ВНИКАЯ В ЖИЗНЬ (Окончание. Начало на 1-й стр.) и психологию. человека рассматривать вне времени и места? За последние годы не раз ставился вопрос о так называемых. техвицизмах, лишних в художественном произведении. Упрекали авторов, что они He умеют соединять параллельных линий — производства и личной жизни тероя. Постепенно уже самый: факт трактовки в литературном произведении производетвенных проблем приобрел в глазах иных Бритиков плохой привкус. И вот в борьбе против вульгарного понимания «прэизводственной» темы (а такое понимание нам, действительно. чуждо) были выдвинуты новые рецепты создания художественных произведений: на фоне колхоза или завода развертываются перипетии личной жизни человека. Так и получилось, что в борьбе как будто за то, чтобы дать в произведении литературы достойное место человеку, мы, отбирали у этого человека ту часть жизни, которая была связана с его трудом. Еще к вопросу о «техницизмах». Всегда ли слишком много внимания MHI, писатели, уделяли технике, производственным проблемам? В большинстве случаев это не так. Ведь мы не обвиняем, например, эстонского классика А. Таммсааре за то, что он в своих произведениях детально описывает работу своих героев. Когда в «Береге ветров» Азду Хинт очень подробно рисует постройку корабля, мы не упрекаем его в излишнем внимании к «технике»! Или возьмем такое произведение, как «Русский лес» Л. Леонова... Все дело в том, что эти авторы хорошо знают изображаемый трудовой процесс, умеют опоэтизировать его. В этих произведениях, между прочим, никто не ищет «параллельных линий»: с одной стороны семейная жизнь, с другой — труд. Труд, произBOACTBO, применение каждой технической новинки отражаются на внутреннем мире людей, изменяют образ их мышления, даже характер. Переходы от сохи к стальному плугу и от зерновых к клеверу и животноводству в свое время послужили поворотным пунктом в образе мыслей эстонского крестьянина, превратили его в производителя товара со всем тем духовным, что из этого следует. Почему же, если в произведении идет речь о работе тракторной бригады, мы еще иногда пугаемся техницизмов. пугаИскусство и литература Дона ОЗНАМЕНОВАНИЕ XXI cbesда КПСС проводится первая декада искусства и литературы Дона — общественный смотр деятельности творческих коллективов. Открытию декады предшествовала большая работа по пропаганде советской литературы и искусства. Писатели, работники искусств провели более 300 встреч с тружениками области. Во встречах приняло участие более ста тысяч человек. . Обширна и разнообразна программа декады, которая продлится до 20.декабря. В первый день Драматический театр имени Максима Горького показал премьеру — пьесу В. Соловьева «Опасная профессия». На сцене Театра имени Ленинского комсомола шла драма М. Шатрова «Именем революции». Театр музыкальной комедии выступил с опереттой Д. Кабалевского «Весна поет». Симфонический оркестр областной филармонии дал болышой концерт из произведений донских композиторов Т. Сотникова, А. Артамонова, И. Шапошникова, П. Гутина и Л. Израйлевича. Более трехсот произведений 60 авторов представлено на выставке местных художников. Выставка «Писатели Дона» открыта в Научной библиотеке имени Карла Маркса. На ней широко представлены произведения писателей-ростовчан, изданные за годы Советской власти. Перед трудящимися Ростова, Таганрога, Шахт, Новочеркасска и других городов, в станицах и хуторах выступят делегаты и гости Первого учредитель: ного съезда писателей РСФСР от Ростовской области. Вл. ПОНЕДЕЛЬНИК war eT ^^ Ре Пас. бе Ь РОСТОВ-на-ДОНУ. (Наш норр.), ем себя «параллельными ливнями», которые писателю трудно объединить, пытаемся утешить себя тем, что, мол, человек, а не трактор является главным объектом изображения? Нет ли тут простото стремления скрыть свои слабости, замаскировать плохое знание современности, знание человека труда, каков он есть сегодня? Непосредственно мы общались со своими героями в юности, когда эстонский крестьянин еще держался за ручки плуга, когда он еще не видел комбайна. А сейчас... я, по крайней мере, не знаю такого писателя, который сам водил бы по полям трактор или комбайн. Мы слишком редко даже еилим возле трактора и комбайна, слишком редко живем рядом с трактористами и комбайнерами. Потому-то описание современной обстановки чаето и получается у нас бледным, описание современного труда действительно превраЩается в «техницизмы», выпирающие из текста. а производетвенные проблемы и проблемы личной жизни становятся «параллельными линиями». Порой мы представляем себе связь писателя с жизнью лишь как выступление перед читателями. и когда однажды был поднят разговор о лом. что CT писателей перегружена выступлениями и встречами, то это расценивалось чуть ли не как попытка увести писателей от жизни. Мы привыкли считать активными писателями и тех, кто часто ездит в творческие командировки и потом «выдает» очерки или путевые заметки. Но, между прочим. широкие полотна в результате творческих команлировок вее еще не созданы... Обсуждение проблем современности на собраниях, встречи с читателями, творческие. командировки, путешествия — вот практически единственные формы связи многих писателей с жизнью. Отвергнуть их? Не надо! Но не переоценивать! Как показывает практика, этого еще мало для всестороннего отображения современности. Конечно, невозможно предпиеать тому или иному писателю конкретные формы «вторжения» в жизнь. Главное— жить вместе с народом, всем сердцем болеть его заботами и радоватьея его радостями. Можно, по-моему, вращаясь только в среде знакомых, быть великолепно в курсе всей жизни и получать замечательный материал для произведений. Но, к сожалению, сам-то круг знакомств значительной части писателей ограничивается собратьями по профессии. А вспомним, какой «круг знакомств» был у Горького! На своем опыте (надеюсь, что с этим многие согласятся) я убедился, что изображение современности больше всего усложняется тем, что последние тоды очень редко мы принимаем непосредственное участие в разрешении задач, которые стоят перед колхозами и заводами. Конечно, мы ездим на места, выступаем с докладами, сидим в жюри смотров художественной самодеятельноети ит. д. Но участки работы, за ноторые мы отвечаем, становятся все больше «литературными» —— OT редакции газеты до отдела какого-либо издания. Я не знаю, почему так получается, но партийные организации нашей республики, например, мало пользуются помощью писателей в выполнении очередных практических задач. Если это происходит из опасения «помешать» творческой работе нисателя, то напрасно. Все это я говорю на основании только своего личного опыта. Поэтому я не хочу давать рецептов — писателям трудно давать рецепты. В первую’ очередь все, конечно, зависит от самих писателей. Но одно несомненно: изображение современности в литературе, укрепление связей писателей се жизнью народа — это для нас главное. Эти вопросы должны стать основными и на предстоящем съезде писателей Советской Эстонии. Одним из недостатков прошлого съезда было именно то, что мы слишком мало уделили внимания вопросам изображения современности. Этот недостаток прошлого съезда нужно исправить теперь. ТАЛЛИН стихи молодых КАЗАХСКИХ ПОЭТОВ Сегодня мы публикуем подборку ли-\ ических стихотворений трех поэтов азахстана, недавно начавших свой литературный ‘путь, Е, Ибрагим и} А. Дуйсенбиев окончили Казахский го-\ сударственный университе*, выпустили \ по одной ннижне стихов. Первый работает сейчас в кокчетавской газете, второй —в детсном журнале. Азат Алтаев студент художественного училища. & ИГРЕ, Первый сборнин его стихов скоро\ выйдет в свет. 7? Желаем молодым поэтам доброго\ творческого пути. \ NE Ануарбек. ДУИСЕНБИЕВ ВДОХНОВЕНЬЕ Я жизнь люблю! Ее кипенье Прибоем дум спешит ко мне. Как чайка, взвейся, вдохновенье, Прильни крылом к морской волне, Скользни по солнцу легкой тенью, Воспламенись в его огне. Лети над степью, стань подругой И диким травам, и цветам, Иди без устали за плугом По свежевспаханным полям. И для шахтера стань досугом, Деля с ним отдых пополам. И в жаркий полдень будь отрадой, Будь родником для чабана, И на ученого прохладой Дыхни, как ветер, из окна. И в рудниках ворочай глыбы, И на границе день встречай, И нашей партии спасибо Из уст народа передай! Перевел с казахского Дмитрий СЕДЫХ <> (AE EMME ИИ ИРИ Еркеш ИБРАГИМ ИГР РИ TET ПРИОРИТЕТ ЕЕЕРУРИЕЕРЕРУ ТИГР ЕР ИР ЕРУГИУИРЕУГРРУЕЕЕЕРРРУ ИРИ. Любовь ип песня Земля Казахстана... Ее даль сегодня привлекает нас, как аля новых ие PEAY RAS MIB EIDGA HUBbC просторы о для свершений некогда забитого, ныне свободного народа, > его недюжинной и многогранной талантливости убедились мы и на открытии декады казахского искусства и литературы, когда на сцене Большого театра шла опера Мукана Тулебаева «Биржан и Сара». Это творение народной и профессиональной музыки в равной мере. Народной потому, что все мелодии, все песенные состязания, происходящие на подмостках, уходят своими корнями в подлинные создания народа — его празднества, его напевы... Профессиональна же эта музыка тем, что она подчинена строгим законам гармонии, богата ритмами и тем интонационным разнообразием, которое свойственно лишь партитурам настоящих мастеров. ку ГРИГ РИД РРР ИР РРР РИ РРР Даль и ширь степей, их могучий зов слышится в музыке Тулебаева. С первого акта оперы — ослепительно KpacouЕ БР Ве ее Кр. 5 ной сцены ежегодной Куяндинской ярмарки и веселого \ айтыса — соревнования двух народных певцов, поэта : Биржана и поэтессы Сары, — и до заЗСУ РРРУГРГУРУГИРУРТИРР ТР, УРГУ ИЕР ГИР T ELLE TELE LL ИРИ ИКИ ТИРЕ ГИУ ТУРИН, ключительной сцены гибели прикованного к скале герся с волнением и гордостью за современную казахскую музыку вслушиваемся мы в ее звучание. Глубокое по мысли и красивое вступление ко второму акту, большой монолог героя, его дуэт с Матерью, сцена с нелюбимой девушкой и задушевный дуэт с Сарой; характеристика волостного управителя Жанботы — острая, безжалостная по отношению к этому злобному персонажу; ария-жалоба, арияплач Сары из третьего акта, полная удрученности и горя мелодия любящего сердца, потерявшего своего избранника; развернутая ария Биржана в четвертом действии и последний дуэт юных влюбленных с прекрасным оркестровым заключением — все это истинные перлы совземенной казахской музыки. Ее слушаешь с тем большим удовольствием, что высокоодаренный дирижер Газиз Дугашев отлично ведет оркестр. Дугашев — настоящий оперный дирижер: он помогает певцу петь, умея «подать» лучшие качества его голоса. В тех сценах, где особенно сильно сказывается народно-музыкальное начало, Дугашев аккомпанирует с большим тактом и пониманием национальных традиций: в «Биржан и Саре» оркестр ‘создает иллюзии традиционного сопровождения пения акыза,. РРР АЕАИ РИ ИИ ИИ РАНИ ИЕН A ствием, что — высо жер Газиз Дугашее кестр. Дугашев — дирижер: он пом умея «подать» лучи лоса. В тех сценах, но сказывается № начало, Дугашев ак шим тактом и поник традиций: в «Бирж. создает иллюзии т вождения пения ак Исполнительская нятых в опере, не Мусабекова в рол Биржана, moet, ка стоке, и в данном умелой и умной ак ‚гали Досымжанова, партим народного провизатора Биржа ние европейской ш! ный, звонкий и кр. Джамановой пою! Сару, отличается у; Исполнительская манера певцов, занятых в опере, неоднородна: Рахима Мусабекова в роли Аналык, матери Биржана, ‘поет, как принято на востоке, и в данном качестве предстает умелой и умной актрисой. В пении Байгали Досымжанова, выступающего в партии народного поэта и певца-импровизатора Биржана, ощутимо влияние европейской школы. Наконец, сильный, звонкий и красивый голос Розы Джамановой, поющей юную поэтессу Сару, отличается уже чисто академическим воспитанием. Казалось бы, подобная разноликость может повредить вокальной цельности спектакля. Но здесь этого, на мой взгляд, не произошло: артисты естественны, а национальный колорит музыки и сценических событий ярок и отчетлив.., Тулебаев нашел свои средства воплощения нестареющих тем. Нашел в своем народе, придал своему произведению завершенную национальную форму, которая художественно выражает подлинные события состязания Биржана и Сары и острого конфликта вольнолюбивого народного певца с богачом, волостным управителем Жанботой. Достоверность сюжета придает опере особый интерес, и мы следим за развитием действия с напряженным и жадным вниманием. Прибавьте к сказанному профессионально крепкий состав едва ли не всех остальных исполнителей и вам станет ясна сила впечатления от этого спектакля. Правда, есть вещи, которые ему мешают: не всегда удачны мизансцены; костюмы и декорации при всей их живописности показались мне тяжелыми, «не собранными», не продуманными по цветовой гамме. Это мешало восприятию, в частности, танцев. О финале хочется сказать особо: прощание матери е умирающим Биржаном растрогало до слез. В драматической кульминации оперы ee «степная» мощная музыка, оркестр, пение, игра — все слилось в гармонию большого искусства, и это впечатление долго не уйдет из памяти и сердца. Опера завершается трагической гнбелью героя. Но ее высокий смысл и сила в том, что она славит любовь и песню —= прекрасные дары жизни. Евгений БЕЛОВ, солист Большого театра Юрий Николаевич Либединский со своими` детьми Фото А. ЛЯПИНА 2о лет творческого труда Очень опасался, что дочки будут разочарованы, что Урал покажется им беднее Крыма и Кавказа. Но опасения не оправдались. Мы все ‘были в полном восторге от этого края, и я испытал глубокую радость, когда девочки заявили, что, как только окончат школу, поедут работать на Южный Урал. Юрий Николаевич готов был часами увлеченно рассказывать о том, как он скорее угадывал, чем узнавал, места, где прошли его детство и юность, и как это наполняло его радостью и гордостью за преображенный край. — Понимаете, — с жаром говорил он, — я увидел здесь индустриальное могущество, накопленное нашими пятилетками; увидел новых людей — ра+ бочих, заочно кончающих вузы, цеховых инженеров, виднейших ученых; они пришли сюда вслед за поколением моих сверстников, утвердивших новый строй жизни, завоеванный Октябрем. Цветущие парки появились на месте прежних пустырей, многоэтажные кварталы поднялись там, где раньше лепились жалкие лачуги,— и для меня во всей конкретности раскрылась связь времен. И это заставило по-новому взглянуть на литературную работу, определить свои задачи на много лет вперед. Давно задуман роман о Великой Отечественной войне. Материалы уже собраны. Вот. взгляните... Юрий Николаевич открыл большой двухстворчатый шкаф, сверху донизу забитый рукописями, документами, — так называемый действующий архив. — Назалось бы: садись — и пиши. Но теперь первоначальный замысел сильно изменился. Дать несколько новых батальных картин, еще раз показать сражение под Орлом или Сталинградом — разве это сейчас требуется? Нужно, чтобы в характерах персонажей будущего романа, в их судьбах и поступках четко обозначилась преемственность поколений, все та же связь времен. Сейчас я пишу нечто вроде автобиографии. Это — не стройное повест* вование, а отдельные рассказы © самостоятельными сюжетами, с подлинными героями, встречавшимися мне в жизни. И эти новеллы будут объ единены не столько автобиографиче+ ской канвой, сколько все той же идеей —— связью времен. Тридцать пять лет прожил в литературе Юрий Либединский. Он дружил и встречался со многими писателями. Об этих встречах мы прочтем в его книге «Современники», выпускаемой на днях издательством «Советский писатель». — Надеюсь, что эта книга в даль нейшем дополнится портретами многих других писателей, моих друзей. Это прекрасные, высокоидейные тру“ женики, относящиеся к писательству, как к высокому служению народу, как к могучему средству нравственного и культурного его совершенствования. И тогда в книге обозначится та же преемственность поколений. ЖМИВОПИСНОЙ долине, среди гор, местами покрытых зелеными лесами, а кое-где скалистых и обнаженных, раскинулся Миасский завод. Вот сюда, в эти далекие от центров тогдашней жизни места, в начале века приехал из Одессы молодой врач с семьей. Старшему сыну Юре было тогда два с половиной года, Мальчик рос, наслаждаясь красотой и щедростью южно-уральской природы, силу и богатство которой он осознал много позже. Когда детям пришла пора учиться, семья одесского врача переехала в Челябинск. Здесь Юра Либединский окончил реальное училище, ушел в Нрасную Армию, а потом — в литературу. Это было одно из тех счастливых вступлений, когда первая вещь сразу же принимается серьезным журналом и своей острой современностью находит поямой и быстрый путь к читателю. Первая повесть Юрия Либединского «Неделя» была опубликована в альманахе «Наши дни» при «Красной нови», а полгода спустя издана отдельной книгой. После «Недели» были написаны романы «Горы и люди», «Зарево», «Утро Советов» — трилогия, над которой писатель работал двадцать лет. Он опубликовал множество повестей. рассказов, воспоминания. очерки. Полгода назад я позвонила Юрию Николаевичу — «Литературная газета» просила его дать статью. — Нет, нет, — решительно возразил он. — Вы знаете, я вам никогда не отказываю, но сейчас не могу — уезжаю в Челябинск. Полвека на Урале не был. Вернусь и, свято обещаю, — напитиу об этой поездке. 26 августа в «Литературной газете» действительно появилась его статья «Связь времен». Юрий Николаевич рассказывал о чудесном превращении бывшей провинции в один из крупнейптих индустриальных центров страны. Пусть не удивляется читатель, что я вспоминаю сегодня именно об этой статье. Поездка в Челябинск имела большое значение для дальнейшей работы Ю. Либединского. — Как это вышло, что за 50 лет вам ни разу не удалось побывать на Урале? И почему именно этим летом вы поехали туда? — Я скучал всю жизнь! — воскликнул Юрий Николаевич. — Давно собирался поехать, но всякий раз что-то метало. В Москве и Ленинграде всегда полно работы было. Каждая книга требовала своего: в 1933 году собирал материалы для сценария в КабардиноБалкарии, и тогда же начал работать над северо-кавказской темой, впоследствии нашедшей свое выражение в романе «Горы и люди»; писал «Зарево» — несколько раз был в Баку и Азербайджане; переводы из осетинского эпоса привели меня в Северную Осетию; необходимость изучения военных архивов 1914—1918 годов потребовала длительного и радостного пребывания в столице Грузии. И так, год за годом, откладывалась поездка на Урал. Но нынче, как говорится, к горлу подкатило... Должно быть, возраст... К старости чаще вспоминаешь детство, острее становится тоска по родным местам. Наверное, поэтому многие писатели на склоне жизни берутся за автобиографии... И вот, решительно отодвинув все дела, я забрал семью и уехал в Челябинск. Красок, дающих палитре простор, Есть у художника полный набор. Вот над палитрой задумался он, Пробует кистью оранжевый тон. Что, если тронуть оранжевым холст? Ярко, но пусто... Нелепый вопрос! Пу, а коричневым? Просто смешно! Будет скучнее тогда полотно. Может быть, черным? Сияющий день Станет похожим на мрачную тень. Что, если цвет не забыть ни один? Что, если взять и лазурь, и кармин? Может быть, кистью коснепться AP, PEIN AO AUDA едва, — т в небесах синева, утся до самой земли, тмкою встанут вдали, рят о берег морской, под искусной рукой черными змеями кос... ть в этом ответ на вопрос! ть бесконечно готов: гармонии разных цветов! » предки мои, в божество, тупит у вас торжество, сбудется ваша мечта, THT, и черный цвета! казахского Дмитрий СЕДЫХ <> Азат АЛТАЕВ PEHA наклонился, с фото, ку на себя. ю из позолоты, , огня... ись, думаю долго чей путь с ледника: ‹ разбивался в осколки, калом стала река. ЛЧАНЬЕ азать бы слово то, о б нас в пути... олчанье — золото. и я. ДРИ АКАР КИР TENEMENT AMADA, А ты?.. На днях Ю. Либединский, в связи © его 60-летием и за заслуги в советской литературе, награжден орденом Трудового Красного Знамени. Сегодня писательская общественность Москвы отмечает его юбилей, юбилей одного из зачинателей советской литературы. ИГРЕ ИЕР ЕЛИ ИЕР ИИ НИК. УТУ ГЕРЕРУТУТИИРТУГЕРИТУТГУТРУ AA LOOT OLS AAMC LEELA EAL OOOO LLANES ИРИНЕ ГЕГЕГИКИКИГЕГИГРРРРЕРТЕРЕРЕРРЕРЕ РУ? ИЕР ГЕ ЕИКИКОКИЕИИГИКОКЕРОКУЕИИТИЕРГГИГЕЕЕЕУГ РИА ДЕКАДА НКАЗАХСКОГО ИСКУССТВА И ЛИТЕРАТУРЫ еее ОРЬКИЙ называл литературу человековедением. Это определение многозначно — в нем и истови творчества, задача писателя и даже критерий — оценки каждой = книги. Человек, его жизнь, его путь, его судьба, «диалектика души» (по меткому выражению Чернышевского) составляют предмет искусства вообще, литературы. В частности. Стихи о природе, рассказы о животных, описание города, производства, машины только тогда становятся художественными, когда мы узнаем в них нысли и чувства человека, когда В них проявляется человек. Но литература одновременно и народоведение. И не только потому, Что, читая Бальзака или Мопассана, мы узнаSeem ем французов, а читая Толстого или ЧеWo. ПТ, ON - Е 1 хова, видим русских людей. иитература И ое ао нала Korza-To «открывает» нам целые народ»... вле «Хижина дяди Тома» ВБичер-Стоу казалась всему миру прогрессивной книгой, потому что утверждала, что негр — тоже человек, как и белые его хозяева. В наше время — время самоопределения народов — для. прогрессивного писателя мира человек любой расы, любой национальности интересен и значителен ~~ как сын народа, своей страны. Национальный характер, социальные черты — вот что выявляет и подчеркивает сейчас передовая литература угнетенных и борющихся за освобождение народов, в особенности народов просыпающетося, возрождающегося Востока. Р многонациональной советской литературе стремление осознать этот национальный характер и весь исторический путь своего народа вылилось — У пибателей республик (Средней Азии, народов Сибири, Кавказа и других республик, краев и областей, — в особенности. в послевоенный период, в целый процесе, тлубокий и знаменательный; Рождение ряда крупных произведений, рождение новых литератур, BO всяком случае художественной прозы, которой раньше не было у некоторых народов, связано 6 В Семипалатинеке — холера; религиозные обряды, похороны, обязательные у мусульман поминки усиливают pacnpoстранение эпидемии среди казахской городской бедноты — грузчиков, рабочих, Нод влиянием своих друзей — русских врачей, Абай пытается убеждать людей отказываться от соблюдения погребальных обрядов; по его совету мулла Сармолла призывает к этому народ в мечети B присутствии духовенства. Это вызывает бешеную ненависть и к нему, ик Абаю со стороны тех, кого обогащает обильная жатва смерти. Сармоллу зверски убивают и затем объявляют мучеником за веру, искупительной жертвой. Эта победа злой силы религиозного изуверства, невежества, хищничества — тяжкий удар для Абая. Он думал, он верил, что из города придет в степь истинный свет знания, а жизнь показала ему, что именно город стал оплотом. хищников от религии, гнездом ее коварных и невежественных служителей. И не успел еще поэт излить в гневных строфах новых стихов горькое свое раздумье, как стремительно — наплывом — начинается второй эпизод, не менее дрзматичный: столкновение теперь уже не только © шариатом, но с законом степи — «обычным правом», которым руководетвовались казахи при разборе своих степных тяжб и происшествий. Начинается «дело Макен Азимовой». Внимательный читатель вспомнит, что в самом начале романа «Путь Абая» есть такая сцена: Абай едет по степи с труппой своих родичей и учеников — молодых поэтов, которые весело состязаются в сочинении стихов. Всадники видят в степи холм, на котором две могилы. Абай рассказывает, что здесь похоронены двое влюбленных, убитых за то, что они любили друг друга. Их привязали к хвостам коней и пустили коней вскачь. Так велел жестокий родовой обычай сто лет назад. Но этот же родовой обычай, закон рода, действует в степи и в конце XIX века. И вот перед нами — история новых двух влюбленных, кото“ (Окончание на 4-Й стр.) ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 149 16 декабря 1958 г. 3 были возможности революционного сдвига и перехода к социалистическому строю жизни, — такой замысел мог родиться только у писателя, окрыленного небываJBIM пПолъемом духовных сил ©воего народа, его революционной действительностью. Историк, сознательно анализирующий и оценивающий процессы экономической, политической и культурной жизни народа, и художник, силой своего воображения оживляющий, воссоздающий людей и события прошлого, — эти две ипостаси Ауэзова слились воедино в работе над романом. Й, несмотря на всю сложность и противоречивость той исторической «целины», которую поднимал писатель, несмотря на разнообразие и многоплановость четырех частей эпопеи, несмотря на общирность ее, несмотря на обилие проблем, поднятых автором, первым достоинством произведения Ауэзова является художественная цельность его, монолитность: весь этот огромный труд словно рожден одним большим дыханием. И, конечно, эта цельность — в единстве. в силе ведущей идеи произведения. Сам автор очень хорошо сказал 0б этом в своей автобиографии: «Абай — Зрячее око, Абай — отзывчивое сердце, Абай — мудрость народа — в моих поисках, в целом, является воплощением чувств, дум, волевых порывов народа, души его, всего сокровенного в нем. Во Имя такого замысла и был взят мною образ Абая». И еще: «Воссоздавая его образ, я думал не только о месте Абая в истории нашего народа, не только о его прогрессивной роли в прошлом, но и о том, какие мысли и мечты связывают его с нашей современностью, с советским поколением». $ Это чувство связи времен и поколений, эта ностоянная память 06 историческом пути народа, око и сердце народа в лице Абая — все это и скрепило неразрывно художественную ткань эпопеи. Замечательно, что у читателя — так было, по крайней мере, со мной — после чтения всех четырех частей возникает единый образ всего романа, уливительно тармонирующий с образом степного Казахстана. с обликом кочевого нарола, =— и, конечно, это образ прош Три романа, входящие в эпопею «Абай», уже не раз анализировались в нашей печати и отмечены признанием народа. Здесь я буду говорить, главным образом, о четвертой части, завершающей труд писателя. РЕМЯ действия этого последнего романа конец ХХ sera (90-е тоды) и начало ХХ — предгрозовые. предреволюционные годы, трудные голы обострившейся классовой розни в степи. Тяжкие бедствия переживает казахский народ: в городе — холера, в стени —— голод, кровавые раздоры из-за земли, из-за пастбищ, страшный бич кочевников зимой —— джут, гололедица. И в личной жизни Абая — это самое мрачное время. Правда, Абай в эти годы уже как бы не принадлежит себе: признанный народом поэт, учитель жизни, заступник и вожак трудовой бедноты, он действует и борется на стороне бедняков, печалится о них и трудится для них. Но утраты друзей и соратников, сыновей и близких, которые уходят — умирают один за другим, образуют тот круг одиночества около старого поэта, который особенно тяжек ему, любившему жизнь, жаждавшему видеть вокруг молодую поросль учеников и преемников своего великого тела. Так создается 0оеобая тональность романа -— совсем непохожая на эпическую величавость и плавность повествования первой, «патриархальной» книги. Вак мрачно звучат названия глав: «Во мраке», «В кручине», «Во вражде», «В схватке»!.. И какое слышится в них нарастание народного гнева, борьбы! Своеобразно построение романа: из широких просторов степи действие переносится в город, как бы сужается, убыстряетея, драматизируется. Три начальные главы — три отдельных эпизода, полных драматизма, в которых сам Абай даже не является прямым участником происходящих событий. Но эти эпизоды заставляют поэта определить до конца свою позицию в той политической борьбе, какая разрастается вокруг него. Первый эпизод—столкновение с религией. е изуверетвом и лицемерием нропоПуть Абая—путь народа. <> Вера СМИРНОВА бовью дал нам увидеть и почувствовать народ, ее населяющий. Вах первое слово вздохнувшего полной грудью, 0свобожденного народа, эти книги просты, горячи, правдивы. и, может быть, даже литературно наивны, как сказки и были народа, от которых они отталкивались. Но в них живет новый человек, вступивший из «темного царства» в социалистическую эпоху, идущий в коммунистическое будущее, и этот новый человек смотрит на прошлое новыми глазами, суДИТ 9 нем новым разумом, говорит © нем новым языком. Эти книги даже не хочется называть «историческими» — так живо связаны они с наптим сегодняшним днем, в них — опора, фундамент, предпосылка того, что воздвигается народами сегодня. № таким «народоведческим» книгам относятся, несомненно, и исторические романы-биографии, как «Доржи, сын Банзара» Цыдендамбаева, как эпопея об Абае Мухтара Ауэзова. ОМАН-ЭПОПЕЯ М. Ауэзова является, в сущности, циклом романов, дилогией, змещающей в себя два больших романа — «Абай» и «Путь Абая», состоящих каждый из двух частей. Поистине, это монументальное произведение, плод многолетнего труда, разнообразных исторических изысканий, богатого жизненного опыта, высокой культуры, щедрого сердца поэта, страстно любящего свой народ. Писатель первого поколения советской литературы, один из старших ботатырей ее, Мухтар Ауэзов отважился поставить перед собой задачу не только очень сложную и большую по временному охвату, по новизне и неисследованности материала, но и совершенно новую по идейным устремлениям. Написать романбиографию казахского поэта-акына, живmero B XIX веке и умершего перед первой русской революцией, в 1904 голу, Tak, чтобы эта книга стала частью биографии самото народа-кочевника, чтобы в ней отразились движение времени и о себе, то есть O Haроде, впервые после Октябрьской peволюции ставшем полноправным членом братской семьи советских народов. Так родились многочисленные романы-автобиографии, — автобиографические повести о детстве и ности, в которых писатель, вышедший из гущи народной, одхин из первых представителей новой советской национальной интеллигенции, хотел показать свой народ на рубеже социалистической эры — в трудном и счастливом переходе из феодально-капиталистического бытия в социализм, Tar родились книги «Школа жизни» С. Муканова, «Бухара» С. Айни, «Весенняя пора» Н. Мординова, «На Буинском тракте» А; Талвира, <«Гам, где бежит Сукпай» Джанси Кимонко, «Слово арата» Салчака Тока, «История одной жизни» С. Зорьяна, «Учитель» Парда Турсуна, «Утро нашей жизни» (С. Улуг-зода, «Золотое утро» Л. Гурунца и другие. В русской советекой литературе появились такие значительные произведения, как «Открытие мира» В. Смирнова, «Заре навстречу» В. Кожевникова и автобиографическая трилогия Ф. Гладкова. В этих произведениях советская литература не только по-новому — глазами людей из народа-—осознавала недавнее прошлое нашей страны, но и заново «осваивала» целые края и области, впервые вводила в книгу целые народы. «Карта» литературы становилась обитирнее, подробнее, «белые пятна» на ней заполнялись живыми и талантливыми свидетельствами местных писателей, становившихея открывателями — своего края’ в литературе. И если русский путешественник и писатель В. Арсеньев подружил нас с одним Дерсу Узала, то Джанеи Кимонко сделал нам близким весь народ удэгейцев. Якутия — orpoyная страна, и мы благодарны якуту Мортинову, который впервые в такой дю- и рост его, чтобы вскрыты и повазаны - лого, ушедшего невозвратно. ‚’ .ВеДнНиИков ислама.