АИЗНЬ ВСТУПАЕТ В CHOP... <> Д. СТАРИКОВ a> Исиповнои... Л. Варустин («Ленинградская правда») считает неоправданным союз Игоря с малодушным Писаревым, протестует по поводу неожиданного грубого промаха Чернышева, вдруг решившего гнать тракторы по совсем непросохшей земле... Если бы только эти энизоды! Ни грана психологической правды нет, например, в том как директор Логинов реагирует на отказ Веры Сизовой возглавить группу по осуществлению ее идеи автоматизации станка. Убитая предательством Ипполитова, Вера совершенно опустила руки, а Логинова (для которого вся история ве борьбы © Ло0севым была внутренним толчком. ренившим, быть ему директором или нет)... «возмущало неблагодарное — равнодушие этой девчонки»: он ждег от нее «признательности»... Пристально и осторожно, с мудрым педагогическим тактом коммуниста-руководителя помогает Игорю расти директор МТС Чернышев — умный и в высшей степени культурный инженер, опытный организатор, мыслящий широко и политически прозорливо. Мог ли такой Чернышев вдруг подумать: «Откуда эта забота Малютина о тракторах? Конечно, от желания избежать лишних хлопот © ремонтом. Вот подоплека, ste остальное — сознательные или бессознательные эмоции. Печной горшок ему дороme...>? Лосев, Ипполитов — они могли предполатать в каждом человеке этоистическую «подоплеку». Но Чернышев?.. Невольно думаешь, что автор целиком готов присоединитьея в словам Надежды Осиповны, которой человек кажется полем, где «всякой всячины... хватает. Овсюг растет, и васильки. и суренка. И основная культура — то, к чему предназначен. человек», Эта точка зрения Ha людей ведет Д. Гранина не только к противоречивости в обрисовке героев романа. Ее ощутимым и неприятным следствием становится проникновение на страницы произведения элементов пошловатости. Здесь особенно не повезло героиням романа — Тоне, Вере и Надежде Осиповне. В особенности неприятное впечатление оставляет авторский анализ поведения Тони на вечеринке в МТС и при встрече с Верой на заводе. Как ни мелковата Тоня, вряд ли в задачу писателя вхолило низведение ее чувств ло уровня пошлого соперничества. и склочной. ofкорбляющей человеческое достоинство злобы. Поллинно хуложественный — анализ всегда в итоге создает в представлении читателя целостный, синтетический 0браз. Между тем стремление писателя расщепить состояние героя порой разрушает всякую иллюзию жизни. Вот воспоминание Игоря © первом своем объяснения с Тоней: «...Вее зависело OT TOTO, хватит ли У него сил открыть рот... Он не мог разлепить губы, пошевелить языком... Что-то до боли свело ему челюсти и в голове сильно звене0... Он сам не слышал. как. хрипя и срываясь на р шепот, вытолкнул из себя эти слова.. . «Мускулы рта А от. боли, когда она ульбаласъ, что-то отвечала, потчевача”, т неужели автор полагает, что этот физиологизм слособен выразить состояние человека?! Не способствует глубине обрисовки характеров романа и заметный языковый натурализм в передаче особеннос”ей речи мололых рабочих. ЛЕВСЕЙ ТОЛСТОЙ писал: «Будем мыслить, Что мы идем к такому совершенству. Korda возможен, например, литературный скандал по поводу лишнего или неправильного эпитета (совершенно так же, как машиностроение идет”от точности одна десятая миллиметра к точности одна сотая)». Хоротио сознаешь, что этот призыв, прозвучавший еще в 1934 году. и нынче остается для нас программой желанного, но не очень близкого будущего нашей литературной жизни. Однако мы должны сознавать также. что это, судя по нашим лучшим художественным лостижениям, вполне реальное будущее тем дальше отодвигается от нас. чем спокойнее мы булем относиться к явлениям, подобным языку и стилю нового романа Д. Гранина. Отраничимея (за недостатком места) всего несколькими примерами: «Наетрестанно она чувствовала новизну того, что все время думает о них обоих (то есть о себе и муже. —Д. 6.). Как булто у нее стало четыре ноги, и каждую она должна обуть, и два рта. и каждый она должна накормить»; «Еще немного,—повторял Игорь себе, — потерпи. Вот получу комнату, тогда все выложу...» ... Тревоги переезда, а затем те долгожданные дни, котла они очутились BIROCM в своей комнате, заставили ето отложить обещание»: «Сивозь вырез платья была видна острая косточка на выгибе шеи...»; «...на лице... медленно преступает ошеломление»; «...хмель... понесе ого очертя толову, отбрасывая всеглашнюю рассудительную осторожность»: «Волосы ве тускло блестели. От них несло прохладной свежестью»: «...чувство родственности к этому человеку»... Понятно, что такого рода языковые ошибки не могут не взволновать. Даже й не «заглядывая наперед». как выразилея Л. Гранин в первой части своего нового романа, можно легко себе предетаВИТЬ, что станетея е нашей литературой, если мы в подобных случаях будем, как всегда, ограничиваться легкими упрекаWit... ДНОЙ яз важных причин многочисленных языковых и стилевых погрешностей романа «После свадьбы», создающих жирную почву для сорняков. вроде показанных нами выше, представляется общая противоречивость, неустойчивость и неясность мысли и эстетики автора. Отсюда же, на мой взгляд, проистекает то обстоятельство, что (как это ни парадоксальHO) произведение, всем своим замыслом ратующее против прямолинейности и схематизма, само вышло во многом схематичным. Оно, думается, не могло быть иным: жизнь не хочет укладыватьея в прокрустово ложе предвзятых этических и эстетических представлений писателя. И победы ее на лучших страницах нового романа Д. Гранина — самов ° неоспоримое свидетельство ee правоты! СТЕТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА нового романа Д. Гранина «После свадьбы»* опирается на художественный опыт тех, кто стремится изображать нашу жизнь Через обыденные, рядовые ве явления, передавать большое через малое. Эта установка категоричсски отвергается рядом крупнейших наших писателей. Так, говоря о работе над романом «Молодая гвардия», А. Фадеев подчеркивал: «Вообще всякая повседневная жизнь полна мелочей, ‘обыденных, ‚ скучных, случайных, которые, однако, изрядно заполняют жизнь и часто кажутся важнее, чем они есть на самом деле. Их вовсе не обязан показывать художник, совершенно не обязан». Но может ли, имеет ли право? ПостаHOBKa ЭТОГО вопроса нередко приводила некоторых писателей и.критиков к резкому противопоставлению «приземленных» ‚произведений величию деяний нашего народа. С этой ‘точки зрения не только мелкие и крупные семейные недоразумения, ссоры и радости, составляющие заметную часть содержания нового романа Д. Пранина, но и сам выбор главного героя мог бы оспариваться. Ведь дело идет о патриотическом движении специалистов-механизаторов. а тут — и эгоист, не желающий ехать в ° Мне кажется, такой упрек, при всей его традиционности, был бы в принципе несостоятельным. Ведь Д. Гранину в его новом романе начисто чужды обывательские поползновения опорочить движение энтузиастов. Напротив, он задался целью показать, как человек, потребительеки относившийся к жизни, включившись во всенародное дело, меняется, становится лучше, выше, чище. Философский смысл романа заключается в утверждении единства личного и общественного, желаемото и должного, как основы подлинной, достойной человека свободы воли, чувств и мыслей. Доказательство пиеатель ведет по-своему; он пишет нео хорчагиных, молодогвардейцах, воропаевых. Можно ли упрекать его в этом? История Игоря Малютина, составляющая сюжетный стержень романа, доказывает, что коммунистической морали равно чужды и жертвенность, и потребительство. В рассказе о работе Игоря в МТС Д. Гранину удается. реально показать, как постепенно и во многом незаметно для себя самого Игорь втягивается в жизнь и труд коллектива советских людей, борющихся за осуществление грандиозной программы партии в области сельского хозяйства. Чувство ответетвенности перед коллективом, стремление делать свое дело ках можно лучше — эти новые качества характера появляются у него прежде всего потому, что рабочие ремонтных мастерских, колхозники верят в него как в посланца комсомола, ках в человека, облеченного доверием партии. Сама жизнь, показывает нам писатель. вступает в спор с узким, ограниченным мирком юноши, стремившегося жить по принципу «моя хата с краю». Сама жизнь снимает во второй половине романа вопрос о соотношении личного и 0о0- щественного, так мучащий почти всех ето мололых героев. Публицистика автора ощущается в ромзне как художественно инородное включение не потому, пожалуй, что ее пафос чужд духовному и эмоциональному миру главного героя — Игоря Малютина, каким он показан в первой половине романа. Дело, скорее, в том, что не только Игорь, — почти все ero сверстники и товарищи стоят перед дилеммой: долг или чувство, обязанность или желание. В сущности, те же самые мотивы самоотречения и— как следствие — внутренней неудовлетворенности звучат в теме Веры Сизовой, Геньки, комсорга Шумското... В пезвой части романа эти мотивы необычайно навязчивы, писатель настаивает на них снова и снова, что, кстати говоря, наносит серьезный ущерб индивидуализации персонажей, делает, их внутренний мир, по существу, олнообразным. Разница лишь та, Что в Игоре первое время берет верх эгоизм, а его сверстники пересиливают себя во имя долга. Вот почему, читая роман, нельзя отделаться от того ощущения, что замысел писателя, ето главная эстетическая установка, как она осуществлена в романе, вступает в противоречие с его же представлением о нашей жизни; эпоха, какой ее видит и понимает Д. Гранинпублицист, не вмещается в рамки, уготованные для нее Д. Граниным-художниKOM, и прорывается на страницы „ромаЧа то в патетике авторского рассказа о райкоме, то в трагедийной силе воспоминаний о блокаде Ленинграда, то во взволзованности раздумий писателя о хлебе сФраны... Без этих отступлений картина жизни, данная в романе, оказалась бы существенно неполной, — это почувствозал сам писатель. Лирические отступления стали отступлением от принятого эстетического принципа изображать жизнь через обыденность. ЕГОДНЯННЯЯ ЖИЗНЬ в ‘корне меняет психологию героев романа, ломает их неверные взгляды, формирует в них коммунистическое мировоззрение. коммунистическую мораль. Но откуда пришли молодые герои рома; На в ЭТУ столь обновляющую их жизнь? Автор уверяет нас, например, что ультраидеальные, оранжерейные представления Веры Сизовой о людях, безупречно стройная схема ев взглядов сложились у нее под воздействием институтских лекций и книг. Да бывала ли Вера где-нибудь, кроме институтских аудиторий, встречалась ли она © кемнибудь, кроме аллилуйщиков-преподавателей? Мы не знаем, какие книги она читала, хотя вряд ли мимо нее прошли «Счастье» и «Молодая гвардия», «Повесть © настоящем человеке» и «Спутники», «Непокоренные» и «В окопах Сталинграда»... Неужели и ЭТИ КНИГИ Д. Гранин может отнести к разряду тех, что прививали Вере неправильные, примитивные взгляды на жизнь? Важнейшим фактором. сформировавшим характер Игоря, автор считает несправедливый арсст его Дяди. Что ж, могло быть и так. Но в романе получается, что именно в результате этой несправедливости Игорь «отдавал работе и учебе все лучшее, что имел, нисколько 96 этом не жалея. потому Что взамен по* }Нурнал «Октябрь», 1958 г. №№ 7—8. ГРЕЕТ УТЕС СЕТЕРЕТ ИГ РЕГТГРГЕГ ГЕ ГИРЕ РГР TELL LISI COCUE CHET OLED ELL EUSUNLURCLTICPUOUELS ESTES ETON FCT ELVOPUPOOCUUOCEVEREEEEITIUL LEE EL OUECEEELEF LEE EVEUOUCLLERPERRIOVIG Г ВОО ООО РР ВОВЕ РО РО РРР ООО РРР РОО ВОВ ГЕСЕЕРЕРЕРЕРЕРОа Пушкина осква, Кропоткинская, 12. Здесь будет открыт Музей великого русского поэта А. °С. * Пушкина. Этот деревяннорубленый, построенный в 1814—1817 годах. дом — один из многочисленных архитектурных памятников столицы. Сейчас здание реставрируется. Научные сотрудники нового музея ведут большую _ ИИ ИГРЕ ПАГЕРРУРГЕГГИ ИРУ ИХ, работу по собиранию экспонатов, которые разместятся в девяти залах на площади около тысячи квадратных метров. На снимках: 1. Дом, в котором будет открыт Музей А. С. Пушкина. 2. Заместитель директора музея по научной части Н, Баранская, главный хранитель И. Вучетич и художник А. Миронов знаномятся с вновь поступившими материалами. Фото А. ЛЯПИНА ЗДЕСЬ БУДЕТ МУЗЕЙ А. ДИОГЕН ГГ РУЕУ ДУ лучал надежный и уютный мир станков, расчетных коэффициентов, осей и шестерен. В этом мире вее вопросы решались O помощью логарифмической линейки, a Формулы исключали всякие сомнения. Никакие тревоги времени не влияли на цифры, на схемы. Стальные спины станвов служили непроницаемым убежищем». Но, полно: можно ли спрятаться от тревог времени?! К тому же. читаешь сцену прощания Игоря с заводом — одну из лучших в романе — и видишь, что влюбленность его в технику вовсе не была просто способом уйти от времени. И стоит ему перейти в МТС, как для автора становится ясным, что «он любил технику». что «машины, станки, моторы вошли в его жизнь с детства, стали неотъемлемой частью окружающего»... Вот единственный в романе (и потому, надо думать, самый значительный для автора) эпизод из школьной жизни Игоря. Молоденькая учительница, как сказал потом Логинов племяннику, «перегнула», заявив. что Эдисон — не ученый, а типичный американский лелец, присвоивший чужие изобретения. Игорь вступил в спор (он читал книжку об Эдисоне) и, несмотря на «проработку», осталея при своем. После разговора с дядей Игорь понял, что учительница не права по отношению к Эдисону, но что, в сущности, она, хотя и неправильными методами, борется против пренебрежения отечественными изобретателями, против нелепото, но живучего представления © русских как о дикарях, к которым «все идет с Запада». «Значит, мог дядя разобраться и найти то настоящее, что было и у учительницы и в книжке, и это настоящее составляло ту правду, с которой Игорь соглашалея всем сердцем», — пишет Д. Гранин. Умно и правильно пише® Но тут xe, на следующей же странице, где речь идет о вполне аналогичных противоречиях в сознании Игоря, они представляются как неразрешимые для него. Игорю хотелось найти ответ на вопросы, действительно ли у нас было скверно с жильем, действительно ли У нас было много плохих колхозов, действительно ли мы отставали от Запада в некоторых отраелях техники. Но исчему-то теперь ему хотелось решить эти вопросы «не для того, чтобы выяснить это, & для того, чтобы... нв сомневаться». История с Элисоном не привела юношу к этому самому «сомнению», а другие «тревоги времени» почему-то должны были вызвать такие «сомнения», от которых Игорь прятался за «спинами станков»... Разительное и трудно объяснимое противоречие! Главное идейное устремление автора — в утверждении красоты и подлинной человеческой ценности борьбы на переднем крае, в раскрытии широких общественных и личных перепектив нашего времени. Д. Гранин не приемлет скептического безверия в созилательные силы советекого народа, он © гневом отвергает демагогическое критиканство и злорадHOO «сочувствие» по поводу трудностей, стоящих на сегодняшнем нашем пути. В этом проявляется активная позипия писателя, дающего отпор маловерам и от-. ступникам. И очень хорошо, что именно такую общественную позицию занимает автор рассказов «Собственное мнение» и «Певучий туман»: только такая позиция и подобает автору «Иекателей»! Но нельзя при этом не вспомнить, что ошибочность рассказа «Собственное мнение» заключалась в преувеличении влияния, которое оказали на наших людей известные серьезные оптибки и недостатки в нашей жизни, вскрытые историческим ХХ съездом. Некоторые стороны новой работы Д. Гранина свидетельствуют о том, что писатель еще не сумел полностью освободиться от ряда своих ошибочных представлений. Этические представления автора о поколении Игоря, Веры, Геннадия. во многом определивигие его эстетическую программу, оказывается, зиждутся существенной своей 4aстью на не очень прочной идеологической основе. СПЕХ Д. Гранина как автора «Йекателей» был главным образом обеспечен тем, что писателю удалось создать цельный образ нашего современника. Новый роман Д. Гранина, хотя и содержит некоторые эпизоды. напоминающие лучшие страницы «Искателей» (например, обсуждение проекта Сизовой, установка мойки в ремонтных мастерских, столкновение Чернышева с бюрократом Кисловым), в главном, в обрисовке героев, знаменует отказ автора от важнейших евоих завоеваний. Бо имя чего’ ПНисателю кажется, что во имя углубления психологического анализа, во имя большей сложности и правдивости в показе жизни. Стремление «видеть мир таким. каков он есть», неоднократно декларируется в романе. =~ Но насколько верны эти общие декларации, настолько, думается, неверен путь их осуществления, предпочитаемый Л. Граниным в романе «После свадьбы». Ему. теперь кажутся необходимыми поиски противоречий, раздвоенности и побочных чувствований почти в каждом переживании, почти в каждом поступке самых разных своих персонажей. И психологизм оборачивается той «плохой индивидуализацией», тем «мелочным умничанием», которое критиковал еще Энгельс. , В шутку говорят: если вдруг вздумаешь при ходьбе тщательнейшим образом анализировать движение своих мускулов и костей, — не сможешь ступить и шагу. Подобное ощущение не оставляет при чтении многих страниц нового романа Л. Гранина. К примеру, анализируютвя—и подчас верно — малейшие душевные изгибы в переживаниях влюбленных молодоженов по поводу работы, обеда, постели —а любви нет как нет! При этом то тут, то там мелочная психологизация приводит к совершенно неожиданным параллелям между совсем разными героями романа, вступает в кричащее противоречие с логикой их характеров. . А. Елкин в «Комсомольской правде» атмечает в Этой связи Эпизод «ухаживаний» Игоря за агрономом Надеждой РГГУ ГЕ ЕЕЕЕРЕГЕЕЕЕГЕЕЕЕГЕГЕГЕЕРЕЕЕЕЕГЕЕЕРЕЕГЕРРЕЕЕЕЕГГЕЕГЕРЕЕЕЕЕЕРЕРИГЕГЕГГГГГЕЕРЕУ У ПРЕДСЪЕЗДОВСКАЯ ТРИБУНА но пора вии, они лучие, полнее будут предетавлять себе свои задачи, они в широком смысле слова почувствуют себя советскими писателями. Надо настежь открыть двери всех краев, республик и областей Союза для молодого поколения писателей всех республик — и` автономных, и союзных. Молодежи надо искать впечатлений, знать жизнь нашу во всем ве объеме. Надо научиться понимать разные явления нашей жизни, как латышской, так и русской, и башкирской, со всеми ее достоинствами и тенями, надо знать друт друга. Не обязательно, конечно, чтобы все хлынули в Сибирь, хотя современный передовой человек не сможет представить себе масштабов будущего мира, как не сможет понять и всех трудностей наших дней, не увидя того, что делается сегодня на Восточных стройках. Но это не единственный рецепт. Moгут быть сотни других путей. 1 еще: мы много говорим о национальном колорите и о национальном 06- лике тероя. Это, конечно, хорошо. Мне кажется, что острота наших разговоров 0б этом определяется во многом реакцией ‘на космополитические воззрения. Но сегодня мы должны смотреть на вещи в несколько более птироком плане. Нельзя, как мне кажется, ограничивать труд писателя только национальными рамками. Советские народы так близки друг другу и так слиты в общем труде, что всякая исключительность национального колорита в литературном произведении выглядит, на мой взгляд, до некоторой степени искусственной. Пора знать и изображать не только свое, но и соседское. Мне кажется, настала пора поинять какие-то организационные меры к тому, чтобы теснее сблизить межлу собою молодых писателей разных областей и республик. Ведь вечера поэтов. и прозаиков можно проводить не только в Тбилиси, в Москве или в Риге. (С не меньшим интересом гих примут в Воронеже, Ростовена-Дону, Новосибирске. Еритика наша не знает литературы страны в широком смысле слова. Чтобы создать имя молодому автору, мало упомянуть его, мало напечатать его стихи или рассказы в 0собом отделе. отведенном лля молодых, или под 0с0бой рубрикой. Надо добросовестно и подробно разобрать его творчество, те проблемы, которые ВОЛНУЮТ талантливого человека. Нало помнить, что писатель — это личность (молодой писатель — тоже), и личность творческая. . Нужна новая молодая смена в критике, которая также с интересом, с жадностью путешествовала бы по всей стране, знала бы свой народ. Надо старшим писателям репгительно бороться за воспитание молодежи. Пора. Лавно пора. ’ ВЕЧЕР АНГЛО-СОВЕТСКОЯ В ЦЕНТРАЛЬНОМ Доме композиторов состоялся вечер английской и шотландской музыки, устроенный Обществом СССР — Великобритания О культурных связях России и Англин, о произведениях английских писателей, переведенных на русский язык советскими литераторами, рассказал в своем выступлении Алексей Сурков, Доклад о творчестве выдающихся композиторов, дирижеров и исполнителей Великобритании и Шотландии слелал музыковед И. Мартынов. В заключение вечера состоялся концерт из произведений английских и шотландских композиторов и поэтов. `‘съвдлм ПРЕДСЪЕ ме Tl ag А ЛЫСЛИ, которыми я хочу сегодня LV 2 Поделиться, возникли у меня на ТУ съезде писателей Латвии. Мне кажетея, они представят интересе и в преддверии [ съезда писателей Росеийской Федерации, да и всех прочих съездов. Может быть, самая замечательная черта латышского съезда заключалась в 00- щественном признании труда плеяды молодых и очень молодых литераторов республики. Успехи молодых — это большая заслуга писателей старшего поколения, которые все эти годы неустанно готовили здоровую смену. Мне кажется, что над опытом латышей стоит задуматься старшему поколению русских писателей. Вся республика знает имена молодых писателей Бирзе, Эглона, Вациетиса, Вилкса, Веяна, Скалбе и многих других талантливых людей. Очевидно, что в Латвии не боятся создавать имена тем из молодых, кто этого заслуживает, А какие новые имена знает русская поэзия, например? Неужели у нас нет видных молодых талантов’? Должны быть, но мы их не знаем как следует. Временами мелькает чье-либо искусетвенно преувеличенное имя. Часто после этого незаслуженно раздутого поэта, скажем, начинают ожесточенно критиковать. Особенно строга наша критика к тем, кто растет в провинции. Бывали случаи, когда критик одним взмахом пера отказывал в таланте поэтам сразу двух областей, Тульской и Рязанской... Не слишком ли малое участие принимают наши известные русские мастера в воспитании молодых талантов? Мы знаем письма к молодым и начинающим поэтам М. В. Исаковского. Ну, а еще? Не слишком ли мало заметных молодых имен выдвигается сейчас в русской литературе? Хорошо ли мы знаем свою огромную республику? Все-таки литературная ` жизнь КИПИТ, по-моему, В OCHOBHOM AWTS в Москве и Ленинграде. Съезд в Латвии раскрыл, как мне кажется, еще одно явление, на которое надо смотреть трезво. Энергия молодежи ищет применения, но не всегда находит то, что должна находить. Старшее поколение писателей прошло отромную жизненную школу, оно было свидетелем и участником великих событий. Оно победило и чувствует себя победителем. По впечатлениям этой борьбы созданы лучшие произведения писателей старшего поколения. А молодежь? Она не может построить свою литературу на чужих впечатлениях. Она также хочет быть участником великих событий. Она также ищет себе больной деятельности. Эти поиски даже весьма талантливых поэтов и прозаиков часто сопровождаются ошибками, часто мир молодых оказывается узок. И мы должны помочь молодым литераторам. _ В приветствии, которое Андрей Упит прислал съезду, он говорил о том опыте русских и других братских литератур, который обогащает латышскую литературу, и тут же заметил: не пора ли латышской литературе попытаться разведать какие-то новые пути? 06 этом совете старого боевохо писателя-коммуниста стоит подумать всем нам. В первую очередь это касается молодежи. Я думаю, что если Ояр Вациетис отправится к искателям якутских алмазов, а Миервалдис Бирзе — на Братскую ГЭС или в Арктику, то, возвратившись в Ригу, они по-новому, еще острее почувствуют масштабы происходящего в нашей стране, и в том числе в их родной ЛатДИГГЕР Сергей ОСТРОВОЙ КРАСНЫЕ ЛИСТЬЯ Ветер ударил по солнцу, — Солнце стало багровым. А что ж говорить о листьях В этом лесу дубовом?! Скоро нагрянет холод, Выпадет первый иней, Кружатся красные листья, Трутся о воздух синий. Кружатся красные листья, Ветер их мнет и множит, Воздух такой упругий, Что загореться может. Где-то далёко песня Тянется, замирает... Это стволы, как струны, Ветер перебирает. > Иван БАУКОВ Осень Сентябрь. С берез слетают листья И на земле ковром цветут, Как будто ветер шубу лисью С размаху бросил в синий пруд. Плывет туман над перелеском, Синица в ельнике звенит. И пусть мне в эту осень нР с кем Печаль и радость раздельгь. Пусть больше мне тебя не встретить Ни в городе, ни здесь, в лесу. Из школы, разрумянясь, дети Навстречу мне весну несут. Бегут — толкаются, смеются — К притихшим просекам лесным. Как, встретив их, не улыбнуться, Не вспомнить собственной весны. К тому же ветер листья кружит, Курлычут журавли вдалн... Жизнь от того не стала хуже, Что мы любви не сберегли. В доме К. Тренева и Л. Павленко ТЕ открыт на днях литературный музей — филиал местного краеведческого музея. Новый музей размещен в доме, где жил известный драматург К. Тренев, а позже писатель П. Павленко. Экспонаты музея рассказывают о ялтинском периоде творчества А. Пушкина, А. Мицкевича, С, Руданского, Н. Некрасова, Леси Украинки, А. Чехова, Л. Толстого, М. Горького, В. Маяковского. Здесь представлены также материалы о жизни и творчестве К. Тренева и П. Павленко. КИЕВ. (Наш корр.) PELTILIFEEILLILIDTL LETTE IIIA LITT IT EESTI LLL SLIT TELL T SSSI ELAS ГГЕРЕГ ЕЕ ТЕГ ЕРЕРИЕИГИГЕРЕРИ ТИ ГГИГУГИЕГЕИГЕ ИГУ ГИГАИ ГИ ТУТ Е И ГИ РГИГРЕРУТИР ГИ ГИРИРР У РИГР РР Пародная писательница Швеции сказал: «Отмечая сегодня столетие со дня рождения знаменитой шведской писательницы, Мы отдаем дань ‘уважения народу Швеции, славной дочерью которой была Сельма Лагерлёф. У нас стало хорошей традицией ‘отмечать большие юбилейные даты, знаменательные для культурной жизни разных народов. Это способствует укреплению дружественных контактов между народами, помогает делу мира и взаимопоНиманию». С докладом «Сельма Лагерлёф и ее книги» выступила писательница Вера Инбер. Охарактеризовав долгий творческий путь Сельмы Лагерлёф, Вера Инбер подчеркнула, что в творчестве писательницы ярко проявилась ее любовь к людям, ненависть к несправедливости и к войне. «Празднование столетия со дня рождения замечательной шведской писательницы, — сказала Вера Инбер в заключение своего доклада, — это еще одно доказательство любви и уважения советского народа ко всему тому подлинно драгоценному, что оставила нам в наследие культура прошлого и что способствует победе мира, торжеству прогресса и дружбе народов». На вечере присутствовали посол Швеции в СССР г-н Р. Сульман с супругой, представители шведского посольства, а также посол СССР в Швеции Ф. Т. ГуCEB. В МОРОЗОВА ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 139 22 ноября 1958 г. 3 СПОЛНИЛОСЬ сто лет со дня рождения известной шведской писательницы Сельмы Лагерлёф. В соответствии с решением Всемирного Совета Мира, этот юбилей отмечается во многих странах земного шара, где знают и любят книги писательницы. Сельма Лагерлёф родилась в шведской провинции Вермланд. Здесь она провела свои детские годы и юность. Еще с детства она полюбила народное творчество своего. родного края, его сказания и предания. Позже мотивы шведского фольклора явились богатым источником, из которого писательница черпала материал для своего творчества. Свое первое произведение — роман «Сказание о Иёсте Берлинге» Сельма Лагерлёф опубликовала в 1891 году. Роман принес писательнице известность и дал возможность скромной учительнице целиком ‘посвятить себя любимому труду. За этим романом следуют сборники рассказов, легенд, новые романы. Среди них — сборники рассказов «Невидимые узы», «Гномы и люди», книги «Чудеса антихриста», «Мерусалим», «Сказка о сказке», «Дом Лильекруны», «Чудесное путешествие Нильса Хольгерсона по Швеции» и др. Книга о чудесном путешествии Нильса Хольгерсона — произведение шведской литературы, получившее наибольшее распространение за пределами Швеции. Она переведена на 39 языков мира, неоднократно издавалась на русском языке, а недавно по ее мотивам был создан советский мультипликационный фильм «Заколдованный мальчик». Литературное наследие Сельмы Лагерлёф велико. Ею написано около 30 книг. Почти все произведения писательницы, будь то романтические легенды и сказки или бытовые зарисовки жизни шведской деревни, отличают большая любовь к людям, сострадание к обездоленным, желание помочь им и облегчить их участь. Не видя действенных путей борьбы со злом и социальной несправедливостью, Сельма Лагерлёф увлеклась проповедью христианских добродетелей. Однако. мотивы гуманизма, веры в человека, звучащие в ее произведениях, ставят их рядом с выдающимися явлениями культурного. наследия прошлого. На родине писательницы, где ее произведения дороги каждому шведу, столетний юбилей со дня рождения Сельмы Лагерлёф превратился в большое национальное торжество. Широко отмечается эта дата и в нашей стране. Интересный вечер состоялся в Библиотеке иностранной литературы в Москве. Перед специалистами и любителями скандинавской литературы с докладом о творчестве Сельмы Лагерлёф на шведском языке выступила Н. Крымова. Шведский театральный деятель Юлиус Роландер прочел отрывок из романа «Сказание о Иёсте Берлинге» в оригинале, 20 ноября в ЦДРИ состоялся вечер, организованный Советским комитетом защиты мира, Союзом писателей СССР, Союзом советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами и обществом «Швеция — СССР», Вечер открыл академик В. В, Виноградов. В своем вступительном слове он