ovaraces ТРУ, БОРЬБА, ПОДВИГ

 
	] ] байджана принадлежат нема­лые заслуги в художественной
разработке одной из важнейших тем
современности — темы труда и жизни
рабочего класса. Сама азербайджан­ская история и действительность да­PAT им благодарный материал для
книг о рабочем классе: страницы
истории заполнены яркими эпизода­ми революционной борьбы бакинских
нефтяников, в наши дни множатся
производственные победы тружени­ков Баку, Сумгаита,  Мингечаура.
Многие из произведений, посвящен­ных жизни рабочих, еще несовер­шенны, но без пристального, по­стоянного внимания литератора к
своей теме невозможны и будущие
творческие успехи. Ведь и ‘нефтяной
фонтан может забить лишь после
того, как развернутся разведыва­тельные поиски.

Из произведений азербайджанских
прозаиков о битвах рабочих за рас­цвет своей республики большую по­пулярность у читателей‘ завоевал ро­ман Мехти Гусейна «Апшерон». С
героями «Апшерона» мы встречаем:
ся и в новой книге писателя «Чер­ные скалы», опубликованной в 1957
тоду на русском языке журналом
«Литературный Азербайджан».

Мехти Гусейн — писатель  проч­ных привязанностей. Ему трудно рас­статься с героями, к которым он ус­пел привыкнуть. В новом романе мы
опять попадаем в Баку, где происхо­дило действие «Апщерона» и где
продолжают жить и трудиться ста­рые наши знакомые: знатный буро­вой мастер Таир, его невеста  сту­дентка Лятифа, его учитель мастер
Рамазан, Нудрат Исмаилзаде,  став­ший заместителем управляющего Аз­нефти, секретарь горкома партии Ас­ланов. Вместе с Таиром наведываем­ся мы в его деревню, в район, изве­стный читателю по повести М. Гусей­на «Схватка». Надо сказать, что каж­дая из этих книг обладает темати­ческой и художественной закончен­ностью, и в «Черных скалах», р
мер, иная проблематика, чем в ‹Ап­шероне».

Нельзя не упомянуть еще об од­ной приверженности писателя: он
ищет в жизни драматические колли­зии и любит изображать борьбу, ге­роику, будь то героика революцион­ной деятельности («Комиссар»), или
героика тех памятных лет, когда в
Азербайджане, в ожесточенных клас­совых боях, создавались колхозы
(«Схватка»), или героика самоотвер­женного творческого труда. Книги
М. Гусейна внутренне пафосны и
вместе с тем написаны в трезвой,
реалистической манере. У Мехти Гу­сейна и в стиле уживаются припод­нятость и реалистическая точность,
	На первом плане в романе <‘iep­ные скалы» — патриотический под­виг тружеников Баку, задумавших
поставить буровые на Черных ска­лах, небольшом’ островке,  затеряв­шемся в бурных волнах Каспийско­го моря. Герои романа — геолог
Иманов, инженер Кошкин, рабочий­строитель Трофим Михайлович, мед­лительный добродушный силач, Таир,
молодые нефтяники из славной его
бригады — это люди простые и
скромные, идущие на труд и на под­виг по зову своих горячих сердец.

Именно страстность, окрыленность
отличают героев «Апшерона»х и
«Черных скал», книг о трудовых,
героических буднях наших современ­ников, от персонажей иных произве­дений на ту же тему, где эти персо­Мехти Гусейн. «Черные скалы». Роман.
eNurteparypHpil Азербайджан», №№ 6, 7.
	Им
РЕДАКТОРЫ
ЖУРНАЛОВ
		ки скважин, он бешено сопротивля­ется смелым замыслам покорения
Черных скал, причем действует
слишком уж открыто, TONGPHO, OT­кровенно карьеристски. Это злодей
без маски. Не совсем верным вы­глядит в этой ситуации и соотноше­ние характера героя и производст­венной проблемы. Иные писатели,
вводя в произведение техническую,
производственную проблему, ставят,
так сказать, телегу впереди лошади:
технический просчет героя исполь­зуют ‚для того, чтобы лишний раз
декларировать «отрицательность»
его морали и характера, а описанием
производственной или научной побе­ды ограничиваются, когда хотят под­черкнуть положительность героя. Но
ведь технический успех или неуспех
не является критерием сущноети ха­рактера. В производственных вопро­сах ошибаются порой и очень до­стойные люди, не переставая от это­го быть достойными. Ошибка Мехти
Гусейна — ошибка, легко исправи­мая, — заключается в том, что он,
еще не показав характера и идеоло­гии Халилова, уже пророчит ему не­успех. Исмаилзаде почему-то сразу
восстает против идеи Халилова. Де­ло, видимо, в том, что он хорошо
знает «профессора». Но; читатель
еще не успел разобраться в Халило­ве, и позиция Исмаилзаде нуждает­ся в обоснованиях.
	Конфликт между — покорителями
Черных скал и их противниками ос­тается пока незавершенным: перед
нами первая часть романа. Оттого,
видимо, незавершенными, статичны­ми кажутся и некоторые образы:
Исмаилзаде, Иманова... Выразитель­но передавая драматизм событий, ри­CYA столкновение характеров, ‘писа­тель мало показывает их в станов­лении, в движении. Таир, например,
ярок, самобытен, но в конце романа
он такой же, как и в начале. Хоте­лось бы также проследить развитие
колоритно намеченных характеров
молодых нефтяников: смелого, само­любивого Самеда, расторопного, но
чуть легкомысленного Эдика Симо­няна, мечтательного Теймура, под­вижнически верного в любви. От пи­сателя, который пишет именно ро­ман, мы вправе требовать изображе­вия роста человеческих характеров.
Еще не слились с основным сю­жетом ситуации, включающие в себя
поездку Таира в деревню, перипетии
	семейной жизни Исмаилзаде. Так как
	роман не закончен, рано да­вать категорическую оценку
роли этих ситуаций и их ка­честву. Но вот о любовной
линии произведения стоит
сказать несколько слов, От­ношения Таира и Ляти­фы изображены авто­ром психологически инте­ресно, с большой долей ли­ризма. Но в одном месте
эта сюжетная нить так натя­нута, что вот-вот порвется,
Лятифа хочет, чтобы Таир
учился, и Таир обещает ей
это. Однако когда Иманов
зовет его на Черные скалы,
он с готовностью откликает­ся на этот. призыв. Теперь
уж ему, конечно, не до
ученья. А Лятифа_ не пони­мает всей важности того де­ла, ради которого Таир вре­менно отказывается от мыс­ли об учебе, и создается впе­чатление, будто она хочет
видеть Таира образованным
лишь потому, что он тогда
сравняется с нею — студент­кой. А это противоречит ло­гике ее образа.
	С сожалением приходится
отметить, что по-настоящему
«прочувствовать» особен­ности нового романа Мехти
Гусейна во многом мешает
неряшливый, какой-то тороп­ливый перевод, выполненный
Аркадием Минчковским. Ма­ло того, что перевод этот по­ходит иногда на небрежно
отредактированный подстроч­ник, но еще сильно засорен
он неграмотными оборотами
и такими выражениями, как:
«в Баку... от любителей,
обзаведшихся машинами, ша­гу спокойно не ступишь»,
«она... не своим голосом
обрушилась на собак»,
«Таир предпочитал не попа­дать в такую неловкость»,
	«дым... Ннеколебимый BeT­ром» ит. д.
?Каль, что статью об ин­тересном романе приходится
заканчивать критическими
замечаниями о работе пере­водчика. Но — приходится...
	нажи и трудятся, как велит им долг
перед Родиной, и произносят бес­спорные слова о значении труда, но
лишены романтических взлетов. Мех­ти’ Гусейн, раскрывая ‘внутренний
мир своих героев, стремится пока­зать их творческую страстность, пол­но и ярко обнаруживающую себя в
трудовых действиях, в помыслах и
интересах. Таир, приглашенный рабо­тать на Черных скалах, целиком от­дается во власть мечты о будущих
буровых на неприютном островке, и
ничто уже не может его остановить:
ни любовь к Лятифе, ни сознание
риска, которому он подвергается,
уходя в открытое море, ни неожи­данная болезнь. Лежа в больнице,
Таир изнывает от беспокойства за
судьбу порученного ему дела; всей
дупюй, всеми мыслями он там, на
островке, рядом с товарищами.
	А ребята из его бригады добива­ются права на подвиг. Они прояв­ляют завидную настойчивость, угова­ривая Иманова взять на Черные ска­лы именно их бригаду. Для них это
И осознанное решение, и взволнован­ная мечта. Это’ люди патриотическо­го порыва, крылатой мечты, причем
их окрыленность, словно бы слив­шаяся в их сердцах и сознании с
чувством долга, воспринимается на­ми и как качество мировоззрения, и
как новое органическое качество
эмоционального облика, ‘ характера
человека, воспитанное всей нашей
действительностью. Потому-то и под­виг для них — естественное поведе­ние в исключительных условиях.
	Показателен в этом отношении
эпизод с «голым доктором». На Чер­ные скалы прибывает врач, чтобы
помочь больному Таиру, но танкер
не может пристать к острову (непо­года, высокая волна!). Врач без коле­баний бросается в воду. Сцена эта
написана как бы в юмористическом
ключе, и тем не менее (а может, как
раз в силу этого контраста между опи­санием и действием) врач, с такой
будничной естественностью соверша­ющий благородный, рискованный по­ступок, вырастает в наших глазах в
подлинного героя, вернее, в одного
из рядовых великой армии героев­тружеников.

Ясное видение главного, типическо­го в нашем обществе, нового, веду­щего в характерах советских людей
помогло писателю правильно изобра­зить и разрешить основные конфлик­ты романа, а конфликты эти очень
остры и очень масштабны. Противни­ком положительных героев выступает
Моллаев, «хозяин республики». Мол­лаев жесток и властен, он окружил
себя льстецами и подхалимами, вро­де управляющего Азнефти. «профес­сора» Халилова. Пользуясь поддерж­кой некоего высокого лица в Москве,
разоблаченного потом врага народа,
Моллаев ‘творит неправый суд и рас­праву. Это зловещая фигура. Но ее
присутствие не делает зловещей
окраску романа. Сила не на стороне
Моллаева. Сила — на стороне боль­шой правды народа, правды партии,

Волю партии и народа выражают
и осуществляют в романе такие ру­ководители, как Асланов,  опираю­щийся в своей деятельности на’ про­стых людей, рядовые инженеры, ря­довые нефтяники. Порой им прихо­дится трагически трудно; велики
препятствия на их пути, но они зна­ют, что подлинным «хозяином рес­публики... является азербайджанский
народ», и смело идут навстречу
трудностям, навстречу победе. Мол­лаев боится их... Он вынужден счи­таться с их интересами, хитрить,
лавировать. OH не может изменить
обстановку, созданную усилиями все­го народа, и потому старается к ней
приспособиться. Писатель выносит
ему решительный приговор, показы­вая уверенных в своей правоте и по­беде положительных героев, людей
подвига, людей-патриотов,
	Следует, однако, сказать, что Мех­ти Гусейн, рисуя Моллаева, прибе­гает зачастую к чужеродным для
стиля своего романа памфлетным
приемам, с излишней  старательно­стью нагнетает внешне сатирические
характеристики, слишком часто вы­ражая свое отношение к этому пер­сонажу уничижительными эпитетами.
Образ Моллаева обретает гротеско­вость, и гротесковость эта вступает в
противоречие С реалистическим
строем всего произведения. Моллае­ва, нам кажется, нужно было изо­бражать именно таким, каким он
изображен в романе, но с помощью
иных, более «объективных» художе­ственных средств.

Несколько плакатным получился
	также образ Халилова. Защищая
собственный — несостоятельный и
бесперспективный — проект заклад­Чествование
В. Сосюры
	КОЛОННОМ зале
Украинской — рес­публиканской фи­лармонии состоялся ве­чер, посвященный 60-ле­тию со дня рождения вы­дающегося украинского
поэта Владимира Нико­лаевича Сосюры.
Открывая юбилейный
вечер, М. Рыльский во
вступительном слове го­ворил о своеобразии та­ланта поэта, его огром­ной популярности среди
читателей, о его актив­ном участии в жизни
страны и народа. Только
на Украине вышло более

60 книг поэта тиражом
свыше полумиллиона эк­земпляров. Его поэмы и

стихи переведены на мно­гие языки народов СССР
и зарубежных стран.
	О творческом и жиз­ненном пути В. Сосюры,
одного из зачинателей
украинской советской
поэзии, рассказал Павло
Усенко.

От имени писательских
организаций Украины,
Российской Федерации и
Белоруссии юбиляра при­ветствовали Олесь Гон­чар, Сергей Смирнов и
Микола Хведарович.
Поэты Андрей Малышко,
Микола Нагнибеда, `Мн­кола Гирнык и Олекса
Ющенко прочитали сти­хи, посвященные В. Со­сюре.

Были оглашены сер­дечные поздравления, по­ступившие в адрес. юби­ляра от партийных, со­ветских и общественных
организаций, вузов, про­мышленных предприятий
и колхозов, от писателей
Москвы, Ленинграда,
братских советских рес­публик, Болгарии, Румы­нии, Чехословакии, от
прогрессивных  украин­ских писателей, прожи­вающих в США, и др.
	КИЕВ. {Наш корр.).
		CLELTT ELLIS EFT III LIES LEI EO OOP TER EO EGT ECE TE EL EERE EER UTEL ELIOT ELECTOR TOTO РРР РЕ TF ELECTIVE ETE ETE TTT ETE TIT
	ВОРОНЕЖА
	СТИЛИ ПОЭТОВ
	ОТЦОВСВКИЕ ПИСЬМА
	В потемневшие окна заглядывал вечер,
И тогда, соскочив потихоньку с крыльца,
Я бежала`вдоль леса, накинув на плечи
Довоенную старую куртку отца.
	Здесь, у пня, опушенного мохом зеленым,
Под корявыми ветками хмурой сосны,

Я ждала и ждала старика-почтальона

С толстой сумкою писем, пришедших
	у РРИР
	РОВНО РИО ИЕР РРР ИИ РР БД
		УИС ИУ ИГРЕ ОИ РИО ОР И ИЯ ИДИЛИЯ ЛИВИИ ИИД ГИЯ ДЯДИ ЯНИЕ ЛИНИИ ЕР ЕНИ РЕ ИЕНИЯНЕНИНИ
	> СЛИ ИМЕТЬ в виду поэтов, пишущих на русском

Е языке, то можно смело сказать, что лучшие поэтиче­рИЛЮШКИНА : ские силы страны собраны, сосредоточены в таких
Е крипных городах, как Москва и Ленинград.
	Но если
	посмотреть на списки членов поэтической секции
	той же Москвы, то сразу бросится в ‘глаза, что столица
наша по крупице собирала асе лучшее, что рождалось в
других, больших и малых городах Родины.

Маяковский был‘ из Грузии, Есенин — рязанец, Баг.
рицкий — одессит, ’Твардовский и Исаковский пришли в
большую русскую поэзию ‘из смоленских деревень. А тот —
сибиряк, а тот — донской казак, а тот — из Тамбова...

Именно поэтому так называемая областная поэзия наша
должна привлекать к себе пристальное внимание централь­ной печати и столичных литераторов.

«Литературная газета» будет время от времени знако­мить своих читателей с лучшим, что написано поэтами того
	города, области, края.
	мы публикуем подборку стихов поэтов Воро­<> <>
М ТИМОШЕЧКИН
		От колонн университета,
	звон
последние мннуты,
когда пора уже в вагон,
а медлю почему-то.
Вдали дымы знакомых

сел,

и я гляжу, волнуясь, —
там годы школьные и все,
чему названье юность,
Но как обратно ни тянусь,

От Москвы до родного
села
Путь-дорога не далью
где-то —
Через сердце мое
пролегла,

Я не тот, кто от отчего
крова

Долю в город бежал
искать.
	Я колхозом командирован
Философию изучать,
	Все дороги у нас
	с войны. * mwa te eo ie
или иного
	(Сегодня
	‘Я сжимала листок в запыленном

ножа.
	конверте,

И под хмурой сосною стояла одна:

Может быть, извещенье о папиной
смерти

}Жестким почерком мне написала война?!
	Выходили из леса холодные тени,
Подымались туманы по сонным прудам...
Положив дорогие листки на колени,

Я по письмам училась читать
  по складам.
	Эти четкие, чуть торопливые строки,
Освещенные отблеском теплой зари,
Эти письма отца из сражений далеких —
Мои первые азбуки и буквари! ‘
	В. ГОРДЕИЧЕВ
	ОТЪЕЗД
	И вот идут под медный
	раздумывать не стану, —
> гудит гудок, ия берусь
за ручку чемодана.
ЕЙ Хочу поднять — не
	Ю. НИКОЛАЕВ ИН подниму, столбовые,

Но сильнее желанья нет:
он так и тянет к плитам, Направленье держу из

MOTH Л А СУВОРОВ А как будто вся земля / Москаы я

 

к нему На Васильевский
подвешена магнитом, сельсовет.
С годами сердце жаждет простоты, д р
Побольше дел, поменьше разговоров.
Вот я стою у каменной плиты Г. ЛУТКОВ С П О Р
С тремя словами: «Здесь лежит
Суворов». Доказывал рязанец — Зачем вы спорите,
горячо: у нае под Курском

Ни мрамора, ни бронзы рядом нет, = Взгляните, вот наш Точь-в-точь такое место
	луг, река и горы.
Картину эту «На родных
	Нисал у нас,
	Цветы и то глядят чуть-чуть сурово.
Как много надо одержать побед,
Чтоб так звучали три негромких слова!
	Когда хватают славу на лету,
Когда о титулах вступают в споры; —
Я вспоминаю серую плиту
	С тремя словами; «Здесь лежит Твердила,
	Суворов».
	река и горы. знаю я!
	просторах» А я смолчал, не проронил
	aC, RORCINO, ни слова.

Лихачев! Я думал: как художник

зорок, смел, —

зая девчонка С воронежского берега

в блузке крутого
возмущенья Всю Родину увидеть

не тая: - он сумел!
	ПРГУЕГОГЕРРЕРО Е УГЕЕЕЕ ООРИЕОООЕЕИГРР Г СЕР ГЕ ОООО РЕ ЕЕГЕГУЕЕЕРЕЕРРЕ РРР РР ТЕЕЕ ГИ РРР РУЕРЕ И ЕЕ ЕЕ УЕ
	ЦАКВИМИ ПУТЯМИ ИДТИ?
	(Окончание. Начало на 1-Й стр.)
	«Нритическое направление ума» — вздор­ный и вредный вымысел, и, конечно же, его
никак нельзя провозглашать столбовой доро­гой социалистического искусства.
	УРНАЛ «Театр» оказался в прошлом
году вне главного направления совет­ской драматургии. Из всех советских

пьес он уделил внимание лишь «Фабричной
девчонке» и «Гостинице «Астории», посвятив
им и спектаклю «Власть тьмы» довольно об­ширную и путаную дискуссию. А между тем
в драматургии и театрах шли свои, очень
сложные процессы. После шумного увлече­ния «Ночными переполохами» и «Телефон­ными звонками» — пьесами дурного буржуаз­ного вкуса— на сценах продолжали появлять­ся и появляются поделки ремесленников, бод­рячков-халтурщиков, которые ловко кроят
сюжетики из уголовных происшествий и xpe­ник, потешаются над стилягами и развратни­ками, вытаскивают на свет божий коммуналь­ные скандальчики и всяческие истории до­вольно мелковатого содержания. Но именно в
1957 году появились и пьесы, на основе кото­рых стоило бы завести серьезный и большой
разговор о судьбах нашей драматургии, о
разных ее тенденциях.
	В драматургии, как и в театре, по-прежне­му идет речь о главном; о том, чтобы произ­ведения большого народного содержания,
пьесы разных жанров — от трагедии и до
водевиля — вытесняли конъюнктурные одно­дневки, мотыльковые пустячки, написанные
как зарубежными, так и нашими драматур­гами. Судьба нашей драматургии во многом
зависит от того, как театры вместе с писате­лями смогут отстоять позиции глубоко пар­тийного, народного искусства, преисполнен­ного пафоса и красоты нашего времени. Та­кие пьесы пришли в наш театр в юбилейном
сезоне, И теперь надо разобраться в их худо­жественной ценности, по-хозяйски отнестись
к тому, что уже завоевано и что мешает даль­нейшему развитию советской драматургии.
	В октябрьских премьерах не все равно­ценно. Не все пьесы одинаковы по своим ху­дожественным качествам. Я, например, не
могу разделить тех восторгов, которыми в
некоторых-рецензиях награждалась новая
пьеса И; Сельвинского «Большой Кирилл».
Задуманная как трагедия о неминуемой ги­бели самодержавия, как романтическая поз­ма о рабочем Чохове, пьеса оказалась мало
сценичной. Вахтанговцы проявили героиче­ские усилия, чтобы сыграть ее, и все равно
в постановке театра цельной гармонической
пьесы не получилось.

Илья Сельвинский написал пьесу в своей
манере, пьесу-поэму, в которой почти. нет
единого действия и в которой трудно отли­чить поэта-Сельвинского от Сельвинского­драматурга. Большое число действующих
лиц, огромный охват событий, открытая, по­чти лобовая патетика диалога, обрываемого
	часто плакатным призывным стихом, броская
символика — все это определяет особенности
пьесы, ее слабости и достоинства. Романти­чески приподнятая символика — поэзия
пьесы. Но‘эта поэзия не всегда «работает»
на главную цель искусства — на создание
характеров. Если судить по большому счету
о пьесе, то характеров, глубоко выписанных,
достоверных, в ней почти и нет. И в этом —
слабость «Большого Нирилла».

В пьесе много действующих лиц, поступки
которых никак не мотивированы, да и сами
они воспринимаются как условные фигуры.
Не понятно, зачем драматург ввел образ Зои
— дочери Чохова. Она всюду сопровождает
отца как адъютант, читает стихи, падает на
бурки черкесов, сраженная пулей офицера в
сцене «Дикая дивизия», и опять воскре­сает, чтобы читать стихи, Много также не­ясного и в образе Чохова. Задумав его как
обобщенный характер-тип, поэт не украсил
Чохова какими-то существенными индивиду­альными чертами. Образ получился несколь­ко иллюстративным, порою плакатным. Это
скорее только символ, но не характер, Мо­жет, конечно, существовать в нашей драма­тургии и такое решение художественной за­дачи. Символ революционера-бойца Чохова
воспринимается как образ ленинской гвар­дии, как образ героического поколения на­ших отцов. Но почему в символической пьесе
вдруг появляется «живой» Маяковский (кста­ти, образ этот совсем не удался драматургу
и театру)? Почему в приподнято-романтиче­ской хронике так часто встречаются «при­земленные», слишком бытовые сцены (напри­мер, сцена в доме Чоховых)? Уж если драма­тург решил создавать символическую пьесу;
так, очевидно, нужно выдерживать до конца
ее СТИЛЬ.
	Символико-революционная хроника Ильи
Сельвинского — весьма своеобразная эмо­ционально-патетическая пьеса. Появление ее
на сцене — свидетельство многообразия со­циалистического реализма. Но в связи с этой
драмой стоит поразмыслить о том, насколь­ко плодотворен в драматургии путь создания
аллегорических образов-символов, углубляет
ли этот путь наше представление о народной
жизни, не несет ли он в себе опасность тако­го символизма, который уведет драматургию
от воплощения реальных характеров.
	Наступило время, когда уже ни схемы, ни
дидактические рассуждения персонажей не
могут помочь герою стать героем для чита­телей и зрителей. Давно просился на сцену
характер большой народной судьбы, герой­мыслитель, в котором воплощались бы чув­ства и думы народа. По-разному, но идут на­ши драматические писатели к созданию ха­рактеров такого плана. Уже близки к нему
герои народной драмы Д. Зорина «Вечный
источник»: в великолепном образе Василисы,
в метаниях середняка Гарасыча мы слышим
беспокойное биение народного сердца в тяже­лые годы, когда Ленин, а с ним партия и на­род мечтали и боролись за коммунистические
нормы жизни. Шагает по русской земле Бе­резкин — герой леоновской «Золотой каре­ты», требуя беспощадной расправы над люд­ской подлостью и трусостью; беспокойно
ищет свое счастье Тимоша, у которого война
отняла глаза, но не сломила его души...
	Герои народной судьбы решают самые
важные вопросы в сегодняшней жизни госу­дарства в драме Н. Вирты «Дали неогляд­ные», Отказавшись от благополучия и на­град, приходит Хижняков в «Нрутые го­ры» — горевой, развалившийся колхоз, чтобы
возбудить в людях, — у которых пьяница и
бездельник Степкин (председатель колхоза,
снятый с работы} отнял мечту в завтраитний
день, —веру в свои силы, любовь к товарищу,
к своему колхозу. В трудных условиях ведет
Хижняков колхозников к новой жизни; он
ломает не просто старые планы посевов, он
ломает сопротивление темных сил в дерев­не — и побеждает, Его судьба становится
очень близкой нам: в Хижнякове зрители
увидели современника-друга и поверили ему.
	Драматургия вплотную подходит к тому
времени, когда на сцене наших театров с еще
большей силой будут воплощены MOHYMeH­тальные характеры — типы бесстрашных
покорителей природы, неугомонных труже­ников, творцов самого дерзкого ума, самого
высокого подвига, людей, строящих комму­низм, дающих прекрасный пример человече­ству, как жить и бороться за осуществление
своих идеалов. Поискам таких характеров,
таких художественных сверщений необходи­ма дружеская и внимательная поддержка.

Октябрьские премьеры замечательны еще
и тем, что в них развернулись возможности
жанров драматической поэзии. Времена без­ликой пьесы, неопределенной по жанровым
краскам, кончаются. В юбилейном, 1957
году театры показали и народную драму
(«Вечный источник»), и философскую драму
психологического плана («Золотая карета»),
и трагедию Ю. Яновского «Дума о Британ­ке», и такие разные комедии, как «Почему
улыбались звезды» А, Корнейчука и «В по­исках радости» В. Розова.
	В крылатом выражении Вольтера «все
жанры хороши, кроме скучного» таилось лу­кавое предостережение от однообразия. К че­сти наших драматургов надо сказать, что
они избегают шаблонов и скуки и в своих
жанровых поисках и решениях выступают
довольно смелыми художниками.

Хочется поговорить о наиболее веселом
жанре — о комедии. В последнее время на­шлось немало вещунов, которые поспеши­ли протрубить о том, что пора комедии и са­тиры ушла, что, дескать, хватит, порезви­лись и поострили. Ни Гоголи, ни Щедрины
теперь не нужны. Не нужны и комедии.
Такие рассуждения вредны для, искусства.
Наш народ любит и, ох, как умеет смеяться
над безобразным — над пошляками и нрав­ственными уродами, над бюрократами и без­дельниками, над теми, кто мешает строить
новую жизнь, кого надо поправить, а то и
произить стрелой сатиры.

Разве можно драматургам-сатирикам скла­дывать свое боевое оружие? На передний
край нашей борьбы зовет их время, Об этом
думаешь, когда смотришь в Театре имени
И. Франко комедию Александра Норнейчука
«Почему улыбались звезды». Пьеса поэтизи­рует образ жизни советского труженика и
высмеивает праздных мещан из дачной мест­ности. В этом ее значение.
В сущности, тот же конфликт, но в иной
	драматургической манере прослеживает в ко­медии «В поисках радости» В. Розов. Эта
внешне камерная пьеса пронизана темой
значительного звучания. Казалось бы, толь­ко об истории скромной московской семьи
Савиных рассказывает драматург. Но Розов
расширяет рамки «семейной» комедии: на­прочь расходятся, не могут жить хорошие
люди вместе с мелкой хищницей Леночкой,
которая смысл жизни видит в полированной
мебели и роскошных корешках подписных
изданий. Ее муж, Федор, променявший свой
талант ученого на мелкие блага, погрязший
в халтурных статейках; Иван Никитич Лап­шин — весьма предприимчивый деятель,
воспитывающий сына в нравах «домостроя»,
не брезгающий казенными деньгами, — все
это люди-потребители, твердо усвоившие
правило: поболыше брать, поменьше давать!

Им драматург противопоставляет по-розов­ски легко и любовно выписанные фигуры
честных и благородных людей. На их стороне
симпатия писателя, они воплощают правду и
моральную красоту нашей жизни. Нто же эти
люди? Фантазер и мечтатель Олег, по-юно­шески горячо и порывисто реагирующий на
любую несправедливость; немногословный и
упрямый брат Олега — Николай, поддержи­вающий свою любимую девушку в самый
трудный момент ее жизни; Татьяна, не поль­стившаяся на соблазны «легкой жизни»,
которые сулит ей научный сотрудник с боль­шими связями — Леонид Павлович, и, конеч­но, Геннадий Лапшин. В развитии этого ха­рактера драматургу удалось показать могу­чую силу социалистической нравственности,
пробуждающей даже в юноше, изуродован­ном неправильным воспитанием, высокие и
светлые чувства.

Можно спорить с отдельными  ситуация­ми и положениями пьесы. Но в целом <В
поисках радости» — удача драматурга. В
этой лирической комедии проявилось свое­образие В. Розова — писателя наблюда+
тельного, умеющего подметить тонкие и под­час неуловимые психологические пережива­ния своих героев; юмор его пьес всегда мяг­кий, окрашен душевным лиризмом.

Много разных пьес появилось на сцене в
прошлом году. Наиболее удачные из них по­казывают народ в героических делах и свер­шениях.

Народностью отличаются лучшие пьесы
юбилейного сезона — народностью,  воспе­зающей героическое начало нашей действи­тельности, партийностью, непримиримой к
пошлости и уродству — к пережиткам старо­го мира, Тем и хороши эти произведения,
что они отображают народные мечты и кра­соту народного характера, преисполнены
любви к рядовому человеку — деятелю,
строителю и творцу нашей жизни,

ыы

Всесоюзный фестиваль драматических те:
атров — дело хорошее и благородное, Он дал
возможность вступить в творческое соревно­вание художникам разных вкусов и почер­ков. Социалистический реализм как метод
дает простор и инициативу отличным по ин­дивидуальностям театрам и деятелям ис­кусств, драматургам и режиссерам. В преде­лах единого советского искусства  развива­ются художники, не похожие друг на друга,
обогащающие творчество своим видением
мира, разными темпераментами, эмоциональ­ностью художественных натур,

Какими же путями пойдет советский театр
в новом, 1958 году? Всей своей практикой
он отвергает бескрылое и безыдейное «кри­тическое направление мысли», как направле­ние, чуждое высоким целям искусства социа»
листического реализма. В поисках новых
форм и средств выявления идей и характеров
он не возьмет на свое вооружение эстетиче­скую пресыщенность символистов и эстетов.
Не нужно и чуждо нашему театру рабское
преклонение перед формой, перед изыскан­ным трюкачеством, И в то же время нельзя
и не следует смелые и плодотворные поиски
в области театральной формы объявлять
трюкачеством.

Советский театр накопил огромные ху­дожественные традиции, они, эти тради­ции, непрерывно обогащаются в живой
практике искусства. Наше театральное ис­кусство пойдет по дороге изображения на­родной жизни, больших масштабных харак­теров современников, будет умножать успехи
боевого партийного творчества, которое
служит трудовому человеку и всеми источни­ками своими связано с борьбой партии и на­рода за коммунизм.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ
№ 6 14 января
	 РНАЯ ГАЗЕТА
14 января 1958 г. 3
	НОВОМ году наш журнал позна­комит читателей с несколькими
большими произведениями грузин­ских прозаиков, в том числе с повестью
Д. Шенгелая, в которой писатель рисует
моральный облик советского человека,
его новые духовные качества. С, Клди­ашвили в своем романе описывает быт
дореволюционной грузинской провинции.
С окончанием четвертого тома исто­рической эпопеи о Давиде-Строите­ле выступит К. Гамсахурдиа. О. Чхеид­зе в своем новом романе продолжает
разрабатывать тему сельской интелли­генции. Молодой прозаик Р. Бежанишви­ли посвящает свой роман жизни и тру­ду грузинских колхозников.
Болышое внимание уделяется жанру
короткого рассказа и очерка на совре­менные темы. В журнале будут напеча­таны рассказы молодых прозаиков
О. Деметрашвили, Р. Инанишвили и

других.
	Широко будет представлена в журнале

и грузинская советская поэзия,

отделе критики мы по-прежнему
будем обращать внимание на разработ­ку актуальных литературных проблем,
будем продолжать публикацию  моно­графических статей об отдельных пред­ставителях грузинской советской лите­ратуры. Журнал продолжит освещение
проблем о социалистического реализма,
марксистско-ленинской эстетики,

Как и в прошлом году, мы не станем
ограничиваться собственно литературны­ми вопросами, а займемся разработкой
также и вопросов искусства (изобрази­тельного искусства, театра, кино, му­зыки). Еще шире, чем прежде, будут
представлены в нашем журнале литера­тура и искусство других народов нашей
страны, а также зарубежных стран.

В журнале, кроме того, будут сохра­нены наши постоянные рубрики —
«Публицистика», «Литературное наслед­стро», «Наука», «Публикации», «Только
реплики», «Книжное обозрение» и т. д.

В своей работе мы по-прежнему 6бу­дем опираться как на известных,
опытных писателей, так и на талантли­вую литературную молодежь.

Намечен у нас и выпуск обменных но­меров с журналами братских республик
и стран народной демократии. Большое
внимание уделим декаде грузинской ли­тературы и искусства в Москве.
		За большое киноискусство!
	10—11 января в Центральном доме кино состоялось собрание членов Сою­за работников кинематографии Моснвы.
	После вступительного слова председателя Оргкомитета Союза И. Пырьева
с большим докладом «О некоторых вопросах развития советского нино­искусства» выступил министр культуры СССР Н. Михайлов. Он подчерк­нул, что основной задачей работников нино является сейчас всемерное
		фильмов. Сказав о
	ндейного и художественного качества
	несомненных успехах советского кино в минувшем году, Н. Михайлов нри­тикует фильмы, идейно ошибочные,
мыслей и чувств. Нужно всячески
	еино ошифочные, поверхностные, лишенные больших
Нужно всячески бороться, указывает он, против серо­сти, мелнкотемья, нередко еще присутствующих в наших картинах.

Выступавшие в прениях С. Герасимов, Н, Крючков, И. Копалин, А. Кап­пер, Г. Аленсандров, С. Юткевич, М. Ромм, А. Грошев, Л. Арнштам; Л. По­гожева и другие поставили ряд актуальных проблем сценарного дела, ре­жиссуры, воспитания антерских надров, теории и критини.
				ЛИТЕРАТУРНЫЕ
АТТРАКЦИОНЫ
	В РЕДАКЦИЮ
«ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ»
	Позвольте мне через Вашу газету
принести свою глубокую  признатель­ность организациям и друзьям-писате­лям, поздравившим меня в связи с моим
шестидесятилетием.

Особенную — благодарность приношу
моим читателям, столь серлечно порадо­завитим меня в эти дни.
	Александр ПОПОВСКИИ
	 
	>