ПИСАТЕЛЬ И РЕДАКТОР
Н. ЕМЕЛЬЯНОВА
что бы я ни придумал, думать его головой я все же He
могу».
Мне кажется. эта
писью как можно большим количеCTBOM указаний автору? Но за такой
«видимой» работой, несомненно, теряется та настоящая его работа, которая состоит в прояснении мысли
писателя. и эта работа -— главная!
Б издательствах много Молодых
акторов. еще нелостатечво YVACредакторов, еще аодостаточно уд
нивших себе свою роль в работе
с автором. Когда заведующий ‘отдеJOM видит, что мололой редактор
недостаточно вникает в суть дела,
ему следует направлять работу тавого редактора.
ЕМ БОЛЬШЕ я лумаю нал р8-
ботой писателя в наши дни
ма творческих сил человека
‘0 труда. тем больше вижу.
подъема TBODHCCRHX сил человека
любого трула. тем больше вижу,
как необхолимо писателю решаться
на необычное! Он должен писать
Бровью серлца, 0 Чем часто писатели вабывали ий забывают. Но когла
го рука полнимаетея на Необычное — фразу ли, характер, — писателю делается ge по себе: он предвидит трудности, он знает, чт9 многие релакторы булут стараться подогнать его работу под некоторое ереднее качество хорошеге, а то «вдруг
найлетея читатель. который не поймет!», Бывает, что редактор скажет:
«Это хорошо, тав сделаем еще лучше!» — и уберет лучшую находку
автора. Необычное иногда находится
в споре с грамматической логмой.
Вепомним строки; дорогие нам с
детства:
Вкруг. ее стоит грозная стража,
На плечах топорикв держат,
Убеждена, что У нае могут найтись релавторы, которые, не задумываясь. выправят такую строку.
Основная беда многих наших редакторов в том, что они нелостаточно знавомы со всеми особенностями
богатого русского языка и потому
боятся отетупить от догмы.
«Как пахарь, битва отдыхает...>—
произноеите вы, и трепет восторга
проходит по сердцу, вы чуветвуете
себя богачом. вас охватывает гордость. волнение.
А как бы отнеслиеь к подобной
строке девяносто из ста нынешних
редакторов? Нет, я ничего не говорю
против вкуса и сультурноети современных редакторов, способных наслаждатьея великими творениями
писателей-клаесиков. стоящими на
книжных полках. Но по отношению
к современному ему пиеателю,
скромно сплящему рядом у редакторекого стола, эта способность как
бы приглушена у многих редакторов. Они равнодушны, тогда как им
следовало бы быть широко восприпмчивыми. Вель именно в нашем
отечестве мы и любим, и признаем
своих пророков,
Но почему же так мало в рукописях знаков одобрения релактора?
Почему все внимание его устремлено на олни недостатки? Ов отвыкает радоватьея хорошему, забывая,
как раловались улаче писателя Белиневий, Некрасов, Горький.
Менее опытный редактор не всегда может отличить сам живорожленное от мертворожденного, он лолжен услышать об этом от лругого,
проверить себя. Когла вы слушаете
новую симфонию, то часто не‘улавливаете сразу, что в ней хорошо,
а, одевшись и выхоля из консерваторий, слышите, как человек, идущий рядом, спел 0с0бо улавитуюся
композитору тему и этим выделил
ее и для вас. Человек с музыкальным ухом открыл вам то, чего вы
сами. не могли улевить еразу.
В сущности. роль музыкального
воееда у нас в литературе привадлежит критику-первооткрывателю.
Но вель пеовым читает рукопись
редактор. Больше того, ов должен
помогать автору не только отсеять
ненужное, но иногла и понять свое
лучшее, — кав же важна и значительна его поль! Каким бережным
лолжно быть его сотоулничеетво!
Думается, что многие редакторы
наших прозаических произвелений
слишком мало прислушиваются к
своеобразному языку писателя, торопятся скорее сглалить его по всем
правилам грамматики, перевести то,
что отличает его. в обычное. Но автор чуветвует, что ему улался полет.
и он не хочет снижаться. Товарищи
редакторы! Прозаичеевкие произвеления вало научиться править так же
осторожно, с большим тактом по отношению к автору. как и етихи.
Надо не забывать, что и прозаиБИ =— ПОЭТЫ!
не создадут хуложественней картины подготовки крестьян к бунту, в восстанию,
ибо читателю всегда нало досконально
знать героя. чтобы поверить в законемерность, неотвратимость, жизненную необходимость того или иного его поступка.
Художественное произведение лишь
Тогда выполнит CBOE назначение, когла
читатель его очутитея как бы внутри
произведения, когда он станет жить
жизнью героев.
Роман Крустена заканчивается революционным взрывом хевятьсот пятого года.
Не приходится сомневаться, что мы прочтем продолжение этого широкого социального полотна, так хорошо начатого.
что мы еще встретимся и с Аву, ис Юри,
й с Юханом. пс Мююром, и с многими
другими героями книги.
Тем более важно прелупрелить автора:
он не должен сбиваться на хроникальность. на случайное ‘нагромождение эпизолдов, не должен разбрасываться и вводить все новых и новых героев, ему
нужно сосрелоточить свои далеко не заурялные творческие силы на глубоком изображении основных, пентральных пероонажей.
Крустену нало сейчае идти не вширь,
8 вглубь, ему нало не разлвигать on Ges
того огромные масштабы повествования,
я отыскивать типяческое отражение сульбы народной в своеобразных сульбах человеческих, “> TAK, как он яго умеет
лелать: и талантливо, и мастереки.
ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№4 8 января 1957 г. 3
редактор может подходить © такой меркой к писателю?
Не потому ли, что
вотречаютея авторы,
ТРУДЕ писателя
над своим . произведением наступает период, когда весь материал в руках, котда характеры людей ясны и люди, наконец,
зажили на страницах рассказа,
повести или романа своей жизнью.
Радостный подъем владеет. пибате-ь
лем, ему пишетея легко, он чуветвует, Rak «походит» до будущего
читателя кажлая его мыель. Но даже ив момент наивыещего подъема
у писателя иной раз ьозникает вомнение; 8 как ветретят книгу в редакции жтрнала, в издательстве?
Для многих из нае этот момевт
встречи с люльми, профессией котерых етало помогать нам нахолить
недостатки в ваших рукописях, —
иногла трудно переступаемый порог.
Веем нам хочется глубоко вемотреться и честно продумать, почему так
часто радостное волнение от оконченного труда и от встречи ¢& первым. пусть требовательным читателем рукописи, но хругом книги и ее
автора, омрачается опасением ветретить У релактора механический подход к произведению.
Важлый из писателей не раз думал Q том, как повысить качество
своих произведений, и о том, как
важен лля книги ее пелактор. Но ваРОМАНТИКА
ИЗ ПОЭМЫ О ДЕТСТВЕ
Юрий ОКУНЕВ
Костер холодный, нелюдимый,
‘ Включенный среди бела дня,
Как будто было весе как надо: Костер без запаха и дыма,
Гостеприимно приглашен,
В одну из школ на сбор отряда Bes треска сучьев, Ges огня.
па ЗЕЕ МРТ: РТТ
С волненьем в сердце , В необходимости вниманья
я пришел. Таилась смертная тоска,
И, ИК К СНЕ ТАН
ЧУ о БУВУТАТ РР:
М та веселость по заданью
Как жаль, я опоздал к началу. Была мелка, была жалка.
пак жаль, я опоздал к вачалу. Была мелка, была жалка.
Детей полно, но детвора, Походит тот костер немножко
Казалось, слушая, скучала, НН» конъюнктурные стихи. —
В а № На конъюнктурные стихи, —
Не согреваясь у костра. ны ан
ee eee На нем не испечешь картошки,
Костер заметно обезпичен. Не сваришь полевой ухи.
Здесь пионеры ни при чем. Быть может, сваришь, но на
Без их участия, без спичек спаву
ьез и& учавия, VES LBC
Он не зажжен, а лишь включен. Ты не накормишь едока
И бледно лампочки мерцали,
Он малокровен был и тих,
Хоть дети и не отрицали
Его,
но он не трогап их.
Без романтической приправы,
Без горьковатого дымка...
2
Что пользы в длинных
разговорах,
Ты лучше кратко опиши,
Чем пионерский галстук дорог,
которые сами это поощряют и слин!- их работа была безрадостной п
вом легко расстаютея со своей для писателя, и для редактора.
мыслью при первом указании релакВели 8 TOM случае писатель
тора? Они соглашаются с исправи согласилея на совет. то такой опытный редактор, как тов. Ceменов, мог гораздо раньше, чем в
пятилетний срок их работы, увидеть, что не нало насиловать у писателя‘ его талант рассказчика. Каков
бы ни был талант писателя, он
боится скованноети, ему нужна свобода;, чтобы проявить себя.
Второй пример касается прохождения в научно-хуложественной peакции Детгиза вниги Г. И, Ревзина «Путешествие Саши Черского»,
Когда на основании одной из рецензий редактор тов. Малькова ‘предложила автору переписать повесть не
от третьего лица, а от первого, в
форме дневника мальчика, писатель
отказался, Форма произведения была им продумана, с нею он сжилея,.
эта форма давала возможность автору полнее показать характеры. известного исследователя И. Д. Черекого и его спутников. край и жителей,
встреченных им во время своего последнего путешествия. В дневнике
мальчика передать все это было бы
несравненно трулнее, это вызвало бы
большой, лишний труд автора.
Олнажды релактор советовал мне
исправить фразу, B которой
говорится, KAR трехлетняя Acвочка увидела лошаль: «Несомненно, это был то-то очень добрый, и
его хотелось поглалить». Иеправить надо было на том осповании,
что девочка в таком возрасте уже
знает, что это лошаль: поэтому так
й нало писать: вв «кто-то». а хлошаль». Torta я лостала расеказ
А. Толетого «Любовь» и 01-
крыла там. где Егор Иванович увя1ел Машу в номере гостиницы. «Поближе к камину силел кто-то родной. нежный, изумительный»... Егой
Иванович, несомненно, знал. что
ato — Маша. единственная для Heго, Но автор нашел веобхолимым написать так потому, что ощущение
‘родного и нежного было тем первым и самым сильным, что лошло
по сознания Егора Ивановича, когла он увилел Машу. Редактор, с которым. мы хорошо работали, co
мной согласился.
Самое трулное лля писателя, умеющего выражать свои неоднократно
пролуманвые мыели, когда он вилит
в рукописи Фразы, выправленные
рукой релактора. Это совершенно веправомочное вмешательство воспривимается писателем, как чуждое их
общей работе отсутствие такта.
Вель так релактор, сам не замечая
этого. CBORAT вее свовобразие ланного автора к некоторой общей гладкой фразе. Нужно ли это? Нет. не
нужно. Й автор горячо протестует,
и с чувством горечи от утраты контакта с релавтором лохолит 40 спора. то раздражения. .
Но не релактор, как человек, виноват во многих осложнениях отношений е писателем. а метол релактирования, ппинятый многими излательствами. Метол этот требует пзвестного пересмотра. Иногла автор
думает, уж‘ не существует ли
впрямь в настоящее время яеписаяное правило, что пелактор должен
ППОЯРИТЬ ©ебз в работе Han DVEOоо вм Аи.
ЦАМ ГАЗЕТ
торые гсвази
лением их Фразы, так как сами
недостаточно поработали над произведением,
Рукопиеь начинающего или стоящего в зените евоего мастерства писателя —— 810 им выношенное и выкормленное живое существо, в котором изменить что-то, выправить м0-
жет только он сам; даже самый лу9-
ший редактор делать это ва писатела не лолжен, Он может лишь предлагать исправление. Нельзя забывать 0б этом! /
Повимать He только главную
мыель произведения, а и характер
творчества писателя — его умение
`И манеру — все должен увидеть реактор!
А то бывает даже и так: автор
видит, что предложенное редактором
изменение ланной фразы. выражения, может быть, вполне граMOTHO, писатель same может еогласитьея © редактором, что («так
лучше». Но когда дело касаетея
самого исправления фразы, писатель чувствует физически, что рука
ето не похнимаетея исправить так,
как ему советует его релактор, потому что это исправление идет вразрез с общим ритмом повествования
и даже иногда с тем подтекетом его.
который ясно слышен автору. —
Я рвоворю 0 пивателе, который
уже плолотворно работал нал ПУкописью. Редактору тут слехует быть
особенно внимательным к большой
работе, проделанной автором. Писатель уже сделал вее, что нашел во3-
можным слелать, лальше будет уже
не творческая его пабота, а механическое «исправление» фразы, отмеченной редактором.
Писателю нельзя уступать чи
одного слова. какой бы ни была
«маленькой» поправка. если он ве
согласвн е ней.
И тут релактору не нужно. настаивать: содружество писателя е редавтором не измеряетея только согласием писателя fa указанные ему
исправления. Редактору это вало
правильно понять; — Ннепонемание
иногда грозит срывом работы.
Я хорошо знала А. И. Вьюркова,
автора книги «Рассказы о старой
Москве». В излательетве «Советский
писатель» автору посоветовали слелать из ряла предложенных им новых Пассказов повесть. Не продумав своих возможностей рассказчика, не бравшийся ранее за крупные повествования. А. И. Вьюрков
согласилея. Началась работа, в которой редактор книги тов. Семенов.
считая 2то полезным для лела, стал
настойчиво направлять самое течение сюжета, А, И. Вьюрков так пиcay мне 0б их совместной работе:
«Он мой роман представляет посвоему, а я — по-своему. У меня
замыеел свой, а У него — свой.
Он ститает. что не нало картин
Москвы, а я нахожу это нужным
колоритом, характерным для той
эпохи. Я хочу дать галерею старомосковских типов, на которых велу
свою сюжетную линию, а он говорит, 9т0 это никому не надо. Но вель
< ^^. 2 2 г > ; © 7 2 ^ а 3544 5 ree 55а
зосуданствеЕнный анадемический
театр оперы и балета УССР имени
т Г, Шевченко показал зрителям нод’ евченно показал зрителям но. $ Вожатый с онень важном Миной
вый спектанль — балет П. Чайковского $ Wa rau nenvermmauunu unecena
«!Целнунчинк». Спентанль поставлен $ па том искусственном костре Чем был он для твсей души:
«Целнкунчин». пентанль поставлен
народным артистом УССР .В. Врон» i Таердил о пользе дисциплины
сним, дирижер — заслуженный артист И об отметках в сентябре.
Моей любви к нему проверкой
УССР Б. Чистяков, художник А. Вол.
Час испытания настал.
ES померкло:
ненко. На снимке: сцена из 2-го анта $ Однажды все кругом р
балета. Партии исполняют: Маша —
заслуменная артистка УССР Елена
Патапова, принц — артист Федор Баклан.
Ho речь не вызвала отваги.
Как на нее походишь ты, —
Костер, где пистья из бумаги
Я красный галстук потеряя.
Невозместимая утрата.
Я в ужасе пришел домой,
$$Ф++4%49$-
Фото М, Мельнина $ На папках мертвенно желты. Я мог надеть бы галстук брата,
Чесправедливые упреки
жающим людям, к происходящим собыТИЯМ.
Удача автора объясняется не только
умением хорошо изложить материал, но
прежде всего правильным, научно достоверным освещением фактов жизни и
идейного развития молодого Добролюбова, глубоким знанием материала. Автор
свободно и уверенно ведет повествование, не просто пересказывает известные
из источников эпизоды, а органично дополняет их новыми яркими деталями.
Дазне в тех случаях, когда С. Марвич не
только передвигает события во времени,
но вводит в рассказ вымышленные эпизоды, — это сделано. как правило, с
большим тактом и настолько естественНо, что рецензенту «Литературы в школе> ноказалось чуть ли не натуралистическим воспроизведением подлинных
событий.
Правда, автору должно быть сделано
существенное замечание за то, что он недостаточно осветил литературную работу начинающего критика. Даже появление первой статьи на страницах <Современника» не стало в книге одним из
важнейших моментов в жизни молодого
Добролюбова. Разумеется, литературная
деятельность будущего соратника Чернышевского в эти годы еще. не приобрела
такого значения, какое она получила
песле прихода его в «Современник». Тем
не менее приходится пожалеть, что выход Добролюбова-студента на широкое
литературное поприще в книге оказалея
отодвинутым на второй план.
пПовееть С. Марвича обращена к
школьникам старитих классов, Тем более
удивительно, что она встретила явно
несправедливую оценку на страницах
журнала, специально освещающего для
нволы вопросы литературы, Рецензент
не останавливается перед самыми суровыми выводами: <...повесть в целом не
удалась». Но — странное дело! — чем
ответственнее и серьезнее заключение,
тем мельче и незначительнее «доказательства».
Да и некоторые примеры рецензент
излагает не совсем точно, Право, не
стоило писать, например, что в книге
полностью приведено известное стихо:
творение Добролюбова на БО-летний
юбилей Н. И. Греча —- даще ради привлекательного вывода об «иллюстративности», «нарушении художественной
правды» и т. д, Ведь если читатель ели:
чит цитаты из стихотворения в нниге с
полным тенстом и убедится, что приведено лишь 8 строф из 49, неловко будет...
Вл. ПУТИНЦЕВ
вали василево (Суьба народная
ц судьба человеческая
бушке. А тут еще дочки заневестились,
замуж пора выдавать, приданое готовить..,
Вот. арендатор Юлиус Кулесаар; ere
семья живет как будто и сновно, ло поры
до времени, пока барон Таубе за долги не
отберет у него скотину и жалкий скарб,
Попытки добиться справелливости в
волостном суде окончились, как и следовало ожидать, провалом; ведь в суде сидят местные богатей, им ла ссориться е
бароном из-за какого-то бедняка...
Вот батраки Март Хейн, Мадис Ронк,
Пярт Сильва; жизнь наградила их силой,
трудолюбием, сметкой, отняв ечастье.
На хругом берегу классового рубежа
стоит барон Таубе с целым отрядом помощников, в русский помещик Рабин,
гораздо более «демократичный», но тоже
беспощадный в беднякам, и пробет Гофман, и урядник Пуни. а волостной старшина Петер Уула.
В романе Круетена изображено на ‘ог:
ромном социально-общественном фоне fete
Численное количество сцен, эпизодов, случаев, к слову сказать, неизменно достовер»
ных, показывающих нарастание ревалюционных еил народа, переход от стихийных, одиночных столкновений к масеовым,
вплоченным, дружным выступлениям против поментичье-самодержавного строя,
Когда мы видим, как Целде, жена Аугуста, хватается за топор, чтобы протнать
co своей лелянки управляющего ^ Нурма,
вогла узнаем. что батраки барона Таубе
забаетовали пока что только из-ва низких
расценок, а в конце читаем о тем, как
крестьяне нредъявляют властям политичесние требования, то ясно ощущаем, какой
долгий путь прошли герои романа, как
наполнялись духом бунтующей ‘молодости,
как закалились в горниле классовой берьбы их сердна, кав постепенно. е трудом
освобожлалиеь они от иллюзий, от разобщенности.
Хуложественно полнокровное повествование об исторической сульбе эстонского
крестьянетва в эпоху первой русской революции == бесспорное достоинство книги
Ерустена. Но роман не был бы романом,
если бы мы не узнали из негоо судьбах
человеческих, о самобытных жизненных
путях основных героев произведения, И
надо с удовлетворением сказать, GTA и
злееь автор достиг немалой удачи, ‘
В Детгизе вышла книга С. Марвича
<Студент Добролюбов». Замысел нповести о студенческих годах Добролюбова на
первый взгляд может показаться неожиданным. События и конфликты этого периода его жизни как будто не давали
благодарной основы для беллетристиче©<кого повествования. Автор повеети лег5 но и убедительно рассеял эти заблуждения. Его книга — живой и увлекательный рассказ о духовном росте юного Добролюбова, она наглядно показывает, в
каких суровых жизненных противоречиях проходило формирование велиного
мыслителя и борца, Почти вея деятельность Добролюбова—еще в будущем, хотя и не далеком. Автор нирде не забегает
вперед, не переносит на юного студента
зрелые черты непримиримого крестьянского демократа. Но в облике Добролюбова читатель ощущает все предпосылки его славного будущего.
Есть, однано, критики, которые слинком упрощенно толкуют идейное развитие революционных демократов. Они
Герцена и Огарева объявляют революционными демократами уже в 30-х и
40-х годах. Сколько натяжек и преувеличений было допущена в оценках молодого Чернышевского! Революционной
деятельности Добролюбова в представлениях этих догматиков тем, более че
могли быть свойственны какие-то <периоды» — он <сразу> стал революционным демократом. И вот то, что является
несомненной заслугой автора книги о
студенте Добролюбове, под пером неноторых рецензентов оборачивается против него.
шлом году: в четвертом
номере журнала «Литература в шноле» появился резкий отзыв Ю. Манна о нниге С. Марвича. В книге,
по мнению рецензента, «не отражено то
{/тлавное, что отличало Добролюбова-сту:
дента»?. И далее следует утверждение;
поразительное по простоте и легности,
с которыми подчас еще решаются у нас
серьезные научные вопросы: «Именно в
студенческие годы Добролюбов формируется как революционный демократ,
становится ближайшим другом и соратником Чернышевского». Интереснее всего, что рецензент тут же упренает автора книги... в статичности образа Добролюбова.
В действительности образ студента
Добролюбова раскрыт в повести многосторонне. С. Марвич удачно рисует
внутренний мир Добролюбова, его идей:
ное обогащение и развитие. Хорошо показано его отношение к жизни, к окру:
СТЬ в романе
Эрни Крустена «Сердца молодых» такая еце:
на: на крестьян“ O
екой сходке. ревосу 1
люнционер - ленинец Мююр говорит батракам, арендаторам,
безземельным и малоземельным мужикам;
«Наш народ много страдал на своем веку,
но его история богата и крестьянскими
восстаниями: огни ночи пол Юрьев день,
мятеж в Пюхаярве, война в Махтра и бесчисленные мелкие выступления... Народ
всегда пытался: освободиться от ига...»
Эти елова являются своего рода ключом
‘ps обширному по залачам и средствам изображения произведению Крустена. «Сердца мололых» =— это внига о свободолюбивом. стойком, мужественном народе, долгие годы боровщемся за освобождение,
национальную независимость. национальную культуру,
Классическая эстонская литература В
лучших своих произведениях © большой
художественной силой запечатлела этаны
неукротимой борьбы трудящихся Эстании.
Эрни Крустен продолжает эту традицию;
его произвеление традиционно в хорошем
смысле слова. Й одновременно оно не
повторение уже завоеванного: советскому
писателю дано познать в истории то, ATO
было и непонятно, & иногда и чужло даже наиболее видным представителям вритического реализма.
9. Крустен показывает нам эстонскую
деревню начала нынешнего века. Не такто легко разобраться в сложнейших, переплетениях сопиальной борьбы. Яивучи
остатки феодализма, могущественна власть
церкви. Крестьяне забиты нужлой, онута»
ны прелрасеулками. Гнет помещиков зач:
стую екрыт внешне благоприетейными
отношениями «лоброго»- барина ¢ «прилежными» арендаторами И батраками.
Вольшая заслуга Крустена в том, что он
нигде не упрощает противоречий исторической ситуации, правливо & убедительно
показывает мучительно тяжкий процесс
освобожления крестьянина OT социальных
° иллюзий, 0т приверженности Е своему
клочку земли, от надежл ва батюшку-царя и «милостивого» помещика, от недоверия вообше в горожанам й в частности
к рабочим. `В романе 9.. Брустена много
Живых, пластичных характеров.
Вот пастух Антс Кяба, бедняк из бедняков, ему иногда @ Ha табак медяка не
хватает, Нужда царят В убогой изВиталий ВАСИЛЕВ
——
Эрни Крустен. «Сердца молодых». Роман,
«Советский писатель». 1956, 598 стр.
Он был такой #9 ото пибатслля © родавтером ии в%ей
na He Mon. её необхотимости facto приобретает
да не мом. CO HOGUADIMMUCTH част приооретаеа
ненужный, не помогающий писатеЯ жалким сам себе
10 в его труле нах руконисью оттеказался. +
Мне от тебя
прощенья нет,
Мой пионерский
красный гапстук,
Партийный первый
мой бипет!
Сказала мать:
нок, который Н, И. замошкин на
одной из писательских конференций
назвал метким словом «буквализм».
Вопрае этот давно вышел ва рамки
индивидуальных случаев, и правильное его разрешение поможет нам работать лучше и полноценнее.
—Ну. что ж Выхол в свет новой книги —= 60-
такого!.. бытие общественного значения, и
Пускай дадут тебе когда читатель закрывает нелорабодругой. — $ танную автором книгу, он вправе
Отец же не сказал говорить ий о плохой райоте редактони слова $ on
W nexayan nue 2 22 Но. в другой стороны, писатель
Отец же не сказал
ни слова
И покачал лищь
головой,
была и тяжелей
g
минута,
Когда свершался
страшный суд;
Когда все стали для
салюта,
А а не смог
отдать салют.
Но дня того не
знап отрадней,
Когда проступок
мой прощен.
Решенье вынес
сбор отрядный:
Мне красный
алстук возвращен,
Her, правды ‘жизни
не нарушит
Мой стих, когда он
позовет
Опять к романтике
ик душам
Детей, —
в грядущее,
PARED MERCHOCHT, КОГАд. ВОЛОТ
проявляет неуважение к творческой
индивидуальности автора, етремитея
«пригладить» особенности его етиля.
Поэтому в сотрудничестве писателя
с релактором каждый случай евовобразен: работу релактора нельзя подвести пол общее правило — в этом
ве особенность.
Когда рукопись принята излательством, она переходит к релактору и
начинается работа редактора с автором. Учитывая все пожелания, с0-
мнения, указания, прелложения редактера, писатель садится в CTOAY
на длительный срок и работает. Он
обдумывает вге пометки редактора
на полях. прикилывает, вводят ли
они новое в его уже выраженную
мысль, он принимает или отвергает
их; олним словом. он работает,
ВОТ РУКОПИСЬ енова приневена в издательство. ее снова
читает редактор, уже елелавший раHee рял отметок на ее полях, и теИТ перь ему еледует только удостовеменнее $ риться, Учел ли автор эти замечания.
Ведь рукопиеь-то уже принята и 0бПИСЬМО сужлена з релакторами отлела, издаВ РЕДАКЦИЮ тельство считает ее хорошей, а писаРазрешите через теля — належным работником, котоВашу газету выразить рому, конечно. и самому важно сдеглубокую благодар: лать хорошую. нужную княгу; это
ность всем организаЖе его работа, его мысли и труд, ваниям, учреждениям, правляемые в еоветскому, влумчиколлективам и отдельным товаришам, поздравившим меня в
день моего пятидесятилетия и в связи ©
награждением меня
правительственной наградой—орденом Трудового Красного Знамени.
Сулейман РУСТАМ
вому и требовательному чатателю:
Редактор снова берет уже выправленную писателем рукопись, И вот
тут-то выясняетея отнотение к
своей работе и писателя, и редактора.
По первой правке рукописи вилно. работал ли писатель механичееки. выправляя безоговорочно все
примечания редактора, или же вникал в существо важдого, пролумывал и развивал мыель, полеказанную
редактором, и в результате нахолил
необходимое решение — ва пля против. Хорошо. когла у писателя’ рождаются широкие размышления в этой
связи, ‘Тогла, не залумываясь нал
исправлением отдельной фразы, он
развивает уже сваю соботвенную
мысль, толчком к которой была пометка редактора, и, тавии образом,
вносит самую еущественную и необхолимую лля произведения поправку.
Это большая удача, она говорит о
том, что релактор верно понял 060-
бенности произвеления и автору было легко и интересно работать. В
этом и состоит плодотворное содружеетво писателя и редактора.
Самое трудное для писателя. вовла ему ветречается редактор. который меркой своей работы считает не
качество, а количество поправок в
пукопнеи. Но откуда взялось. что
ной программе и
Укреплять деловые связи
братских
литерагур
на, Так, рядом со стихами Георгия
Леонидзе или Алио Мирцхулава читатель в «грузинском» номере «Гракан терт» найдет стихи молодой
поэтессы Нази Киласония; в «азербайлжанцском» номере — вместе со
стихами С. Вургуна, Р. Рзы, С. Рустама, М. Рагима, А. Лжалила мож:
но прочитать и очерк о нефтяниках
Г. Мехти, и рассказ Э. Мамедханлы,
и корреспонденции о творческой
жизни художников, композиторов,
артистов Азербайджана,
Грузинские и азербайджанскае
писатели рассказывают, над чем
они сейчас работают.
Нужное и важное дело сделали
работники газеты «Гракан терт».
Надо думать, что они ега прололжат, а писательские газеты других
республик широко используют их
опыт,
жения социальной борьбы, своего истори:
ческого сюжета автор почти удалил CO
стравип романа главных своих героев —
Юри и Юхана Хейнов.
Логически (опять логически!) это
обстоятельство мотивировано: Юри еослан
в Сибипь, Юхан — в царской армии. Но
что мне, читателю, ло этой докучливой
логики, если я хочу вилеть любимых мною
героев. людей бесстрашных, волевых, подлинных борцов по натуре, в самом развороте событий, видеть вожаками революционного крестьянства, 8 He далекими
созерцателями. Тем более, что пиватель
сообщает мне, что Юри убежал из ссылки, а ча последней стравипе вернулея из
армий и Юхан, Чего бы им не появиться
раньше? _
Bo второй части автор лишил себя
благоприятной возможности еше глубже,
яонее, «стереоскопичнее» изобразить Юри
и Юхана, героев, е которыми читатели
свыклиеь и которых полюбили.
Нелостатком композициовного решения
второй книги романа, по-моему, является
п вовее не обязательное перенаселение ве
эпизолическими персонажами. С поразительной ‹ быстротой то возникают, то
пропалают все новые и новые липа. Когла мы читаем: <...за избой Анлреаса показались три брата Лыоке — Таавет, Танел
Aa Язгун, — все мужики крепкие, словно
зубры», то ясно видим, как случайна и
бегла такая характеристикя, как она мале лает читятелю для зримого прелставления человека. Никакие перечаслевия типа: <«Лубинки и дреколье готовили И
другие, Это делал Михкель Келгус. это
делал Маунус, вто делали и Мареканну»,
Хороший вклад в укрепление де:
ловых связей братских литератур
вносит газета «Гракан терт» —
орган Союза писателей Армении. В
коние прошлого года газета посвятала два своих номера литературе
и искусству Советской Грузии и Со‹ ветского Азербайджана.
‹
О яувстве семьи единой, о -нерушимой братской дружбе говорят и
передовые статья этих номеров, и
публицистические статьи’ писателей,
и художественные произведения грузинских и азербайджанских литера:
торов, опубликованные на страницах
«Гракан терт» Содержание номеров
газеты хорошо продумана — армянский читатедь получит ловольно яс‚ное представление о разнообразных
’ богатствах литератур сегодняшней
’ Грузии и сегодняшнего Азербайджатактике освободительной
Аброшо связана ©
социальней проблематикой «личная»
история Юри Хейнва
и Ану Аабрам. Любовь Ану (лочери б0-
гатея, ЦРОБОВНОГО
старосты) и Юри,
china Oatpaka, преTepileda CPDAaMHhls WCпытания, oOpomsed=
ные социальным раселоением, социальной
борьбою. но ваюбленные сохранили енлу
холимую лля проя
Это большая у;
том, что релактор
бенпости пройзвел
ло легко п инте
этом и состоит п.
жество писателя и
Самое трудное
PAA ему вотречает
рый меркой евоей
качество, а коли
рукописи, Но от
чувства и верность друг ‘spyry. His neroрия «древняя», но и вечно новая, вечно
ЖИВАЯ. ‘
Образ Юрия пластичный, многогранный;
мы верим в его чистую душу, мы воочию
видим, как он смел; во всех столкновениях
в помещиком и его приепешниками Юри
сохраняет достоинство и благородотво, Тут
заложена глубокая мысль: наследником
лучших черт и свойств национального характера эстонского нарола был и остается
простой человек, труженик.
Чрезвычайно колоритен и исторически
вполне типичен Моханнее Сильва, озорной
парень, весельчак, балагур, который едва
не стал приспенииком барона Таубе.. елва
не скатилея но скользкой дорожке предательства, но вовремя спозватилея ис 00-
мощью друзей бесповоротно перешел в
революционный лагерь.
Скупыми, HO рельефными штрихами
нарисован брат Юри — Юхан Хейн, солдат; в нем можно угадать черты булущего
«человека с ружьем», OH ненавилит
царскую армию, но приобретает там опыт:
за свободу он будет дратьея и храбро, и
умело,
После такого беглого перечисления ое»
новных героев, которые у Kpyerena
выгляхят полнокровно, живо, oO которых
критику можно было бы писать и писать,
Я сознательно оставил вапослелок образ
Оскара Мююра. Логическая роль его в развитии событий романа очень велика. Это
рабочий, революционер, стачечник. Ему
предстоит перебороть естественное неловерие мужиков к рабочим. подчинить их стихийные бунтарские настроения сознатель: !
классовой борьбы.
Да, логичееки значение образа Мююра
в книге велико, HO только логическя.
Приходитея сказать, что образ Мююра
статичен, прямолинеен. Да, Мююр появляется на страницах романа всегла в Положенное ему время; ха, он нвизменно npaH3HOCHT правильные речи, но как мало
творческих сил уделил ему писатель, какими однообразными красками набросал
его портрет!
Й уж прямой неудачей, на мой взглял,
является образ племянника помещика
Бабина — революционно настроенного студента Сергея. Студент Юрьевского (Тартуского). университета Сергей Орлов, вероятно, должен был бы олицетворять евязь
русских революционеров @ эстонскими. 3аMBICeA, GTA й говорить, похвальный, но
Сергей обрисован так бегло и смутно, что
считать. его по-наетоящему художественным образом решательно невозможно.
Вели большинство героев прустена живет, действует, боретея в ‘конкретно и30-
браженной бытовой обстановке. показанной в обилием и умелым отбором реалиетических леталей и подробностей, тои
Мююр и особенно Сергей поставлены авто»
ром в аботрактную экспозицию. в RNTOрой очень иного рассулочности и крайне
мало творческого волнения,
«Cepana молодых» — роман большой,
многоплановый, эпического размаха, В
таких обширных произведениях особенно
необходима четкая, продуманная, гармонирующая с идеей композиция.
Вторая книга романа построена, по-моему, неверно. В момент наивысшего напря-