ЭТОГО ТРЕБУЕТ
СОВЕСТЬ МИРА
	Юрий ЛИБЕДИНСВИИ
		1 ] борьбы с заклятым вра­гом человечества — фа­шизмом — ознаменовался во всех
		ЗУ К ГИ,
	  «АЛАНИИ
	<>

0. ПРУДКОВ,
В ТУРОК
		ду: до поры до времени лукавить, 306“
гать больших решений и набираться сил,
Канцлера Аденауэра иногда называют
учеником Штреземана. Отдадим ему долж­ное: он неплохо усвоил основы поли­тики своего учителя,  подготовившего в
свое время почву для широкого перево­оружения Германии. Еще в 1952 году
Аленауэр заявил в бундестаге: «Мы He
получим обратно Берлин и германский
восток иначе как через объединение Ев­роны». Под «объединением Евроны» в
данном случае понимаются мероприятия,
завершающие подготовку войны против
Советского Союза и других миролюбивых
государств Европы. После вступления в
действие Парижеких соглашений  Аде­науэр, очевидно, считает, что уже на­брался достаточных сил. В марте этого
rola он заявил в бундестате: «Потен­циальным противником НАТО является
Советский Союз, Восточный блок».

Антисоветская, антикоммунистическая
направленность американской политики
побуждает снова вооружать германских
милитаристов. А они, в свою очередь, ле­леют реваншистские замыслы. Поисти­не, дети недалеко ушли от отцов. Ванц­леру Аденауэру следовало бы, однако,
помнить, что Густав Штреземан был го­раздо реалистичнее своих эпигонов и не
рисковал толкать Германию на Восток.

*

Французский политический деятель
Эдуард Эррио, выступая в 1936 году в
Лионе, призывал к сотрудничеству с Со­ветским Союзом и подчеркивал, что это­му не мешает различие политических
систем. «Мне говорят, — заявил Эррио,
— что они большевики, а я отвечаю:
это меня не касается. Я: давно защищаю
ту точку зрения, что народы должны вы­бирать свой внутренний режим». Далее
Эррио сказал, что он «рад видеть народ,
стремящийся к социальному прогрессу,
и считает своим долгом помочь этому на­роду в установлении сотрудничества для
общих целей». Незадолго до смерти, в
конце 1955 года, Эррио повторил эту
мысль. «Я полагаю, — сказал он, — что
лучше договориться с людьми, которые
принесли большие жертвы в борьбе за
мир, чем с нацистами, которые пбпы­таются нас уничтожить и многие из ко­торых снова, по-видимому, пытаются это
сделать».

Эррио и многие другие общественные
и политические деятели Запада сознава­ли опасность возрождения германского
милитаризма. История доказала их пра­воту. Для сохранения мира в Европе не­обходимо прежде всего отказаться от пе­ревооружения немецких реваншистов, в
каких бы формах оно ни осущеетвля­лось, создать прочную и действенную си­стему европейской безопаености, Этого
не сделали «отцы» после первой мировой
войны, этого не делают и нынешние по­литические деятели Запада. Они прево­сходят своих предшественников лишь
полным непониманием современной меж­дунарохдной обстановки, которая  харак­терна укреплением сил мира и демокра­тии, мощи социалистического лагеря.

Генри Фэйрли утверждает: «Может
быть, мы и делаем ошибки, но не столь
существенные, как в 1931 году. К тому
же — это ошибки, которые мы охотно
признаем». Если бы это было действи­тельно так, то западные политики долж­ны давно бы отказаться от политики «с
позиции силы», от перевооружения гер­манских реваншистов и перейти к пере­говорам по всем вопросам, связанным е
обеспечением безопасности в Европе.

Успешному решению проблемы  безе­пасности Европы, несомненно, — способ­ствовало бы создание нормальных усло­вий в Западном Берлине, прекращение
оккупационного режима, превращение За­падного Берлина в вольный город. «Еели
не сделать это, — заявил советский ми­нистр иностранных дел А. А. Громыко
на Второй сессии Верховного Совета
CCCP, — то еще более усилится угроза
того, что Западный Берлин может стать
вторым Сараево, где в июне 1914 года
прозвучал выстрел, который зажег пожар
первой мировой. войны».
	КАНУН сорокалетней годовщины

Компьенского перемирия англий­ская газета «Дейли мейл» опубли­ковала статью под рубрикой «После двух
мировых войн. 1931—1958». Автор
Генри Фэйрли посвятил свою статью
сравнению международной обстановки в
1931 году, через тринадцать лег поеле
окончания первой мировой войны, и в
1958 году, спустя столько же лет поеле
завершения второй мировой войны. 0е­новная мысль выражена в заголовке «Что
изменилось за эти 27 лет? Я уверен, что
мы лучше работаем на пользу мира, чем
наши отцы после 1918 года».

Фэйрли рассуждает о войне в Корее, о
безработице, о Чарли Чаплине и Pena Raa­ре, словом, о чем угодно, но совсем не
упоминает о германской проблеме. Он
как бы забывает, что и первая, и вторая
мировые войны были развязаны герман­скими милитаристами. Эта  «забывчи­вость» легко объяснима: при анализе
этой проблемы автору никак не удалось
бы показать, насколько успешнее своих
«отцов» действуют «лети».
	Тринадцать Итак, Фэйрли сравнива­` ет год тридцать первый
лет... и гол пятьдесят восьмой.

 
	Аотя английский жур­налист и выбрал совершенно произволь­ные даты, последуем все же за его срав­нением и смотрим, что же изменилось с
тех пор в политическом курсе Запада.

1931 год. Фашизм рвется к власти,
германский милитаризм, воскрешенный
американскими займами, готовится дик­товать свою волю Европе. Западные дер­жавы, указавшие еще в Локарно реван­шистам путь на Восток, продолжают под­талкивать их 3 этом же направлении.
Слекулируя на «советской угрозе», гер­манские милитаристы добивались ликви­дации последних ограничений Версаль­ского договора. На Лозаннской конферен­ции  (1932 год) представитель Еермании
фон Папен заявлял: «Успех конференции
зависит от. уничтожения результатов
войны и установления эры доверия». В
устах германских милитаристов требова­ние «уничтожить результаты войны» 03-
начало открыть широкую дорогу воору­жениям и подготовке новой войны.

Требование фон Папена было принято.
Недальновидная политика западных го­сударственных деятелей позволила Гит­леру в марте 1935 года ввести всеобщую
воинскую повинность. Еще через три ме­cana было подписано англо-германское
морское соглашение, разрешавшее Гер­мании постройку военно-морского флота,
запрещенного в Версале. Справедливым
было замечание французского журнала
«Ревю де дё монд», сделанное весной 1936
года: «Несмотря на все предупреждения,
Европа с невежеством и легкомыелием,
которые приведут в изумление будущих
историков, восстанавливает германскую
МОЩЬ».

Будущие историки еще больше изумят­ся, когда ознакомятся с политикой запад­ных держав после второй мировой войны,
они станут в тупик, если им придется
определить, чего больше в этой политике
— легкомыслия или невежества? Потс­дамское соглашение, ставившее  основ­HOH задачей создание миролюбивой, де­милитаризованной Германии, растоптано
Западом. В результате раскольнической
линии создано западнотерманское госу­дарство, которое включено в агрессивный
Североатлантический блок. Западные дер­жавы неизменно добиваются перевоору­жения ФРГ, поощряют реваншизм и
углубляют раскол между двумя гер­манскими государствами. Именно пот
	ЭТИМ углом зрения составлено коммюнике
последней сессии НАТО, закончившейся
18 декабря. Сессия одобрила доклад
верховного главнокоманлующего войсками
НАТО в Европе генерала Норстэда, реко­мендовавшего усиленную ремилитариза­цию Западной Германии и оснащение бун­десвера ядерным оружием. Все это уже
сделано к 1958 году, спустя тринадцать
лет после окончания войны.

После подписания Парижеких согла­шений американский журнал «Кольере»
	странах земного шара множеством героических подвигов.

Весной 1941 года, когда гитлеровцы с помощью преда­телей всяческих масштабов и разновидностей совершали
свое «победоносное» шествие по Европе, был день, когда
сердца честных людей во всем мире дрогнули радостью и
сочувствием. В этот день — 31 мая 1941 года — рука ге­роического юноши сорвала с древнейшего памятника эл­линской культуры — Акрополя флаг с фашистской сва­стикой и водрузила на место его национальное знамя
	CTHHOH
Эллады.
	писал, что бундесвер нужен прежде все­ro США. «Новая терманская армия, —
подчеркивал журнал, — должна быть
использована в качестве центральной фи­гуры в большой шахматной игре мировой
политики».

Темп этой шахматной игры сегодня
значительно быстрее, чем два десятка
лет тому назад. Быть может, именно это
Фэйрли считает достижением «детей»?
	Что бы сказал На пороге своей смерти
о О бывший глава  прави­Клемансо! тельства Франции Кле­мансо писал в 1929 то­ду 0 французских министрах: «Франция,
пролив свою кровь на полях сражений,
остается недвижимой в руках своих усы­пителей».
Спустя девять лет, осенью 1938 года,
британский премьер-министр времен вой­ны Ллойд Джордж подчеркивал, что
	если бы в эти дни Влемансо был еще жив, .
	то «он наверное пришел бы в бешенство
от слабости, перерастающей в предатель­ство, проявленной его преемниками перед
лицом германского вооружения, военной
оккупации Рейнской области, аннексии
Австрии, терманских батарей на Пире­неях, германских аэродромов и баз под­водных лодок в Бискайском заливе, гер­манской тяжелой артиллерии по обе сто­роны Гибралтарского пролива и итальян­ских баз для самолетов и подводных ло­док на пути французеких коммуникаций
с Северной Африкой...» Ллойд Джордж
продолжает, что если ‘бы состоялась эта
беседа с Клемансо, то оба они «были бы
в равной степени потрясены видом вели­ких демократических держав, которые в
1919 году распоряжались миром и почти
беспрекословно определяли судьбы наций,
а теперь дрожали на ступеньках прихо­жей и умоляли двух европейских дикта­торов».
	Вогда Ллойд Джордж писал эти стро­ки, у границ Франции уже стояли гер­манские армии вторжения, вооруженные
на деньги запалных держав. Гитлер мог
диктовать свои требования Западной Ев­ропе. Что же происходит в 1958 году?
западная Германия, став членом НАТО,
претендует на первенство, стремится от­теснить Англию и Францию на второй
план. В Вашингтоне считают Аденауэра
самым верным, самым надежным парт­нером. Так, английский журнал «Эконо­мист» отмечал, что «слишком часто скла­дывается впечатление, что союзная по­литика в отношении центральноевропей­ских проблем диктуется из Бонна». И
что бы сказали Клемансо и Ллойд
Джордж сейчае, спустя тринадцать лет
после окончания второй мировой войны,
когда голос боннского канцлера громче
других звучит в Европе, когда под
командованием американских генералов
и гитлеровцев вроде Шпейделя для новой
войны создаются армии НАТО?
	Поход Возрождая германский
ПЕ: милитаризм, западные
на Восток дипломаты говорили, что

это позволит им избе­жать военной угрозы 0 стороны
Германии, и рассчитывали вести ру­ками немцев борьбу против Советекото
Союза. В середине тридцатых  го­дов видный французский обозреватель
Рене Пинон, выступая против франко­советского пакта, утверждал, что этот
пакт «затруднил внешнеполитические со­глашения, способные спасти мир, и
скомпрометировал международное  поло­жение Франции». Что подразумевалось
под «соглашениями, способными спасти
мир», совершенно ясно: речь шла о союзе
с германскими милитаристами. Нодобная
линия, которая полностью разделялась
в Лондоне и в Вашингтоне, только помо­гала Германии выполнять программу, на­меченную одним из руководителей внеш­ней политики Штреземаном в секретном
письме бывшему кронпринцу B 1925 ro­Имя этого юноши — Манолис Глезос — с тех пор из­вестно всему миру. Его подвиг был проявлением той несо­крушимой воли к сопротивлению захватчикам, которая
таилась в сердцах сынов греческого народа, впоследствии
вписавшего столько славных страниц в великую книгу ан­тифашистсекой борьбы.
	И вот снова зазвучало во всем мире имя самоотвержен­ного патриота Греции Манолиса Глезоса. Нынешние вла:
стители страны упрятали народного героя за тюремную
решетку. Вместе с ним в застенки асфалии брошена боль­шая группа демократических деятелей.
Судьи, они же палачи, — в сегодня  
ней Греции эти функции отлично со­вмещаются, в чем мы могли убедиться
на гнусном процессе незабвенного Бе­лояниса, — не очень-то церемонятся с
подысканием повода для того, чтобы
организовать пародию на законный суд.
На этот предмет со времен деспота Ме­таксаса, имя которого с презрением
произносит всякий честный грек, в ко­дексе сохраняется антинародный закон,
позволяющий обвинить в «шпионаже»
любого, с кем захотят расправиться

власти.
	Мало сказать, что подло, казалось
бы, до предела глупо обвинять в

«шпионаже» национального героя Гре­ции, патриота, которого знает в стра­не каждый ребенок и которым гордит­ся народ. Но именно в этой широкой
популярности Манолиса Глезоса, в люб­ви к нему народных масс и состоит, с
точки зрения реакции, его «преступле­ние» перед родиной. За это и призван
уничтожить Манолиса Глезоса и его
	друзей военный трибунал Афин, при­говор которого не подлежит отмене. На
это толкают своего младшего партнера
по НАТО Соединенные Штаты.

Стремясь,. по-видимому, угодить кое­ному за океаном, афинские власти
утверждают, что аресты греческих пат­риотов производятся ими во имя «за­щиты демократии и безопасности наро­да» от... «коммунистического  загово­ра(!)». Но каждому ясно, что этот ми­фический «заговор» понадобился вла­стям для того, чтобы начать новое яро­стное наступление на демократические
силы страны.
	Не от хорошей жизни вновь хватают­ся за кровавый террор сегодняшние
властители Греции. Партия ЭДА, объ­единившая демократические силы гре­ческого народа, вопреки всем преследо­ваниям и репрессиям, направленным
против нее, на парламентских выборах
1958 года стала второй по числу полу­ченных голосов партией в стране. Вот
почему неистовствуют сегодняшние
властители Греции! Не случайно в тю­ремных застенках томятся тысячи по­литических заключенных, принадлежа­щих к этой партии, и среди них многие
профсоюзные активисты и муници­пальные советники.
	для всякого честного грека, голосо­вавшего за ЭДА, самое имя Манолиса
Глезоса является воплощением силь­ной и не зависимой от американского
диктата Греции, за которую борются
лучшие люди страны. Вот почему пала­чи греческого народа думают, что, убив
Манолиеа Глезоса и его друзей, они не
позволят идеалам демократии востор­жествовать в Греции.
	честные люди всего мира не могут
равнодушно взирать на то, как кучка
реакционеров, обезумевших от страха
перед народом, глумится над героем
антифашистской борьбы Манолисом
Глезосом и его соратниками — самоот­верженными патриотами Греции. Все
честные люди на земле поднимают свои
голоса в защиту греческих демократов.
	И мы, советские писатели, присоеди­няемся к протесту греческого народа.
Пусть по всему миру загремит клич:

Свободу Манолису Глезосу!
	Свободу арестованным греческим
патриотам!
		Многообещающий ученик
	Рис. М. Арцыбиущева.
	 

ЗАИР НИИ РРР ИРИНЕ РРР РРР РИД ИРИРРРРРРРРРЕРРИИИ ГИ

 
	 
	FEEMERDEEPP DEE UTD EEE OEE ETE EEE OOOO EEE EET
	ИИ ИИ ИЕР РИ Е РЕ ЕР Е ГИИИИИ ИЕ И И Г РИ РРР
	Замечательно
	восхищение... распространяется по всей
нашей земле и, наверное, станет силой,
которая выведет японскую драму с уз­кой, только японской дороги, и пове­дет ее в сторону больших реформ».

Нет, это не преувеличение. Тот, кто
присутствовал хотя бы на одном спек­такле МХАТа, увидел подлинно вели­кое искусство.

Особый интерес к спектаклям совет­ского театра объясняется также стрем­лением деятелей японского театраль­ного искусства понять систему Стани­славского. Впервые имя Станиславско­го стало известно в Японии в 1912 го­ду, когда Осанаи вернулся из России.
А с 1930 года работы Станиславского
начали переводиться’ на японский
язык. Однако до поражения Японии во
второй мировой войне система Стани­славского не могла пустить у нас глу­бокие корни. Этому препятствовал
фашизм.
	Носле войны деятели японского те­атра, актеры и особенно труппы моло­дых исполнителей стали усиленно изу­чать систему Станиславского, как бы
наверстывая упущенное время. Если
подсчитать все изданные в Японии за
13 послевоенных лет работы о Стани­славском, переводы его книг, переводы
книг о нем, то в общей сложности они
составят библиотечку в 50 томов.
	На спектаклях МХАТа мы впервые
столкнулись с его толкованием драм
Чехова. До сих пор в Японии при по­становке «Вишневого садах на первый
план выдвигались трагедийные мотивы
обреченности. МХАТ ясно показал, что
наше представление было неправиль­ным. Взгляд Чехова устремлен в
светлое будущее, и это особенно ясно
видно в финале пьесы <Три сестры».
Я от всей души аплодировал постанов­щикам и исполнителям этого спектак­ля. И мои аплодисменты были тем во­сторженнее, что я, помня о своем по­сещении этого спектакля три года на­зад в Москве, когда главные роли ис­полняли, Тарасова, Еланская, Степано­ва, видел в эти дни на сцене новое —
третье поколение артистов МХАТа. Го­рячо благодарю руководителей прослав­ленного театра за то, что они с лю­бовью воспитывают достойную смену.
	Что касается драмы «На дне», то
несколько лет назад нам удалось ее
увидеть, правда, в отрывках, в кино­картине «Мастера сцены МХАТ», xo­торая демонстрировалась в Японии. А
сегодня исполнителями ролей ‘этой
пьесы также выступили перед нами
представители нового поколения. И они
настолько блестяще ведут спектакль,
что кажется, будто. мы видим на сцене
саму жизнь. С большим удовлетворе­нием принял наш зритель и пьесу
Л. Рахманова «Беспокойная старость»,
которая накануне приезда театра в
Токио была переведена на японский
язык.
	Впечатления от спектаклей МХАТа
можно выразить одним словом: замеча­тельно!
Дзюндзи КИНОСИТА,
	японский драматург
ТОКИО, 26 декабря. (По телеграфу)
	ГАСТРОЛИ МХАТа
В ЯПОНИИ
	AAT НАЧАЛ свои гастроли в
Токио... С глубокой симпатией
и уважением относятся к нему
деятели японского театра и любители
театрального искусства. Современная
японская драма имеет тесные истори­ческие связи с МХАТом и вплоть до

наших дней развивается под его влия­нием.
	Уже в 1910 году японские зрители
впервые познакомились с пьесой А. М.
Горького «На дне» — ее поставил те­атр <Свобода». На своем пути этот
театр испытал немало трудностей.
Одна из них заключалась в том,
	3190 в т время паша сцена не знала
женщин-актрис. В «Кабуки» — нацио­нальном театре классической япон­ской драматургии — женские роли и
по сей`день исполняются мужчинами.
Так было и в первом спектакле «На
дне», где в женских ролях выступили

МУЖЧИНЫ.
	Руководитель и режиссер театра
«Свобода» Haopy Осанаи находился
под огромным влиянием МХАТа. В
1912 году он побывал в Москве. Вер­нувшись в Токио, он создал свой «Ма­лый театр», основной репертуар кото­рого составили произведения русских
авторов, главным образом А. М. Горь­кого и А. П. Чехова. В течение многих
лет со сцены токийского «Малого теат­ра» не сходили «Вишневый сад», «Три
сестры», «Дядя Ваня», «На дне».

Встретившись сегодня с МХАТом.
мы снова с чувством глубокого волне
ния вспоминаем о первых шагах совре­менного японского драматического те­атра, о первых постановках пьес Горь­кого и Чехова. Даже в мрачные време­на, когда фашизм в Японии запоещал
всякое знакомство с иностранной куль­турой и искусством, а в особенности с
культурой и искусством Советского
Союза, деятели и любители японского
театра тайно читали произведения лю­бимых русских писателей.
	Все это я рассказываю для того,
чтобы советские читатели поняли, поче:-
	му при встрече.с МХАТом буквально
	все зрители были охвачены чувством
необыкновенной радости. Так было нё
первом спектакле в столичном театре
«Симбаси», когда поднялся тяжелый
занавес. и японский зритель увидел
«Вишневый сад».
	Один из наших режиссеров, называя
гастроли МХАТа событием, которое
случается разве что раз в сто лет, так
говорит о своих впечатлениях: «Наше
	Кинофестиваль
	в Лартуме
	В СТОЛИЦЕ Судана Хартуме закончил­ся продолжавшийся неделю фести­валь советских фильмов. Он был органи­зован крупнейшей суданской кинокомпа­нией «Ватания». Советские фильмы про­смотрело около 10 тысяч человек. Подводя
итоги фестиваля, директор кинокомпании
«Ватания» Садык Фарид заявил, что он
помог суданским зрителям познакомиться
с советской кинематографией.
	   

о EE AENEID ARE ENE DIAS ЭРУ ХАЛЬЕИ
POTEET РРР ГРЕЕТ ГУТ ГИГИЕНЕ РИНГ РГРК! ИРИГЕГЕТИЕИЕ ИГО И ГРЕЕТ РИГИ ГРУ EMU UTS RTUT ONAN OTNMTONE eee

ИРИ ЕЕ РР РРР РЕР РЕ ЕР РРР РРР НИ РРР РИГИ трр
	— Вот именно. По-нашему...
	Но он не понял. Ирочке стало скучно от того. что не
ял. Наверно, — деревенщина, и продолжает octa­И

МНО
	понял. Наверно, — деревенщина,
ваться первым парнем на деревне,
своей уличной неотразимости,
	— Бсего хорошего, Володька.
	Будет тебе... — почти жалобно протянул он.
	— lyr 6an.
— Что?!
— Прощай, красивый.
	но уже не говорят на том языке, на котором говорило до­военное поколение не только у нас, но и во всем мире.
А странности ‘тут состоят в нарочитой простоватости, в
кажущейся пренебрежительности друг к другу, в стрем­лении ничего не сказать до конца. Ирочка и не по:
думала обижаться, когда лихой незнакомец сказал,
что ему плевать на нее. Она отлично понимала, что за эти­ми словами не стоит никакого презрения к ней.

— Ну, так серьезно... Чем ты тут занимаешься?

— Дом ваш буду очищать.

— Пескоструйщик!

Ирочка обрадовалась. Но вся необычайность встречи
пошла насмарку. Глаза как бы открылись. Ирочка увидела
тросы за спиной парня и под ногами его — люльку. Он
болтался сейчас под крышей на их этаже, изучая поверх­ность старой гранитной облицовки их дома.

— Давно овладел профессией? т

— Первый год.

— Удовлетворяет?

— Как сказать...
	Чтобы управлять собой, надо знать доступ к своему
внутреннему миру. Ирочка его знала. И не случайно Bo3-
	ник этот тревожный вопрос, думать или не думать о том,
что случилось у окна,
	«Ничего не случилось». Так говорил ум. «Случилось».
Так говорило чувство. И так как Ирочка умела разбирать­ся в механизме своего внутреннего мира и отличала голос
разума от голоса чувства, то ей стало тревожно от нахлы­нувшего на нее, казалось, ненужного раздумья.

«Не думать, не думать, не думать»... — с настойчивой
силой веселья пресекла Ирочка голос несмелого чувства и
легко стала лгать себе, что она не хочет и не будет думать
о Таком пустяке, как бестолковый разговор с каким-то
пескоструйщиком...

Но вдруг ей пришла на ум совершенно несуразная
мысль. «А что если поговорить с пескоструйщиком насчет
работы, — что будет?» За год после окончания школы она
овладевала двумя профессиями, но как-то не овладела. Из
шляпной мастерской, куда ее устроила тетка, пришлось
уйти потому, что оттуда ее ` просто-напросто выгнали. А

а т ОЕ м 2
	(Скончание, Начало на 2—3-й стр.)

своими мутными стеклами... Рта у него не было. Только—
PAYIRLTA ттеки и гоповра р вилле напнуиипона.
	— Ты что! — с воинственностью сказала Ирочка.
Ей отозвался грубый и приглушенный голос:
	Будет тебе... Никто красивым себя не считает Вот
	ты, действительно, хорошенькая.
	— Румёнаяг — спросила она, нарочито выделяя букву
	«ё».
Теперь понял. Усмехнулся:
	— Ты за рязанского меня считаешь. Я не оттуда.
	 А откуда?
	—  «Тихай Дон» писателя Шолохова читала?
	— Приходилось,
— Я сам оттуда.
	— А что?

— Заработать не дают.
— Вто?

Есть таковые...

Теперь уже можно было считать, что они познакоми­Сна сппаптярала Бар плитт

Ничего.

— Нет, я спрашиваю, ты кто?  
Никто.
Ну и глупо. Ты водолаз?

Дура.
очка сделала презрительную мину на липе.

Ter OTA TTT? Ore OT Omen em OR

лись

— л сам оттуда.

Он произнес не «тихий», а «тихай», щеголевато, по-ка­зачьи, и потянулся к ней с юношеским озорством, желая
привлечь ее к себе... А ей захотелось не видеть, бросить

его, закрыть окно. Она так и сделала бы, но мешали
ипветы Тогпа она молча позернуласк м поитла т аталх va

Е С т IEEE NE OO

унти потому, что оттуда ее ` просто-напросто выгнали. А
выгнали потому, что Ирочка делала все по-своему и по.
зволяла себе критиковать шляпную продукцию. На шин­ном заводе, куда ее приткнул дядя, Ирочка так безнадеж­но растерялась, что мастер велел ей на третий день уйти.
Чельза быно побла necaru nop tuvct tents ee TD PIB.
	Ирочка сделала презрительную мину на лице.
— Болтается под чужими окнами и оскорбляет.
— Cama — первая...
	цветы. Гогда она молча повернулась и пошла к столу, не
зная, что еще можно сделать.
	— Уходишь?.. Зря, девушка... Пошли бы вечером в кино.
	лись. Она спрашивала без игры, по делу, и он отвечал ей
по делу, как человеку, которому можно как-то доверять.
— А тебя как зовут? — спросил он, делаясь почему-то
	и те АССЯТИ лет тихой школьной жизни, без
подготовки, без естественных ступеней бросать ее в Mo­гучий котел тяжелой индустрии.
	— ‘To «первая»?

— Не успела узнать yenoBexa и сразу «глупо». Поду­маешь, образованная.

Ирочка решила поиграть с этим материальным приви­дением:

— А ты разве человек?
Тогда привидение чудесным движением котооое тоул­A EE IE AES CBN ENE IEE Nel

грустным.

ЕЕ

А зачем?

Так ведь... — и не нашелся дальше,
Что?

Может быть; у нас хорошее знакомство получится.

А зачем?
Чзлалила Уна wannuwen плот ЭлллненАЯ

ТР _

гр а I а Е р IE NIIP IEA IN О Зее:

Она. не повернула к нему головы.

Голос, уже знакомый Ирочке, зазвучал сверху, с крыши:
— Володька, где ты там?!
— Здесь... не ори.

— Какого дьявола! — кричал кто-то сверху. Ирочка
слушать не стала. Шла брань. Тут же не то подняли, не

„А тут... Пичего страшного нет...
и чистят стены домов. Ирочка не

чонок в спецовках, которые дела
очистке стен.

И все-таки она думала... Не заметила, как присела у
стола, как в руках оказалось ожерелье... Думала о деле,
O TOM, что ничего несуразного ре Ра р ane el

Они кочуют по городу
раз видела молодых дев­ли что-то у аппаратов по
	2
YMATD una we gymats? Ha Hpouny waxatuno Heomn­данное раздумье. Она остановилась у стола, не

зная, что ей надо было делать в доме. Вот какая
новость! Неизвестный Володька... с наглыми глазами...
который ничего не понимает... И вот она думает, как ей

быть, думать или не думать о нем? Значит, произвел впе­чатление. Плохо.
	Есть много людей, в особенности среди молодежи, ко­торые твердо знают, что заниматься своими внутренними‘
	Тогда привидение чудесным движением, которое труд­но уловить, сбросило оболочку, и под ней оказалась чудес­ная лихая голова в кепке. :

«Какой красивый...» — подумала она с радостью: ведь
под капюшоном мог оказаться старый небритый мужик.
А парень знал, как он выделяется своей красотой, и на­рочито долго не открывал лица, когда увидел в комнате
девушку.

— Как же ты... Вообще... Как ты тут? Зачем? — ста­ралась просто и с насмешкой говорить Ирочка.

— Невест ищу по этажам.
	4+ —_ FRSA а

~ И
2 1о’» Что ничего несуразного не будет в том, если она Ha­денет спецовку и будет чистить стены домов. И вселаки
дело связывалось с лихим лицом пескоструйщика.

А Гоа ЕЕ: >
	И И АННУ о

й не хотелось согласиться с впечатлением, которое он
произвел, она думала уничтожить это впечатление, так как
считала его ложным, пустым. А впечатление лезло из недр
сердца, пело, будило что-то в душе... Плохо,

Очнувшись и увидевши в руках ожерелье, она вспомни­ла, что до сих пор`не надела его. Тогда она заторопилась
и по-детски, чуть ли не на одной ноге подскочила к зерка­AY R TOM За ИЕ
	eR Re a BA
лу в темном углу. Зеркало отразило ee, Ожерелье свер­кало на ее смуглой шее.
	web Yirai иб зала, алла орань, 1

Наладила... Меня, например, зовут Володькой... Ле­то опустили Володьку. Он исчез.
	вадов.
— Не слыхала.
— Будет тебе... С нею, как с человеком... Володька я.
Ирочка передразнила его:
— А меня зовут Иркой.

Володька неожиданно протянул руку. Рука была широ­кая, сильная.

— Ну, здравствуй... — и какая-то нотка нежности про­звучала в его слове. И был.он до удивления мил с этим
неожиданным жестом и мягким словом.
	Неостроумно.

Ишь ты!

Что «ишь ты»?
Образованная?

Да. Образованная. Ну и что?

— Здравствуй, — Ирочка дотронулась до его руки.
— Вот так.
— Так.

Последовало молчание, и пролетел тот бездонный миг.
в который сверттаетеся чуло любри Ипочка впитала в пров

OM RESIN турам епаго, 142 SCRA OLA LOUNGE ony PORN

чувствами — значит вдаваться в такую сомнительную об­ласть, которая называется «самоковырянием». Ирочка бы­ла исключением. Видимо, потому, что она росла без роди­телей, ей приходилось больше других детей заниматься
тт о а

м ое а ба чаи аа ма А В а сваи So

кало на ее смуглой шее.
Ирочка со смехом, с какой­ку в этом янтарном ожерелье, и она,
вится этому воображаемому Володьке.

EI Nee Neat SD Net Bal”

то неизвестной ей лихостью
вообразила себя Володькой, который ви

дит впервые Ироч­Ирочка, очень нра­в который свершается чудо любви. Ирочка впитала в свое
сердце тревожный и буйный взгляд Володьки. Глаза у
него были черные, страшные... может быть, страшные для
Ирочки. А девушки из бригады, в которой работал Володь­ка, называли его глаза просто непутевыми, бригадир —
хулиганскими.

— А 10 «зачем, зачем»... — сказал он самоуверенно,
как после легкого и неизменно удачного дела. — Можно,
	— Да. Образованная. Ну и что?

— А мне плевать.

Говорил парень лихо, с вызовом и, красуясь своей лихо­стью, стал эффектно закуривать сигарету.

И если не знать странных особенностей языка, на ко­тором говорили этот лихой парень и Ирочка, то можно
подумать, что они очень грубы друг с другом и ничего не
знают, кроме «подумаешь», «плевать» и отрывистых
	уединенными размышлевиями. И раздумывая над своими
чувствами, она постигла огромную истину о коренном от­личии человека от всего живого на земле. Человек тем и
прекрасен, тем и высок, что он носит в себе свой внутрен­ний мир, управляет этим сложным миром, создает его.
Нуеть лна человека естр 2eDRANN oTnaAmawniee Teva

ь EEE NA FREE No

Главный редактор В. КОЧЕТОВ.

Редакционная коллегия: М. АЛЕКСЕЕВ,
Г. ГУЛИА, В. ДРУЗИН (зам.

с ие ат

главного

Б. ГАЛИН,
Редактора),
	т и ме pehaktopa  
Нусть душа человека есть зеркало, отражающее текущую п. КАРЕЛИН, В. КОСОЛАПОВ (зам. главного релак

вокруг нас жизнь, но зеркало это живое, духовное окра­Fr —- = eee ee ASEM. PHABROPO penlaK­вокруг нас жизнь, но зеркало это живое, духовное, окра
шивающееся идеями, возникающими в уме и сердце че­тора), B. ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ, Е. РЯБЧИКОВ,

re а рельса
но
	хе < ить: В: 5-5 И ДАЙ И Е ИЛИ ЕО Е О РЕ ЕО, Е НТ   в. Солоухин. > РЕВ Be ААА УЗ
фраз, смахивающих на какой-то жаргон. Знать-то знают,   кажется, и без «зачем». ловека. . .

«Литературная газета» выходит три раза Адрес редакции и издательства: Москва И-51, Цветной бульвар, 30 (для телеграмм Москва. Литгазета),

Телефоны: секретариат — К 4-04-62, разделы: литературы и искусства — Б 1-11-69, внутренней
в неделю: во вторник, четверг и субботу. жизни — К 4-06-05, международной жизни — К 4-03-48, отделы: литератур народов CCCP — Б 8-59-17,

K
информации — К 4-08-69, писем — Б 1-15-23, издательство — К 4-11-68. Коммутатор — К 5-00-00.  
Типография «Литературной газеты» Москва И-51. Иветной бульваь 90 ППП