Чьей свежести июльской нет

в помине.
Он не без лысинки. В бровях залег.
	Чтоб больше никогда не стаять,
иней.
	Он странно ходит: не шаги — скачки;
В поклонах быстрых схож

с клюющей птичкой,
А беспрестанно протирать очки,
Как видно, давняя его привычка.
	Неревела ПЛ. РУСТ
	и каски
	Байсын КУЛИЕБ
my
	органически пафосно. Вот три отрывка
(перевод В. Потаповой) из стихотворе­ния «Наша замла»:
	Порой неколебимых скал гранит
Хрустальным звоном на ветру

звенит.
Ни днем не умолкая, ни в ночи,

По камню щебеча бегут ключи
Проворнее живого серебра.
Беспечно птицы вторят им с утра.
	Нейзаж? Да. Но вот еще один поворот
гемы «моя Киргизия»:
	на юге хлопок, сердце веселя,
Пушистым снегом выбелил поля.
На тутах серебристый шелкопряд
Свершает свой таинственный обряд.
И — дом его без окон и дверей —
Свисает кокон с тутовых ветвей,
С яичком из кости слоновой схож.
В Киргизии ть лучший шелк

` найдешь,
Из шелка сшит легчайший парашют.
И шелком рану воину зашьют.
	Удивительно конкретно, не правда
ли? Но тема разворачивается дальше —
и вот международный ее аспект:
	Напевами гудков пробуждена
Страна моя от векового сна.

Мой край, ты щедро одарен судьбой,
Простор Востока озарен тобой.
	Аудожник, мыелящий большими мас­штабами, Аалы Токомбаев, в силу харак­тера своего дарования и темперамента,
не мог ограничиться. рамками лирики.
Наиболее сильное в его творчестве — это
крупные поэмы о драматичных, крутых
периодах в жизни родного народа. Им со­зданы крупнейшие поэтические произве­дения киргизской литературы — роман в
стихах «Кровавые годы» и поэма «Своими
глазами». В однотомнике помещены толь­ко отдельные главы из его романа. Но и
они дают читателю возможность почув­ствовать, с каким серьезным, маспгтай­ным произвелением он имеет тело.
	Роман «Вровавые годы» повествует о
полном глубокого драматизма периоде в
истории Киргизии восстании 1916 года,
которое было жестоко подавлено цареки­ми войсками. Разгромленные и беспощад­но преследуемые поветанцы вынуждены
бежать в Китай. Киргизы покидали рол­ную землю целыми семьями, со скотом и
скарбом. Потрясающе тяжел был их путь,
на каждом шагу  подстерегала гибель.
Жизнь тех, что добрались до феолального
Китая. тоже оказалась плачевной. Люди
гибли от голода, терпели неслыханные
оскорбления и унижения. девушек про­‚лавали за мерку риса. Среди беженцев
	оказались маленький Аалы и его роди­тели. Отец и мать погибли, мальчик уце­лел чудом. Великую народную драму бу­дущий поэт видел своими глазами и в
полной мере испытал сам ее тяготы.
	Роман «Вровавые годы» — не только
крик души поэта, в сердце и глазах кото­рого навсегда остался ‘кровавый отевет
тех далеких лет. В нем не только правди­во рассказано в гибели людей, не толь­ко выражены торе и боль народная, но т
гозданы колоритные образы представите­тей и вожаков масс, верных и отважных
сынов и дочерей народа — Алымкула.
русского большевика Железнова, Джуну­ша, Нуржан и многих других. В трагиче­ской эпопее Токомбаева нет безнадеж­ности. Вот строки — слова народного
вожака Алымкула, как нельзя  лучно
поткренляющие мою мысль:
	Огнем железо охватило, —
В огне киргизский мой народ:
Он выйдет крепким из горнила.

Он крепость стали обретет.
	Вернитесь все к родной отчизне,
Кто может по земле ходить.
		ОГДА я читал книгу избранных

произведений Аалы Токомбаева.

переведенную на русский язык и
любовно изданную Гослитиздатом, у меня
было такое чувство, будто я заново увп­дел ушедигие в облака вершины Ала-Тоо,
синий простор великого торного озера
Иссык-Куль, мелестящие в Ушелье Аксу
дожди, раскрытые солнцу белые чашечки
хлопка в Араване, несущихея по Чуй­ской долине, состязаясь в быстроте,
всадников и машины. Да, я опять всту­пил в задущевную дружескую беседу с
чабанами и табунщиками на высокогор­ных пастбищах Сусамыра, побывал в
юртах трудолюбивых и гостеприимных
скотоволов, увидел самобытный и непо­вторимый облик Киргизии, вновь удивил­ся ее красоте и богатству.

Аалы Токомбаев — поэт мужествен­ный и нежный, мудрый и простой. Си­лу его поэзии, как и любого подлинного
поэта, я вижу в ее верности жизни. Если
позволительно такое сопоставление, я
сравнил бы поэзию Asan Токомбаева с
домом, двери и окна которого широко
распахнуты ветрам и грозам. Поэт не
бежит, не прячется от жизненных бурь
И гроз, а идет им навстречу, встав во
весь рост. И поэзия его становится мас­штабной и значительной.

Есть поэты, которым льстит, котда 06
их произведениях говорят так: «Очень
мило». Мне думается, что это оскорби­тельно для серьезного художника.

Я питу 0б этих, казалось бы, общеиз­вестных вещах потому, что среди наших
поэтов, и молодых особенно, нередки
встречаются люди, которые не уверены
в необходимости значительности мыелей,
чувств, тем для произведений поэзии.
Главное, мол, «как», а не «что»... Нет, в
современном мире еще не окончательно
разрешен, казалось бы, яеный вопросе о
месте поэта в общем строю. Разве мно­гие зарубежные поэты не спорят с нами
о том, что должно служить предметом
поэтического творчества? Прямым отве­том на эти споры представляется мне и
поэзия Токомбаева.
	далы Токомбаев — поэт народа, а не
узкого круга любителей. В самом нача­ле творческого пути он четко определил
свою позицию художника:
	Сражайся! Ты не праздный
наблюдатель, —
Всегда будь вместе с классом

трудовым...
	Внимательно гляди, во все глаза, —

Увидишь новой жизни чудеса.

Ты сам участник стройки
всенародной,

Взяв соколок, взбирайся на леса!
Перевела Т. СТРЕШНЕВА
	Высшая страсть его души -—— любовь к
родной земле. Именно эта любовь дала
ему возможность создать самобытные
картины родной природы, закрепить в за­мечательных образах и тонко подобран­ных красках удивительные пейзажи Кир­гизии, гле «пламенным мехом рыжей ли­сы выглядит золото полосы», где «ртут­ная россыпь резвой воды  животворит
тустые сады».

Один из зачинателей и строителей со­ветской киргизской культуры, Аалы То­комбаев еще в двадцатые тоды определил
тля себя смысл поэтической работы:
	Мой труд и чувства — пламенный
заряд
Я до конца служить народу рад.
	_ Позиция Токомбаева — позиция глу­боко партийного поэта. Потому он с гор­достью говорит о своей стране, освобож­денной от векового гнета и ставшей.
как и другие республики Советской Азии.
примером для всего Востока, — говорит
тетально. конкретно. & вместе с тем и
	А. Токомбаев. Избранные стихи, поэмы.
Гослитиздат, М. 1958.
	литературьхх в 1ЙЛоскве

 
			ДОБРОГО ПУТИ! С тихи
РдмисА Рыскуловлд
	поэта Рамиса Рыскулова, я хотел бы  срав:
нить его поэтический взор со взором молодого бер­кута, впервые слетающего с рукавицы охотника. .
Перед поэтом распахнут многообразный мир советской
действительности, и глаза его порой несколько разбегают­ся от обилия впечатлений, от обилия света и красок.

{  РИСМАТРИВАЯСЬ к стихам молодого киргизского
	Понски своего, самобытного, неповторимого в творчест­ве Рыскулова на первых порах не всегда увенчивались
успехом. Но вот поэт поставил перед собою ясную цель,
и сейчас, оканчивая Литературный институт, он все уве­реннее раскрывает свое дарование. Не потому ли ярко вы­писанные детали в его стихах с годами все более напол:
няются раздумьем, содержательностью? Мысль сливается
с образом, и слово приобретает зрелость. Например, когда
поэт, наблюдая цветение абрикосовых деревьев, замечает:
	Искренние глаза
Счастливой росы ‘=
	Из каждого лепестка
Чуть виднеются
	— мы не только видим эти лепестки и эту росу, но и со
всей полнотой ощущаем утро киргизской весны.

Правда, Рамис Рыскулов иногда теряет чувство цели,
и тогда стихи его становятся расплывчатыми и вялыми.
	в полете, песня
	Прылья беркута упругость обретают
	поэта соБершенствуется в труде.
	Рамис Рыскулов входит в тот поэтический возраст, ко:
торый он сам называет «звездным». А «звездный возраст»
для поэта всегда полон поисков и дерзаний. Вперед и
		Вас. «КУРАВЛЕВ
	только вперед!
Доброго пути, Рамис!
		ЗВЕЗДНЫЙ
	На выставке изобразительного искусства Киргизии. Портрет
		Т. Сыдынбекова работы художника А, Усубалыева.
	бы больше слышать народные киргиз­ские напевы в их первозданном звуча­нии. Ведь национальный колорит оперы
так ярко выражен в ее сюжете, языке
и живописном решении спектакля,
	Виргизское оперное искусство еше
очень молодо. Но оно уже имеет свои
достижения. Именно. исходя из них,
хотелось бы увидеть в этой опере боль­шую законченность ансамблей, ярко
и сильно подчеркнутые кульминации
музыкального развития. Несколько не­последовательными оказались авторы и
в использовании лейтмотива, не дав
ему достаточно полного развития, Ме­ня могут спросить, нет ли здесь из­вестного противоречия с моим замеча­нием о том, что оригинальная народ­ная мелодия в опере и так несколько
отяжелена? Думается, что нет: весь
вопрос здесь в разумном сочетании
различных форм, в их точном соответ­ствии моменту действия.
	Вак я уже говорил, в артисте
	А. Мырзабаеве театр нашел удачного
	исполнителя центральной партии. Прав­да, его возможности порой скованы ста­тичностью действия, которое часто оста­навливается в «живых картинах», в то
время как вокальная сторона роли в
общем и выигрышна, и интересна.
	Очень хорошее впечатление произ­вели на меня исполнители главных
женских ролей — жены Токтогула То­туи (С. Бекмуратова) и его матери
Бурмы (М. Махмутова). Голоса певиц
звучат легко и задушевно, в создан­ных ими сценических образах есть
правда и человеческое тепло. Остро
характерен С. Токтоналиев в партии
Керимбая, трогает судьба Сары (С.
Шералиев).

Много доброго можно сказать. ра­боте художника А. Арефьева — осо­бенно удались ему движущаяся пано­рама. Сибири в четвертой картине, а
также исторически достоверные и кра­сивые костюмы.

Я очень рад отметить моего товари­ща по дирижерскому искусству — мо­лодого А. Джумахматова. В его лице
киргизский оперный театр имеет под­линно профессионального, темперамент­ного музыканта.
	Несомненны успехи, достигнутые
оперным искусством Киргизии. Думает­ся, что уже пришла для него пора боль­шей смелости в поисках, упорства в
дерзаниях, необходимости притока све­жих номпозиторских сил. Театру по
плечу решать большие задачи.

Михаил ЖУКОВ,
	заслуженный деятель иснусств,
дирижер Большого театра
	Певец судьбы народной
	театр оперы и балета показал

москвичам оперу В. Власова,
А. Малдыбаева и В. Фере «Токтогул».
Память о великом поэте Токтогуле
Сатылганове жива в народе, строки его
вдохновенных стихов и поныне звучат
на просторах его родной страны. И
эта опера — дань любви народа к
своему певцу.

Токтогул Сатылганов пел голосом
своей родины. Чутко прислушиваясь к
жалобам бедняка, он в своих крылатых
песнях выражал его гнев к угнетате­лям, его мечты о светлом будущем.
Наградой Токтогулу была всенародная
любовь, а богачи платили ему нена­вистью. Они пытались оборвать песню
поэта, убить его светлый талант. Ток­тогул был сослан в Сибирь. Но там,
обретя новых друзей—ссыльных  рус­ских революционеров, он узнал свет
ленинской правды, увидел пути к за­воеванию свободы и счастья.

Большая тема оперы закономерно
подсказала ее создателям жанр народ­но-героической драмы, в центре кото­рой стоит образ поэта. И авторы либ­ретто Д. Бокомбаев и НК. Маликов, и
композиторы стремились показать
кровную связь Токтогула с простыми
людьми.

Вот в первой картине оперы поэт
вместе с друзьями радуется тому, что
закончен тяжелый труд, вырыт канал,
по которому придет вода — источник
жизни, а потом смело обличает злоб­ного Неримбая, приказавшего пустить
воду на свои поля. Уже здесь, в пер­вой болыной арии Токтогула, серьез­ную заявку на крупный и цельный об­раз дает А. Мырзабаев — артист
отличных вокальных даннных и боль­итого. сценического обаяния. Вот в
сцене праздника у бая Токтогул помо­гает людям понять, что хитрый Керим­бай пытается подкупить бедняков, при­тупить их ненависть. Вот Токтогул сме­ло спасает кузнеца Сары, пряча от пре­следователей в своей юрте. И везде
поэт — в центре событий, в благород­ной роли защитника народа.

Большую ценность представляют
подлинные песни Токтогула, включен­ные в оперу: лирическая песня о де­вушке, шуточная задорная «Кербези»,
сатирическая обличительная песня о
пяти кабанах. Но порой восприятию
этих песен несколько мешает излишне
пышное и многословное  оркестровое
сопровождение, которое заслоняет
сильное и оригинальное звучание мело­дий <«Токтогула». Да, опыт полифониче­ского развития, данный в этой парти­туре, в общем плодотворен, но хотелось
	Полной жизнью

Я вновь живу,

Вновь причуднлось при луне,
Что, поджарую смяв траву,
Мчится детство на скакуне.
	Будто град, копыта стучат.

За прогоном летит прогон.

WM меня снова годы мчат

К предрассветной звезде Чолпон.
	Юность в нас, как кумыс, кипит,
Юность нас, как кумыс, пьянит,
Неожиданная, как дождь,

К нам большая любовь спешит.
	И свежеет в душе опять...
Мчится юность на скакуне!
Звездный возраст мой —
Двадцать пять —
Буря, зреющая во мне.

Перевел Владимир ЦЫБИН
		ЛЕТСТВО
	Брал я в руки свирель —
Запевала она.

Комуза касался —

Звенела струна.

Садился на прут я —
Превращался он в скакуна,
Которому степь не страшна
И плеть не нужна.
	Я жизни не знал,

Но сдружился с ней.

И радость птнцы была моей.
И радость солнца была моей.
И радость жизни тех дней
Тоже была моей.
	Перевел Сергей ПОЛИКАРПОВ
<>
		Может, кому-нибудь этот портрет по­кажется слишком простым тля поэзии?
	Нет, это очень трудно для поэзии —
нарисовать человека!

Хочется отметять еще олну важную
	черту в творчестве народного поэта Кир­гизии. Читая его книгу, все время чув­ствуешь, что она написана именно кир­гизским поэтом. Эти ^ произведения не
могли бы быть написаны ни казказцем.
ни латынюм. И это чувствуешь ие пото­Му, что тебе встречаются названия Rup­гизских местностей, киргизекие имена.
одежда и тому подобное. Нет, в произве­дениях Токомбаева зримо присутствует
нечто большее — киргизский националь­ный характер, психология родного нарэ­да, его внутренний темперамент и Ha­циональный ход мыели. Мы все спо­рим — умозрительно! — как, мол, постиг­НуТЬ. ЧТо такое национальная форма.
Почитайте Аалы Токомбаева, и вы ее по­чувствуете...
	Я закрыл книгу. Словно толго бесето­вал с умным, ярко талантливым, многе
видевшим и пережившим другом.
НАЛЬЧИКЕ
	Отпылало солнечное лето
Пионерским золотым костром.
Завтра мы уедем на рассвете
И оставим лагерь за бугром...
	Я иду подсолнуховым полем,

Весь покрытый солнечной пыльцой.
Думаю о доме и о школе,

И о маме думаю родной.
	У нее от глаз бегут морщинки,
Как весною ранней ручейки.
В водосах седые паутинки
Разбросали годы-пауки...
	Мама нлов готовит у окошка.
В очаге крутой огонь гудит.
Мама все торопится. И кошка
На нее доверчиво глядит...
	Я иду, прижмурившись от света,
В речке, где обмякли тополя...
Допивают солнечное лето
Чашками подсолнухов ноля.

Перевел Сергей ПОЛИКАРПОВ
	ГОГИ УИ ЕРЕСИ НЕСЕТЕ ГЕОРГИ ТЕТЕ ЕР ГЕ РИИГЕРНЕКИИЕРЕР У ЕЕ Г РЕИЕИЕЕ
		НАВСТРЕЧУ
ПИСАТЕЛЬСКИМ
СЪЕЗДАМ
	Надо и дальше открывать новые жур­налы и книжные издательства, надо
всячески облегчать прохождение KANT
Через издательские аппараты и поболь­ше издавать разных книг, поменьше при­дираться к рукописям по малозначитель­ным поводам, бережнее относиться Е
творческой индивидуальности молодого
писателя. Необходимо, чтобы опытные
литераторы по-настоящему помогали мо­лодым. Открытие молодого имени, как
справедливо замечает Вл. Дягилев, лолж­но стать обязательной частью литератур­HOH деятельности кажлого писателя.
	Во, на мой взгляд, нет необходимости
в 060б0м инкубаторе или этакой литера­турной оранжерее для молодых. В этой
связи мне хотелось бы сказать два сло­ва о Литературном институте. Хотя из
CTO стен и вышел целый рял талантли­вых писателей, я уверен, что он прине­сет большую пользу, если не будет при­нимать в свой стены молодых людей,
только что окончивигих среднюю школу
и не имеющих никакого жизненного
опыта. Может быть, стоило бы устано­вить минимальный возраст первокурени­ков, скажем, преимущественно в 25—
28 лет. Это оградит молодых писателей от
школярекого отношения к литературе. А
может быть, превратить институт в боль­ие литературные курсы, наподобие уже
существующих при институте? На эти
курсы можно было бы посылать литера­торов, нуждающихся в расширении кру­гозора...
	АВ Е, как Вл. Дягилев, я за

прием молодых способных людей

В 6003, HO против  самоцельной
установки на прием в союз. Я за моло­дое пополнение, но за такое, впереди
которого идут талантливые книги. Я
за «омоложение» союза, но не на оено­ве анкетных данных, а по существу, то
есть за пополнение литературы свежи­ми, интересными произведениями моло­дых писателей. Я за то, чтобы проблема
хорошей книги молодого  превалировала
над менее значительной проблемой прие­ма молодого в союз. Право же, не тав
уж трудно принять в союз, была бы
только хорошая книга! Именно поэтому
вопрос «омоложения» Союза писателей
так, как поставил его Вл. Дягилев, мне
кажется несколько налуманным.
	опорной

ЛИТВРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 125 18 октября 1958 г. 3
	А. Вознесенский со временем станет на­стоящим поэтом, определит свое место в
поэзии, если...

Вот именно ато «если», которое не раз
путало долгосрочные поэтические про­THO3B!.
	Стихи поэта должны быть зрелыми, с
прочной философской и жизненной осно­вой, каждая строка должна быть оплодо­творена мыслью, притом собственной и
притом оригинальной. (То же самое надо
отнести и к прозаикам — в требованиях
здесь нет существенной разницы). Поэт
обязательно должен быть мудрым, как
юный Лермонтов. Известно, что поэт не
тот, кто ловко стихи слагает, но тот, кто
может сказать читателю стихами нечти
Новое важное. А это не так просто.
	Тлавную роль в поэтическом творчест­ве, как в творчестве всякого литератора.
играет жизненный опыт. А жизнь в наше
время меняется с каждым днем. Многооб­разие быта, развитие средств связи и на­уки в целом делают человека более вие­Чатлительным, значительно усложняют
ого душу. Такой человек более требовате­лен в поэзии. литературе, чем его предки.
	Ваких-нибудь полсотни ACT Назад де­вушки, как правило, выходили замуж в
очень юном возрасте, часто даже в чЧе­тырнадцать и пятнадцать лет. А в наше
время девушка считает своим долгом
иметь по крайней мере среднее образова­ние, а то и высшее, Девушки вступают в
семейную жизнь более зрелыми, более са­мостоятельными. Средний возраст м0л0-
дых матерей повысилея. Но разве это да­вт основание говорить о необходимости
«омоложения» матерей?”
	Я думаю, что некоторое повышение воз­раста молодых писателей — явление ес­тественное. Оно вызвано несколько 3a­цоздалым встунлением м9лодежи двадца­того Beha в самостоятельную, сложную
ЖИЗНЬ.
Недавно появились искусственные
	спутники оемли. На земле пытаются за­кечь солнце-—научиться управлять тер­моядерной реакцией. Bo всем ми­ре разворачиваетея великая — соци­азльная борьба. илет соревнование co­циалистической и капиталистической си­стем, человечество настойчиво борется за
мир вопреки империалистическим поджи­тателям войны. И писатель по своему
вругозору должен стоять на уровне своего
века, его главнейших задач. Нало многое
не только знать, но и самостоятельно ис­толковывать. Позиции литератора лолж­ны быть предельно четкими. Но ведь все
это дается не в школе. Нужен опыт, опыт
йеще раз опыт. Едва ли сейчас появляет­ся этот опыт раныше двадцати пяти
лет. Во всяком случае, литературные
вундеркинды в обоих полушариях пла­неты — явление в наше время доволь­но редкое.
	Я никак не агитирую за позднее созре­вание писателя; тем более никак нельзя
оправдывать невнимание к вопросу о
воспитании молодых писателей, которое
кое-где все еще наблюдается. В лите­ратуре бывают самые неожиданные и
удивительные случаи. Твердого закона
здесь не уставовишь. Если талантливую
книгу нанишет юноша, ее надо быстро
издавать. автора — принимать в ©0ю3.
	- Ноя Что-то не слыхал, чтобы деистви­тельно талантливые произведения проле­жали долгий срок без движения. Наши
журналы буквально охотятся за ними.
Другое дело, если произведение серое, без­ликое, неинтересное, а вожделения мо­лодого автора несоразмерно велики. В
аналогичных случаях He легче склады­вается и судьба рукописи, принадлежа­щей члену союза. Поэтому нет никакого
основания ставить появление новой та­лантливой книги в непременную связь с
цленством в союзе и излишне драматизи­вовать это обстоятельство.
	Очень верно пишет Вл. Дягилев о том,
что молодых авторов должны релактиро­вать опытные редакторы и рецензировать
опытные литераторы. (Ёстати, того же
можно пожелать и любому писателю, об­тадающему солидным литературным ста­жем и известностью). Однако очень важ­но, чтобы рукопись молодого писателя не
«дотягивали» коллективными усилиями.
Вытягивать за уши в литературе не по­тагается — пользы в этом нет никакой.
	ОЛОДЫЕ ЛЮДИ в нашей стране

имеют богатейние возможности

проявить свой талант и в обла­сти литературы. На первых порах име­ется довольно широкое поле деятельно­сти — стенные газеты, многотиражки,
клубные сцены. Далее — это молодеж­ные журналы и газеты, наконец —
«толстые» журналы. А позднее —
книжные издательства.

Большую помощь молодым оказывают
хорошо работающие литературные объе­динения и различного рода литературные
кружки, внимание к которым со сторо­ны Союза писателей должно быть уси­лено.
	ПРЕАСЪЕЗАОВСКАЯ ГРИБУНА
	Георгий ГУЛИА
<>
	оазо
	браться!
	ние хорошей книги. & хорошей же BRE
той придет и народное признание, при­Дет и 003.

Я хочу подчеркнуть: в союз необхоли­мо принимать всех способных литерато­ров, проявивигих себя в творчестве, при­нимать без проволочек. Однако, воспиты­вая молодых литераторов, следует делать
упор на хоропую книгу, а не на член­екий билет.

Кому бы из нае не хотелось, чтобы в
один прекрасный день в ряды союза вли­лись две-три сотни дваднатилетних спо­собных людей? Да мы бы только радова­лись этому! Но поставим вопрос и так:
ну, а если придет такое же количество
тридцатилетних? Что же тогда — огор­чаться? Кого, например, смущает то 0б­стоятельство, что 0. Генри пришел в ли­тературу, когда ему было под сорок?

В сожалению. создание тениальных,
талантливых и просто хороших произзе­дений не поддается никакому планиро­ванию по любому принципу, в том чиеле
и по возрастному. Их можно стимулиро­вать, но никак не планировать. Вообще
говоря, если нас беспокоит ‘только во0з­растной состав Союза писателей, можно
поступить очень просто: бросить клич и
принять в его ряды всех молодых, «вла­деющих» пером... Известно, что молодые
люди почти поголовно пишут стихи. Вот
вам и целая армия молодых «поэтов».
Но ведь ясно, как божий день, что вер­ификатор еще не поэт.
	РАВДА, существует большая груп­па по-настоящему одаренных м0-
лодых людей, которые, как гово­рится, подают надежды. Многих из них
охотно печатают в периодической печати,
ни исподволь готовят свои сборники.

В последнее время вое чаще появляют­ся, например, стихи Андрея Вознесенско­го. Ему двадцать три года..30 сентяб­ря 1958 г. читатели «Литературной га­зеты» имели возможноеть познакомить­ся с подборкой ero стихов. В них
чувствуется свежее видение мира.
Их автор — Человек способный, с
поэтическими задатками, но пока еще без
собственной темы. Можно натеятъся. что
	еоно, надо
	СОЮЗЕ ПИСАТЕЛЕЙ можно услы­шать жалобы wa TO, что, дескать,

мало принимают в с0ю3 молодых
людей, что средний писательский возраст
имеет тенденцию к повышению. Это на­зывают старением Союза писателей и
поговаривают 06 «омоложении» органи­зации. По-моему, эти разговоры имеют
под собой определенную почву, и против
них возразить нечего. Факты есть фак­ты! А они свидетельствуют 0 том, что
возраст писателей, принимаемых в союз.
повысился. Спрапгивается — почему?
	На этот вопрое попыталея ответить
Владимир Дягилев в своей статье «Ла­вайте разберемся», напечатанной в «Ли­тературной газете» or 25 сентября
1958 года. Автор ее даже несколько за­острил вопрос, и статья обрела полемиче­ский задор, а сама ситуация с «омоложе­нием» — известную  драматичность. В
статье сказано много верного, например,
по поводу редактирования рукописей и
до прелела замедленных темпов издания
КНИГ. .

Вл. Дягилев спращивает: <«...Почему
теперь писателями становятся те, кому
за тридцать?» И он предлагает: «Давай­те. наконец, разберемся».

Верно, надо разобраться. Однако ду­маю, что это не совсем удалось Вл. Дяги­деву. Мне кажется, что он сильно упро­щает дело. Все зло, оказывается, в. том,
что молодых принимают в союз с. боль­шим опозданием, Если проследить за рас­суждениями Вл. Дягилева, дело обстоит
следующих образом. Где-то вне Союза пи­сателей существуют молодые, талантли­вые люди. Этих талантливых людей с
большим трудом печатают и во скрипом
принимают в ©0юз. Вот и выходит, что
(оюз писателей «стареет». а раз это
Так — ero Halo «омолаживать».
	Если схему эту принять на веру и ©чи­тать ее безупречной, решение весьма
сложного. на мой взгляд, вопроса‘ евелет­ся к двум основным организационным ме­роприятиям: 1) обеспечению более быст­рого печатания книги молодого автора и
2) приему его в Союз писателей в сжа­тые сроки. Первое — обеспечение быст­рого выхода RHATH В свВеТ —— является
строй проблемой не только для молодо­го писателя, но, я бы сказал, и для члена
Союза писателей и должно решаться как
наиважнейшее дело. А второе меро­приятие — прием в 003 — не так уж
трудно превратить в молниеносную про­‘цедуру. Необходимо отметить, что за 1п9-
селеднее время принято в союз немало Ho­вых членов, и, думается. что нет уже той
остроты, которая наблюдалась в пополне­нии союза новыми именами. скажем, го­да три назад. (06 этом говорит и сам Вл.
Дягилев). Но значит ди, что «омоложе­ние» союза при этом будет обеспечено?
Думается, нет.

Если разобраться по-настоящему, кар­тина получается более сложная, Вл. Дя­гилев как-то невольно оторвал писателя
от его произведения. Ведь в еоюз следует
принимать не проето молодого литерато­ра, но молодого автора определенного про­изведения, как сказано в Уставе союза.
имеющего самостоятельное художествен­ное значение. Этого забывать никак не
следует. Значит. принимая молодого ав­тора в с0ю3, мы, по существу, , констати­руем уже достигнутые им литературные,
стало быть, и общественные успехи.
	Я не могу понять ° слов о том, что
по слабости организационной работы
ждут не дождутея своего приема В ©0юз
«десятки литераторов, стареющих и с6-
деющих на дальних и ближних NOT Y­пах к литературе». Что это за стран­ные литераторы? Если это действительно
литераторы, то есть активные, способные
писатели, то они никак не могут нахо­длиться «на подступах». А если это не
так, то разве с приемом в ©0юз на чело­века нисходит какая-нибуль особая бла­годать? Оптибочно этождествлять прием В
союз в рождением писателя. Нет, литера­тор рождается значительно раньше, я бы
сказал, много раньше. И ато вполне зако­номерно. Главная цель молодото литера­тора — не вступление в 6003, а созда-