OJO0OF OCT b—
О И ОБЯЗАННОСТЬ

М
ТВ
	Амо САГИЯН
2
	чему В. Терян мечтал о родных полях и
	величественных горах. Но непонятно,
почему современный юноша, прибывший
в Ереван из Эчмиадзинского или Шау­мянского района, горит тоской по родно­му дому и родным горам. Непонятно, по­чему молодые люди, имеющие постоянную
преписку в Ереване или Кировакане, жи­вущие вместе с родителями, тоскуют по
каким-то иным «родным домам».
	Все дело в том, что эти настроения у
наших молодых поэтов позаимствованы
ИЗ KHAT.
	А тема детства?’ 0 детстве пишут, даже
если о нем нечего писать. Я не хочу cy­дить молодых слишком строго, я не 1№-
ворю, что обращение к теме дететва вы­звано желанием уйти из нашей действи­тельности в воображаемый мир. Но еме­ло можно утверждать, что это один из
способов избежать трудного пути творче­ских исканий. Когда автору не о чем по­ведать читателю, он пишет о детстве,
дететво-то есть у каждого, а BOT жиз­ненных наблюдений многим не хватает.

Я вовсе не против этой темы вообще.
Никто не может запретить человеку
вспоминать свое детство и слагать стихи
о нем. Но мы обязаны требовать, чтобы
каждый сказал свое слово. И сказал так,
чтобы это было интересно и для других,
чтобы оно, это слово, выражало настрое­ния нангего времени.
	Я не придерживаюсь того мнения, что
писать о детстве, о любви, тоске и при­роде — значит избегать общественных
вопросов и требований современности.
По-моему, можно писать и о природе, и
0 любви, и о детстве, оставаясь в то же
время на высоте этих требований. И на­оборот, можно писать. об общественных
явлениях, о взаимоотношениях людей и
одновременно быть далеким от нашего
	сегодня. Бсе дело в позиции и таланте
автора.

Еще одна помеха в развитии нашей
молодежной поэзии — неправильное по­нимание народности. Некоторые молодые
поэты, стремясь использовать богатстве
народного творчества, сочиняют стихи в
изношенных и отживших свой век фор­мах. Эти авторы не замечают, что ста­рые формы тянут за собой старые пред­ставления, старое содержание. Следуя
TO.ABKO внелитей форме народной поэзии,
они порой выражают стремления, чуж­thle современному человеку, более того,
настроения, чуждые даже духу наролно­го творчества.

Известно, что наши поэты-классики
Поаннисян, Туманян, Исаакян обработа­ли мноточисленные народные легенды,
етихи, пословицы и четверостишия. Они
очистили эти произведения от излишеств,
диалектизмов и превратили в образцы
подлинного искусства. Но народность
творчества атих поэтов не исчерпывается
обработкой фольклорных мотивов. Они в
своих произведениях выражали понят­ным народу языком интересы народа,
вго стремления. Их народность заклю­частея прежде всего в этом. А многие
молодые поэты не понимают, что основа
народности —= жизнь самого народа. И
поскольку гораздо труднее узнать, 0с­мыслить, воспроизвести жизнь народа,
чем подражать какому-либо классику,
они выбирают путь «протоптанней и
легите».

Копируя классиков, далеко не уйделть;
надо понять суть их творчества и разви
вать их традиции.

Молодые поэты должны поднять сето­дняшние достижения нашей поэзии Ha
еще более высокий уровень. Это — дело
их чести. Молодость — это преимуще­CTBO поэта-творца, поэта-борца, но это и
обязанность: молодость вовсе не дает пра­ра на безнаказанную экеплуатацию рифм,
	На плетение малозначительных словес.
ЕРЕВАН ‘
	ОСКОВСКИЕ apa.
тели тепло BeTpe­тили труппу Шек­спировского мемозиально­го театра, начавшую здесь

оля  ЗаАТЛаАЛНЕ лака птгА
	зменениееи ВСТРЕЧА нее
  р ШЕКСПИРОВСКИМ
	Памяти [амиля Усманова
	И СПолнилось 60 лет со дня
рождения одного из зачинателей
	3
ОБСУЖДАЕМ ВОПРОСЫ поэзми ‹
	ПРЕИМУ
		татарской советской литературы Ша­миля Усманова. Писатель-коммунист
пришел в, литературу после граждан­ской войны, активным участником ко­торой он был. Книги «Путь легиона»

 

свои гастроли трагедиеи
и Джульетта»,
сценой и зри­сразу установился

«Ромео
Между
тельным
контакт.

залом
Публика

живо

$
3 4

$90060626060660008

реагирова­‚ТЕАТРОМ ----..4

Вообще характерность получила В
данной постанозке заметный перевес
	НЗекспировского меморнального театра
	Ромео — Ричард Джонсон, Джульет
Фото В. ЕГОРОВА
	над поэтичностью. Реализм, иногда по­нимаемый лишь в плане внешнего
правдоподобия, привел Глена Байзэма
Шоу и к некоторым потерям. Так, избе­гая декламационности, он перевел всю
поэзию шекспировского стиха в план
повседневной бытовой речи. Для чис­той поэзии он побоялся оставить мес­то, допуская ее лишь в сопровождении
иллюстративной мимики и жестикуля­ции. Но главная потеря даже не в
этом, а в том, что такая трактовка ли­шила шекспировскую трагедию ее сти­левого многообразия. Стиль «Ромео и
Джульетты» включает много слоев: он
начинается с простонародной прозы
слуг и кормилицы, переходит в патети­ческие воинственные речи враждую­щих дворян, включает бытовой гово­рок синьора Капулетти, светское остро­словие Меркуцио, житейскую мудрость
монаха Лоренцо, государственный ра­зум герцога Эскала и, наконец, как
высшее выражение человечности язык
Чистой и гармонической страсти Ромео
н Джульетты. Все это многообразие,
кстати сказать, интересно раскрытое
новейшей английской шекспировской
критикой, в данной постановке оказа­тось нивеллированным. Вся трагедия
дана в одном стилевом ключе.

Это глубочайшим образом сказалось
на всей идейной концепции трагедии.
У Шекспира Ромео и Джульетта —
два светоча неискаженной человечно­сти в мире, обуреваемом злобой и
враждой. Они возвышаются над ним.
В данной постановке этого нет. Они не
выше окружающего их мира, а обык­новенные, маленькие, — беззащитные
существа, ставшие игрушкой в руках
обстоятельств. Когда я смотрел на Ро­мео— Джонсона и Джульетту —Тьютин,
мне невольно вспомнились два персона­жа современной английской пьесы, уви­денной нами в 1957 году в дни Все­мирного фестиваля молодежи. Я имею
в виду «Оглянись во гневе» Джона Ос­борна. Образ героя этой пьесы Джим­ми Портера, прекрасно очерченный ак­тером Ричардом Паско, помогает по­нять, почему Ромео у Джонсона так
неврастеничен, так же как через об­раз жены Джимми — Элисон нам от­крывается, почему так по-детски безза­щитна Джульетта—Тьютин, тогда как
шекспировские персонажи должны, как
мне представляется, обладать большей
внутренней стойкостью. Джонсон и
Тьютин вносят в трактовку образов
Ромео и Джульетты психологию, строй
чувств, мироощущение современной
английской молодежи. той, чей голос
так резко и неожиданно зазвучал в
литературе «обозленных молодых лю­дей». За это говорит и намеренная
дезэстетизация образов героев, кото­рых не только лишают красоты, но да­же нарочито показывают в некраси­вом ракурсе.
	Но больше всего проявляется духов­ная близость Ромео и Джульетты к на­строениям литературы «обозленных
молодых людей» в финале спектакля.
Ромео и Джульетта здесь не герои,
покупающие торжество своей любви
ценой собственной жизни, а Жертвы,
кончающие собой с отчаяния оттого,
что окружающий их злобный мир не
дал им возможности счастья. Не опти­мистической трагедией оказывается
здесь произведение Шекспира, а траге­дией отчаяния.

Очень хороши костюмы актеров, но
некоторую непоследовательность я ви­жу и в художественном оформлении
спектакля. Декорации талантливого
коллектива художников Мотли изящ­ны, экономны, но не вполне соответ­ствуют стилю актерского исполнения,
Предельный бытовой и психологиче­ский реализм в игре актеров не вя­жется с некоторыми условными моти­вами оформления.

Зато замечательным достоинством
постановки является ее динамичность,
достигнутая посредством точно выдер­жанного ритма отдельных сцен, KOTO­рые сменяют друг друга с калейдоско­пической быстротой.

Первая встреча с нашими гостями
оправдала ожидания и дала много ин­тересных художественных впечатлений.
	Александр АНИКСТГ
	ла на спектакль не только потому, что
трагедия Шекспира у нас широко из­вестна, но и потому, что значительная
Часть зрителей знала английский язык
Н могла следить за тончайшими нюан­сами актерского исполнения, Г

Что же понравилось? В первую оче­редь живость и естественность испол:
нения. Мы увидели не «академическо­го» Шекспира с приподнятостью игры,
подчеркнутостью интонаций, а Шекспи
ра, говорящего со зрителем как совре
менник. Глен Байэм ИТоу отнесся к
тексту пьесы, как если бы он был при­несен ему ныне живущим драматургом
Не внешней помпезностью постановки
а правдой чувств и страстей, правдопо
добностью положений стремился он за
хватить зрителя.

Замысел постановщика направлег
против ложной патетики, слезливой
сентиментальности и слащавой «краси
вости», в которые так легко-впасть при
постановке этой трагедии. Глен Байэх
Шоу счастливо избег этих опасностей 1
создал спектакль проникнутый муже
ственной правдивостью. У него герот
Шекспира — вполне земные существа
без малейшей тени дурной «театраль
ности».

Полемичность постановки  состои“
еще и в том, что это не спектакль дл”
демонстрации мастерства — актеров
«звезд», а опыт создания ансамбля, гд
герон — лишь первые среди равных. Для
нас, привыкших к принципу ансамбля.
это само собой разумеется. Но это от
нюдь не повседневное явление в Анг­лии, в том числе и в Шекспировском
мемориальном театре,

До чего же хорошо, когда Ромео и
Джульетта в самом деле молоды, и ак
терам, исполняющим эти роли, не при
ходится тратить энергию на доказа­тельство своего права играть молодых!
Неподдельная юношеская свежесть Ри­чарда Джонсона (Ромео) и Дороти
Тьютин (Джульетта) позволяет им со­средоточить свои силы на раскрытии
всей гаммы чувств молодых героев.
Естественность характеризует их игру
от начала до конца. Режиссер не толь­ко снял с них ореол величия, он не по­боялся, что в какие-то моменты они по­кажутся нами вовсе некрасивыми.
	тлавное внимание режиссер уделил
точнейшему психологическому обосно­ванию поведения не только героев, но
и всех остальных персонажей. И впол­не уместно было снова увидеть на сце­не, принадлежащей МХАТу, правдопо­добие чувств в предлагаемых обстоя­тельствах. Это мы видели у Ромео,
Джульетты и почти.у всех остальных
исполнителей.

Свое высшее выражение реалистиче­ский стиль спектакля получил в образз
кормилицы, мастерски созданном Анд.
enol Бэддели. Вот уж поистине в ком
можно было увидеть
зсе то, что писали кри­тики о народности это­го образа. Бэддели иг­рает не ‹комическую
старуху», как назы­вается на театральном
жаргоне данное ам­плуа. Она создает пол­нокровный реалисти­ческий характер, пре­пэльно убедительный
в своей жизненности.

И. то же хочется
сказать об исполни­теле роли Меркуцио
—Эдуарде Вудворде.
Ero реалистическое
мастерство велико­лепно проявилось в
исполнении  знамени­того монолога о царице
Маб, являющегося
камнем преткновения
даже и для хороших
актеров. Обычно в этом
месте действие засты­вает, уступая место де­кламации. У Вудворда
монолог наполнился
реальным жизненным
содержанием = благо­даря выразительному

 

чального театра  мимическому ‹раскры­Джкульет­ЕАН RN RUM CAN ER es
OPOBA тию смысла этой речи.
	и <Радио с Памира», переведенные на
многие языки, пьесы, явившиеся пер­выми ласточками татарской советской
драматургии, многочисленные расска­зы, публицистические труды получили
глубокое признание народа, заняли по­четное место в сокровищнице нашей
литературы.

25 денабря в клубе имени Г. Тукая
состоялся вечер, посвященный памяти
Ш. Усманова. Здесь собрались писате­ли, представители читательской обще­ственности, деятели искусства, журна­листы. После доклада о жизни и твор­честве писателя с воспоминаниями вы­ступили друзья Шамиля Усманова. В
заключение был дан концерт. Артисты
Татарского государственного академи­ческого театра читали отрывки из про­изведений 11. Усманова.
	КАЗАНЬ. (Наш корр.).
: фа

 
		Зарубежная литература
	Аль-Баяти А. Стихи в изгнании. Перевод
с арабского. Составление и послесловие
А. Городецкой. Издательство иностранной
литературы. 107 стр. 1 руб. 50 коп.

Гонгопадхайя Н, Лунный свет и другие
рассказы, Перевод с бенгали Б. Карпушки­на. Издательство иностраиной литературы,
159 стр. 4 руб.
	Ивашкевич Я. Рассказы. Перевод с поль­ского. Издательство иностранной литера­туры. 490 стр. 14 руб. 60 коп.

Из итальянских поэтов. Сборник. Пере­вод с итальянского. Предисловие А. Сур­кова. Издательство иностранной литерату

 
	ры. 117 стр. (Современная зарубежная поз.
зия). 2 руб. 15 коп.
	Келлер Г. Зеленый Генрих. Роман. Пере.
вод с немецкого. Вступительная статья
Е. Брандиса. Гослитиздат. 626 стр. 13 руб.
20 коп.
	Лю Э. Путешествие Лао Цаня. Роман. Пе­ревод. с китайского и вступительная ста­тья В. Семанова. Гослитиздат. 264 стр.
5 руб. 20 коп.
	Мэнсфилд К. Рассказы. Перевод с ан­глийского. Вступительная статья М. Шере­шевской. Гослитиздат. 335 стр. 7 руб.
15 коп.
	Перес Гальдос Б. Повести о ростовщцике
Торнвемаде. Перевод с испанского. Преди­словне 3. Плавскина. Гослитиздат. 600 стр.
9 руб. 35 коп.
	Ридег Ш. Испытание огнем. Роман. Пе­ревод с венгерского К. Иванова и Н. Сика­чева. Предисловие О. Громова. Издатель­ство иностранной литературы. 215 стр.
5 руб. 70 коп. ь
	Станев Е. Когда иней тает... Рассказы.
Перевод с болгарского. Издательство ино­странной литературы. 120 стр. (Современ
ная зарубежная новелла). 3 руб.
	Фараон Хуфу и Чароден. Сказки, пове­сти, поучения Древнего Египта, Перевод с
древнеегипетского И. Кацнельсона и
	Ф. Мендельсона, Гослитиздат. 263 стр.
4 руб. 95 коп:
	Фрид Н. Картотека живых. Роман. Пере­вод с чешского и предисловие Ю. Молоч­ковского. Издательство иностранной лите­ратуры. 464 стр. 13 руб. 85 коп.
	Сцена ‘из спектакля
«Ромео и Джульетта»,
та — Дороти Тьютин,
	ОВЕТСКИМ поэтам есть © чем по­Nee Говорить перед Всесоюзным пи­сательским съездом, и «Лите­ратурная газета»

сделала правильно,
начав обсуждение

вопросов поэзии. Оно,
без сомнения, будет

содействовать Твор­ческому росту наших мололых поэтов.
	Я хочу продолжить разговор, который
на страницах газеты начал Лев Ошанин,
и поделиться евоими впечатлениями 0
	нашей молодежной поэзии на примерах из
армянской литературы.
	Конечно, я не могу считать себя зна­током поэзии других советских народов,
но кое-что из прочитанного убеждает ме­HA B Том, что недостатки, о которых я
буду говорить дальше, свойственны дале­ко не только армянеким молотым поэтам.
	В последние годы наша поэзия попол­нилась многими новыми именами. Два го­да назад Армянское государственное изда­тельство выпустило поэтический альма­нах. В нем приняло участие более 60
молодых поэтов, некоторые из них уже
	издали свои первые соорники. Читая эти.
	сорники, наряду с глубокой радостью ис­пытываешь также и чувство неудовает­воренности. С одной стороны, видишь,
что в поэзию проникает свежесть вессн­него рассвета, с другой, — возмущает
обилие стихов, лишенных признаков ис­кусства и написанных без души.
	Й могу назвать немало молодых поэ­тов, которые чувствуют трудности сво­его дела, свою ответственность, свой
долг перед народом. Они сознают, что
смысл их жизни заключается в служе­нии народу, в том, чтобы быть ему полез­ными. Этими чувствами пронизаны мно­тие стихи Арамаиса Саакяна. Людвига
	Дуряна, Саркиса Харазяна, да и не толь­RO WX.
	Но есть и другие, с позволения ска­‚зать, «стихи», и другие авторы. Им-де
закрывают путь, издательства не стиму­лируют их роста, не дают им возможно­сти печататься. А что это за стихи?
	Бот Норайр Мовсисян, обращаясь к сво­ему товарищу-геологу, говорит:
	Хочу сегодня быть вместе,

Вместе пройти по нашим широким полям,
Войти в лес, и если заблудимся,

Найти дорогу по дыму костра.

Присесть на миг у холодного родника,
Затем поставить палатку.

Нашими руками над зажженным костром
Поджарить серебристый гриб.
Расставшись с прохладой,

Войти в сумерки в палатку,

Чтобы олень со своим нежным олененком
Пришел к роднику и мирно напился воды.
И чтоб тропа-дорожка утром нас

Из леса прямо в горы повела,

Чтоб я увлекся там цветами весенними,
А ты застывииими осколками камней.
	(Подстрочный перевод)
	тами подвергать себя трудностям поход­HOH жизни, испызывать лишения? На­верно, не для того, чтобы полакомиться
серебристыми грибами, идут в леса и го­ры геологи. Они заняты делом очень
трудным, но и очень нужным Родине. Они
служат народу, и они хотели бы прочесть
0 себе настоящие поэтические произведе­ния, а не подобные излияния.
	Таков один из распространенных недо­статков нашей молодежной поэзии —
еторонняя позиция, пассивный взгляд Ha
явления жизни, отсутствие умения ос­МЫСЛИТЬ WX.
	Во многих стихах чувства настолько
мизерны, что не могут взволновать чита­теля. Читая некоторые стихотворения,
He ощущаешь. чтобы их авторы желали
своим словом изменить или утверлить
что-либо в жизни. Вот пример такого
пасеивного взгляда:
	Хотел бы вечно, вечно вдыхать
Благоухающий аромат весенних роз.
Хотел бы вместе с ручьями весело
журчать,
Вместе с листвою под сенью прохлады
бить’ в ладоши.
Хотел бы прильнуть к цветку и росе,
К нежной прохлале наших лугов
И, смешав свою жизнь с родной землей,
Жить вечно вместе с этой святой землей.
(Подстрочный перевод)
	Автор этого стихотворения — Манук
Карапетян. Он не странник по чужби­не, он советский адвокат, живет в Ере­ване и в любое время может осущеет­вить свои желания. тем более. что их
	нетрудно исполнить — беи в ладоши.
сколько хочешь, под любым деревом.
разве только желание «вечно жить»
	осуществить Несколько труднее.
	Неужели нет более высоких желаний,
которые требовали бы увлекательной и
упорной борьбы и доставляли бы ра­тость победы? Пассивное созерцание ду­водит иногла до обывательщины.

Другой характерный недостаток поэ­зии молодых — узость тематики. Скорбь
по потерянному детству, боль неудачной,
отвергнутой любви, тоска по родному
дому, наступление весны, осенний листо­пад, первый снег — многим ли удава­лось выходить за эти традиционные рах­ки? Но даже и эти темы не разрабаты­ваются как следует. Молодые поэты час­то повторяют своих предшественников, а
	9 И ТГ

друга.
	К тебе приводят вновь мои мечты,
Мон мечты, моя’ любовь, моя безмерная
тоска,

Ах, ты для меня дороже всех,

Родное гнездо, родной дом.

И из глубины старого ущелья

Мое детство воскресло вновь.

Вновь льнет ко мне по-матерински

Родное мое, дорогое мое село.

Минувшие дни незримыми руками

Манят и манят к себе без конца.

Шагаю медленно, наблюдая вокруг

Мать-природу, преисполненный тоской,

И легкий ветер в золотой ниве

Шепчет мне о днях истории.
(Подстрочный перевод)
	Такие откровения можно продолжать
(0 бесконечности, но достаточно сказать,
что в этом сведенном нами из разных
источников «стихотворении», в этом
«концерте» участвует тройка уже пру­знанных молодых поэтов: Размик Тоноян,
Норайр Мовсисян, Жирайр Аветисян.

Я пытаюсь уяснить причины этого
сходства. Нам понятно настроение «Лас­точки» Лодохяна и «Мечты» Шахазиза.
Понятно, почему 0. Туманян, чтобы уйти
от шума  капиталистического города,
искал дорогу в родной дом. Понятно, по­Попробуй отвергни такого рода стихи,
и автор придет в негодование: вы не по­нимаете, здесь поэтизируетсея родная
природа (широкие поля, лее, тропинка,
гриб), есть активное отнощение к жиз­ни (своими руками поставить палатку и
зажечь костер), передана романтика жиз­ни теолога (он должен увлечься осколка­ми камней), и, наконец, все стихотворе­ние проникнуто гуманизмом (удаляются
от родника, чтобы олень с олененком мир­но пили воду). Есть и слог, есть и рид­ма. что вам еще нужно?!
	Й редактор не скажет: а зачем, с00-
ственно. ради увлечения весенними цве­В РЕДАКЦИЮ
«ПИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ»
	Разрешите через Вашу газету выра­зить мою искреннюю благодарность ор­ганизациям и товарищам. поздравив­шим меня с пятидесятилетием и два:
дцатилетием творческой деятельности.
	Николай ЯКУТСКИИ
	ФУР ГУ ГИУ УРГУ У
	ИРУ ИУ УИ ИГУ ЕГО ГТУ ГУУ ИТИГО ЕТУ ГУРУ ЕТО У УИ ЕЕ lalahhalhaihahalahehahaiah aiasitalalaatiah tian hahaithialiahaalah aitiataliahtiatalintaahrh al aiehiataiaalahelnintalelalsletialalaks

 
		го рядом со взрослыми людьми. Взрослым кажется в таких
случаях, что дети растут у них на глазах, а дети с великим
лукавством знают, что взрослые живут на глазах у них.
Ирочке лет с двенадцати тетка сделалась ясней ясного...
Впрочем, и сам Иван Егорович ей был ясен, с той лишь
разницей, что от него всегда можно было ждать чего-то
нового, интересного, а от тетки ждать было нечего. Ироч­ка решительно считала тетку неинтересным человеком.

Разбираясь со своими вещичками, Ирочка весело разду­мывала о том, как они заживут в новой квартире, Вещей
у нее было очень мало, и все ее хозяйство весом в какой­нибудь пуд вмещалось в чемодане среднего размера. Сей­час она критически раздумывала над некоторыми из них:
стоит или не стоит брать их с собой. От вещиц, составляв­ших привычную рухлядь, которые она ‚решалась выбро­сить, ее веселые мысли скакали к тетке с дядей... ЕЙ ка­залось, что в новой квартире обязательно надо жить как­то по-новому. С образом и ощущением нового у нее со­единялось предчувствие света и сияния. Тут, в их комнате,
было очень узкое, проделанное в старинной толстой стене
окно, — завешенное, заставленное домашними цветами.
Там свет валил во всю стену, чуть ли не от пола до потол­ка... стены сияли, отражая солнце! Как к этим сияющим
стенам привьется вечно угрюмое лицо тетки?.. Странно
представить себе, как Иван Егорович будет там бухать по
утрам... Впрочем, он уезжаевйна дачу, чтоб вволю наку­риться. Ну, хорошо... а так, вообще? Ведь определяет же
бытие наше сознание? Это всем известно. Определяет. Зна­чит, в новой квартире надо держаться как-то великолепно,
как в книгах, где самые обыкновенные люди бывают вели­колепными.

Рухлядь была отобрана. Перечислять ее не стоит. Соби­раясь выкинуть ее в угол с мусором, Ирочка подумала,
что она зря занимается этим делом и очень уж преувели­чивает что-то, умничает,
	ЭТОТ МОМЕНТ в комнате вдруг стало темно,
В точно кто-то завесил окно. Ирочка от неожиданно­сти громко произнесла:
—- Что такое?!
	CTH TPOMKO произнесла:

— Что такое?!

Никто не отозвался. За приоткрытыми рамами окна и
цветами шевелилось что-то живое и большое.

— Да кто там?! .

Ничего нельзя было понять. Как могло появиться у их
окна это нечто живое? На чем держалось? Каким образом
влезло?

— Если ты человек, отзовись!

«Ты» — молчало,

— Я повторяю, ты человек или облако? Если чело­век, — говори.

Неизвестное живое тело как бы попятилось от ‘окна. И
тоже неизвестно, как могло оно ‘пятиться по воздуху. В
комнате стало светлее. За неправильными очертаниями
темного силуэта открылось небо. Но тут Ирочка не на
шутку испугалась и удивилась. Она увидела водолаза.

Ирочку от страха потянуло к окну. Водолаз со своей
стеклянной маской оставался неподвижным, как марсианин
из «Борьбы миров» Уэллса. Ужасаясь и смеясь над своим
ужасом, Ирочка передвинула всегда мешавший ей фикус.
Водолаз оставался на месте и гипнотизировал Ирочку

{Окончание на 4-й стр.)
	ЕН Ал PAS ETA
27 декабря 1958 г. 3
	м ИТтТЕВАТУР НАЯ
№ 154 27 декабря 19:
	Он, не ответивши, медленно поднялся, прошел мимо
Ирочки и сел напротив, за столом. Улыбнулся. Провел ла­донью по подбородку. у

— Эээ...— вдруг как-то странно произнес он.— Не
умывшись я... А? Ну, да уж... Слушай, что я тебе скажу.

Ирочка почувствовала значительность в его обращении.

— Слушаю, дядя.

— Вот я тебе дарю одну вещицу на память... Есть та­кой камень, называют янтарем. Редкий камень...

И неловко, почти теряясь от застенчивости, он вынул
правую руку откуда-то из-под стола. Тут же встал, за­смеялся и, обойдя Ирочку, положил перед ней продолгова­тую коробочку, которая сама собой раскрылась.

— Ожерелье... — прошептала Ирочка. — Янтарное.

— В честь твоего новоселья! — вот те слова, для кото­рых он жил все дни, пока прятал подарок.

— Милый Иван Егорович!

— Твоего, — повторил он. — Тебе сколько, я забыл.

— Девятнадцать.

— Ну, вот, :

Ирочка с непонятным изумлением рассматривала ве­щицу. До этой минуты она не придавала никакого значения
всем этим женским украшениям, но сейчас, когда коробка
раскрылась, — кровь ударила в лицо Ирочке. И дядя обра­тил внимание, — может быть, впервые, — как Ирочка неот­разимо хороша, как горели ее щеки, а брови разошлись, и
в глазах появилась удивительная темная глубина.
	— Ну, вот... — повторил он.
	Вот ведь что!.. Разве Ирочка очень страдала от того,
что жила в единственной, давно не крашеной, не очень
светлой комнате? Нет, не страдала. Наоборот, она любила
свою старую комнату. Словом, ее не тянуло никуда в но­вые палаты. Отчего же сияла ей впереди эта счастливая
минута? Ни Ирочка, ни Иван Егорович, ни тетка, которая
знала решительно все в жизни, никто не мог бы исчерпы­вающе ответить на этот вопрос. На него не могли бы от­встить даже те люди, которые заботились о том, чтобы у
Ирочки была эта счастливая минута. Вот так, не могли
бы... Потому, наверно, что счастье, как истина, неисчер­паемо. И это знал не очень образованный марксист Иван
Егорович, который объяснял Ирочке великяй грядущий
порядок коммунистического общества. Он удивительным
образом постиг огромную истину о бесконечности челове­ческих потребностей и возможностей. И он презирал лю­дей, у которых потребности шли впереди возможностей...
Только одна Ирочка догадывалась, как глухо и тайно он
не любил свою жену за ее бредовое убеждение, будто ре­волюция ‘обошла ее огромные потребности. Тетка с такими
претензиями относилась к жизни, что невозможно было по­нять, довольна она или, может быть, совсем недовольна
новой квартирой. Она была столь сложным человеком в
смысле своих потребностей, что даже, будучи довольной,
она не показала бы этого. Более того, она постаралась бы
собственное удовольствие принизить и свести на нет, что­бы только оставаться собою. К сложностям этой натуры
присоединялась и такая немаловажная вещь, как партий­ность тетки, которая для Ирочки, да и для всех, кто знал
Нину Петровну, была образцовой партийностью. Преис­полненная неудовлетворенными претензиями к обществу,
считавшая практически, что ее талантов не оценили, тетка
в то же время совершенно бескорыстно. чисто, целомуд­ренно относилась к партии, сохраняя чистоту чувств луч­ших пролетариев двадцатых годов, когда она вступала в
партию.

Счастливую...

Нине Петровне всегда казалось, что она знает, что такое

счастье; Ирочке, наоборот, — что она не может познать
истинного значения этого понятия. Нина Петровна безра­достно ташила свою жизнь, а Ирочка сейчас бесконечно
радовалась весеннему утру, переезду, подарку, своему
ожиданию чего-то необыкновенного... Вот какая разница
была между теткой и ее племянницей в простом ощущенин

счастья.
Иван Егорович ушел в магазин, как сказано, «искупить­ся». А делал он это всегда с удовольствием, основатель­но, — в особенности с тех пор, как вышел на свою бли­стательную пенсию республиканского значения. Назначе­ние этой пенсии, о которой он не только никак не хлопо­тал, но и не знал, что она существует, поразило Ивана Его­ровича. Сумма, — что! Да и сумма получилась больше той,
которая ему полагалась по работе, рублей на двести. По­разило само событие. Пенсии этой категории, — Иван Его­рович потом все разузнал, — раздаются не щедро, а само
назначение их определяется вескими данными и серьезны­ми ходатайствами. Потом он долго повторял дома, что не
забыли его, оценили, побеспокоились.

Нина Петровна молчала... Она не могла, конечно, вы­сказать, что думает по этому поводу. А думала она просто:
дуракам счастье, Она ведь выше мужа на десять голов, но
ей, понятно, такой пенсии не установят.

Ирочка зорко подмечала все эти подробности в жизни
своих родичей с наблюдательностью подростка, выросше­же рассказать Ирочке о своем подарке. Но он как раз и
вспомнил о том, что жена это сочла бы за бесхарактер­Вак великое множе­ность, и потому решил подержаться.
	ство людей, он был уверен, что характер там, где есть
воля, твердость, железо. Но человеку, обладающему этим
	невозможно так тон­келезом. было бы, например, совсем
	ИР ЗЕ НО кт М

ко и неотразимо действовать на душу Ирочки, как дейст­вовал он Значит, характер у него был, но сила его со­мягких. А дбесхарак­стояла не в твердых действиях, а в
	терность — это, наверно, ни то, ни се, когда есть в чело­Е Г сы бан Og em rem te AR
	веке и железо, и глипа, и AMnUMY 25
роной покажет себя человек в данну
	он этого не знает, ноу +
так и сяк, и черт знает как.
	ина, и никому не известно, какой сто­человек в данную минуту... Да и сам
потому что ему по душе поступать н
	ВАН Егорович всем своим существом` чувствовал,
LY что день новоселья для Ирочки будет памятен на
и. бт эват ата люли озень в поесышен­серые, остаются рав­всю жизнь. Оч знал, что люди
ные удовольствиями или безнадежно

нодушными к праздничным дням.
средние, ничем не пресыщенные и ж

ee mer omnrtt
	праздниках. ‘не -праздность, а ту глубокую, отличную от
других дней поэтичность, которая их радует и веселит.
ень понравилась мысль сделать подарок

Поэтому ему оч
‘ ; икому не высказал, проверил с са­Ирочке. Он эту мысль HH? oe y He   wr dana luauutT х wern
	С ччы
мим собой, прочувствовал и довел де
был характер.
	Теперь надо оыло подар
вручение не получилось кс
здоровы. Он велел Ирочке

с. баги м
	о подарок вручить. И хотелось, чтобы
тлось кое-как: «На, возьми», и будьте
Ирочке одеваться, идти ставить чай.
	ПОЗА Ра.   ЗИ чт:
A Korma она вернулась, свежая после умывания, Иван Его­“Ш она ФЗУ АЗЯ 12 ЛОРА п РЯ
	рович стоял: у Ранее Е
— Ts, 2ADs, UTO вздыхаешь?
	Ne

Тот, не оборачиваясь, заговорил.
— Да вот... жили, жили и — нате

ТТ а ВАС
	ТОГО окна, лицом к свету, и вздыхал.
	вам... А? Бац! Пере­ГЛАВА 2 РОЧКА прекрасно понима­ла, что у нее приподнятое

eum РР
	ре: Каз +
HA HE MEHEE a4 настроение, но не настолько

ЗНАМЕНАТЕЛЬНОЕ оно приподнято, чтобы ждать ка­ЗНАКОМСТВО ких-то невероятных происшествий.
	А она ждала. И это было глупо...
глупо с точки зрения тетки Нины Петровны, которая му*
чительно старалась привить племяннице жесткие реали­стические взгляды на жизнь. Ирочка поэтому тоже мучи­тельно,старалась исказить свою, нежную * поэтическую
душу чужими взглядами, и это ей иногда удавалось сде­лать. Так, сейчас она подумала, что ждать чего-то, — не­известно чего, — вообще ждать, всегда, во все годы жиз­ни, глупо и бездарно. Но все-таки ждала...

Иван Егорович ушел в магазин «искупиться» (он Имел
привычку многие вещи называть старинными словами):
надо было купить кое-какой еды, чтобы сразу по переезде
	сесть втроем за стол в новом доме и отпраздновать эту
	счастливую минуту.

Счастливую...
Собирая свои вещички, Ирочка спросила себя реши­тельно и строго, чего она ждет с этой радостной тревогой
в сердце? И ответила столь же решительно, что ждет она
именно эту счастливую минуту, когда они сядут праздно­вать.
	oe fA TD ая ЧЕ
тение. А я уж думал, тут и помру. Ан, — нет. Поживи

е, Иван Егорович, в апартаментах...
ВО л он протяжно и удивленно:
а ое 3: аа На OPPRONIGHUHH...
	начала революции...
е с винтовочкой от
	С ордером от сове,
ревкома — в apyrot
	A

Я

ведь тут — сорон
	Помолчал.
— Новое там

у нас будет, св
е — человек.
	fa Ве нь 4

Он был наделен Sy eee
она расплачется в ТУ минуту, ког,
отсюда. Но сейчас-то зачем! Она п
живая себя, тихо заплакала.

— Во-от тебе!

Иван Егорович не ждал, что так

— У тебя там отдельный Ход.

влечь ее от слез. Е
— Ход...— Ирочка говорила по­улицы нашей не будет.
А рб АЕ PMV O
	гл
Она хотела бы расснаеето ©
единственной B

HX старинную комнату
СР м ау ЕЙ
	Hpouki —— ое
ют деревья, звезды, возд:
она подумала: не поймет.

Слезы были не глубо!
кие, и все-таки слезы.  
шагнул к шкафу, где хра

та ое:
	ПРИ 1

вул нижний ЯЩИК, ДО aa
_ Чего тебе? — спросила Ирочка.
	ra - в одной pyke, C BHHTOBONNOn \
я  Мальчишкой заявился на этот этаж.
	с будет, светлое, а — вздыхаю. Не­чувством юмора... А Ирочка знала, что
ту минуту, когда они станут выходить
„о зачем! Она присела к столу и, сдер­е ждал, что так будет.
отдельный XO... он хотел как-то от­ила по-детски, со слезами. — А

ь ему о запахе, который делал
	мире и — лично для
	JNLIFCL YOM Pye,
щей жизнью, какой облада­атой, обладаю
ОИ, с Иван Егорович понял бы, но
	nae

бо! ятные, чем горьр­лубокие, скорее при у
ry Тут Иван Егорович решительно

ne оли
	где хранилось все HA AON о
ее: копался там, сидя на корточках.

у Ут,
	Счастливую...
Что это значит? Что разительное, ошеломляющее, ма­нящее, поющее заключено в этом слове? Наверно, это ни­кому ‘неизвестно. А если бы это было известно, если бы,
скажем, какой-нибудь великий мудрец объяснил, как
дважды два — четыре, что такое счастье, то тут-то оно и
пропало бы на земле. Оно стало бы универсальным, то
есть стандартным, то есть жалким, потому что оно урав­нялось бы с понятием дважды два, и перестало бы волно­вать людей, как волновало сейчас Ирочку.