декада кнргизского нскусства и литературы в 1Яоскве скульптура Выставка изобразительног Киргизской ССР. На снимке: О. Мануйловой «За мир». [ оворят писатели Киргизии частниы приносит писателям — ее у eM PPMICKOLO \ АЖДЫЙ день декад р си a ИСКУССТВА И кам — новые впечатления. Творческие дискуссии ¥ - WTEP aT YP Ey mom. 2 а Ее встречами с читателями, вузах и бибСоюзе писателей сменяются встречами выступлениями в клубах заводов и фабрик, в 1983 лиотеках. — Накануне первой декады, в которой, как известно, киргизская литература не участвовала, — сказал в беседе с корреспондентом «Литературной газеты» поэт Ясыр Шиваза, — в Москве обсуждались три-четыре книжки наших поэтов. Проза тогда только-только нарождалась, а драма‚шесть дней кряду И сама дискуссия, и тургими и литературоведения у нас почти не было. Ныне же идет в Союзе писателей обсуждение киргизской литературы. личное общение с писателями Москвы необыкновенно обогащают. нас. Мы услышали здесь много добрых слов, но и немало справедливых, серьезных упреков. И, пожалуй, главный из них — чрезмерное увлечение темами прошлого. В самом деле, когда читаешь поэму Твардовского «Василий Теркин», написанную с войне в самые горячие дни войны, а не годы спустя, или главы поэмы «За далью — даль», в которой поэт поднимает актуальные вопросы сегодняшней жизни, с огорчением думаешь, как далеко еще до этого уровня многим нашим поэтам, и, в первую очередь, мне самому. ТА ВСТРЕЧЕ Э <> Е СУРКОВ Артист Н. Чонубаее в роллы хана манбен») Рие. ВГЕНДА о народном герое Вурманбеке, борце“тпротив насильника и захватчика хана Коруна, и буднично заурядная, обыденная история борьбы вокруг проекта строительства крупной автомагистрали «Тар-Капчыгай», седая древность Киргизии и ее бурно прорастающая социалистическая новь — таковы две пьесы, показанные в эти дни в Москве Государственным драматическим театром киргизской республики. Все контрастно, подчеркнуто несходно в этих спектаклях. Чем вы: ше, песенно обобщеннее строй первого спектакля, тем прозаичнее второй, побытовому достоверный и непритязательно скромный в своей простоте. И если в первом все условно, все творится не по законам житейской логики, а но велению щедрого народного сердца, возвращающего герою жизнь даже после того, как он только что пал, насмерть сраженный своим противником, то на втором спектакле мы яростно спорим о преимуществах и недостатках двух инженерных проектов, пируем на новоселье, растроганно следим за объяснением влюбленных и чувствуем себя так, как если бы вокруг нас были не шумные улицы Москвы, а степи и горы Киргизии. Касымалы Джантошев и Токтоболот Абдумомунов... Начало киргизской драматургии и ее нынешний день. Джантошев был с теми, кто начинал в далекие уже двадцатые годы киргизскую драматическую литературу, Абдумомунов же пришел на сцену совсем недавно, когда, здание национального театра было выстроено, а первый репертуар для него создан. Но, встретив: шись, они пошли вместе. Стоявший у истоков киргизсной драмы Джантошев, так же как и его современник М. Токобаев, не стал ее вчерашним днем. В том, что несет сейчас на сцену молодая киргизская драматургия (и тот же Абдумомунов), немало есть также от Джантошева и Токобаева, ЪЕСА Т. Абдумомунова буднично проста, даже заурядна по жизненным ситуациям, конфликтам, бытовым краскам, наконец, по своей основной художественной тональности. Пьеса НК. Джантошева местами слушается как либретто оперы: необходима музыка, чтобы подхватить и до конца выразить песенное, лирическое напряжение этих огромных монологов, этих сказочно условных ситуаций, когда историческое прошлое народа возда историческое прошлое вращается к нам уже как легенда. Зачем? Чтобы погрузить нас в мечтательную скорбь о прошлом? Нет, чтобы усилить в нас верное ощущение настоящего. Главное в джантошевском «Курманбеке» — не в воскрешении старины, а В поэтическом утверждении сил, эту старину разрушающих. Тут все устремлено в будушее, все — отрицание и ниспровержение старого, уродливым и страшным кошмаром нависающего над героями пьесы. Ее поэтическая энергия вырастает из необходимости противопоставить этому жестокому и бесчеловечному прошлому народный идеал мужества. Заслуженный Киргизской ССР Н. Китаев в Роли Сабыра («ТарКапчыгай»). Рис. П. Скотаря артист кибашева, Майсалбоюбю и Тюлькубаеваа. Артисты Н. Чокубаев, Б. Кыдыкеева и А. Саргалдаев блеснули в этих ролях отличной бытовой наблюдательностью, помноженной на яркий сатирический темперамент. Особенно Б. Ныдыкеева, раскрывшая характер Майсалбюбю в исключительном многообразии оттенков, переходов, красов. А в «Курманбеке» она же поразила нас сосредоточенной силой и глубиной драматических переживаний, темпераментом, поэтичностью. Превосходная актриса! И как ценно, что внутренняя чуткость, гибкость, присущие ее замечательному дарованию, не отделяют, а сближают ее с другими мастерами киргизского театра. Они умеют быть новыми в НОВЫХ ролях. Так поновому раскрылся и Н. Чокубаев, который в роли хана Коруна нашел в себе внутреннюю силу, какой мы не могли и заподозрить в нем, когда накавуне смотрели его в роли самодовольно“о бюрократа Керкибашева, и Н. Китаев, обнаруживший в роли Нурманбека яркий, открытый темперамент, тогда как в роли Сабыра он показался нам склонным по преимуществу к сосредоточени бесстрашия. И именно этот идеал, олицетворенный в поэтически условных, по-своему глубоко драматичных образах народного заступника Курманбека и его самоотверженной возлюбленной Айганыш, Дает жизнь пьесе. И чем песеннее, чем возвышеннее в своем жизнеутверждающем страстном лиризме она звучит, тем яснее нам становится ее органическая внутренняя связь с тем. что наполнило счастьъем жизнь Молодой Ниргизии. О том, какие формы приобретает эта жизнь сейчас, в наши дни, Абдумомунов мог бы рассказать с большим воодушевлением и лирическим подъемом. Его пьеса местами слишком уж буднично деловита, слишком уж замкнута в рамках одного производственного спора. Но там, где драматург вырывается на простор свободного. перехлестываий реальных побед нового над старым, прогрессивного над отмирающим. СЕРГЕЯ ВОРОНИНА есть рассказ «Без земли», правливая ситуация которого вполне могла бы и лечь в русло вымученной теории некоего «внутреннего конфликта», и, того больше, послужить основой для произведения пессимистического, надрывного. Могла, вели бы автор не видел ясно ее диалектической связи с другими явлениями лействительности, не предетавлял, в какой мере она типична,. как соответствует сегодняшним качественным изменениям в общественном сознании, Торе человека, обиженного целым миром... Почти физически ощутимое чувство людского презрения к отступнику... Соседи, однодеревенцы, которых Семен Чикмарев знал сызмальства, с которыми COстоит в одном колхозе, отняли у него землю. «Отняли то, что кормило его семью, помогало подымать ребят, что придавало уверенность в жизни... Земля, единственная земля, его собственная на приусадебном участке. Он любил ее, любил, как живую. Ухаживал, как за девкой. Ночами другой раз не спал, ворочался, все думал 0 ней...» А о колхозной забыл. ВБ тяжелые послевоенные годы. когда трудолень в здешней сельхозартели почти не кормил, в Семене Чикмареве притупилея иИНтерес к общественной земле, все заботы устремились к приусадебной. Стал он выращивать капусту на продажу, завел коммерцию, определил взроелых детей в городе — «не прозябать же им в колхозе». ( насмешливым презрением начал поглядывать на трудяг-«агитаторов». Домашние хлопоты все меньше оставляли времени для сельхозартели... И люди, истощив терпение, пошли на крайнюю меру. Рассказ, сжатый как пружина боевого механизма, не занимает и десятка страниц. А перед нами проходит жизнь человека, заматерелого в погоне за своей выголой и готового теперь упасть в слезах на землю, которой его лишили, которую «другие руки будут обихаживать...> Словно очнувшись от сна, пытается Чикмарев по-новому осмыслить происхуодящее вокруг. Вспоминается ему, как на роковом для него колхозном собрании тюди говорили о нем: «Не в дом, а Все из дому...» И ломом они называли родной ной самоуглубленности и бытовой до. стоверности исполнения. Превосходно играют в «Курманбеке» также старейшие представители киргизского сценического искусства — А. Айбашев, очень трогательный в роли несчастного Додона, и особенно М. Рыскулов (Тейитбек), внесший в некоторые эпизоды спектакля почти шекспировскую насыщенность страсти. Он больше, чем кто-либо другой в этом горячем, поэтичном, но все же романтически одностороннем спектакле, сумел быть почеловечески достоверным и вместе с тем таким круп: ным, подчеркнуто зловещим и страшным: каким и должен быть персонаж народного эпоса. © ТОМ, что картины О HOBOH Киргизии, раскрывшиеся перед нами в спектакле «Тар-Капчыгай», не поднялись до такой поэтической обобщенности, уже говорилось. И все-таки при всех своих несовершенствах этот спектакль взволновал нас больЧонубаен в ше, чем красочный, овеянруна (“КУР ный пламенем пожарищ и Скотаря песенно приподнятый «Нурманбек», ибо через все нёдосказанности в «Тар-Капчыгае» все же ясно пробивается’ как раз то, ради чего мы прежде всего и шли на встргчу с киргизскими артистами: облик их преображенной социализмом республики, поэзия новых человеческих отношений, черты новой, высокой культуры, глубоко проникшей в быт счастливых потомков Курманбека. Нам было радостно следить за тем, как возникают контуры большой, высоким содержанием насыщенной жизни ‘за иногда несколько все же размытыми, нечетко проявленными образами спектакля. И невольно хотелось крикнуть туда, на сцену: смелее, друзья, правда нашей жизни не противостоит поэзии, а именно в поэтической концентрированности как раз и раскрывается всего органичнее, всего полнее. Наполните же звуча-. нием поэзии ваше молодое и сильное искусство, OHO от этого только выиграет. ющего через эти рамки. разговора о чертах новой морали, новой психологии, присущей строителям социалистической Киргизии, там, где он смело отражает непримиримое противоречие, в ‘которое вступает эта мораль с пережитками родовых отношений, там его пьеса становится и по-настоящему драматичной, и по-своему страстной, лиричной. Это не тот, вырывающийся в приподнятых монологах, лиризм, KOTOрым насыщен «Курманбек» Джантошева. Лиризм Абдумомунова сдержаннее, скупее, он проявляется в Формах, присущих нашему быту, окрашен в тона, подсмотренные в самой жизни. Но это лиризм сильный и / искренний. Особенно в таких сценах, как спор Сабыра с отцом, как ночная встреча влюбленных, где скуповатая на краски проза Абдумомунова засветилась настоящей поэзией: ствовал этот поэтиrie. ческий подтекет «Тар-Капчыгая» художник А. Молдохматов. Вместе с режиссером М. Рыскуловым он одел сцену живописью, полнозвучной, даже монументальной в своем реалистическом декоративизме, и мы увидели горы Киргизии такими, какие они есть, — во всем их суровом величии и строгости. К сожалению, менее чутки оказались в этом отношении некоторые исполнители. Пожалуй, только 3. Молдобаева (Анаргуль) и Н. Китаев (Сабыр) сумели до конца раскрыть внутреннее богатство своих героев, красоту и обаяние их помыслов. их страстную убежденность в своей правоте. Именно этой внутренней интенсивности, богатства и яркости духовной жизни не хватает исполнителю Муктара — С. Джумадылову, играющему с мягной, выразительной характерностью, но не умеющему увлечь нас правдой этого скромного и мужественного человека. И совсем уже не запоминаются многочисленные рабочие, чабаны, подруги Анаргуль и друзья Муктара, мало разработанные драматургом и очень уж поверхHOCTHO воспринятые Tedtром, О том. как велики во3зможности киргизсвих арти> стов, мы смогли заключить на представлении «Тар-Капчыгая», главным образом по исполнению ролей КерКиргизская поэзия, заметно возмужавшая за последние годы, выросла, в основном, из народного творчества. Но как, какими поэтическими приемами удается художнику добиться той подлинной народности, предельной простоты и песенности, которыми полны, например, стихи Исаковского! Проблемы мастерства во весь ростстоят перед нами сегодня. Мы особенно ясно осознали это на дискуссии, где много и верно темы, темы рабочего класса, о говорилось об особом значении современной поисках новых форм, поэтических образов, приемов письма... — В эти дни на дискуссии, где речь шла о произведениях писателей трех поколений и о самых различных жанрах литературы, — говорит молодой прозаик Касым разговор. Каким Каимов, — я отчетливо ощутил, что такое настоящий творческий содержательным было, например, обсуждение романа Т. Сыдыкбекова «Среди гор». сделанМне в высшей степени ценен разбор моей повести «Ночь на перевале», ный Я. Эльсбергом. И общие его высказывания о жанре, и конкретную характеристику моей книги, и его замечания о моих просчетах — все это я взял себе на вооружение. Общая положительная оценка повести еще больше укрепила во ‘мне решение не изменять жанру юмора и сатиры, В одном только смысле я увидел в дни декады преимущество поэтов: у них было много интересных встреч с читателями, А мы, прозаики, на литературных вечерах не выступаем. Стоит подумать о таких формах общения, в которых могли бы участвовать и прозаики. Лишать нас этой большей радости — несправедливо. — Мы ехали сюда не столько «себя показать», сколько «людей посмотреть», — сказал драматург Р. Шукурбеков. — Очень надеюсь, что после декады побываю в МХАТе, театрах имени Вахтангоза, Моссовета, Ленинского комсомола, посмотрю спектакли о современности, поучусь у моих коллег. Мне довелось переводить пьесы Погодина и Корнейчука на киргизский язык. Работа эта принесла мне и радость, и сфомную пользу — помогла как бы проникнуть в творческую лабораторию художников, проследить процессы формирования образов, развития сюжета, построения диалога. Этот опыт, несомненно, будет полезен мне в работе над новой пьесой о сегодняшнем дне Киргизии, которую я сейчас пишу. Кстати, о переводах. Мне хочется отметить, что наравне с киргизскими писателями полноправные участники декады — русские поэты и прозаики переводчики, И жаль, что об их ценной работе так мало говорилось на дискуссии. _Иуть добрый! НАВБОМЯСЬ с новинками киргизской прозы, которые мои друзья привезли на декаду в Москву, я особенно заинтересовался повестью молодого писателя Чингиза Айтматова «Джамиля». Я вспомнил хороший почин «Литературной газеты» —= давать доброе напутствие молодым товарищам, И хотя Чингиз Айтматов выступает в киргизской прозе не в первый раз, HO для меня он все-таки молодой, а повесть «Джамиля», мне кажется, это как раз то произведение автора, где достаточно ярко отразилось индивидуальное дарование, гле можно видеть уже определившийся собственный почерк, где уверенно завершается известный этап творческого становления писателя. Мухтар Из каких элементов состоит это своеобразие, самостоятельное творческое начало у Айтматова? Самое отрадное и, скажем прямо, необычное для киргизекой прозы закаючаетея у Айтматова в обрисовке людей, в показе их отношений ках бы изнутри. В наших братеких литературах характеры людей часто даются описательно. Бывает, что автор специально, ках-то нарочито придумывает своим персонажам мыели и намерения. Повесть Чингиза Айтматова пеихологична, естественна, изящна и проста. Она приятна правдивостью душевных состояний, тонко подмеченных и едержанно, выразительно, даже порой коротко обрисованных... Это явление, новое на почве киргизской прозы, обнаруживает хорошую профессиональную культуру автора и, конечно, тонкое, верное знание жизни народа, характеров людей и условий их труда. Так, из суммы реальностей быта, жизненных традиций и установлений, из особенностей мышления и речи и складывается национальное в литературе. В каждом художественном произвелении национальное проявляется как индивидуальное, оригинальное, как TO ценное. что отличает автора от других. Событий в повести немного, и с героями также происходят внепине как будте ле очень большие перемены. Отнако то. Чингиз Айтматов. «Джамиля». Повесть. «Новый мир», № 8, 1958. <> что происходит, соверАУЭЗОВ шаетея как незаурядHoe, запоминается чита<> . телю. волнует его. Любовь Джамили и Данияра, изображенная в постепенном нарастании, внешне скупом ‘выражении эмоций, дает почувствовать красоту, страстность. «насыщенность» их характеров. Хоропго, что Джамиля и Данияр — люди повсетневного физического труда — душевно богатые люди. Они человечны, щедры в своих чувствах, им не чуждо вдохновение, они умеют петь душой-—нв только голоеом. Очень интересен образ потоостка. от имени которого ведется повествование. Б его внутреннем развитии обнаруживается вы для него самого. Это жадно обогащающаяся, восприимчивая душа. Условноети отЦовокой, дедовской морали, принятые вначале им на веру, постепенно спадают с его плеч, и в нем проявляется его наетоящая природа трогательного и искреннего юноши. Ему, как и Джамиле и Данняру, понятно прекрасное, лоступно влохновенное волнение. За пределами повести лежит много недосказанного, зовущего сердце читателя. Так оно и должно быть в настоящей лирической повести. Хочется думать, что Чингиза Айтматова и дальше будет сопровождать успех в жанре рассказа, новеллы, маленькой mвести, чем, может быть, восполнятся весьма существенный пробел художественной прозы наших среднеазиатских литератур. где авторы — и молодые, и не молодые — стараются главным обра30M отлать свои силы широким полотнах — романам. Высоко ценные малые формы художественной прозы з киргизской, да и во. всей среднеазиатской прозе, оставляют желать еще многого по качеству и значению. Чувство формы. освоение закономерностей малой прозы — качества, которыми должны еще овладевать многие наши писатели. Особенно важно это подчеркнуть в связи с отрадными успехами Ч. АЙтТМатова. От всей души желаю ему доброго пути! Вышли в свет... ры = К декаде киргизского искусства и литературы Борбугулов М. Пути развития киргиз-о ской советской драматургии. Фрунзе. Государственное издательство Киргизской ССР. 138 стр. 3000 экз. 2 руб. 85 коп. Доброе утро. Сборник стихов молодых поэтов Киргизии. Фрунзе, Учпедгиз Киргизской ССР. 79 стр. 12000 экз. 90 коп. Имшенецкий Н. Родные люди. Лирические стихи и поэма. Фрунзе. Госупарст. венное издательство Киргизской ССР. 184 стр. 5 000 экз. 4 руб. 65 коп. Самохин Ф. Чолпонбай. Повесть. Фрунзе. Государственное издательство Киргизcron ССР. 191 _ стр. 12000 экз. 4 руб. 5 коп. хат ан Сасынбаев С. Дочь фабрики. Повести 1 рассказы. Перевод с киргизского. Фру Государственное издательство Киргизс ССР. 190 стр. 12000 эвз. 4 руб. 35 коп. Токтомушев А, Песни Ала-Тоо. Стихи. Поэма. Авторизованный перевод с киргизского. Фрунзе. Госуларственное изпате: ство Киргизской ССР. 230 стр. 5000 энз. 5 руб. 35 коп. Турусбеков Д. Пуля и песня. Стихи и поэмы. Нереводы с киргизского, Фрунзе. Государственное издательство Киргизской ССР. 88 стр. 4000 экз. 2 руб. 30 кон. Фиксин С. Слово о Киргизии. Стихи. Поэмы. Фрунзе. Государственное издательство Киргизской ССР. 10: стр. 2000 ans. 2 руб. 50 коп, Шимеев С. Ключевая вода. Стихи. бал. лады, поэмы. Переводы с киргизского. Фрунзе. Государственное издательство Киргизской ССР. 147 стр. 5000 экз. 3 руб. 70 коп. Шукурбеков Р. Эхо Ала-Тоо. Стихи, Перевод с киргизского В. Максимова. Фрунзе. Государственное издательство Киргизской ССР. 183 стр. 7 000 экз. 3 руб. 30 коп. Эралнев С. Весенние цветы. Стихи и позма. Перевод с киргизского В, Семенова и К. Ваншенкина. Фрунзе. Государственное издательство Киргизской ССР. 156 стр. 5 000 экз, 3 руб. Сегодня писатели Киргизии прощаются с москвичами, в Концертном зале имени Чайковского состоится заключительный вечер литературной части декады. Смар ШИМЕЕВ YT fO B O B Bb Да есть ли в сердце у тебя любовь? Ты говоришь мне: «Милый, не злословь...» Не ты ли пламя залила водой? Не вспыхивает пепелище вновь. Любовь — кольцо? Возможно. Ну, н что ж?.. Сама забросила — и не найдешь. Любовь, быть может, — сокол на руке? Ты выпустила птицу — не вернешь. Любовь — цветок? Но знаю я одно — Ты сорвала его давным-давно. Любовь, как солнце? В тень ты He входи, Любовь тебя не греет все равно. Перевел с киргизского Сергей ПОДЕЛКОВ УГЛА ГГТУ Н ЕЕ. колхоз. Rak младший сын закричал: «А мне стыдно. Вот что!..» Вепоминается, как всколыхнуло земляков постановлсние,’ направленное на крутой подъем сельского хозяйства, как самоотверженно трудились они в полях, как «разом скакУл? колхоз © новым предеедателем... Литературоведческому разговору об авторской позиции в художественном произведении такие вот рассказы, как воронинский, способны дать намного больше, чем иные самые добросовестные теоретические построения. Через горе отверженного человека автор сумел увидеть волнующую картину народного энтузиазма. доказать, что в муках Чикмарева — наша сила. в суровоети колхозного собрания — уверенность коллектива в себе... Чем глубинней и определенней конфликт, тем ярче утверждение нового. Неребирая в памяти другие, наиболее удачные произведения Воронина (в Лениздате только что вышла кНИЖКа ero избранного — «Всего дороже»), отчетливо видишь их особенность: острые конфликты, = составляющие существо этих произведении, — явления, назревшие B действительности, касающиеся больших коллевтиBOB людей, конфликты общественно значимые. Таким чужд пафос недоразумений, пусть внушительных с виду и нередких в повседневности, чужда патология случайностей. . Олнако подметить черты общественно важного конфликта — это для художника ТОЛЬКО Начало связи С Жизнью. Ведь и сам-то художник начинается еще не здесь, а там, где автору достает сил и дарования оценить наб, улюденное с точки зрения народной, партийной, определить место конфликта в потоке бурной современности, увидеть пути его неизбежного преодоления. Связь литератора с жизнью можно понимать только как активное вторжение в нее! В оптимизме, светлой целеустремленности нашего общества вдумчивый художник обретает верную гарантию тото, что самый сложный общественно обусловленный конфликт, давший жизнь произведению, будет ‘здесь служить главной задаче литературы социалистического реализма, будет способствовать возвеличению наших пелей, упрочению нашего жизненного уклада, созданию героических образов современников. «Характерной — особенностью нашен жизни является ее конфликтный характер», — говорил Макаренко. Но он же, обращаясь к одному из критиков, утверждал, что такие литературоведческие понятия, как конфликт, образ, коллизия, в устах некоторых критиков несут «избыток индивидуализма», а потому оказываются недостаточными для нового героя литературы —— советского коллектива, расходятся с требованиями жизни, в которой «гораздо важнее, чем раньше, стали категории связи, единства, солидарности, сочувствия, координирования...> Макаренко стремился не столько подчерЕнуть общественную природу конфликта в художественном произведении или революционный характер нашего развития (для него-то это было бесслорным!), сколько обратить внимание на своеобразие конфликтов в социалистическом обществе, на необходимость особого подхода в ним. «Наша литература, —говорил он, — не должна бояться KOHфликтных положений. Секрет и прелесть нашей жизни не в отсутствии конфликта, а в нашей готовности и в умении их разрешать...» Я намеренно обратился здесь в авторитету А. С. Макаренко — писателя, который всю жизнь имел дело с исключительно трудным, мучительным материалом и который оставил в литературе такие радостные и жизнеутверждающие страницы о еоветской действительности. НИМАНИЕ ПИСАТЕЛЯ в большим, социально насыщенным конфликтам закономерно сказывается на его мастерстве. Эту мысль можно проиллюстрировать многими произведениями 0 современности, обратившими на себя внимание широкого читателя, — «Битвой в пути» Г. Николаевой или «Чулотворной» В. Тендрякова, «Братьями Ершовыми» В. Кочетова или «Дерзанием» А. Коптяевой. «Золотым кольцом» М. Жестева или рассказами Сергея ВороНИНА. Небезынтересно проследить на примере упомянутого ленизхатовского сборника, как обращение писателя Е остро(Окончание на 4-Й стр.) ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 127 23 октября 1958 г. 3 РРР РЕРИХ ГРЕ ТРЕЕ ЕР ТЕ ЕРЕСИ РТИ РРР ЕР РРКИ ИТР РЕРИЕКЕРЕР ЕЕ ЕЕРРРЕЕЕЕРРЕРТУ ВРЕТ ЕЕТИИИЕРРИЯ РИО ЕЕК РНИИ ИСТИНЕ НАВСТРЕЧУ ПИСАТЕЛЬСКИМ СЪЕЗДАМ Василий ЛИТВИНОВ [IPEACbBE3AOBCKAA ТРИБУНА Правда конфликта пользе внимания к простым тружениках. Конфликт, на котороу вроде бы строится произведение, ничуть «не портит общей картины» — он Так и остается частным делом экспедитора; мнимый конфликт превращается всего лишь в некий «coставной элемент» произведения. Отчего случается подобное — рассказ о тяжелом и трагическом пробуждает в читателе чувства светлые и высокие, а вещь, задуманная как явно оптимистическая. оборачивается унылой, нескладной побасенкой, только темнящей и оглупляющей красоту нашей жизни? Внолне возможно, что для молодого рассказчика Александра Рекемчука. обычно пишущего мужественно и правдиво, этот анекдот с арбузами так и останется не больше чем литературным знекдотом. Тревожит, что за последнее время похобные произведения с конфликтом-«тонорем» вообще встречаются довольно чаето. Нетрудно проследить логику мысли, рождающей эти примитивы. Известно, что конфликт — душа художественного произведения. Это ясно. всякому, особенно после разгрома пресловутой «теории» бесконфликтности. Но ведь конфликт — это всегда столкновение, всегда преодоление трудностей, острота, порой довольно болезненная. Читатели же, сама природа советской литературы требуют от писателя правдивого рассказа о величии и счастье нашей современности. Как тут быть е конфликтом? Не кладет ли он тень на наши достижения? И вот мысль начинает двигаться в 06- ход конфликта. Обязательно ли характеру тероя воспитываться на столкновении © другими характерами, в горниле общественной жизни, общественной борьбы? Вель герой может конфликтовать и сам с собой, сам себя побеждать, не распространяя своих неприятностей на окружающее. Коль конфликт Так уж обязателен, пусть присутствует — Как отражение частных несоверитенств того или иного ИНДИВИДУУМа. Вынуть героя — атого ‹индивилуума» из окружающей среды, обрезать живые нити, соединяющие его с деиствительностью, рассматривать его как самоценность, на особой сюжетной канве... Мысль не новая, не свежая, но живучая. № кому только она не приставала в разные: временаив разных вариантах, кто не пытался обосновать ве теоретически! И писатели — вепомним рапповцев с их теорией «живого человека», и критики — те, что ратовали за душевную «червоточинку» как основной предмет художнического анализа в драматургии, и даже читатели (идея, как говорится, носится в воздухе!). Утверждая перворолность «внутреннего конфликта» по отношению Е «внешним конфликтам», читательница 4. Кордонская, принявшая участие в. нынешнем предеъездовском споре, замечает, наприyen: «Момент сомнения в своей прамер. хмомсят CUM в PU вре воте» является «важным и, пожалуй, одним из самых острых конфликтов в жизни...» «Главная трудность всегда состоит в... преодолении собственных сомнений...» («Литературная газета», 5 августа. Подчерюнуто мной. — В. Л.). «Арбузный рейс» такое обоснование конфликта, несомвенно, устраивает. Внутреннюю раздвоенность незадачливого экспедитора в этом рассказе и надо поHHiMaTh Kak TO «важное», «одно Из вамых», которое «веегда»... Й попробуй о-либо обвинить Расеказ в бееконфликтности, когда конфликт налицо, = ‚есть история о том, как внимание Haчальника воодушевило буровиков, есть И 9с0бое, «конфликтное» ответвление от сюжета — момент сомнения экспедитора в своей правоте... Но едва ли эта «теория» способна устроить тех писателей, которые не склонны вилеть в конфликте чисто ремесленный прием для придания занимательности сюжету, этакую острую приправу к житейским наблюдениям, изготавливаемую уже непосредственно в кабинете... Тех писателей, для которых конфликт в художественном произведении — прежде всего отражение жизненных закономерностей и противопечий, реальной борьбы АНИ СКОЛЬЗИЛИ, лишь кое-где CQL, мягко оседая то на один, то на другой бок... Гусеницы трактора с равнодушной методичностью заведенной машины кромсали эту смирившуюся торогу... Мимо призрачными тенями ползли закрытые туманом кусты и деревья...> (В. Тендряков. Рассказ «Ухабы»). Страшна в своей простоте гибель молодого парня, попавшего в автомобильную катастрофу. Это его, умирающего, везут на тракторных санях в больницу, везут, все еще веря в счастливый исход. Вера в людей, в чистоту и благородство их душ встает в произведении Тендрякова нал всем остальным — над драматизмом самого происшествия, над историей злостного бюрократа; усугубившего несчастье. Наиболее ценным в этом трудном рассказе становятся образы случайных дорожных попутчиков, стихийно силоченных общей бедой в сдиный коллектив. «Уползала одна лужа, другая. Bee уползало... Громоздкие ‘тракторные сани влачились по просеке. Они ценлялись за пни, кренились в колдобинах, утопали в трясине и снова вылезали на пригорок...> (\. Рьхемчук, Рассказ «Арбузный рейс». Журнал «Звезда», № 8. 1958). На этот раз тракторные сани везут арбузы; Экспедитор Гайдаченков возмущен заданием директора конторы, пославиего его с арбузами через болото на самую дальнюю буровую. Но служба есть служба. Как экспедитор и предполагал, ио дороге поклажа превращается в силоптное уесиво. Однако те несколько арбузов, что все-таки уцелели, доставляют буровикам несказанную радость. В ответ на заботу начальника они берут повышенное труловое обязательство. а мрачному Tafitaченкову, который уже начинает кое-что понимать, от бурмастера достаетел крепкий поцелуй в заростую седой щетиной щеку... Рассказ нацисан хитро — он наноминаст сказку про солдата, сварившего Щи с топором, Речь как будто идет о психологической драме героя, но затем оказывается, что драма тут, собственно, ни при чем, — автоо захотел рассказать 6