Станислав МЕЛЕШИН
вла лия
ОТ РОДИНЫ
Аленсису Парнису, греческому по
ту, автору «Сказания о Белоянисезж
Греческая девочка на снимве
Подает, смеясь, цветы отцу...
У него суровые морщинки
Разбежались по всему лицу,
На крыльцо встает он одиноко,
Будто он встает на пьедестал...
Он сражался в Греции далекой.
Рядом с Белоянисом дышал...
И когда тревожная ракета
Осветила пламенем полсвета —
Вздрогнули чужие корабли!
Белоянис пал... Но эстафету
Он вручил солдату и поэту
Греческой поруганной земли,
...Редкий отдых прибавляет силы
На одной из подмосковных дач.
— Папа, папа! Вот цветы России!
Папа, поиграй со мною в мяч!
— Тише, дочка, девочка, не плачь...
Мамы нет. Снди как можно тише...
..Девочка задумчиво молчит.
Папа на машинке что-то пишет...
Сердце Белояниса стучит...
Скоро мир взволнованно узнает,
Как его отряды бой вели!
Родина, родная и чужая, “A
Там, в адриатической дали...
Замысел о подвиге высоком
У солдата вечной песней стал...
Он сражался в Греции далекой,
Рядом с Белоянисом дышал...
...Редкий отдых прибавляет силы
На одной из подмосковных дач.
Это рядом — Греция с Россией...
— Тише, дочка, девочка, не плачь!
Мамы нет. Сиди как можно тише.
...Девочка суровая молчит.
Папа на машинке что-то пишет...
Сердце Белояниса стучит...
ТЫ ПОМНИШЬ, ТОВАРИЩ...
чего нельзя не почувствовать при чтении, — в опубликованных письмах фадеевский талант проявился в полную
силу. Это подлинно художественная
проза, окрашенная удивительным,
необыкновенной искренности и тонности лиризмом, в котором и какая-то
щемящая боль (¢...ToT прекрасный,
чистый круг жизни, который был начат
мною мальчиком, на Набережной улице, в сущности, уже завершен, и —
как у всех людей — завершен не совсем так, как мечталось»), и светлая
грусть (<...Когда я закрою глаза и каким-то волшебством вдруг представляю
себя тем мальчиком, я ощущаю эту
нежность в душе совершенно так же,
как тогдашнее солнце на веках (когда
лежишь в купальне, например}, или как
запах цветов, травы, листьев тех лет»),
и добрая насмешка над былыми горестями («Но нельзя не пожалеть умненького мальчика с большими ушами, потому что необыкновенная; поистине
незаурядная любовь егс была обречена
на неудачу с железной неизбежностью...»), и гордое сознание честно выполненного долга (ч..Ведь вся MOA
жизнь прошла в борьбе, и я к этому
привык, и без этого жизнь казалась бы
мне бедной»). Это редкое сочетание
романтического пафоса и нежности,
грусти и легкой иронии действует неотразимо, совершенно пленяет. И если
говорить о том, что определяет общий
тон повествования, об его основной ноте, — это задушевность; так, встретясь
после долгой разлуки. сердечно говоPAT со старым, добрым, верным другом: «Ты помнишь, товарищ...».
Белинский писал, что <...время
преклонит колени только перед художником, которого жизнь есть лучший
комментарий на его творения, а творения — лучшее оправдание его жизни».
Трудная и прекрасная юность А. Фадеева, о которой так искренне и поэтично
он сам рассказал, лучше всего объясняет его творчество, а опубликованные
письма писателя по праву входят в число тех произведений, которые служат
лучшим оправданием жизни Александра Фадеева.
РГР РРР РИ РРР РРР ИЕР РИ РИ ЕР ЕРЕЕЕРЕЕРЕЕРИРИРЕРИЕИУРРЕГРЕИРЕРРЕР <
ПДН О РЕКЕ Е ИЕ ОГО ИРУ ИЕ ЕЕ Г ГИР РРР ИРЕН 4
DACCKA3-fASETA
[p= нами несколько книжен одннанового формата, на каждой обложне серийная марка: «Коротние повести и рассказы». Это--массовая серия издательства «Сосетская Россия», начавшая выходить летом.
УГРИ!
“ Выпуск серин — ответ на многочисленные
пожелания читателей возродить традицию:
“издание — малоформатных общедоступных
х ннижек типа «Универсальной библнотени»;
\ создать нечто вроде «рассказа-газеты», где
“бы постоянно печатались новеллы, очерни,
поэмы современных писателей,
Среди выпущенных издательством «Совет.
“ская Россия» ннижен — «Первые годы»
С. Виноградской — рассказы” о Ленине, о ге\ роичесном времени начала Октябрьской
< революции; небольшая повесть А. Борща“говсного «Седая чайна»; первое, не связанS Hoe с военной темой произведение Ирины Левченно — «В скором поезде»; повесть
So. Кретовой, посвященная депутату Верхов\ ного Совета СССР М, Тимашовой, и другие.
SB ближайшее время будут напечатаны: «Путешествие в юность» А. Исбаха, «Соседи»
И. Ирошниковой, «Листочки из тетради»
С. Бабаевского и главы «Они сражались зг
Родину», специально отобранные для этой
серни М. Июлоховым.
В 1959 году издательство выпустит OKO
УРГУ,
OEE EEE EER EEE
ло 30 нниыжек этоин серыиын.
че АИ АК ИК И ИЗ УИ,
РАССКАЗЫ ВОЛГАРЯ
© ОРОК лет плавал по Волге Александр Васильевич Магдалинский. Много наблюдений накопил он, много всякой бывальщины узнал на раздольной русской реке. И волжанам хорошо знаком участник Цусимского сражения, спасший от взрыва крейсер «Олег», Подвиг А. Магдалинского описан Новиковым-Прибоем в романе «Цусима», Бывший боцманмат впоследствии сам написал о походе второй
Тихоокеанской эскадры документальную книгу «На
морском распутье». Недавно в Ярославле появился небольшой сборник А. Магдалинского «Рассказы
—————— старого волгаря». Новая книга а0-
_. ресована детям среднего возраста
ц рассказывает о дореволюционной
Волге, о гражданской войне в Поволжье, о судьбе небольшого судна
«Ласточка», ичаствовавшего в битве за Сталинград.
я ДЛЯ ЮНЫХ
ЧИТАТЕЛЕЙ
Hy] Почти трехсоттысяч! ны
ным тиражом издав этом голу книги
a ным тиражом изданы в этом году книги
Е. Пермянка. «Молодая
гвардия» выпустила «Дедушкину нопилну», премированную на ноннурсе
Детгиза, и ннижну «Высоние ступени». В Датгизе вышел сборник рассназов для детей младшего возраста «Тонкая струна». Готовятся к изданию
еще две ннижни—«От ностра до котла», из ноторой дети узнают, как с
древних времен до наших
дней отапливалось жилище человека, и сборник
рассказов «На все цвета
радуги».
Ннига «Дедушкина копилна» оформлена худо’.
никами 0. Новозоновым
МА. Семенцовым,
ЧИТАЯ
ЖУРНАЛЫ...
АЧАВ читать первое из писем
Александра Фадеева, опублинованных в декабрьской книжке
«Юности» (вступление и послесловие
С. Преображенского), обязательно прочитаешь все до конца...
Письма писателей к друзьям и знакомым редко представляют. самостоятельную ценность, гораздо чаще — это
лишь ценный комментарий к их книгам. Главным образом эти письма привлекают внимание литературоведов, помогая HM проникнуть в твсрческую лабораторию художника, лучше понять
его замыслы. И те, кто специально изучает или особо интересуется творчеством А. Фадеева, смогут, безусловно,
немало почерпнуть из его писем другу
детства и юности А. Колесниковой. Эти
письма раскроют, какие впечатления
писателя вылились затем в образе Мечика из <Разгрома», и кто послужил
прототипом для образа Лены Костенецкой («Последний из удэге»), и откуда
идет особый лирический настрой «Молодой гвардии». Все это, конечно, и
важно, и интересно. Но главное, почему
нельзя оторваться от этих страниц, —
все-таки в другом...
Письма А. Фадеева воспринимаются
как повесть о «далекой милой юности»
писателя, «о самых чистых днях, о поре самых больших мечтаний и надежд».
Это настоящая повесть, написанная великолепным художником и человеком
отзывчивого сердца, — впрочем, как
справедливо замечает ‘сам А. Фадеев,
«неотделимо одно от другого, если
речь идет о писателе настоящем».
Молодость того поколения, к которому принадлежал А. Фадеев, совпала с
великой революционной бурей; «бушующий ветер и ревущие волны» эпохи встречали вступавших в жизнь
юношей и девушек, молодые люди оказалисв вовлеченными в ее могучий и
грозный поток. Мир раскололся, и перед
каждым встал вопрос: «По какую сторону баррижад сражаться?» Вот что было
самым важным, решающим; вот что
определяло дальнейшую судьбу, ломало
старую дружбу и рождало новую, отдаляло и сближало людей — шло безжалостное размежевание на красных и
белых. Все это описывает А. Фадеев
очень ярко, живо, точно; Вспоминая
годы подпольной работы и партизанской борьбы, писатель рассказывает о
том романтическом воодушевлении, той
окрыленности, которые даже невозможное делали возможным. Есть в этих
письмах А. Фадеева чистая и властная, вечно живая поэзия революционного долга.
На долю этого поколения выпала
суровая юность. И, быть может, поэтому и дружба была особенно строгой и
щедрой, и любовь — возвышенной и
беззаветной. История первой, безответной, Но так глубоко затронувшей душу
любви (<...В той жестокой борьбе, в ко1932 году, обращаясь к молодым
литераторам Абхазии, А. М. Горький
писал: «оаймитесь изучением народной устной поэзии, собирайте и записывайте абхазские песни, сказки, легенды... переводите с
абхазского языка на русский. И это может
много дать не только вам персонально, а и
ознакомить многих людей с прошлым Абхазии».
Художественное творчество абхазского народа богато прекрасными образцами устной поэзии — эпическими сказаниями о
богатырях, легендами, сказками, мифологическими рассказами, бытовыми, историногероическими песнями,
„тучшие творения самобытнои культуры дохазии — от памятников устной лоззии до произведений современных литератоpon — собраны ныне в «Антологии абхазской поэзии», выпущенной недавно Гослитиздатом.
Оформление художника А. БилюкиРГР РЕ ЕРИНО РРР ГРЕЕТ РЕ РЕ ВЕЕР РЕ ЕРГЕЕИЕЕЕИГЕГЕРГЕЕ ГЕ.
«поцеловаться» с Турапечать. Тут всегда открывается много
такого, чего я не углядел, о чем не подумал, начинается увлекательное и
благодетельное созвторство. Не было
случая, когда бы собеседник не добавил ничего от себя.
CPOUHDY
{Окончание. Начало на 1-й Стр.)
берегу против старого Красноярска вы-®
строен новый Красноярск. За Полярным кругом на вечной мерзлоте поднялась Игарка — всемирно известный город-порт. Еще северней — Норильск.
В тридцатом году я бродил там с геологической партией. Голые горы, пустая тундра. На сотню верст вокруг
только три-четыре избушки, вроде
бань, построенные геологами. Я знал,
что в горах много добра. что со временем будет город, и мысленно строил
его, но не сумел сфантазировать таной,
по какому вот езжу на автобусе. Город
Норильск—смелей, фантастичней фан:
тазии.
Преобразилась жизнь и на самой реке. Раньше пароходы и барки показывались два-три раза в неделю. А те
перь на больших пристанях они толпятся, им тесно. Нроме речных судов.
на Енисей приходят десятки морских
кораблей в лето.
Абакан, Игарка, Норильск, речной
и морской флот —это не все, это толь:
ко примеры преображения.
Размах коммунистического созидания на Енисее в ближайшие годы превзойдет все, что было сделано там до
сих пор. Уже строится энергетичесная
база для нового невиданного разворота
промышленности — крупнейшая в
СССР Красноярская ГЭС. И если становой хребет нашей металлургии сейчас проходит по Уралу, то ‘со временем
он передвинется на Енисей.
Но сама река, ее ложе, ее ‘течение,
препятствия и каверзы остались, как
прежде. Из Минусинска в Нрасноярск
плыл я на пароходе «Тимирязев». Едва
пароход отчалия, мне вспомнился ка
питан Перевалов. Поднимаясь на мостик, он всегда звал меня и рассказывал: вот проходим порог, вот поджидает нас бык...
Теперь я стою с капитаном «Тимирязевах Виталием Кирилловичем Чуриновым. Он тоже постоянно кивает на
реку и рассказывает. Минусинск стоит
на узкой, мелководной протоне. В ней
пароход «ползет на животе». За протокой сразу попадает в Нижне-Быстрян:
ский перекат, где расхождение судов
невозможно, приходится пережидать. В
тридцати километрах от Минусинска —
перекат Усть-Аскыровский. В шестидесяти пяти — гора Туран, где судно
сперва идет прямо на скалу, потом делает крутой, резкий поворот. Есть больHOM, Один за другим встречают пароход перекаты; Медвежинский, Лист.
венничный, Верхне-Золотой, СреднеЗолотой, просто Золотой, Нижне-Золотой, Усть-Золотой.
По берегам и средь воды подстерегают опасные скалы: Капинская, Быскарская, Городовая стена, Сахарный
камень, Петькин камень, Шумиха и
Костоватая шивера. Перед самым Красноярском, загрудняя вход в него, стоят
быки: Шалунин и Собакин. Это Енисейские Сцилла и Харибда.
Из Красноярска я пересел на теплоход «Валерий Чкалов», трехэтажный,
сверкающий белизной, быстролетный.
Признаюсь, мне было жалко его: помнут, обдерут, может случиться и хуже.
Эх, красовался бы на Волге!
Рейс ответственный: на остров Диксон. Раньше пассажирские речные пароходы не бывали там. «Чкалов» идет
первым, прокладывая новый путь.
На мостике — капитан Фомин Степан Иванович. В особо опасных местах
поднимается туда капитан - наставник Василий Васильевич Ильинский.
И здесь повторяется енисейская эпопея, которую начал рассказывать мне
Перевалов, которую потом слушал я
при всякой поездке, И за Нрасноярском, как двадцать восемь лет назад,
судам угрожают Атамановский бык, по:
оги Казачинский и Осиновский, корги
Золотая и Сопочная.
Мне стало уже казаться, что все енисейские страшилища вечны, неизбывны. Ho тут капитаны заговорили об
этом сами:
— Надо почистить*реку. При нашей
технике и не то делают.
— Почему тогда не почистят?
— Мы, судоводители, не занимаемся
рекой, путевым хозяйством. Для этого
есть особая служба.
В годы своей литературной молодо:
сти я обычно приходил к людям с во
просником. Потом я сообразил, что во
просник связывает моих собеседников,
не дает им развернуться. Ведь част:
люди рассуждают так: если корреспон
дент не спрашивает о чем-либо, — зна
чит, оно ему не нужно. Порой и хочет
ся добавить, рассказать не по вопро
сам, но из вежливости, из скромности
они умалчивают. Теперь же иногда до
вопросника, иногда исчернав его, я обязательно говорю собеседнину: а что хотел бы он видеть в моей книге или
статье, чем поделиться с народом через
ЛИТЕРАТОР Сердце Белояниса стучит...
eax оо ПРОСЛЕКТЫ
рошей бумаге Е
трет И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
писных изданий. Из
них можно узнать о содершиться издание сочинений давно разослан под
жании отдельных томов, В. О. Ключевского в *8 токам 4-й том этого из
мах. Завершен пока лишь
выпуск 4 томов.
луй, не. повезло подписчикам на 5-томное собрание
сочинений В Вишневского,
сроках выхода в свет, цене мах.
издания, Заглянем в любой,
лишь Хорошо, если 5-й том будет
получен к пятилетию со дня
пожа^Ктарлаеные галрвисии.
Таким образом, некоторые издательства плохо выводы подстереВ таком соавторстве, в таком сотворКапинская, Бычестве с научными работниками ХакасeHa, Сахарный сной опытной станции были созданы
ib, Шумиха И мною те главы романа «Живая вода»,
в которых рассказывается о новои системе орошения.
Почти все судоводители Енисея, с
какими пришлось мне разговаривать,
в первую очередь жаловались на нплохое состояние путевого хозяйства, на
трудности и опасности судовождения.
После тридцатого года, когда открылся
Игарский порт и вскоре началось
строительство Порильска, пассажирский и грузовой поток увеличился во
уного раз, так же вырос и флот. А в
путевом хозяйстве почти ничего не сделано. Поставлены только навигационные знаки, а бесчисленные перекаты,
пороги, быки сохранились в том же
грозном, опасном виде, как создала их
матушка природа. От них каждый год
большие неприятности и убытки. Необходимо сделать капитальные дноуглубительные и камнеуборочные работы —
обезопасить Ейисей, приспособить к
размаху судоходетва.
В том же порядке, без спроса с моей
стороны, судоводители настойчиво советовали предать гласности ненормальное положение с грузоперевозками.
Наждый год в устье Енисея. приходят
десятки морских кораблей, ^ отечественных и заграничных, и только
единицы из них груженые, а остальные порожнем. От этого и речные енисейские суда, доставляющие грузы на
север, обратно идут с большим недогрузом либо совсем пустые. А грузы
есть, грузов много идет в Сибирь другими ‘путями. Организации, ведающие
доставкой грузов в Сибирь, должны
часть их повернуть на Енисей. Это даст
болышие выгоды.
Полагаю, что в знаменательные
дни подготовки к’ ХХЕ партийному
съезду. когда весь наш народ с такой
глубокой заинтересованностью обсуждает контрольные цифры развития народного хозяйства, вполне. своевременно поставить и эти несколько вопросов.
Думается, что полученный мною срочный заказ заслуживает того, чтобы и
о нем было высказано веское мнение.
взятый на выбор проспект, Но больше
«Сочинения Алоиса Ирасека в восьми томах, стоимость всего издания 96 р.».
торую мы все больше втягивались, эта
любовь была нужна мне как платок
«прекрасной дамы» на рыцарский
шлем: очень трудно жить без любви и.
в юности и в зрелые годы»), история
закаляющейся в пламени революции
юношеской дружбы («Мы так старались
друг перед другом не уронить себя и
так заботились о сохранении чести друг
друга, что сами не замечали, как постепенно воспитывали друг в друге мужество, смелость, волю ‘и: росли поли:
В проспекте категорическое утверждение: «Издание будет закончено в
1957 году». А в действительности? Сочинения А.
Ирасека вышли не в 8, ав
10 томах (переименование
отдельных ‘томов в полутома положения не улучшает), что привело к удорожанию издания. Последняя книга получена под«Все пять томов будут выпущены
1955 гг.», — говорилось в
проспекте. А на деле? Несвои обязательподписчиками,
М. ЧЕВЕЛЬ
СМОЛЕНСК
полняют
ства перед
в свет в 1954—
От редакции. Каждый день почта приносит в
«Литературную газету» письма с жалобами на несвоевременный выход подписных изданий. К нам
обращаются подписчики на собрания сочинений
Шекспира в 8 томах (издательство «Искусство»),.
А. С. Неверова в 4 томах (Куйбышевское книжное
а 2 Не < oe ew eee eet ee me eee ee eee eee
писчиками не в 195/ а в
1958 году.
«Библиотека
«риолистека приключений» в двадцати томах, Все
издание намечено осуществить в 1955—1957 гг.». А каковьы! —Фактьй Кончается
1958 год, а вышло в свет
только 14 томов.
тически»} — все это воспроизведено с
блестящим пониманием самых затаенных и, казалось бы, безотчетных движений юношеского сердца, с поразительной психологической достоверностью. Все это проверено такой высокой,
умной и зрелой моралью, что письма
А. Фадеева могут служить отличным
издательство}; недовольны читатели чрезмерно затянувшимся выходом 10-томной «Всемирной `иетоpun» (начато Госполитиздатом, сейчас — Соцэкгиз),
б-томной «Всеобщей истории искусств» (издательство «Искусство»), «Словаря языка Пушкина» в
4 томах (издательство иностранных и национальных
словарей), «Истории русского искусства» в 12 томах
(издательство Академии наук СССР); нарекания вызывает задержка выпуска первых томов Малой Советской Энциклопелии (издательство «Большая СЭ«учебником» воспитания чувств. Именно в этом качестве прежде всего хочется рекомендовать письма читателям.
Нельзя не сказать о том, как напиВ 1957 году, согласно
проспекту, должно было
завершиться издание Полного собрания сочинеowe ome gy С
DEA IVEL чацадаоФиьедаин Prt yA Le TOU SEIU Dinas wu
ветская Энциклопедия») и «Библиотеки драматурга»
(издательство «Искусство»).
Жалоб так много, что невольно возникает вопрос:
есть ли подписные издания, поступающие к читатений В. Маяковского в 13 томах. Вышло к сегодняшнему дню лишь десять.
Легковерные подписчики,
ознакомившись с проспектом, надеялись, что собрание сочинений Г. Гейне в
`10 томах будет стоять у них
на полках в 1958 году. Получено только 7 томов.
В этом году, если верить
оспекту, должно ‘заверсаны эти письма. Вообще-то такой разговор — как написаны письма? — может показаться странным, но в данном
случае он оправдан. Характерная деталь: в постскриптуме к одному из писем автор извиняется: «Не сердитесь,
что в моих письмах много зачеркиваний, исправлений, вставок. Это профессиональная черта — стремление выражаться ясно, точно, а при первом написании — это не всегда получается». И
это признание лишь подтверждает то,
лям в срок’ С этим вопросом мы обратчлись к
директору магазина подписных изданий Москниготорга И. Смирнову. Выяснилось, что таких изданий
немного. Почти все подписные издания выходят ©
опозданием на 1— 3 года!
Таное положение не может не вызывать тревоги.
Почему издательства не выполняют своих обязательств перед подписчиками? Какие принимаются
меры для своевременного выхода очередных Toмов: Многомиллионная армия любителей книги
ждет от руководителей издательств ответа на эти
вопросы.
РРР РИГИ РРР РРР РРР РЕ РРРРР ЕР ЕРИРРЕРРРИРЕЕЕИ ИГРА РРР РРР РРР РРР РРР РРР РЕ РИ ЕЕ ИЕИИНРИКЕ ИРИНЕ РРР ИРИ В
Николай ПОГОДИН
сдвинутых бровях, в зрачках, которые иногда останавливались и леденели, в улыбке, которая всегда появлялась
медленно и точно с борьбой. Но для того, чтобы это заметить и установить, нужен был взгляд очень уж тонкий.
Проснувшись, Ирочка беззвучно засмеялась. Ленясь повернуть голову, она скосила глаза и увидела на полу
огромный, туго стянутый узел. Действительность под:
тверждала ее настроение: они сегодня переезжали.
Из своего угла за коричневой выцветшей репсовой ширмой дядя Иван Егорович хрипло спросил:
— Ты чему, Ирка?
Его душил утренний кашель закоренелого курильщика,
но слышал он удивительно и уловил даже беззвучный смех
Ирочки.
— Так просто... от радости, — ответила она тем тоном,
каким отвечают очень близким людям, понимающим вас
с полуслова.
— От какой?
— Вот тебе... Сегодня, кажется, мы переезжаем.
— Aaa...— почти безразлично откликнулся Иван Его:
рович и погрузился в свой тяжелый утренний кашель.
Будь дома жена, она выгнала бы его кашлять на балнон кухни, выходившей во двор. Но она находилась сейчас
на своем дежурстве в больнице, и Ивану Егоровичу было
раздолье жить, как хочется, — кашлять, курить, говорить
с Ирочкой на разные веселые темы, не вставая с постели.
о самое интересное, что таилось в последние дни в его
сияющих голубых глазах, состояло в припрятанной покупке, которую он сделал для племянницы. Примерно неделю
тому назад он съездил в центр города, разыскал там магазин «Русские самоцветы» и купил за двести пятьдесят
рублей ожерелье белого, какого-то необыкновенного янтаря.
Кашель налетал, как ветер, на бледную худую грудь
Ивана Егоровича и не давал придумать, нак вручить Ирочке эту великолепную покупку. Можно ошарашить... Можно, например, сказать предисловие со смыслом... МожноЬ—
совсем просто: «На... и не говори тетке». Но как же не
говорить, если она очень проницательная? А тут и проницательности-то не надо. Ирочка сейчас не работала и своих денег у нее не было. Проклятый кашель не давал сосредоточиться.
СЕ ДЕЛО в том, что Иван Егорович был дядей
Ирочке через супругу. А настоящей тетенькой, то
есть родной сестрой покойной матери Ирочки, была
Нина Петровна. И ей нельзя было заикнуться, что Ирочке
куплено ожерелье. И не потому, что тетка была злым гением, Не потому, что ожерелье стоило двести пятьдесят
рублей. Нет! Могло стоить дороже или в десять раз дешевле. Это тоже ничего не меняло. У Нины Петровны были свои взгляды. Под эти взгляды подарок ожерелья не
подходил.
Ирочка лежала и молча ждала, когда стихнет Иван Егорович, чтоб поговорить. Она смотрела на мутный зеленоватый потолок и прощалась с ним, закопченным и мутным,
легко и нежно. Прощалась она также и с ветхим абажуром, расползавшимся от прикосновения. В последний прощальный раз она прислушивалась к утренним звукам их
старинной московской улицы, которые, казалось, никогда
не меняли своих тонов и ритмов. Но сегодня до нее донеслось что-то новое. Она прислушалась. Внизу — а они жили на пятом этаже — шумели чужие голоса и даже временами кто-то начинал лихо петь. Голоса были неизвестные,
Странно. Неужели приехали новые жильцы, которые переселялись на их место? He должно бы. Дому предстоял
большой ремонт.
Прощаться надо было и с этими утренними диалогами,
которые велись по утрам между нею и дядей в те дни,
когда тетка бывала на дежурстве. Диалоги эти доставляли
им обоим огромное удовольствие, С давних пор Иван Егорович вкрапливал в характер Ирочки свои собственные
человеческие качества. А ей никогда не думалось, будто
Иван Егорович ее поучает, как надоедливо поучала тетка.
Они говорили обо всем на свете. У Ивана Егоровича
был большой жизненный опыт. У Ирочки — десять лет
школы. Но только не надо думать, будто они вели какието углубленные беседы по определенной системе, Нет,
единственной системой, вносившей в их разговоры глубокую содержательность, был живой интерес к жизни.
. Да, и с беседами надо прощаться... В новом доме Ирочка будет жить в отдельной комнате, Иван Егорович с теткой поместятся в главной, большой, так что уж не поговорить по утрам...
Гомон нензвестных голосов во дворе перешел теперь
куда-то наверх, видимо, на крышу. Внизу кто-то по-прежнему порывался лихо запеть... Утро было, каким полагается ему быть в майские дни, Иван Егорович стих, но голоса
не подавал. Иногда это с ним случалось, Ирочка знала,
что в таких случаях он, думает о чем-то серьезном... потом
скажет... надо помолчать. А он теперь думал о том, что,
вот-вот, и спадут майские холода, пройдут непогожие ночи,
и тогда надолго он воцарится у себя на даче, и какое будет тогда счастье! Всю свою долгую жизнь с Ниной Петровной как курильщик он страдал. Она выгоняла его курить за двери, когда бывала дома, и точила за то, что он
курил в их комнате без нее. Он проветривал помещение,
применял душистые вещества, озонаторы и даже окуривал комнату ладаном, но жена все равно, войдя на порог,
зловеще произносила: курил. Выгоняла... это было именно то самое слово, которое определяло их отношения в
данной области. И он уходил за дверь... всю жизнь,.. около сорока лет.
РОЧКЕ надоело молчание, и она, деланно зевая,
точно сейчас проснулась, позвала дядю:
— Ты там живой, Иван Егорович?
— Я-то... Ну, конечно... Вот думаю.
— .О чем, не секрет?
— Как я буду жить на даче.
Ирочку смешило слово «дача», потому ‘что там у них
где-то в глуши под Москвой чисто дачного было всего ничего. Она иронически передразнила:
— На даче... тоже уж дача.
— Погоди... — он чуть рассердился. — Дача, а что?
аи И я там буду курить сколько хочу. Не выгочят. А!
В последнем возгласе заключалось великое торжество.
Ирочка тихо засмеялась.
— Кто о чем...
— А что? Покурить дома вдосталь, не как бесу изгнанному... А!
Ирочке сделалось смешно и больно. Бедный Иван Его.
рович! Чем терпеть всю жизнь такое ущемление, она на
его месте либо курить бы бросила, либо тетку’ бросила..,
Последнее скорее всего.
— Я на твоем месте бросила бы курить.
— Ну вот еще... — спокойно проворчал он.
— Или развелась бы с Ниной Петровной.
Но эти слова его, по-видимому, ужаснули. Он вспыхнул, как спичка:
— Бесстыдница! — сделал паузу и напустился на
нее. — Как ты можешь сказать такую ересь?! Развестись...
с кем? Ты подумай. Она мне родная жена, тебе родная
тетка. Мы с нею всю жизнь провели.
«Провели... — подумала Ирочка.— Вот именно, что
провели». Ей сделалось донельзя весело, и дядю она любила сейчас, как никогда.
— Ты же всю жизнь неё мог накуриться... Она тебя
гоняла, как беса. Сам сказал.
Он кричал;
— Как можно! Она есть жена, то есть супруга. Ты понимаешь эти слова или не понимаешь?! В них — корень
человеческой жизни. Определение! Я тебя за родную дочь
считаю... а ты что?.. Разведись. Будто не в нашей семье
живешь! Стыд.
Он кричал, но Ирочка знала, что крики его происходят
от потребности показать, себя гневным. На самом деле он
и не знал, что означает подлинный гнев. Это чувство выражалось у него скорбью, обидой и презрением к людям,
на которых по-настоящему надо было гневаться.
— Ах ты, Ирка, Ирка... плохое у тебя мнение о семейной жизни. Берегись.
Он умолк, пошумел спичками, тихо закурил” Утро начиналось, как всегда, и этот всплеск тоже не был исключительным случаем в их беседах. Ирочка, как сказано, еще
сильнее любила Ивана Егоровича за его моральную чистоту.
— Я ведь в шутку сказала, дядя.
Он не ответил. Значит — сердился все же. И не надо
его умасливать. Он не любил, когда перед ним ластились,
как терпеть не мог всяческую человеческую унизительность. Но говорить хотелось, потому. что сердце ее ныло
сладкой болью несказанного счастья.
Дядя, ты не знаешь, кто это у нас во дворе гомонит?
Не знаю.
Сейчас они по крыше ходят.
Ничего не знаю.
— Да ты не сердись, пожалуйста. Ведь я в шутку.
— И шутить опасно. Нельзя. Берегись.
— Да. чего мне беречься, дядя?
— Чего беречься, чего беречься... Сама думать должна. С чужих рук живете. Я у тебя новый ваш журнал видел... юношеский. Читаю — глазам не верю: некая дура
спрашивает редакцию, как ей с кавалером гулять... чего
позволять, чего не позволять. Печатают. Значит, нужно печатать, раз вы такие несамостоятельные. Это ж надо! Чего
позволять, чего не позволять... Ну, хорошо, редакция ей
ответит: вали, позволяй... Она, что же, так и поступит, как
зедакция скажет? И ты тоже от той дуры недалеко‘ушла.
Чего ей беречься? Да ежели ты не знаешь, чего в жизни
тебе надо беречься... — он не окончил мысли, так это его
возмущало.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, все понимаю, —
ласково и серьезно сказала Ирочка,
Он помолчал. Потом, успокаиваясь, ворчливо повторил:
— Разведись... — и прибавил веселея, — даже в шутку сказать такое есть величайшая глупость.
Ирочка дружелюбно спросила;
—— Долго ты меня будешь есть?
И ему, как человеку мягкому, что у Нины Петровны
считалось крайней бесхарактерностью, захотелось сейчас
ГЛАВА 1 ВОТ ей приснились цветы,
но... бумажные. И, по приЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЙ вычке разговаривать с мертсон вой природой, она сказала им
прямо во сне, что они, цветы, —
глупые, жалкие, хоть и красивые своими нежными красками и гофрированной бумагой. Этот памятный сон не тянулся, как другие сны, путаными картинами, а пришел
весь сразу и пропал. И, еще не просыпаясь, она решила,
что сон этот непременно сбудется, потому что он соответствовал многим ее настроениям. В живой действительности она терпеть не могла бумажных цветов, из-за этого у
нее даже происходили ссоры с ее теткой Ниной Петровной.
Елце до той невыразимой минуты, когда глаза захватят
весь окружающий мир, она почувствовала великое счастье
в душе. И сон, и счастье в душе не означали для нее ничего непонятного, тем более — мистического. Сегодня
предстоял переезд в новый дом... новый до восторга, до
невероятности! Вот и все. А что касается сновидений вообще, то они у нее естественно и просто переходили в
жизнь, как мечты и неясные думы, скрытые надежды и
дурные предчувствия, —словом, все, чем живет человек.
Даже жуткие сны не отягощали ее поутру... Может быть,
потому, что ей не было еще двадцати лет.
Она всегда об этом помнила. Пусть она, Ирина Полынова, по паспорту человек уже совершеннолетний, и все
же — девятнадцати, а не двадцати лет...
«Я, — часто говорила она с собою, — еще никого не любила». Школьные романы она в счет не брала: Да и что
там было, в этих романах?.. Одни пустяки. Это общеиввестно. А любовь оставляет след в жизни человека, Это
тоже общеизвестно. В этом смысле жизнь ее проходила
бесследно.
Но был в ее жизни след огромный, вечный, Ирочка в
первый год Отечественной войны потеряла мать и отца.
Это потрясло все ее существо. Но и этот страшный удар в детстве не перешел в непреходящую
грусть и боль. Впрочем, оставалось что-то.:; Внимательный
и чуткий взгляд открыл бы «что-то» в этих, всегда чуть
Драматург Н. Погодин в настоящее время работает над повестью «Янтарное ожерелье», Сегодня мы печатаем две главы
из этой повесть.
rASETA
Ne 154
ЛИТЕРАТУРНАЯ
2 27 декабря 1958 в,