МЫ ЖИВЕМ В БУЛУЩЕМ АМ, ветеранам международного социалистического движения, участвовавшим в нем еще в то давнее время, которое предшествовало первой мировой войне и Великой Октябрьской coциалистической революции, семилетний план развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 гг. кажется подлинным чудом. И для нас это еще более потрясающее, еще более великое чудо, чем для тех, кто имел счастье родиться в мире социализма, находиться в условиях социализма с первых дней своей сознательной жизни и привык считать это чем-то само собой разумеющимся. Мы хорошо. помним излюбленные аргументы, которыми пользовались в свое время противники социализма: «Социализм — пустой сон, он никогда не осуществится; всякая попытка построить социализм неизбежно сорвется и закончится экономическим крахом». Даже после Великой Октябрьской социалистической революции, возвеетившей начало новой эры -— эры упадка капитализма и победы социализма, старый капиталистический мир не сумел понять, что же фактически происходит. ВКапиталистические пророки не отказались от своей обветшалой догмы о мнимом превосходстве экономической системы капитализма. Причины этой слепоты очевидны, и виной тому не только шоры предрассудков. Дело в том, что старый мир видел лишь картину величайшей экономической разрухи, унаследованной социалистической системой в России от царизма и многолетней империалистической войны, за которой последовали тоды граждансвой войны и опустошительные набеги интервентов. Враги нового мира объявили разруху неизбежным результатом соч циализма и свидетельством его провала. Кроме активных участников рабочего движения, мало кто в капиталистическом мире — даже среди интеллигенции — сразу занял такую позицию, как радикальный американский журналист Линкольн Стеффенс. Он был одним из первых журналистов, посетивших Советекую Россию в ранние дни ее существования, и я хорошо помню, что по возвращении из поездки он сказал, глядя на меня горящими глазами: «Я видел будущее — и вилел его в действии!» Впервые мне довелось увидеть Москву весной 1923 года — там проходил расширенный пленум Исполкома КВоммунистического Интернационала. Вспоминается мне, как активные участники рабочего движения, съехавшиеся в Москву из Англии и других западноевропейских стран, с некоторой тревогой и смущением взирали на полуразвалившиеся дома в переулках, толпы нищих на вокзалах, ватаги оборванных и босоногих беспризорников на улицах, без конца твердивших одно-единственное слово: «Дай! Дай!» Делегаты знали: социализму предстоит уничтожить все язвы капитализма. Но пока они не увидели этих язв своими глазами, они все-таки не отдавали себе отчета в том, какую геркулесову задачу взял на себя советский народ. Смелость и героизм, проявленные при построении социализма в разоренной и отсталой стране, не знают равных в истории. И с тех пор как основы социализма были заложены, он развивается с неудержимой силой, несмотря на гражданскую войну, интервенцию и страшные разрушения, причиненные Советскому Союзу второй мировой войной. Сейчас темпы развития народного хозяйства Советского Союза нарастают с такой быстротой, что дух захватывает. В этом-то заключается 0с0бое значение семилетнего плана и открывшихея перед Советским Союзом новых перспектив: через пятнадцать лет перегнать самую богатую и развитую из всех капиталистических стран — Соединенные Штаты — по производству товаров на душу населения и по всем прочим показателям. Сетодня враги социализма вынуждены заговорить по-другому. Сейчас уже больше невозможно скрывать достижезападных вапиталистичесьвих стран отре-х шаются от былых иллюзий относительно экономической слабости социализма; по} мере того как им.все чаще и чаще при} XOJMTCA признавать его экономическое} превосходство, у наиболее безрассу дных поборников капиталистического строя появляется опасная тенденция: они считают, что мир неизбежно приведет к падению капитализма, а потому делают: а свою последнюю, отчаянную, азартную ставку на войну в тщетной надежде сохранить все по-старому. Именно этим} объясняются их беспрестанные попытки усилить международную напряженность. Именно этим объясняются гонка и накопление вооружений, заключение военных союзов, строительство военных баз. iP Pe РР ГРЕГОР ИГРЕ ЕЕ Лишь мощь и единство веех народов ву борьбе за мир могут устранить эту угрозу. Вот почему свою веру в замечательные перспективы, открывшиеся перед нами в связи с нынешними достижениями социализма, ярким проявлением \ которых является семилетний план, мы\ должны сочетать с бдительностью. < *\ РИГИ ИИ ЕЕ, Ги’ ГИУ Ёсли народы мира будут сплоченными‹ и блительными в борьбе за мир, то прогресс, который сейчас стал возможен, не} будет иметь никаких границ. Своим при-} мером Советский Союз, Китай и другие} социалистические страны указывают человечесству путь к будущему. И Линкольн Стеффенс с полным правом Mors сказать: «Й видел будущее — и видел \ ИГРЕ, его в действии!» x В самом деле, мы уже сейчас живем в этом будущем. Палм ДАТТ, английский политичесний деятель ДЕКАБРЯ 1958 ния социализма: болтовня 0 мнимой экономической несостоятельности Советского Созоза звучит смешно. Теперь тосударственные деятели Запада твердят, что’ экономические успехи социализма являются угрозой для капиталистического мира. Таков был основной смысл речи премьер-министра Макмиллана на банкете в лондонской ратуше. Политические деятели запада говорят о невиданном размахе и ускорении темпов материального и культурного развития коммунистических стран. В качестве примера они ссылаются на высокий уровень науки и просвещения в Советском Союзе и требуют пересмотра своих планов и программ с тем, чтобы не отстать от СССР. Они требуют от своих народов все новых и новых усилий, все новых и новых жертв. . Однако подавляющее большинство населения западных стран — трудовой люд — делает совершенно иные выводы, нежели политические деятели Запада. Английские горняки видят, что в Англии накапливаются запасы неизрасходованного угля, закрываютея шахты по причине их «нерентабельности», что цены растут, а заработки падают (в прошлом году зарплата была сокращена почти на 10 шиллингов в неделю), что впереди лишь новые снижения зарплаты и наступление на их жизненный уровень. hak же им не сравнивать эти перепективы с неуклонным расширением угольной промышленности в СССР, предетоящим в ближайшие несколько лет переходом советских горняков на 30-часовую рабочую неделю при повышении реальной заработной платы на 40. процентов? АНГЛИЙСкие машиностроители, занятые в автомобильной и авиационной промышленности, видят, что в результате’ свертывания продукции в капиталистической Англии закрываются многие заводы и рабочих увольняют за «ненадобностью». Вак же им не сравнивать такое положение с непрерывным расширением промышленности, ростом промышленного производства и улучшением условий труда при социализме, He знающем безработицы? Рабочие английской строительной промышленности видят, что безработица достигла огромных размеров, несмотря на то, что нехватка жилищ становится все более острой и список нуждающихся в жилой площади беспрестанно растет. Как же им не сравнивать все\%это с положением в стране социализма, где в течение ближайших семи лет запланирована гигантская программа жилищного строительства? Еще большее значение имеет новый советский план для огромного большинства человечества — народов бывших колониальных стран, которые недавно обрели независимость, для колониальных и зависимых стран, стран Южной и Юго-Восточной Азии, Среднего Востоka, Африки и Латинской Америки. Империализм замедляет экономическое развитие этих народов, пропасть между странами передовой техники и так называемыми «слаборазвитыми» странами углубляется с кажлым годом. Теперь народы этих стран на примере социалистических государств видят, какие колоссальные преобразования могут быть проведены в области экономики. Государственные деятели Запада выражают опасения, что новые и все более значительные экономические успехи стран социализма побулят многомиллионное население стран Африки и Азии строить свое будущее вместе с социалистическим миром и отвернуться от западных империалистов. Но мы, со своей стороны, не можем за-. крывать глаза на реальную опасность, которой чревата нынешняя ситуация. Политика социализма есть политика ми-` ра, политика мирного сотрудничества между капиталистическим и социалистическим лагерями. Социализму нечего бояться приговора, который вынесет человечество, сравнив две экономические системы. Но по мере того как правители Н может еще выбнрать» — тан называется символиче3*Уский рисунон, появившийся в американской газете «Сан-Луи пост-диспетч». Но если «он» — это человечество, то выбор сделан давно ин без всяких колебаний. Сотни миллионов людей, населяющие земной шар, требуют, чтобы одно из самых грандиозных отнрытий современности — атомная энергия использовалась бы на благо человена, а не для разрушительной ядерной войны. Поэтому художник поступил сы правильнее, изобразив человечество стремящимся н снказочному царству атома, в то время нак. зловещие, но вполне определенные забились людские с ‚ весть о том, что на людские с<ераца, когда rom что на Женевском силы тянут его к атомной натастроде. И недаром так радостно РИО РЕ РИ РРР МЕГРЕ бор лю) мы; телеграф принес из Женевы весть о том, что на 7беневеном совещании трех держав согласован тенст статьи первой сосовещании трех глашения, касан трех держав соласованм теб eee м касающейся запрещения испытаний ‚ядерного оружня, А это значит, что по существу решен главный вопрос совещания — о прекращении испытаний ядерного оружия. Теперь, если делегации США н Англии не торпедируют уже согласованных ранее рекомендаций экспертов по вопросам нонтроля, Женевское совещание завершится блистательным успеИИ Пусть же сбудутся горячне чаяння народов! Нет — ядерному оружию: ГИГИЕНЕ! РИГИ ГГ ГИГ ТУЕ Берлин в эти дни... очень ред падного Повсюду: в тер продолжает дуть над Берлином. Гедко, редко бывал у газетчиков Восточного и 3aБерлина столь огромный спрос на газе’ в заголовках статей, сообщений писем — \ слова о советских предложениях по берлинскому вопросу. Даже на Курфюрстендамме, этой горящей неоновыми рекламами глав\ ной улице Западного Берлина, улице, за фасадами которой творят ‘свои преступные дела шпионские и другие темные организаРРР 3 людей, взволнованно пень! остатьвидеть группкм “ции можно было обсуждавших берлинский вопрос, «Американцы должны остаться в Западном Берлине!» — шумели лощеные господа. «Нашей свободе придет конец!» — кричал какой-то молодчик.., Какой свободе? Свободе, которая с особой циничностью была попрана во время недавних выборов в Западном Берлине? Выборов в обстановке военного психоза, полицейского террора и арестов агитаторов СЕПГ? Ведь были приложены все усилия, чтобы сохранить управление западной частью города в руках реакционеров, тех, кто превратил Западный Берлин в опасный очаг напряженности, военный плацдарм НАТО. Или, может, речь идет о свободе западноберлинского «Объединения борьбы против бесчеловечности», за кричащей вывеской которого скрывается банда преступников и убийц? Свободе поджигателей, по заданию американской разведки устроивших пожары на шинном заводе близ Берлина, во вновь: отстроенном здании Государственного радиокомитета и на других объектах ГДР? На аэродроме Темпельхоф в Западном Берлине весьма оживенно. Ни для кого не секрет, что билеты на самолеты, отлетащие в Западную Германию, распроданы на много дней вперед. «Никаких причин для паники!» — заявляет бургомистр Запад2 Ba AWW OAS ODED AD Cae ного Берлина Вилли Брандт. Но западноберлинская пресса и радио делают все, чтобы создать эту панику. Некоторые господа уже упаковывают свои чемоданы. Западноберлинские фирмы подготавливают перевод своего оборудования и машин в Западную Германию. Истерическая кампания ведет к тому, что эти фирмы аннулируют свои заказы. Чеки, выданные Западноберлинским банком, не погашаются. Таковы некоторые результаты истерических воплей, от которых кое-кто попался в собственные сети. Здесь все напоминает худшие времена холодной войны. Огромные плакаты клевещут на Советский Союз и на Социалистическую единую партию Германии. Печать и радио множат неправду и фальшивки о советской ноте. В этой атмосфере истерии агитаторы СЕПГ распространяют в домах Запздного Берлина тексты ноты Советского правительства о Берлине, разъясняют ее смысл. Иное дело в демократической части Берлина. Здесь нет беспокойства и истеёрии. Это признают и те западные корреспонденты, что приехали сюда посмотреть, как откликнулось на советскую ноту местное население, И сейчас из разговоров видно, что многие люди были удовлетворены ясным языком и разум ными предложениями ноты, соответству-= ющими реальному положению дел. И всюду, на западе и востоке Берлина,. простые ‘люди приветствуют готовность Советского правительства к переговорам.` Растет число голосов, требующих, . чтобы, наконец, была. создана ясная и нормальная обстановка. К тому же слишком свежо еще в памяти берлинцев заявление американского генерала Тейлора, сделанное им недавно в Западном Берлине: «Создайте погромное настроение против Советской зоны и против СЕПГ, тогда нам будет легче проводить в Берлине все mepoприятия... Ведите себя как можно громче! Делайте вид, как будто мы готовы к военным операциям в Берлине... Как военный человек, я должен сказать вам, что Берлин... не имеет никакого серьезного военного значения, но, как политик, я знаю, что Берлин — это хороший козырь в ведущейся нами психологической войне», Но рядовые берлинцы придерживаются иного мнения: они считают, что этот козырь нужно выбить из рук пастырей холодной войны, Советская нота — подходящее средство для этой цели, Карел ГЕМЦАЛЬ, ‚немецкий журналист БЕРЛИН, 9 декабря. (По телефону) ПИОНЕР ОО КЕНИИ ОН ЮРИИ ИЕ Могучий талант <> К 350-летию со дня рождения Джона Мильтона a чания Мильтона иногда доходят до того, что за Мильтона приходится вступаться честным ученым, возмущенным работой «злых языков», на которых жаловался еще сам поэт и которые не устают клеветать на него до сих пор. Этим, например, вызвано было появление в 1945 году книги известного специалиста по истории английской литературы ХУП ° века Д. Буша — «Потерянный рай» в наше время. Некоторые комментарии». Другой мильтонист — профессор Френч, приветствуя ее появление, назвал ее «могучей, логической, интересной защитой Мильтона» от тех, кто искажал наследие великого поэта. Апостолы декадентства видят в Мильтоне своего врага. Небезызвестный Т. С. Элиот заявлял, что Мильтон «насилует английский язык»; некто Ливис рукоплескал Элиоту за то, что он «детронизирует» Мильтона. Если и не все эти выпады разоблачались Бушем и Френчем, то во всяком случае они пытались оградить поэта от подобных развязных наскоков. За последние десять лет ‘написано немало новых книг о Мильтоне. И если не унимаются его противники, то появились и весьма серьезные новые работы о нем, вроде книги известного мильтониста Дж. Хэнфорда «Мильтон, англичанин» (1950). Сжато, но содержательно написана популярная книга К. Мьюира «Джон Мильтон», выпущенная в серии «Люди и книги» (1955). К сожалению, авторам этих и других работ порой не хватает той решительности и прямоты, с которыми выступил в защиту Мильтона Д. Буш. Так, например, профессор Хэнфорд только между делом упоминает о нигилистической позиции Элиота, хотя она явно ему не по душе. К. Мьюир говорит и об Элиоте, и о Ливисе несколько подробнее и критичнее, но он как бы опасается во весь голос обличать кучку модных эссеистов, с важным видом вещающих о творчестве Мильтона, которое им глубоко чуждо. Досадно.и другое. Авторы новых работ о Мильтоне нередко мельчат эту титани‘Hl In ческую фигуру, не за: мечают смелого новаторства ‚мысли и художественного гения Мильтона. Разве не заманчива задача исследования образной системы великого англичанина? Его поэзия богата образами самого различного характера: то это смелые сравнения, в которых гнев сатаны уподобляется взрыву порохового заряда, а поверженные ангелы — . падающим листьям, сорванным осенним“ураганом, то он необыкновенно краток и точен. Образная стихия проникает и в прозу Мильтона, сравнивающую народ накануне революции © Самсоном в цепях, ход мысли — с путем корабля, тайны природы — с неоткрытыми материками, полными неведомых чудес. Мильтон был звеном, язывавшим универсальную любознательность гуманистов эпохи Возрождения с энциклопедической ученостью просветителей, к которым он тянется многими своими идеями и представлениями. Научная мысль Мильтона, остро противоречивая, вырывающаяся из тисков теологической догматики, иногда тяготеющая к материализму, представляет большой исследовательский интерес, каки общий масштаб его научных запросов. Этому кругу вопросов посвящена книга КН. Свендсена «Мильтон и наука» (1956). Свендсен— ученый, много сделавший для освещения научного кругозора Мильтона, и его новая работа остановит внимание специалиста. Но труд Свендсена был бы, однако, весомее и значительнее, если бы он не страдал иллюстративностью в сопоставлении научных и поэтических исканий Мильтона, отсутствием обобщений. Сто лет тому назад основоположник научного мильтоноведения Д, Массон опубликовал первый том своей монументальной монографии «Жизнь Джона Мильтона» — труд, который и в наши дни вызывает глубокое уважение. Пора, чтобы и мильтонисты ХХ века, — а их так много по сравнению с прошлым столетием, — создали новые капитальные работы о Мильтоне, стоящие на уровне требований и перспектив современной филологической науки. В эго почетное дело должны внести свой вклад и советские ученые. 7 (PAA ACTOVHE: лось триста О пятьдесят лет со дня рождения великого английского поэта и публициста Джона Мильтона. Создатель гигантских эпических полотен — «Потерянного рая», пламенной трагедии «Самсон-борец», автор острых политических памфлетов, в которых он требовал свободы слова и залцищал интересы английского народа, Мильтон — сын английской революции ХУП века — одно из ярких явлений английской и мировой литературы. Писатель-гуманист, мужественно участвовавший в борьбе своего народа против деспотизма Стюартов и клерикальной реакции, Мильтон неизменно думал*о благе человечества. ° Понятие «человечество», постоянно встречается в стихах и прозе Мильтона; для него это некий волнующий позтический образ, неизменно тревожащий мысли и чувства писателя. С гневом писал Мильтон о том, что «порабощение народов, войны и грабежи» считаются «венцом земной славы», а те, кто отличился на этом поприще более прочих, «носят громкие титулы завоевателей, богов и сынов божиих», в то время как вернее было бы их называть «бичами человечества». Мильтон проклинал .«медное горло войны» и восхвалял мирный труд. Создав в трагедии «Самсон-борец» образ кичливого великана Гарафы — воплощение грубой силы, нагло бряцающей оружием, Мильтон противопоставил ему своего Самсона, слепого богатыря, который страшен для силача Гарафы прежде всего потому, что за Самсоном — правда. Вклад Мильтона в развитие гуманистических идей, его значение в истории мировой поэзии делают понятным решение Всемирного Совета Мира отметить юбилейную дату 1958 года. В дни мильтоновского юбилея мы вспомним о том, как ценили его Вольтер, Радищев и Гёте, Байрон и Шелли, Пушкин, Лермонтов, Белинский. Существует более десяти переводов поэм Мильтона на русский язык, первый из них появился еще в ХУ1Ш веке. Вспомним и о том, что в течение всего времени, прошедшего со смерти Мильтона, вокруг его имени и вокруг его политического, философского и литературного наследия идет ожесточенная борьба. И теперь попытки развенИРИНЕ РИ ИИ ИТОГО РИБИ ЕЕ ИИ ТО ОРИОН РЕТИТГЕ ЕТУ РЕ ООО О ТОНЕР РИО НОСТОРРУ РРСРР ТЕРИТОВИРЕИРИРИ ТИВ. ИЕ ЕРИНО РРР ИР РРИ ЕЕ ОР И ЕЕ И ТОР РИ РЕ ЕЕРРИЕ РРР РРР ИР РТР ИРР ЕР РЕРР ees Af Sie Ta, Последняя книжка С. Мацкевича «Мухи ходят по мозгу» включает работы, написанные им в эмиграции, и содержит, между прочим, статью о Гоголе и цикл статей о Чехове, озаглавленных «Наедине с Чеховым». Исходным тезисом автора в статье о Гоголе, полной мистических рассуждений и сопоставлений, является утверждение, что и Гоголь — это «Гойя славянской литературы». Итак, еще один Гойя. Не многовато ли? По мнению С. Мацкевича, «Гоголь, как сумасшедший», смотрел на мир и «при внде его разражался шизофреническим гойевским смехом». Статья о Гоголе, так же как и книга о Достоевском, обнаруживает. все то же откровенное стремление автора принизить значение творчества русских писателей, лишить их произведения глубокого общественного содержания. В представлении Мацкевича критический реализм в’ России девятнадцатого столетия, хотя автор и не обходится без похвал в адрес тех или иных книг и писателей, создавался людьми, более всего занятыми сведением личных счетов и ссорами, лишенными каких бы то ни было: передовых социальных идеалов. Пафос книжек Мацкевича — в мелкотравчатости, в нарочитой духовной обедненности образов великих русских писателей. В цикле статей «Наедине с Чеховым» можно выделить, как справедливо отмечала польский критик Н. Модзелевская, три ключевых момента. Вопервых, Мацкевич стремится представить Чехова убежденным реакционером, прикрывавшимся прогрессивной фразой из соображений карьеры либо моды. Во-вторых, Мацкевич полагает, что Чехов «кончился как писатель», когда начал писать серьезные рассказы и драмы. Наконец, он настойчиво старается изобразить великого писателя человеном лично непривлекательным. Все это С. Мацкевич утверждает, следуя принципу: если факты не соответствуютТ тому, что он говорит, то тем хуже для фактов. Так, например, излагая историю отношений Чехова с издателем «Нового времени» Сувори:- ным, автор, по сути, проводит мысль, будто взгляды писателя под стать взглядам ретрограда Суворина. ‘Это говорится вопреки тому, что`мы ‘знаем из писем самого Чехова. С тем же уди: вительным легкомыслием в аргуменсвои бездоказательные суждения. Мацкевич попросту вычеркивает Белинского, Чернышевского, ° Добролюбова из истории нашей литературы. Лишив революционных демократов прав гражданетва в истории большой русской литературы, С. Мацкевич предлагает свою периодизацию этой истории, «открывая» в ней новые величины. Он полагает, что в литературном плане до Пушкина «в России, собственно, ничего не было, из славянских государств только в Полыше существовала непрерывная цепь литературного творчества». Этот тезис, ложный как по отношению к нашей литературе, так и к литературам других славянских стран, например чешской, дает возможность автору произвольно поделить литературу девятнадцатого века в России на четыре периода, причем в заключительном из них в качестве великого писателя выдвигается... матерый реакционер и мистик Мережковский, в любви к книгам которого пылко изъясняется С. Мацкевич. . Многих русских литераторов и деятелей революционного движения в России второй половины девятнадцатого столетия упоминает в своей книге С. Мацкевич. И почти всюду он остается верен себе, стремясь принизить значение их деятельности, исказить их образы. Автор упорно копается в мелочах, в сплетнях и анекдотах. Недаром один из польских критиков назвал методологию Мацкевича в работе о Ф. Достоевском методологией «частного сыщика», а его ученые размышления — «лепетом». Собственно, о творчестве Ф. Достоевского сказано очень мало, зато многие страницы заняты рассказом о том, как писатель проводил время за границей или о его взаимоотношениях с женой. Лишь изредка автор, так сказать, обобщает свои наблюдения. Эти обобщения отнюдь не поражают глубиной ‘и, как правило, далеко не новы. Так, по его мнению, «Достоевский — это Гойя в литературе, в романе, это русский Гойя...» «Всеобщее значение Достоевекого, — пишет в другом месте Мацкевич, повторяя избитые представления ряда западных литературоведов о русском писателе, — состоит именно в том, что он затронул проблемы евангелия и поэтому стал как бы новым и современным комментатором священного писания...» тации Мацкевич стремится убедить читателей, что Чехов отказался в 1902 году от звания почетного академика (в связи с лишением Горького этого звания) только потому, что «отсутствие солидарности с Короленко могло бы нанести Чехову серьезный материальный урон». «Когда победила революция, — читаем мы в одной из статей, — для Чехова, как для одного из величайших русских писателей, нужно было придумать какие-нибудь заслуги, если не револю: ционные, то по крайней мере прогрессивно-оппозиционные». Какое дело Мацкевичу до того, что в произведениях Чехова читатели находили и находят свидетельство того, как великий писатель страстно мечтал и ждал прихода нового, видел гибель старого мира и обличал его со всем темпераментом большого художника! Ведь именно за это любят Чехова читатели нашей страны, и над этим С. Мацкевич мог подумать еще в 1920 году, когда, как он считает нужным сообщить в своей книжке, в составе своего полка борясь с красной конницей Гая, он нашел «на неприятельском трупе «Сахалин» Чехова, напечатанный на плохой бумаге, в ‘новом советском издании...» . В одной из статей последнего времени С. Мацкевич заметил, что историческую публицистику «следует считать менее всего научным методом изучения истории», ибо историк-публицист «обычно подтягивает факты к своему дезису, подчеркивает то, что ему нравится, и оставляет в стороне все, что Главный редактор В. КОЧЕТОВ. ему не подходит...» Статьи польского автора о русских классиках можно в полной мере считать образцом подобного «метода». ~ Hatrynnenwe на советскую литературу и на социалистический реализм, предпринятое в последние годы зарубежной реакцией и ревизионистами, принесло с собою и волну попыток обесценить значение русской классической литературы для современности, выхолостить ее общественное содержание. Видя прочность связей литературы социалистического реализма с традициями русской классики, недоброжелатели ‚нашей литературы стремятся всячески дискредитировать и ее прошлое — русский реализм девятнадцатого века. Если поверить им, то советским писателям нечего наследовать: Оглядываясь на более чем‘ сорокалетний путь, пройденный русской советской литературой, мы видим, сколь плодотворную роль в ее развитии и развитии литератур других народов нашей страны играли и играют традиции, завещанные русскими классиками. Эти традиции никогда не принимались врагами нашей литературы за рубежом, теми, кто хотел бы видеть ее стоящей в стороне от жизни, кто хотел бы лишить ее главного достоинства — активного участия в труде и борьбе всего народа. Но они живы и служат постоянной опорой и поддержкой нашим писателям в их творческой работе, вопреки измышлениям С. Мацкевича и иных зарубежных «ревнителей» русской литературы. Ю. ГАВРИЛОВ ?усская литература «по Мацкевичу» страницах следующие отзывы о Белинском: <...Особенность его состояла в том, что он умел навязывать другим свое мнение». <...Белинского, неизвестно почему, слушались все современники... Ряд богатых людей делал все, чтобы создать этому бедняге жизненные удобства, и Белинский принимал это, как должное». Хороши критерии! Чем же оправдывает С. Мацкевич подобные пассажи в своей книге о Достоевском? Разъяснение следует тотчас же: «Нто хочет знать Достоевского, тот должен знать его эпоху». Вздорные вымыслы о Белинском — чем не знакомство с эпохой? Мы процитировали эти несколько строк отнюдь не как нелепицу, случайно вкравшуюся в книжку польского автора. Скорее ее можно рассматривать как образчик литературоведческого стиля. Это с наибольшей ясностью обнаруживается при обращении, в частности, к оценкам, данным автором творчеству русских революционных демократов в книге «Достоевский». Их нельзя читать без возмущения — настолько они оскорбительны. О Чернышевском: «Он был писателем, лишенным таланта, но лично, несомненно, был человеком благородным». <...В тюрьме он написал роман «Что делать?», где провозглашал новые принципы половой и супружеской этики. Теперь роман кажется нам ничтожным во всех отношениях, каким-то образцом смешного графоманства...» О Добролюбове: «Так и хочется сказать ему: ах, ты, дурак»... «Это был доктринер узкий и ограниченный, лишенный интуиции». О Добролюбове и Чернышевском: «Писать они не умели... Тяжелый, корявый стиль у этих двух мудрецов». „ Так пишет автор о русских революционных демократах, лишь дДвумятремя словами обмолвившись об общественном значении их творчества и не давая, разумеется, себе труда хоть сколько-нибудь подтвердить фактами РИ ГОДА назад газета польских ‘эмигрантов в Лондоне «Вядомощи» провела среди своих читателей опрос, из которого следовало, что их «самый любимый писатель» — публицист Станислав Мацкевич. Труд: но сказать, не покривили ли душой читатели и не хотели ли они просто польстить автору, занимавшему в то время пост премьера эмигрантского польского правительства. С. Мацкевич за эти годы вернулся в народную Польшу. Его произведения нашли нового читателя, который, судя по всему, менее снисходителен к книгам публициста; его уже не называют «самым любимым», а критика не стесняется «разносить» его работы. Так случилось, в частности, с двумя его последними книгами, которые не могут не привлечь и нашего внимания, — они посвящены в значительной части русской литературе. Это — книга о Ф. Достоевском и сборник литературно-критических статей «Мухи ходят по мозгу». Можно понять интерес автора к русской литературе, исторически близкой и родственной литературе Польши. Ученые его страны имеют на своем счету немало интересных исследований как по истории русской литературы, так и по истории русско-польских литературных связей. Но знакомство с книгами С. Мацкевича говорит о том, что они не принадлежат к числу подобных исследований. «Никто не будет характеризовать Наполеона словами: средней руки шах‚ матист и плохой наездник», — пишет Мацкевич в одной из статей сборника «Мухи ходят по мозгу», говоря о Heобходимости точных и строгих критериев при оценке того или иного литературного явления. Справедливо сказано. Но, боясь обидеть Наполеона, Станислав Мацкевич, оказывается, не боится изменить им же высказанным принципам. Если раскрыть его книгу о Достоевском, то можно прочесть на ее «Литературная газета» выходит три раза в неделю: во вторник, четверг и субботу. Редакционная коллегия: М, АЛЕКСЕЕВ, Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, В. ДРУЗИН (зам. главного редактора), П. КАРЕЛИН, В. КОСОЛАПОВ (зам. главного редактора), Б. ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ, Е. РЯБЧИКОВ. В СОЛОУХИН. ПРОДОЛЖАЕТСЯ ПОДПИСКА $++$+$+$9%$$444$$44+$ НА «ЛИТЕРАТУРНУЮ ГАЗЕТУ» Не забудьте своевременно подписаться на газету Подписка принимается в городских отделах «Союзпечати», контора целениях связи. Oo $6 OG GO66-46668 Адрес редакции и издательства: Москва И-51, Цветной бульвар, 30 (для телеграмм Москва. Литгазета)., Телефоны: жизни — К 4-06-05, международной жизни — К 4-03-48, отделы: литератур народов СССР —Б 8-59-17, информации Типография «Литературной газеты». Москва И-51, Цветной бульвар, 30. телефоны: секретариат — К 4-94-62, разделы: информации — К 4-08-69, писем —Б 1-15-93. и . уитературы и искусства —Б 1-11-69, внутренней издательство — К 4-11-68. Коммутатор — К 5-00-00.