ЛЕФИЦИТНЫЕ ПРОФЕССИИ <> Вл. ПОНЕДЕЛЬНИК, собственный корреспондент «Литературной газеты» + > зал председатель колхоза, — й настааа пора решать ве общими усилиями... Новые заботы председателя гуляй-борисовского колхоза, его раздумья о дефицитных профессиях вспомнились мне недавно в Целинском районе. Рассказывая об учаCTU юношей и девушек в осуществлении комсомольской «двухлетки культуры», секретарь райкома ВЛЕСМ Николай Фалеев взволнованно говорил: _ — Нам, комсомольсвим работникам, хоть не появляйся в колхозах. Только соберешь молодежь, а они сразу с претензиями: почему не пришлете хорошего 54- ведующего клубом, баяниста, массовивазатейника? Что ж, мы и дальше будем под патефон развлекаться? Семнадцать тысяч рублей израсхоловало правление колхоза имени Сталина на нокупку комплекта инструментов для духового оркестра. Радовались колхозники: будет теперь свой духовой оркестр. Много юношей изъявило желание заниматься в оркестре. Но вот уже два года ни одна труба оркестра не издала и звука. Лежит инструмент: нет человека, который бы научил хлонцев играть. Мне приходилось встречатьея © подобными фактами во многих колхозах Дона Кубани и Ставрополья. Целинский район в числе первых на Дону завершил сплошную радиофикацию и кинофикацию. А как еще плохо работают колхозные радиоузлы! И тут опять та же причина — нет хорошгих, знающих свое дело кадров. Ве многих районных центрах открыты ателье по пошиву одежды, сапожные мастерские и другие бытовые учреждения. А в колхозных селах их почти нет. Сейчас в каждом селе на бюджете сельсовета есть клуб, библиотека, а во многих и детские сады, ясли. И тут же, чуть ли не на одной улице, вы встретите колхозный клуб и библиотеку. Давно у нас нет единоличников, а рабочие или служащие в селах исчисляются десятками. Кажется, чего проще: объединить все культурнобытовые учреждения в одних руках, передать ‘их одному хозяину. И хозяину сильному, богатому — колхозу. Но до сих пор почему-то существует деление этих учреждений на бюджетные и колхозные. Первые получают кадры из вузов, техникумов и специальных школ (мы не говорим сейчас о качестве их подготовки). а вторые остаются на положении пасынка. РОСТОВСКОМ областном управлении культуры мне рассказывали, что колхозам Дона сейчас не хватает двухсот пятидесяти заведующих клубами со специальным образованием и столько же заведующих библиотеками. Добавьте сюда работников детских садов A яелей, капельмейстеров духовых opkeстров. баянистов, руководителей художественной самодеятельности. радиотехников, Получается весьма круглое число. А кто готовит эти кадры для колхозов? Парадоксально, но это факт: НИКТО! . — В прошлом о году, — говорит начальник областного управления культуры В. Андрианов, — мы послали в колхозы сорок специалистов, окончивших средние учебные заведения, Это, разумеетея, капля в море. Но и эта капля не пошла впрок: кое-где их используют He по специальности, кое-где не позаботились создать для них бытовые условия, и напиг посланцы вернулись в город. И так ведь не только в Ростове. Сироеите в управлениях культуры Красводара и Ставрополя: сколько направлено культПРЕДСЕДАТЕЛЕМ гуляй-борисовского колхоза имени Ленина Григорием Кондратьевичем Ситало мке приходилось встречаться не один раз. Ладно сложенный, невысокого роста, быстрый в движениях и разтоворе, этот стенняк, © обветренным, волевым и улыбчивым лицом всегда поражает своей неуемной работоспособноетью. Вот и сейчас, сидя за столом в маленьком своем кабинете, Григорий Вондратьевич торопливо, скороговоркой раесказывает об итогах сельскохозяйственного года. Наша беседа не похожа на корреспондентекое интервью. Чувствуется, что председатель решил проверить какие-то новые мысли и заботы на восприятий приезжего человека. Я слежу за своим собеседником. Вот по его лицу пройегает улыбка, а пальцы быстро-быстро перебирают лежащую на столе стоику бумаг. Нет, он не смотрит в записи, называет цифры по памяти. А цифры не могут не радовать предеелательское сердце. Со всей площади зерновых в 17 100 гектаров колхоз собрал в среднем но 24 центнера © гектара. Государству сдано один миллион шестьдесят семь тыеяч пудов хлеба при плане 670 тыеяч пудов. В честь ХХТ съезда ВПС колхозники еще продали 150 тысяч пудов. На болышом подъеме и животноводетво. Еще семь лет назал на территории сельсовета было двенадцать колхозов с годовым доходом от 180 до 450 тысяч рублей. Два года назад они слились в одно мощное многоотраелевое хозяйство с земельной нлощалью в тридцать семь тысяч гектаров. Все хутора и села стали по отношению к Гуляй-Борисовке периферией. — Понимаете, — товорит Ситало, — периферией! Это же для нас еще одна проблема, еще олна забота: во всех производетвеных бригадах надо строить культурно-просвётительные и бытовые‘ учреждения, вести настоящую воспитательную работу, приобщать колхозников KO всем богатствам культуры. А тут у’ нас пока трудновато — нет подготовленных для этого людей. Много, к сожалению, у нас лефицитных профессий. ЕФИЦИТНЫЕ профессии! Нет, я не овлышалея. Именно эта проблема волнует еейчае Г. Ситало. Ради этой своей тревоги и рассказывал он мне о больших переменах в жизни гуляй-борисовцев. В этом году на строительство выделено 6,5 миллиона рублей. Уже построено два бригадных клуба и строится еще один. На ‘трех фермах есть дома животновода — в них вомнаты отдыха, красные уголки © телевизорами и библиотеками, есть столовые, бани, ‘детские ясли. Есть свой радиоузел, скоро вступит в строй собственная автоматическая телефонная станция на пятьдесят номеров. В 1959 году будет вооружен Дворец культуры с залом на тысячу мест. Из средств артели выделено полмиллиона рублей на электрификацию доMOB KO.1XO3HUKOB. — Вот и судите сами, — продолжал Г. Ситало.—как нужны нам в этих новых условиях квалифицированные работники, призванные удовлетворять культурные и бытовые запросы. А иху нас очень и очень мало. Разве терпимо, что в наших клубах устраиваются только танцульки? Не мирятся наши `колхозницы с тем, что в детеких садах и яслях нет хорошо подготовленных воспитательниц, И Григорий Вондратьевич начинает перечиелять дефицитные профессии: техняки-строители, заведующие клубами, бийлиотекари. воспитательницы детских садов и яслей, радиотехниви, баяниеты, руковолитель лухевого оркестра, бухгалтеры, плановики, техник-дорожник, швеи, сапожники, пекари, повара... — Да, большая это проблема, — скау просветработников со специальным образованием в колхозы? Ответ услышите одинаковый: мало, единицы... Председателям колхозов, партийным и советским работникам, руководителям учреждений культуры проблема дефицитных профессий давно уже не дает покоя. Для ее успешного решения предлагаются различные варианты. Но все сходятся на одном: решать эту задачу надо общими силами. Тот же гуляй-борисовский председатель Г. Ситало твердо убежден, что Е делу подготовки квалифицированных работников культурно-просветительных и бытовых Учреждений надо привлечь сами. колхозы, Как это сделать? Надо, чтд-_ бы колхозы посылали на учебу своих людей, солержали их за свой счет, платили за их обучение. А после учебы такой специалиет вернется в родное село. Секретарь Целинского райкома RIICG 0. Басиев как бы дополняет мысли Г. Ситало: — Сегодня не найдется ни одного колхоза, который отказался бы принять долевое участие в подготовке кадров для БУЛЬТУрНО-бытовых учреждений. — Такой опыт у нас есть, — расеказываёт начальник областного управления культуры В. Андрианов. — за последние два года мы подготовили около двухсот баянистов за счет кодхозов. Готовили их в Ростове и на межрайонных курсах. ‘°Колхозы подбирали людеи, вносили плату за их обучение. Конечно, полностью удовлетворить нужды колхозов в баянистах не удалось. Но почин сделан. Преимущества такого. способа подтотовки кадров дефицитных профессий очевидны каждому. Ведь если сам колхоз иошлет группу юношей и девушек на учебу, то он будет кровно заинтересован в том, чтобы они успешно прошли курс обучения. А после такой специалиет сразу возьмется за деле: ему не надо думать 9 жилье, не надо привыкать к сельской жизни, знакомиться с условиями работы. А как быть с теми специалистами, для подготовки которых нужны школы, техниБумы, институты? Местные работники и тут единодушны во мнениях. — Надо, — говорят они, — посылать на учебу колхозников и колхозниц ©о средним образованием по путевкам сельхозартелей. Вели нужна плата за обунцение, жилье и питание, — что ж, колхозы в состоянии се принять на себя. Только на самотек пускать это дело не следует. В высших и средних учебных заведениях для колхозов надо ежетодно устанавливать определенное количество мест и тре бовать, чтобы разверстка была выполнена. ТО мЕЁ должен организовать и координировать эту далеко не меетную работу? В Ростове, Rpaсноларе, Ставрополе, в районах и ‚колхозах мне приходилось слывать много справедливых упреков B adpec Teh, кто должен был уже давно заняться всем кругом вопросов по подготовке кадров для культурно-бытовых учреждений в колхозах. Товарищи называли конкретные адреса: Госплан CCCP, министерства культуры, здравоохранения, связи и сельского хозяйства. Почему бы им не обсудить сообща этот вопрое, не разработать практический план подготовки дефицитных профессий для села?. Проблема дефицитных профессий в колхозах поставлена в повестку дня самой жизнью, теми историческими переменами в нашей деревне, которые вызваны заботами партии и правительства ‘о Ерутом подъеме сельского хозяйства. И вешить эту проблему нужно как можно скорее и по-государетвенному. POCTOB-Ha-NOHY (Окончание. Начало на 1-й стр.) предвозвестник тех свершении, которые увенчают здание, заложенное Лениным еще тогда, когда деревня билаеь в хаосе сомнений, поисков, классовых схваток? Ответ может быть только один: да! Еще одно святое и бесценное несут в себе эти документы: они от начала и до послелней точки пронизаны заботой о человеке, о его благополучии, о его духовном богатстве. опора которого есть 60- гатетво материальное, накопленное государством, И думая об этом, во всем объеме начинаешь познавать силу мудростя партии, заключенной в коллективном руководстве` страной. И в полной мере представляешь себе, какие чудовищные еложности и препятствия устранены были Центральным Комитетом. В каждое колесо втыкалиеь палки. и на кажлом шагу слышались дематогические вопли и вражеское карканье. Сколько же надо было воли и терпения, чтобы преодолеть все это и в течение пяти лет — пяти лет, подумать только! — вывести деревню` На широкий путь. СЛИ нас восхищают подвиги колхозника, если мы горлы тем, что во весь голос е трибуны Пленума он заявил о готовности в крупицу времени, исчисляемую семью годами, догнать нашего могущественного заокеанского соперника, — столь же велико должно быть наше удивление и изумление перед тем. что делалось, делается и будет еще делаться на целине! Не только тем чудесен мир 350 000 орпят, славных молодых ленинцев, покорителей целинных степей, что они вепахали и засеяли эту пустующую неоглядную безбрежноесть. Не только тем, что положити в государственные сусеки миллиарды пудов хлеба и дали государетву свыше восемнадцати миллиардов рублей чистого дохода за это время. Й не только тем примечательны дела этих юношей и девушек, опровергших кликушество зарубежных и отечественных шаманов. предрекавших гибель великому целинному чачинанит. Мир целинной жизни удивителен и тем, что там родилась новая фигура землепанща. Ато он, этот молодой человек, преобразивший за считанные годы территорию, равную нескольким евронейским тосударствам? Он пришел из горола. Кем он стал? Он рабочий? Да, потому что вооружен машинами и делает ими все необходимое—пашет, сеет, собирает улей, строит дороги... Но он и крестьяHAH, потому что имеет дело с землей и ее продуктами. К тому же он еще‘и личность недюжинного интеллекта, ибо иначе он не мог бы сладить с множеством сложных механизмов и не стал бы специалиетом в пяти-шести профессиях разом. Бураны, внезапные лютые морозы и прочие невзгоды не вселили в его сердце сомнений и страхов. В этом молодом труженике сплавлены навечно хозяйственная мудрость крестьянина, стальные мышцы и передовая хватка пролетария и высокий полет интеллектхальной мыели. Изложенная программа Ha будущее действительно грандиазна. Нет смысла перечиелять цифры -—— эн знакомы или толжвы быть знакомы всем нам. И теперь дело в том, как облечь их В Илеть. И здесь немалая доля труда и усилии патает на нае. писателей, Когда думаешь о том, чтобы BKAWчиться в дела, предетоящие всему наролу. когла размышляешь о том, как писать в лад с бурно развивающейся нашей жизнью, когла вепоминаешь о пиеательеком долге народу, пока еще далеко не оплаченном. невольно задаешь себе вопрос: ну, так как же мы-то своим посильным трулом собираемся участвовать в исполнении программы, энтузиастически принятой замечательным нашим народом? Неужто этот горячий порыв наpola. его вера в свой силы и возможности может не найти отклика в какойлибо душе? Неужто еще будут сомнения, колебания, шараханье куда-то-в нечестивые и грязные углы? Вот мы часто и не без основания говорим о партийностя наших сочинений. Представляетея мне, что если сердце полно восхищения серьезными, большими делами, творимыми вокруг, если сознание в полном согласии © твердой решимостью партии и народа дойти до венчающей пели, если разум умеет отделять быстробегущие факты от сложных, порой противоречивых, но решающих явлений, — это, мне кажется, и есть партийность того, над чем мы сидим с утра до глубокой ночи. Но если в ком-либо присутствует хоть капля равнодушия, хоть тень иронии, хоть подобие неверия, тот может сидеть нал своим творением хоть до кровавого пота.—вее равно в нем не будет божественного огня, называемого влохновением, а все невдохновенное бесплодно и обречено на забвение. ОВЕЗЛО * МЫ живем в пору вдохновенных работ, в век необыкновенных — преобразований. Кажлый миг приносит в нашу жизнь нечто небывалое. Вот здесь; рядом с нами. рабочий, колхозник, ученый ноказывают чудеса мужества, выдержки, энергии и ослепительного блеска мысли, И не человек ли, творящий это невиданное, сильный силой своей убел:денности, не этот ли строитель новых вещей и новых социальных отношений так страстно просится в наши книги! Трагическую судьбу строителя Сольнеса написал Ибсен. Трудная, тревожная судьба Сольнеса волнует нае и теперь; мы сочувствуем ему, но он — фигура не нашего мира. Полный достоинства, великолелный в своих поисках, брызжущий оптимизмом строитель коммунизма, не он ли должен занять вее наше воображение, не ему ли старые и молодые писатели толжны отдать свои таланты? АША БОЛЬШАЯ, многолюдная земля перенахивается заново. В мыслях моих партия являетея мне пахарем: крепко взявигись за рукоятки плуга, он пристально следит за тем, чтобы еще глубже была вепахана эта благодатная почва, чтобы новые плаCTL сил народных были подняты из ее недр. Он смело смотрит вдаль: поле безбрежно, но и решимость пахаря непреклонна. Он неутомим, к тому же его не смущает твердость почвы в иных местах и камни, о которые порой скрежещут лемеха. Он давно уже начал пахать это. поле, оно уже дало плоды, и торжествует воля пахаря. Но он и не помытиляет о блаженном и заслуженном отдыхе: ему надо проложить еще семь, десять, пятнадцать глубоких борозд... А там, мол, посмотрим! Слава ему, нашему многомудрому и бесстрашному пахарю! На днях в Москве в торжественнои обстановке открылся памятник Фелинксу Эдмундовичу Дзержинскому, На снимке: памятник Ф. 9Э. Дзержинсному. Фото А. Гличева ПАРТИИНОЕ СОБРАНИЕ ПИСАТЕЛЕЙ АЗЕРБАИД ЖАНА A OTHPDBITOM партийном собрании писатели Азербайджана обсудили тезисы доклада товаpuma Н. С. Хрущева на ХХГ съезде КПСС. В своем докладе Сулейман Рагимов, рассказав о величественной программе строительства коммунизма, призвал писателей ответить на заботу партии и правительства о советской литературе большими творческими успехами. Выступившие в прениях Мехти Гусейн, Расул Рза, О. Сарывелли, A. Джамиль, И. Ибрагимов говорили о первейшем долге писателей — смело вторгаться в жизнь, быть активными участниками грандиозных свершений. На собрании отмечалось, что многие писатели Азербайджана еще редко бывают на предприятиях и стройках, в сельских районах республики. Некоторые прозаики пренебрегают художественным очерком. Между тем этот жанр советской литературы приобретает сейчас особое значение; он помогает лучше познать жизнь, оперативно рассказать о событиях. Писателю наших дней приходится сталкиваться с множеством научных и технических проблем. Чтобы правильно в них разобраться, надо быть всесторонне образованным человеком. Высокие требования современного читателя обязывают писателей более взыскательно относиться к своему творчеству, совершенствовать мастерство. Только при этих условиях они смогут создавать яркие, полнокровные образы своих замечательных сдвременников, создавать произведения, Достойные нашего народа. БАКУ. (Наш корр.) Воистину еще не знала наша планета подобной формации! Она зарождалась в недрах боевого коммунистического союза молодежи, она Фформировалаеь партявй коммунистов, творцом бесчисленных и неповторимых явлений, видных всему миру. Охнако не следует забывать: партия предостерегает всех нас — сделано, правла, много, но нельзя допустить, чтобы эти успехи расслабили нашу волю к борьбе за дальнейшее развитие сельского хозяйства. Надо иметь в виду, что предстовт еще огромная работа, что сделанное-— только начало. РРР ЕЕ РИКИ РЕЕСТРЕ ГУТ ЕГОР ЕЕЕРРЕЕРР ЕР ЕГРЕРЕРРУЕЕЕ ЕЕ РЕЕЕЕЕГЕЕЕЕЕЕГЕЕЕРЕЕЕУЕЕЕЕЕЕТЕЕГЕЕГЕГЕЕГИЕЕЕЕИЕЕЕРЕЕЕЕЕРЕЕЕРЕРУЕРЕЕГРУЕЕРЕЕЕЕЕЕЕ 04466 $6 O4 66 64426 6 66666 4 04¢4¢44664646C. 4, +4 6-6-4666 6 060 666 прикрываться ему: какойто личиной и почему держать скрытно записную книжку? Открытое сердце и закрытая записная книжка несовместимы. СКВЕРНЫЙ УЗЕЛ ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ беседники просят меня подождать минутку, а сами идут вдоль ряда машин сзывать других водителей: — Вылезай из кабины. Сама Москва приехала. Корреспондент интересуется нашей жизнью. Вскоре около меня собралось десятка полтора водителей в пропыленной, промасленной одежде, с решительными, уверенными лицами, с твердыми цепкими руками, у которых пальцы — будто железные крючья. —щ Можете выполнить наш заказ? — спросил один из них. Я сказал: — Выкладывайте. Там посмотрим. И полилась сразу десятком ручьев, как горная река в порогах, стремительная дорожная повесть. В Абакане начинается Усинский тракт. Все машины в Минусинск, Шушенское, в Тувинскую автономную область идут по нему. Для всех только одна эта чертова дороженька, по которой пробегает больше тысячи машин в день. Тракт, едва начавшийся в центре Абакана, через три километра, на окраине города, обрывается: там река Абакан. Через Абакан есть понтонный мост, и в помощь ему работает паром. Цереберешься на другой берег, пробежинть десять километров— и снова стоп: там река Енисей. Реченьки Абакан и Енисей, можно сказать, бешеные, как цепные собаки. Весной, в половодье, рвут все: и паромы, и мосты. Не успеет толком сойти половодье, — возьмутся таять снега в горах. Абакан и Енисей снова пухнут, начинают беситься. Пройдет дождь, и далено, где-нибудь километров за пятьсот, опять по всей реке мчится беда. Паромы работают сходственно, только маловаты, берут зараз по десять машин, А мосты хлипкие, узенькие. Машины идут по очереди в одну сторону. Мосты при каждом подъеме воды срывает беспощадно. Весной, в ледоход, всякое сообщение обрывается дней на тридцать— сорок. В городах Абакане и Минусинске скапливаются горы груза. Когда паромы и мосты работают исправно, вместе они кое-как переправляют поток макое-как переправляют поток ма„ шин, а что-нибудь выйдет 3% из строя, — получается затор. В крае строятся заводы, рудники, поднимают целину. Машины прибавляются с каждым днем. Задержки у переправы обратились в <вечную аварию»: убытки от простоев не сочтетть, Океан убытков! Давно бы выгоднее построить постоянные, капитальные мосты. Когда повесть пришла к концу, я спросил водителей, в чем же состоит заказ. — Описать эти беспорядки в газете. Требовать, чтобы поживей шевелились с постоянными мостами, А пока их делают, пускай наведут понтонные, но широкие, надежные, как в HpacHoapcre. Там Енисей похлеще нашего, а мост не знает срыву. Я дошел до реки и насчитал в очереди 83 машины. В тот день работали и мост, и паром. Не считая, на глаз было видно, что и за рекой хвост не меньше. Такие же очереди были и у переправы через Енисей. Ногда я прощался с водителями, они крепко, с надеждой стискивали мою руку и говорили: — Заказец наш не забудьте! — Поимейте в виду, что он срочный. Поглядев на абаканскую и енисейскую переправы снизу, я решил поглядеть на них и сверху, зашел в облисполком к одному огветственному товарищу и спросил, знает ли он, что творится на переездах. — Как не знать. Это у нас, это... — товарищ крепко схватил себя за горло. — Это наш самый скверный узел. — А кого взять под ‘обстрел? —спросил я. — Где собака зарыта? — Не ищите, не тратьте время. ‚Скажите, что за переправы отвечает управление Усинского тракта в Минусинске, — и довольно. Только напишите, а виновников, ответчиков найдут, И мосты найдут. Тогда их примчат на самолете. ЕЩЕ О КОНЕ еще ведавно столица страны лошадей — центральная усадьба 42-го конного # завода. При въезде — высокая праздничная арка. В мой последний приезд, четыре года назад, на ней триумфально стояли два деревянных коня. Теперь их нет. И лозунги на арочных столбах другее: прс целину и пшеницу. На землях конного завода, закрытого с подъемом целины. основались три зерновых совхоза. Теперь везде пшеница. Даже внутрисовхозные дороги вспаханы и засеяны, и ездят по пшенице. Хочу навестить Урсанаха Кучендаева, старейшего знаменитого табунщика, который работал на конном заводе от основания до закрытия. Едва я заикнулея спросить, где живет Урсанах, первый же спрошенный тассказал, что недалеко от центральной усадьбы, в бригадном поселочке, и добавил: — Забавный, упрямый старик. Все с конями носится. — Неужели пасет еще? — удивился я. . — Нет, пасти некого. Вредит конями и наяву, и во сне. Урсанах сидел на лавочке перед домиком. Морщинистые стариковские руки и подбородок грузно опирались на палку. Он побелел, как осенний спелый HOBDIIb. Puc. — одравствуй! Узнаешь? — громно кричу я в тугое ухо старика. — 0-0-0! — и кивает: узнал, узнал. — Нак живенть? Я говорю, что писать; как уходили из жизни кони, не хочу, мне трудно, я слишком люблю коней. — И не надо тан, не надо, — Урсанах сердито, долго трясет головой. — Не надо, нельзя. — А что другое? Ничего нет, не вижу. — Я скажу, я знаю. Урсанах говорит, что коня напрасно выгоняют из жизни, ‘из хозяйства. Не нужен стал для работы, — оставь для пищи. У хакасов конина — любимое мяco. В разговор один по одному вступают все. Они поддерживают Урсанаха. Не только хакасы, и татары, казахи, киргизы, башкиры любят конину. Молодой жеребеночек — ать! Лучше баранины и телятины. Все сожалеют, что не могут угостить меня молочным жеребеночком. Надо, надо разводить коней! Пусть каждый человек ест, что любо. Выкормить коня дешевле всякой другой скотины, Совсем не надо кормить, сам выиодорова растет, даром. В Хакасии ‘много гор, холмов, по Абакану и Енисею — лесистые заливные острова. ‘Туда косилки He проберутся, Каждый год гнонет много-много травы. Отдайте ее коням. Кони могут жить на подножном корму, тебеневкой. Лет в горах, на островах, а зимой, когда там глубокий снег, спустятся на покосы и поля. Тут снег мелкий. И корму уйма: отава, недожинки, огрехи, стерня, солома. Конь подберет все: он не овца, не свивья, в день может пройти хоть сто верст. Я сказал, что мне неловко, непрнвычно писать, чтобы коней разводили на убой. — А птичку, цыпленка ешь?.. On меньше коня, его болыше жалко. Теленка, ягненка бьешь?.. И с конем раньше как было: сперва работает, потом в котел. Сразу в котел лучше, ие будет мучиться на работе. Слышал? Понял? — Урсанах с укоризной noma хал рукой перед моим новом. -— То-то. Надо коня записать в план, в закон. Еще слушай немножко. За работу коню надо поставить памятник. Бельшой, большой, похожий камень и написать одно слово «конь». Наши леды ставили коням памятники. А что мы хуже дедов? Мне вспомнилось, что в Петропавловской крепости хранится ботик Пет» ра Великого — дедушка русского флота. А почему не поставить памятник коню, работнику и воину нескольких тысячелетий? Почему бы эти его великие заслуги перед человеком не запечатлеть в вечном каменном образе?! (Окончание следует) Алексей КОЖЕВНИКОВ 4 р 3 LD FAY по главному городу Хакасской esrecserooceeonee АВТОНОМНОЙ Области — Абакану. Не буду описывать его: сейчас речь не о нем. Я ищу коня. Да, без шуток, в степной. Хакасии, которая пять тысячелетий была матерью огромных конских табунов, ищу коня. И не могу найти. Как ни вглядываюсь в даль широких улиц, вижу только машины. Грузовые, легковые, автобусы всяких марок, всяких цветов. Они грохочут, гудят, шуршат, и когда я нарочно закрываю глаза, чтобы почувствовать город только на слух, он кажется мне городом одних машин. Из центра иду на окраину, к реке Абакан, и на полпути вижу совсем иную картину — шумные, нетерпеливые машины тихо, смирно стоят длинной очередью, такой длинной, что от хвоста не видно Головы. — Что случилось? Авария! — спрашиваю водителей, столпитРШИХСЯ ДлЯ перекура. — Здесь вечная авария, — отзывается один. Другой прибавляет: — Тянется уже лет десять. И конца He BHAHO. — ЗЖивучая, как клоп, — заключает третий. Говорят все зло, с нервным изломом губ. У меня невольно вырывается замэчание: — Вечная авария... Интересно. — Кому-то, знать, интересно. А ному — гроб без музыки. — И начинают подозрительно оглядывать меня. — Расскажите! — прошу я. — Мне в самом деле интересно, что за авария. — Да видим, видим. И книжечка, и ручка наготове, нос высунули, нюхают, — и подмигивают на грудной карман моего пиджака, из которого торчат самописка и блокнот, — А ты кто? Чего выуживаешь? — Корреспондент, — называюсь я. — Норреспондент... — Хмурые лица моих собесед№ ников сразу светлеют, вй них появляется острая заинтересованность. — Из края, из области? Всякого корреспондента В наш трудовой люд считает № большой доброй силой, ай корреспондента из Москвы — почти всемогушим. Со. НИСЕЙСВКОЕ пароходство этим летом пригласило меня поглядеть, как изменились места, которые я описал в своих книгах <Брат океана» и «Живая вода». Побывать еще раз на своей творческой родине — что может быть соблазнительней! ..Среди призывов, обращенных к с0- ветским литераторам, чаще и настойчивей звучит: <Ближе к жизни, ближе к современности, ближе к народу!» Teперь это «ближе» у большинства литераторов стало главной творческой заботой. главным девизом. А вот как «приблизиться», TOAHYют очень разно. Одни говорят: литератор обязательно должен иметь еще и не литературную профессию — работать на заводе, в колхозе либо в учреждении. Другие расширяют это: должен испробовать, по примеру М. Горького, возможно больше профессий. Третьи считают вполне достаточным наезды по творческим командировкам. Нередко можно слышать и такое: сбрось городское пальто, башмаки, шляпу, надень фуфайку, кепку. кирзовые сапоги, спрячь подальше записную книжку, — только тогда узнаешь правду. А увиDAT, что записываешь, -- обведут вокруг пальца, наговорят «семь верст до небес». За свою долгую литературную жизнь я испробовал разные способы узнавания жизни: был рабочим, колхозником, служащим, бродил. под видом странника, являлся и просто как литератор. Накой из способов самолучший, — не берусь судить, думаю, что не может быть общего правила. Но о последнем — являться открыто, не прятать записную книжку, наоборот, держать ее поближе — хочу поговорить. Я множество раз убеждался, что наш народ любит своих литераторов, нуждается в их слове, охотно поверяет им радости и горести. Литератор считается в народе своим человеком, заботником народного дела, И если литератор действительно — сын, слуга, заботник и защитник народа, живет C честным, открытым сердцем, то зачем ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА о 23 декабря 1958 г. № 152 ЕРВОГО коня в макасии я на[ шел только на третий день. Это было за городом, среди дозревающих пшеничных полей. Грязно-снвый лохматый конек тянул на деревянной телеге две бочки горючего к полевому стану. Тяжелая, неуклюжая, плохо обихоженная телега двигалась удручающе нудно по мягкой пашне, несмазанные колеса курлыкали, как журавли на перелете. Нонек работал во всею мочь, низко опустив голову, почти касаясь губами земли. Бедняга не поннмал, что помогает своему врагу, своему могильщику — машине, ускоряет свою погибель. А может быть, понимает? — неотвязно лезло мне в голову. — Понимает и вот тянется губами к земле, дотянется и поцелует. Прощай, степь! Ты породила меня, ты и убила. : Да, верно, этот конек и телега были одним из последних обломков ушедшего мира, и скрипучая песня колес была заупокойной этому миру. Проехав по хакасским степям километров с тысячу, я воочию убедился, что здесь, на своей родине, конь встречается гораздо реже, чем в лесистой и холмистой полосе России. Взгорки да овражки, топи да болота, пенья да коренья сдерживают там победное шествие машины. А степь распахнула объятья во всю ширину своих просторов, степь приняла машину, как желанную, вся легла перед ней ровной, сухой дорогой. Вот знакомый-знакомый поселок, ‚ Старик поднимается, дрожа всем немощным телом, отходит кое-как от домика шагов на пять, тычет палкой во все стороны и говорит: — Опахан, кругом опахан. Сам внae кругом весь опахан. И верно, поселочек тесно, впритирку к домикам опахан и обсеян пшеницей. — Хорошо! — говорю я. — Теперь вволю хлеба. — 9710 оно хорошо. Другое плохо — коней совсем вывеля. `М потом говорит только. о конях. О чем же говорить ему? Всю жизнь провел с конями, поднимал коневодство, видел расцвет его, когда на одном заводе было десять тысяч скакунов, видел упадок и теперь переживает окончательное умирание. Вечером на ужин к Урсанаху собирается болышое застолье: дочь, зять, соседи — все они трактористы и комбайнеры. — Писать будешь про нас? — спрашивает меня Урсанах. — Буду, обязательно буду. Хакасия на всю жизнь легла вот здесь, — я прижимаю руку к сердцу. — И про коней будешь?