а ЗАМЕТКИ , ПИСАТЕЛЯ й деяния народа, — вернейшее свидетельство близкого расцвета братИ. А. Мухачев Наша советская литература понесла большую утрату: умер та. лантливейшгий певец Сибири Илья Андреевич Мухачев. И. А. Мухачев родился в 1896 году в Бийске на Алтае. Сын крестьянина-бедняка, он с малолетства изведал всю тяжесть подневольного труда. Позже работал по найму, был печником, кожевником. В годы гражданской войны Илья Андреевич добровольцем пошел в Красную Армию, cpa жался на Восточном фронте, принимая участие в освобождении Сибири от колчаковщины. Служба в Красной Армии явилась для будущего поэта большой школой: именно здесь, в ее рядах, он овладел грамотой, окончил библиотечные курсы, познакомился с русской › класснческой литературой, полюбил пээзию. Демобилизовавшись из армии, Илья Андреевич возвращается в Бийск и работает на кожевенном заводе. Через два года в бийской газете «Звезда Алтая» появилось его первое стихотворение, а затем стихи поэта публикуются В газете «Красный Алтай» и во многих других газетах и журналах. Горы Алтая, его природа, его люди нашли яркое, самобытное отображение в поэзии И. А. Му. хачева. Он создал замечательные образы людей горного Алтая: героической девушки-партизанки в поэме «Сайгалата», бедняка Демжая в «Повести о Демжае-алтай. це». Благородным духом пролетарского интернационализма пронизана его поэма «Карло Тэтэнгоди» — о чешском коммунистереволюционере, сражавшемся за Советскую власть в Сибири. Мухачев был тонким лири: ком и пейзажистом родного края. Взыскательный, крайне требовательный к себе, он мастерски передал в своих стихах всю красоту и неповторимую прелесть сибирской природы. Советское правительство высоко оценило литературную дея: тельность И. А. Мухачева, наградив его орденом Трудового Красного Знамени. Светлая память о замечательном сибирском поэте, вдохновенном певце родного края, навсегда останется в наших сердцах, в тысячах сердец благодарных чита. телей. Правление Союза писателей СССР Оргкомитет Союза писателей РСФСР Новосибирское отделение Союза писателей Оргкомитет Союза писателей Российской Федерации и Новосибирское отделение Союза писателей с глубоким прискорбием извешают о смерти одного из старейших поэтов Сибири Ильи Андреевича МУХАЧЕВА, последовавшей 20 октября с. г.. и выражают соболезнование семье покойного. Правление Московского отделения Союза писателей с глубоким прискорбием извещает о кончине члена Союза писателей ВЕРШИНИНА-ЖИЛКИНА Ивана Васильевича и выражает = соболезнование семье покойного. Кремация — 23 октября с. г. в 13 часов. для индивидуальных судеб героев, в повествовании ярок драматический элемент, ярко положительное, утверждающее начало. 9 ТОЛЬКО ЛИ произведения, поетроенные на больших, обостренных конфликтах, имеют право представлять лицо прозы о современности? & улыбчивые, милые рассказы-пейзажи? \ утливая юмористика? А тихое лирическое ^ раздумье? (Этот ряд, наверно, можно продолжать еще и еще.) Не собираемея ли мы, вооружась боевыми примерами, ополчиться против всего, что не похоже на эти примеры? Пет, речь здесь идет далеко не о единственном. Но о магистральном, «стержневом». 0) том, что требует особого вннмания, особой поддержки. Природа остроконфликтного произвеления предопределена самой жизнью — Bt шей, советской, в Боторой каждый нерв дышит борьбой за победу нового. Живую и трепетную, вечно НоБую, ее нельзя вогнать в какие-либо умозрительные «схемы конфликтов». Рассуждения об 060б0ом «внутреннем конфликте», как и прежние варианты с «червоточинкой» или победой «отличного над хорошим», — всего лишь литературные забавы, по меньшей мере. Нельзя допустить, чтобы они подменили серьезный критический разговор о проблемах конфликта и современности в литературе. Тем более нельзя допустить, чтобы старый пень бесконфликтности снова оброс унылыми, мертвенными побегами, к которым и птица не летит, и человек нейдет... Человек — читатель. М. АЛЕКСЕЕВ, Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, П. КАРЕЛИН, главного редактора), Б. ЛЕОНТЬЕВ Г МАРКОВ, 7 ТЕТЕ разделы: литературы и искусства — 5-23, издательство — К 4.11.6®. B 1-11-69, внутренней Смита _ Tr FAA AN Коммутатор — K 5-00-00. eR 880-000 B—05442 lb СОВЕТСКИХ литераторов посетили недавно Поль. скую Народную Республику но приглашению Союза польских писателей. Две недели — слишком краткий. срок для того, чтобы + пристально вглядеться в кипучую жизнь братской страны. В памяти сердца на‚всегла осталась гордо восставшая из руин новая Варшава — величественное олицетворение могучего трудового подвига натода. Впервые я увидел Варшаву, когда входил в нее с частями Советской Армии и Войска Польского. Варшава лежала раздробленной, дымящейся каменной лавиной. Нужен был подвиг, равный ратному, чтобы поднять из руин этот великий: город, вдохнуть в него новую жизнь. И этот подвиг совершил польский народ. А Новая Гута со своим новорожденным городом, соперничающим с древним Нраковом, индустриальный гигант, воплотивший в себе достижения современной металлургии? Совсем недавно пришли сюда: на стройку тысячи людей из деревень. Потом они стали металлургами, пополнив ряды рабочих, не легко и не сразу обретая духовный облик велущего класса. Б то трудное время, когда рабочие Новой Гуты в сложных, нелегких условиях строили завод, терпеливо воспитывали новое пополнение, поэт Адам Важик разразился капитулянтекой «Поэмой для взросых», в которой уговаривал польских крестьян: «Не езди, парень, в Новую Гуту». Первым «парнем», поддавшимея этому уговору, оказалея сам Важик. А жалы На Новой Гуте нам, представителям литературного цеха, довелось выслушать немало справедливых, горьких и злых слов по адресу Важика, о долге и чести литератора, о совести и о правде. Поэма Важика — плод тех «новых» методов изображения дейетвительности, которым в противовес социалистическому реализму была создана определенной и приTOM шумливой частью польской Бритики безудержная реклама. Плод сей оказался гнилым. А Новая Гута, выросшая на месте пустыря, существует как исторически конкретное социалистическое создание людей труда. непоколебимо уверовавших в торжество революционного развития своей страны, своего народа и ето социалистической Культуры. Рабочие Гуты ждут от польских писателей произведений, где был бы изображен не только их труд, но и великая работа их мысли, устремленной в будущее. Что же касается метода социалистического реализма, то некоторые польские литераторы сетуют, что, применяя его, они так и не сумели создать совершенных произведений. Но метод _социалистического ^ реализма—не - шпарталка.он не отменяет необходимости иметь мировоззрение, художественные способности, глубокое знание жизни народа. Декларировать отказ от метода социалистического реализма не так трудно. Но как быть с польской социалистической действительностью, с теми ‘явными и уже зримыми чертами будущего, которые возникают сегодня в трудовом творчестве народа? Не отбросит ли эта действительность тех, кто пытается оказать сопротивление объективному ходу исторического процесса? Мы посетили Желязову Волю, домик, где родился Шопен, где, по замечательной традиции, каждый воскресный день исполняются конперты. из произведений великого композитора. Мы не забудем, как Вадим КО тысячи людей — : рабочих, крестьян, солдат, интеллигентов—слущали © наслаждением шопеновские мелодии и как изумительно, самозабвенно они слушали! Это свидетельствовало о слитности народного пуха и вкуса с тением композитора. Увы, такой слитности и даже полобия ей мы не обнаружили, когда созерцали произведения некоторых современных польских живописцев. Отгадывать цветные ребусы. где с палаческим усердием расчленены, изуродованы до неузнаваемости, низвелены до каких-то иероглифов люди и все, что окружает человека, — занятие скорбное и унылое. Мы увидели в этих полотнах только унижение искусства, низведение его до уровня ремесла, кокетничающего изошренными приемами. Нас спрашивали: но вы не будете отрицать за абстракционизмом декоративного значения? Или благожелательно советовали: чтобы понять полотна abстракционистов, не надо думать, что на них изображено. Нужно научиться смотреть на них безлумно. Бсему этому я предпочел великого Матейку, и даже картина, где русские бояре поставлены на колени перед властительным польским князем, мне больше по душе своей откровенной страстноетью. Глядя на эту картину, я не испытывал уязвленного чувства национального достоинства. В Матейкв я видел прежде всего союзника по искусству. Для него искусство — средство борьбы. Он был великим патриотом Польши. И я хочу думать, что, живи Матейка сейчас, он наверняка был бы патриотом сопиалистической Польши. <> ЖЕВНИКОВ > сколько лет назал он позволил себе в моем доме THYCHO NOHOCHTH Т0, что завоевано в революционной борьбе лучшими сынами польского народа. Да, у передовых польских пиеателей никогда не ослабевало чувство ответственности за литературное дело. Своим участием в литературной борьбе, своими книгами, своим правдивым и страстным еловом они высока держали знамя социалистической польской литературы, прославленной именами Домбровской, Броневекого, Ивашкевича, Кручковского. Неверли, Путрамента, Чешко, Добровольского и других. Мы были гостями польских писателей, встречались с ними. Эти встречи нужны были нам, очень нужны, Чтобы чистосердечно и откровенно, как с соратниками по профессии, братьями по социалистическим странам, поговорить, посоветоваться, вместе полумать о своем месте на земле, о нашем долге перед народом, об общих проблемах социалистического искусства, о разногласиях, которые не веегда бывают только следствием хуложнической инливилуальноети писателя. Из этих встреч мы вынесли убеждение, ато у нас с ними общие друзья, общие противники и общие. цели в самом главном. Мы не замечали, чтобы польским писателям было «трудно» говорить с нами «о том, что лучше, что хуже». И надо думать, что подобные затруднения, испытанные А. Слонимским в беседе с корреспондентом «Литературной газеты», следует отнести лишь за счет его индивидуальности. ели бы Слонимекий не принял столь категорического решения не рассказывать советским читателям о направлениях, противостоящих реализму в современной польской литературе, утверждая, что «то отрицательное, что у нае есть, мы оставляем для дискуссии у себя дома», если бы не это, я был бы избавлен от необходимости упоминать здесь об отдельных отрицательных явлениях в Польской литературе, Хотелось бы еще вот о чем спросить А. Слонимекого. Он говорит, что «самое важное — это расширение обмена точной информацией». Но ведь его собственная информация страдает серьезными неточностями. Так, его рекомендация Хласко как талантливого молодого писателя коренным образом расхадитея с мнением польской общественности, которая оценивает Хласко как ренегата Слонимекий заявил также, что как председатель союза он должен одинаково относитьея ко всем литераторам. независимо от его личного вкуса. Не опровергает ли он самого себя, когда в своем интервью называет имена только трех писателей, которых считает наиболее видными представителями реалистического направления в польской литературе? Не обедняет ли он тем самым наше предетавление о польской литературе? Мы вели откровенные долгие беседы с писателями Польши, эти беседы обогатили нас, внушили нам твердую уверенность, что польская литература в целом идет незыблемо и уверенно по верному социалистическому пути. И та страстность в спорах и дискуссиях о литературных делах, о месте писателя в народном строю, которые охватили сейчае всех передовых писателей Польши, видящих неразрывность писательского лела ской литературы, = свидетельство Того. что стралающие морской болезнью исцелятся от этои XBOри. Надо только покинуть утлые челноки литературных салонов, стать ногами на ту землю, rie польский народ, под руководетвом Польской Объединенной Рабочей Партии. строит новую жизнь, Coциализм. . Wak хотелось в эти ечитанные дни нашего пребывания в Польше остановить стремительный бег времени, чтобы увидеть все, что сделал и совершил народ Польши! А сделано уже так мното! Мы видели Польшу с широкими бетонными плечами новых заводов, с гордо вставшими из пепла городами, увидели народ Польши и веем сердцем ощутили ето братскую любовь к нашей стране. Мы поклонились тем местам, где советские и польские воины отлали CBOH жизни в битвах ес общим врагом. Й мы еще сильнее ощутили свое братство с польским народом, нашими польскими собратьями по литературному деду, призванному служить самому главному, что есть на земле, — человеку. Человеку, переделывающему мир по тем идеалам, во имя которых лучшие сыны польского и с0- ветекого народов не щадили своих жизней, во имя социализма. Свежий ветер... Фотомонтаж А ЖИТОМИРСКОГО _ Конгресс в Неаполе НЕАПОЛЕ закончил свою работу Международный конгресс писателей, в котором приняли участие представители 22 европейских стран. Конгресс был созван по инициативе итальянского национального синдиката писателей. В работах конгресса участвовали представители Советского Союза, Польши, Болгарии, Венгрии. Почетным председателем конгресса писателей в Неаполе был президент Итальянской республики Джованни Гронки, который обратился к конгрессу с пожеланием успеха в его начинаниях, на конгрессе были обсуждены следующие основные доклады: 1. Профессиональная солидарность писателей, как предпосылка для создания европейской ассоциации писателей. 2. Вопросы авторского права и защиты писателя. 3. Связь между литературой и новыми средствами распространения культуры — телевидением, кино, радио. Ряд выступавших на конгрессе говорил о глубокой неудовлетворенности писателей Запада профессиональными условиями своей работы. Слишком часты случаи произвола издателей, слишком не обеспечено положение писателей в обществе. Об этом говорил, например, Анджолетти — секретарь синдиката писателей Италии. В первый день работы конгресса слово взял глава советской делегации поэт Микола Бажан. В своей речи, тепло встреченной участниками конгресса, он подчеркнул: советские писатели. благожелательно относятся к инициативе, направленной к усилению солидарности писателей стран ЕвPOTIbI. на неаполитанском конгрессе было уделено сообщениям о недавно закончившейся в Ташкенте Конференции писателей стран Азии и Африки, которая убедительно продемонстрировала необходимость не замыкаться в пределах узкоевропейских рамок. В связи с этими сообщениями участников советской делегации итальянский писатель Гоффредо Белончи сказал: — Мы с радостью узнаем о приходе к высотам подлинной культуры сотен миллионов людей в Азии и Африке. Долг литературы — поиски того языка, который будет языком общения ис этими народами. Перед окончанием работы Международного конгресса писателей была принята резолюция, в которой национальному синдикату писателей Италии при содействии писателей других стран поручено за четыре месяца подготовить проект устава европейского сообщества писателей. Через год писатели европейских стран вновь соберутся на конгресс для утверждения устава сообщества, которое, как указано в единодушно принятой резолюции, должно будет способствовать тесному сотрудничеству европейских писателей без различия политических убеждений, по всем профессиональным вопросам морального и экономического порядка. В резолюции конгресса содержится пункт, принятый в развитие выступлений советской делегации на конгрессе. Этот пункт сформулирован следующим образом: «Собравшиеся в Неаполе писатели европейских стран самым торжественным образом утверждают, что призыв к моральной и культурной солидарности европейских писателей должен получить свое дальнейшее развитие во всеобщем единстве писателей всех стран мира». Зелинский от имени нашей делегации выразил уверенность, что европейское сообщество писателей не закроет свои двери перед писателями других континентов — Америки, Азии, Африки. Заканчивая свое выступление, НК. Зелинский выразил признательность национальному синдикату писателей за проявленную им инициативу. С речью на конгрессе выступил также поэт Л. Мартынов. На последнем заседании произнес большую речь старейший итальянский поэт Джузеппе Унгаретти. В страстном выступлении патриарха итальянской поэзии содержались горькие слова о принижении роли писателя в современном обществе, об отстранении писателя от общественных дел. Слова Унгаретти отразили настроения многих деятелей культуры его родины и других стран Запада. Вонгресс в Неаполе проходил в атмосфере делового обсуждения профессиональных вопросов творчества писателей. «Нлимат» конгресса сделал невозможными намечавшиеся попытки использования этой международной трибуны со стороны элементов, превративших в профессию клевету на культуру нашей страны. Никто из этих «Деятелеи» не’ осмелился выйти на трибуну. Итальянская пресса уделила работе конгресса` большое внимание. Большинство крупных газет опубликовало: подробные отчеты о его ходе. Пытаясь исказить содержание выступления А. Чаковского, такие газеты, как «Темпо», «Рома» и другие, выдвигают смехотворные обвинения в использовании трибуны конгресса в целях пропаганды. Однако даже эти недружелюбно настроенные газеты вынуждены в своих отчетах упомянуть о ряде фактов, характеризующих условия жизни и труда писателя в нашей стране. Советские писатели, по приглашению Общества «Италия — СССР», выступят в Риме и во Флоренции с сообщениями о советской литературе 1958 года, о Ташкентской конференции писателей стран Азии и Африки и о недавно проходившей в Москве зстрече итальянских и советских ПОЭТОВ. Г. БРЕИТБУРД НЕАПОЛЬ, 22 октября. (По телефону) мов существенное, типическое, а значит, и самое важное для утверждения авторской идеи. Остроконфликтное произведение позволяет писателю исследовать характеры не в порядке очередности’ и последовательноети, но в единстве и одновременности, во взаимовыявлении. Проблема конфликта смыкается тут с друтой существенной творческой задачей, которая требует от художника наряду с образами главных героев ярко воссоздать образы так называемых «второстепенных» персонажей, а через них — правдивую картину окружающей среды... Сборник Воронина дает богатую пищу для размышлений на эту тему. Сергею Воронину, прозаику, находящемуся в самой активной стадии роста, есть что пожелать в области мастерства. Пожелать и пожалеть о том, что писатель еще недостаточно заботится о себе како стилисте, не в полную силу ищет свой единетвенный и неповторимый языковый стиль. Просто не верится порой, что одним и тем же пером можно писать и так проникновенно, «настроенно», скупо и точно отбирая единственно верные слова («Без земли»), и так «деревянно», примбточно, кое-как (рассказ «Среди жизни»). Не всегда Воронин умеет побороть .соблазн, когда ему в ходе развития конфAMET HOT ситуации хочется привести к слову какой-то интересный, но случайНЫЙ разговор, историйку, эпизод из ваписной книжки, — пусть даже за счет целостности произведения. Соблазн, которому, Кстати сказать, подвержен не один. только Воронин. И думаешь в евязи с этим: что бы нашей критике сегодня, наряду с утверждением общей мысли о важности темы современности, не помочь писателям предметно разобраться в этом непростом - явлении. Как случается, что замечательное, я бы сказал, священное стремление Но я испытал чуветво уязвленното достоинства, прочитав строки поэта Яструна о Маяковском: «Когда этот поэт отдал свое перо пропаганде, его произведения, как и многих других поэтов, утратили свой блеск и силу выразительности». Сказать подобное о Маяковском, гордо поднявшем над миром «все сто томов моих партийных книжек»,—это оскорбление великого поэта. отлхавшего себя беззаветному служению революций, стядавшего всемирную славу лучшеro ee поэта. л отметаю ложь Яетруна с негодованием. Такой запальчивой ложью не очернить и польской поэзии. отдавшей себя пропаганде новото, социалистического мира на земле: она внесла немало бессмертных ценностей в общую сокровищницу социалистической культуры человечества. Правда, среди некоторой части польских литераторов были и такие, которые ощутили приступ морской болезни в дни, когда разволновалась мелкобуржуазная стихия. Они не нашли для себя ничего более достойного, как предатьея шумному самобичеванию, но не в целях индивидуальной закалки духовной плоти, а для демонстрации «нового метода» отношения к действительности. С таким же усердием и проворством, с каким эти люди бичевали себя, начали они выдавать на литературный рынок изделия, проникнутые духом унижения, отвращения к человеку и неверия в него. Среди таких людей и нашел себе восторженное признание пожилой молодой человек М. Хласко. ’ Выдающийся польский поэт В. Броневский сказал нам с отвращением: — Я выгнал Хласко. когла неА. Чаковский рассказал участникам конгресса о положении писателя в нашей стране и о тех гарантиях творческого труда писателя, которые предоставляются не только советским законодательством, но и всей атмосферой жизни советского общества. Значительное внимание в выступлениях советских делегатов равда конфликта (Окончание. Начало на 3-й стр.) конфликтным сюжетам всякий раз словно преображает его творческую лабораторию. Вот одна из наиболее ранних вещей Сергея Воронина—«На своей земле». Вотда-тоэто был роман, теперь — после суровой и основательной критики — автор многое переписал, сделал из романа повесть. Нельзя сказать, чтобы произведение возродилось заново. Есть такие ЕНИГИ, КОТОрые, сколько их ни улучшай, совершенными уже, видимо, никогда не будут: недостатки заключены в самой их основе. Повесть в целом так и осталась Довольно описательной, вяловатой. Ho там, где в размеренный ход повествования врывается какая-то живая ешибка человеческих страстей, (например, бунт Кости Влинова против отца-«захребетника» или семейная трагедия Марии Хромовой), повесть как-то сразу вспыхивает, словно костер, в который плееснули бензину, фигуры героев обретают полнокровность. Пока в повести «Ненужная слава» развивается экспозиция, пока Воронин знакомит нас с буднями героев, чувства читателей еще спокойны, вроде бы «еторонни». Встреча Катюши Лукониной с фронтовиком Василием Малаховым, их переписка, женитьба, первые месяцы новой семьи. Не так уж много мы узнаем о героях. Они искренни и работящи, отзывчивы на добро. Обстоятельства закономерно приводят их друг к друту... Вот пока и все. Еще здесь больше рассказа о событиях, чем подлинного действия, больше портретных характеристик, чем раскрытия характеров. Неповторимо индивидуальное еще уступает место привычнолитературному, внешнему. Возможно, что это ощущение от первых глав произве«Литературная газета» выходит три раза в неделю: во вторник, четверг и субботу. дения рождено тем обстоятельством, что Воронин, как мне кажется, несколько облегчил себе задачу — написал повесть вместо рассказа, дал сюжету, не захваченному с самого начала накалом конфликта, некоторую «пробежку». Но вот — бой! Столкнулись в своем развитии характеры, да не на пустяке столкнулись, а на том главном, принципиальном, что волнует каждого из нае. Й уже как свое, кровное воспринимаем мы страдания Малахова, на глазах которого происходит перерождение Лукониной. Не будь этой обостренности ситуации, едва ли нам стала бы понятной давняя обида Катюши на председателя, пославшего ее мужа вывозить навоз. Катюши, которая сама добывала славу трудом рядовой доярки! Оказывается, рядом с чудесными человеческими качествами — трудолюбием, целеустремленностью — дремало в ев душе и другое: повышенное себялюбие, этакое диктаторство, слепая, недобрая подозрительность к людям. Дремало, чтобы вдруг развиться в определенных условиях, созданных недальновидным руководителем Шершневым. Тот факт, что Катюша Луконина, изменившая своему труду, своему долгу, не выдержала испытания славой, выступает в произведении как факт большой общественной значимости. В кипении конфликта раскрывается и многогранность, самая сердцевина) характера Малахова. Он страдает, но они 6б0- ретея, делает отчаянные попытки спасти дорогого ему человека. В этой борьбе — и любовь Василия, и страсть, не предполатавшаяся раньше, целостность натуры и ее слабости. И слабости! Не к чему, конечно, выставлять Малахова (как это делает, скажем, критик В. Бахтин в «Неве» № 2. 1957) этаким идейным чудо-богатырем, «силой нашей и нашей гордостью». Немногого стоили бы остроконфликтные, предельно напряженные произведения Воронина, когда бы в них богатыри сражались с ничтожествами, — какое уж тут сражение!.. Едва ли следует называть уход, бегство Василия от катюшиных заблуждений его «самым верным решением». Но отчетливо видя недостатки Малахова, мы помним и то большое, что открылось в его характере: черты коллективизма, чувство искреннего доверия и любви К людям. И здесь — 06060 примечательная черта дарования Воронина. Используя конфликт как средство выявления богатых человеческих индивидуальностей, он в первую очередь стремится подметить в героях особенности, рожденные современностью, выкованные в борьбе и трудностях черты передовой морали. Василия Малахова или неистового «агитатора» Степана Силантьева из рассказа «Без земли», или коммуниста Березина, для которого истинно партийный подход к Людям — тот, что помогает стать на ноги, лучше жить и лучше трудиться для народа (рассказ «Братья»), — всех их роднит творческое, хозяйское отношение к жизни, понимание долга перед народом Как высшего для себя закона. А как обаятелен образ колхозного вожака Караваева, неказистого на вил человека, который принес столько доброго люJAM, растревожил сердца самых закоренелых своих недоброжелателей («Второй цвет»). Этот образ положительного героя тем более убедителен и достоверен, что в рассказе он всесторонне «проверяется» подозрением, сомнениями, раскаянием одного из таких недоброжелателей — тяжелодума Никиты Буклеева. Конфликт в своей кульминации, как резкий сноп света, озаряет в образе саписателя возможно больше черпать из ТУЩИ ЖИЗНИ, ВОЗМОЖНО шире захватывать действительность Вдруг вступает по ‚временам в «противоборетво» со столь же священными для литературы принципами композиции, единства замысла, соразмерности деталей произведения, со всем тем, что называется совершенством формы? Что касается Воронина, то первый из названных недостатков его творчества (неустойчивость стиля), несомненно, целиком идет от второго — от композиционной несобранности. И что из того, что недостатки эти в какой-то мере «родовые», присущие многим прозаикам постевоенной поры,— Воронину ведь придется преодолевать их самостоятельно, в своих будущих книгах. Можно пожелать еще Воронину и 0богащения новыми — Н@ ТОЛЬКО крестьянскими —— темами. Немало интересного, требующего дальнейшего развития дала его прозе работа в жанре киноповести («Всего дороже»). Но главное, он сам — «На своей земле», на таких умиротворенных рассказах, как «Скамейка», — должен убедиться, что его стихия — не иллюстративное бытописательетво, а те узловатые, проникнутые наступательным духом, боевые вещи, которые раз от раза все совершенствуются писательских талантом и раз от раза совершенствуют писательский талант. В остроконфликтных произведениях словно расправляет плечи мастерство Воронина: точны речевые характеристики, выразительны портреты, отчетливее авторская самобытность. События, отределившие развитие конфликта, органичны И. о. главного редактора В. ДРУЗИН. Редакционная коллегия: М. АЛЕК В. КОСОЛАПОВ (зам. главного Е. РЯБЧИКОВ, В. СОЛОУХИН. Адрес редакции и издательства: Москва И-51, Цветной бульвар, 30 (для те жизни — К 4-06-05, международной жизни — К 4-03-48, отделы: литератур ве секретариат —_ К 4-04-62, pasnenst: лик СССР — Б 8-59-17, информации — К 4-08-69, писем — Б 1-15-23. издател =—щ=ш=— —Ш—Ш—Ш——Ш—=—=—=—=ыП=—=ыПД=ДЯБПП[=Ш=—,—.ы..... о Типография «Литературной газеты». Москва И-51, Цветной бульвар, 30.