ПАМЯТЬ СЕРЛВА  ---ДНЕВНИЕ ИСКУССТВ —
	$4+$9444494&
	8448666966 60663¢64¢
			Кореи
	солируют ли одаренные Пак
Сун Док, Рим Чун Нам и
Ю Чун Ок, — вы не устаете
	восхищаться легкостью, про­+
	стотой, непосредственностью
исполнителей. И что бы они
ни исполняли, — в самой их
пластике, отработанности
каждого движения, даже в
их медлительности живет
чувство собственного досто­инства и, как это ни пара­доксально звучит, когда речь
идет о танце, большое спо­койствие. Как во всяком хо­рошем танце, °у корейских
	артистов нет суеты, раздроб­}
ленности движений, стрем­ленности движений, стрем­ления поразить их быстрой
сменой. Все стройно, сораз­меренно, спокойно. А кто из
	нас не помнит слов Пушкина :
	0 ТОМ, Что <... спокойствие,
необходимое условие пре­красного».
		Владимир БУРМЕИСТЕР
	заслуженный деятель
искусств РСФСР
	Артистка Цой Сын Хи в
ролн Кым И в балете «Ска­зание о нрепости Садосен»,
		Народный балет
	этот пятиактный спектакль
показал, как окреп и развил­ся корейский балет и как вы­росла сила его воздействия
на любого зрителя, будь то
	любитель хореографии илн
профессионал...

Содержание балета He­сложно: дочь владетельного
князя, красавица Ным И (ее
исполняет Цой Сын Хи), во­преки желаниям отца и на­стояниям мачехи, предпочла
рыбака Сун Ди (артист Té
Хан Гу) злому и коварному
богачу А Хану (Ли Дён Рин).
Когда началась война и кре­поесть Садосен была осажде­на врагами, юные влюблен­ные ушли защищать родную
землю и вернулись победи­телями. Должен сказать сра­зу, что воинственный дуэт
героев, когда девушка и юно­ша танцуют, вооруженные
мечами, — едва ли не самый
сильный эпизод балета: ма:
стерство исполнителей, их
скупые жесты и еще более
скупая мимика создают об­раз суровой, боевой дружбы
двух равноправных товари­щей, которые готовы отдать
за родину жизнь и клянутся
в том своему народу.
	А в начале спектакля ге:
роиня выглядела такой’ бес­помощной, мягкой и женст­венной! И действительно, ее
танцы с веерами и с шар­(OM, ee любовный диалог
	(мы бы сказали — адажио) с
избранником сердиа. каза­лось бы, не предвещали в
девушке такого духовного
перерождения, ее готовности
на бранный подвиг, ее вер­ности отчизне, ее уменья за­быть 0 личном счастье во
имя свободы своего народа.
	Но вот что примечательно:
невзирая на «неподготовлен­ность» предыдущим дейст­вием подвига Кым И, корей­ские артисты сумели добить­ся того, что зал верит всему
происходящему на сцене и
восхищается мужеством ге­роини. Я думаю, что это до­стигается большим артисти­змом, хорошо поставленным
танцем, его безупречным ис­полнением. Так мы еще раз
убеждаемся в том, ‘что зано­ны драматургии в пьесе и
балете различны’ у балета
своя логика действия, и ес­ли она находит достойное во­площение в танце, — зритель
поверит тому, что происхо­дит на подмостках в каждый
данный момент.
	Мы верим <Сказанию о
крепости Садосен» потому,
что все события балета рас­крыты музыкой и танцем.
И пусть они порой кажутся
нам, воспитанным на рус­ской классической хореогра­фии, наивными или слишком
	уж простыми и легкими. Это
	наивность и простота самои
природы— чарующей и есте­ственной во всех своих про­явлениях, это простота поле­вого цветка и лучистых
звезд, и эта легкость — ка­жущаяся: когда мы смотрим
на артистов и восхищаемся
легкостью их танца, надо
знать, ценой какого огромно­го труда, какого совершен­ного искусства обретается
это качество.
	Оно органически CBOHCT­венно нашим корейским кол­легам. Танцует ли юная
	талантливая балерина, учив­шаяся в СССР. Ан Сон Хи;
	Несколько веков назад в
Корее возникла своеобразная
форма национального опер­ного искусства, ставшая
классической; чангык. Но та­нец в этой стране родился
еще раньше, и его возраст
исчисляется многими столе­тиями. Спросите  старого­старого крестьянина, любую­щегося пляской молодежи
на цветущем лугу; «Давно
ли у вас так ганцуют?», и он
ответит вам: «Всегда»...

Да, танец, пластика, гра­ция движений свойственны
корейцам, кажется, так же,
как любое из пяти чувств.
Вы убеждаетесь в истинно­сти этого предположения,
едва начинается балет, пол­ный порывов юности, любви,
львиной храбрости, — «Ска­зание о крепости Садосен»,
который привезла сейчас в
Москву Студия имени Цой
Сын Хи.

Выдающаяся балерина,
энтузиаст народного танца,
Цой Сын Хи всю свою боль­шую творческую жизнь по­святила изучению, собира­нию, пропаганде националь­ной хореографии. Можно
часами говорить о созданных
ею на народной основе тан­цах — поэтичных и красоч­ных, как сама природа Ко­pew: <Летящая фея» и
«Кемчужина»; ожившая в
хореографической — компози­ции древнейшая <«Фресковая
живопись в пещерах Секку­рам> и «Закат» — маленькие
шедевры искусства большого
художника. Можно, наконец,
поведать, как расцвело, ка­ким юным стало творчество
Цой Сын Хи после освобож­дения Северной Нореи от
японских захватчиков.

Одним словом, перед на­ми — народный балет в са­мом точном и широком смы­сле слова: он народен пото­му, что все‘его создания —
от древнейшего «Танца с ме­чом» да современного высо­копатриотического представ­ления «Мать Кореи» —
родились из фольклора; он
народен и потому, что по­стоянно общается с самыми
широкими массами зрителей,
принося во все уголки стра­ны вдохновенное и вооду­шевляющее искусство танца.

И есть еще одна, неоспо­римо народная черта в рабо­те этого коллектива: интер­национализм. Постановки
уральского народного танца
«Cemepa> и украинского
<Казачка», цыганского тан­ца и азербайджанского на­родного танца «Синяя пти­ца» в сочетании с изящными
и веселыми сценами нынеш­ней корейской жизни —
«Счастливая молодежь» и
«У родника» делают работу
студии особенно значитель­ной и, я не боюсь сказать,
символичной: уменье про­никнуть в душу и своего, и
другого ‘народа, уменье рас­крыть эту душу в танце
дано только тем балетмей­стерам и артистам, которым
органически свойственны вы:
сокие идеи братства людей
разных стран,
	10, что показывает корей­ский балет москвичам на
этот раз, — монументальный
спектакль, одноактные вещи
и  разнообразнейшие  кон­цертные номера, — свиде­тельство творческого роста
коллектива, расширения его
интернациональных связей,
	«Сказание о крепости Са­досен» композитора Цой Ок
‘Сама, поставленное по своему
либретто народной артист­кой КНДР Цой Сын Хи и
оформленное художником
Ким Дя Дином, именно тем
для нас и драгоценно, что
	Романтично.
	но обманчиво
	Спектакль задуман почти
как романтический. Светлые
сукна оформления переносят
действие в строгую атмосфе­ру торжественного концерта.
Эпизоды далекого прошлого
перекликаются с событиями
сегодняшнего дня. Патетиче­ский финал подводит итог
полувековым сомнениям и
вражде, разрешает загадки,
рассеивает тайну. Два ком­позиторских дебюта — дебют
учителя и ‘дебют ученика —
призваны организовывать
фабулу спектакля, творче­ские муки и борьба как буд­то составляют его тему.
«Первая симфония» — так на­звана пьеса А. Гладкова, по­ставленная ‘Театром имени
Ленинского комсомола.

Но в спектакле все обман­чиво — оформление и музы­ка, конфликты а чувства.
Высокими словами театр
рассказывает о прозаичных
случайностях, Он открывает
перед зрителем далекий и
заманчивый путь, который в
результате оказывается из­битой «дорогой никуда».

Первая симфония `компо­зитора Тугаринова провали­лась под свист и улюлюканье
великосветских меломанов,
Любимая жевшина отвергла
композитора, он навсегда,
хотя и беспричинно, nocco­рился © другом — дириже­ром Самборским. Партитуру
симфонии он сжег вместе с
последним письмом возлюб­ленной. Он никогда больше
не любил, он стал раздражи­тельным и резким. Только
через пятьдесят лет симфо­ния, восстановленная стара
ниями учеников, одержала
запоздалый, во заслуженный
триумф. А первая. симфовия
молодого композитора Викто­ра Шорива, конечно, немед­ленно приведет ва собой лю:
	Это было весной 1944 года в роще под Нарвой, Гвардей­ская дивизия, поредевшая и обёескровленная послё жестоких
боев, была выведена сюда на отдых и пополнение. Я ехал с
тяжелым чувством: среди сотен погибших с особенной  го­речью я отмечал потерю двух своих друзей — талантливого
поэта Георгия Суворова и одаренного, только еще начинав­шего Давида Лондона. Оба по-разному были дороги мне, и
оба легли в бою за Нарвскую переправу,

С тем большей радостью я встретил третьего поэта, слу­жившего в этой дивизии и, к счастью, уцелевшего в боях, —
гвардии рядового Петра Ойфу. К его стихам я относился
сдержанно: они казались мне слишком рассудочными и
«заакадемиченными». Но здесь, сидя в полутемном блин­даже и слушая стихи солдата в потрепанной гимнастерке,
я понял, кан много война отняла, HO еще больше дала
взамен Петру Ойфе. Он мне читал «Красноборскую бал­ладу», «Bepesy у мызы Мустаыйз» и другие стихи, где
слова гневались и скорбели, радовались и горевали.
	Все это я вспоминал на днях, когда мне попалась на глаза
вышедшая в Ленинграде книга стихов Петра Ойфы <Па­граде книга стихов Петра Ойфы <Па­мять сердца». Я нашел в ней и те ста­рые стихи, которые запомнились мне с
первой встречи под Нарвой; и я мог
проследить, как развивалось его дарова­ние.

Удачно выбрал Петр Ойфа название
для своей книги. Памятью сердца отме­чены в ней все лучшие стихи, а эта
память у поэта вмещает многое. В книге
запечатлены и страдные дни ленинград­ской блокады и светлые дни победы, в
ней органически соединяются традиции
русского патриотизма с традициями рево­люционного интернационализма.

Первый раздел, по сути, является
программным для Петра Ойфы. Приме­чательны стихи, где извечная тема Рос­сии перекликается с интернациональной
темой. Показательно, что старая Русь
для поэта — это не Русь Ивана Гроз­ного и Петра, но прежде всего Россия
литейщиков и рудознатцев, умельцев и
творцов:

Настоящая, мастеровая,

Вот она пред нами — наша Русь,

А не только древлерасписная

`Даль полей, березовая грусть...

Не церковный звон и не келейной

Тишины блаженной благодать...

У Андрея Чохова в литейной

Горну вечным пламенем пылать!
	. Новая Россия продолжает и возвы­шает эти традиции. В одном из лучших
стихотворений сборника есть такие
строки: ‘ 3
	Говорят Шатура и Кашира

Ясными огнями меж собой

В подмосковной среднерусской шири,
В тихий звездный час вечеровой.
	Говорит Шатура: «Лом и заступ,

Труд и песня строили меня.

В леревнях сказали люди: — Здравствуй,
Свет и сила доброго огня!
	Это мы с тобой, подруга, были
Ленинской зарею на селе.

Это наши лампочки светили ^
Первой пятилетке на земле!»

. 8 . .

А теперь пойдет сиять в полмира
Свет, рожденный волжекою волной!
	Эти стихи продолжают и развивают
тему трудовой России, главенствующую
в творчестве поэта. Но современная Рос­сия — страна ленинского интернациона­лизма, и это хорошо осознает поэт, ко­гда пишет «Европейскую балладу» и
примыкающие к ней стихи о Юлиусе
Фучике. И здесь сразу приходится ого­вориться: идейная сила этих стихов, да
и не только ‘этих;. резко ‘ослабляется
несовершенством выражения. «Разящее
слово», «гневная пуля», «бичующий
смех», <хмурые захватчики» и другие
подобные штампы режут слух и кажут­ся особенно неуместными, когда речь
идет о таких мастерах слова, какими бы­ли Юлиус Фучик и Гарсиа Лорка,

В ряде стихов о войне П. Ойфа по­вторяет то, что уже сказано многими
поэтами, прошедшими сходный с ним
путь.

Хочется пожелать Петру Ойфе, чтобы
память сердца была не только емкой и
точной, но и диктовала поэту более
взволнованные и тревожные строки, от
ражающие драматичность событий, ко­торых мы были не только свидетелями,
но и участниками.
	Сергей HAPOBYATOB
	В ПАВИЛЬОНАХ
КИНОСТУДИИ
	В ‘павильонах ни­ностудии «Мос­фильм» — начались
съемки нового ни­нофильма «Хонде:

ние по мукам» по
одноименной три­логии Алексея Тол­стого. Режиссер
фильма — Г, Л. Ро­щаль, оператор —
Л. В. Косматов. На
снимке: актриса
Р. Нифонтова в ро­ли Кати и актриса
ИН. Becenoscxan в
cont Даши,
	Фото Л. Портера
и М. Релькина
	 

Da
1a.
де­oH

ет

О
	лавин lTlepsBbii 3anesB
	так и не обретает самостоятельной жиз­ни на страницах сборника.

По отношению к этим авторам едва
ли справедлив обычный в таких случаях
упрек в незнании жизни. Беда, пожалуй,
в другом — им не хватает литературного
мастерства. Нередко рассказ о людях,
преодолевающих целый ряд трудностей
при освоении новых мест, получается
сглаженным, облегченным, хотя автору
нельзя отказать в знании той действи­тельности, о которой он повествует.

Недостаток профессионального  ма­стерства, отсутствие хорошего литера­турного вкуса еще более заметны. на
многих поэтических вещах. Если, напри­мер, небольшое стихотворение И. Белоу­сова «Морская душа» привлекает соб­ственным, пусть еще неуверенным голо­сом, желанием по-своему рассказать о
широкой матросской душе, которая мо­жет верно ‹и любовь, и дружбу завя­зать», то иные стихи удручают своей от­кровенной дидактичностью, неряшливо­стью литературной отделки. В испорчен­ной преднамеренной заданностью поэме
Ю. Николаева «Горячие сердца» сплошь
и рядом встречаются такие строки: «Она
пошла не подавая вида, напялив на себя,
как и тогда, холодную усмешку, взор над­менный».

В отличие от этого произведения, в
главах из поэмы Н. Петроченкова о Не­вельском чувствуется профессиональное
мастерство, автору временами удается
правдиво воспроизвести исторический
фон, в ней есть ряд мест по-настоящему
поэтичных. Однако нельзя не заметить и
явного авторского стремления идеализи­‘ровать своего героя в печальной памяти
традициях биографических фильмов,

_ Итак, можно, пожалуй, сказать, что
‚все вещи сборника, за немногими исклю­‘чениями (мы не останавливаемся танже
на произведениях авторов-несахалинцев,
включенных сюда по тематическому
принципу), написаны на довольно невы­‘соком литературном уровне.
’_ Мне приходилось’ беседовать в Южно­`Сахалинске с начинающим прозаиком
Е Баюканским, автором повести о ге:
 

роической борьбе сахалинских коммуни­стов против интервентов в годы граж­данской войны. Судя по отрывкам ее,
также напечатанным в сборнике, она
	обещает быть интересной, В то же вре­мя новая его вещь о жителях одного из
рыбачьих поселков, с которой’ я позна­комился в рукописи, говорит о том, что
молодой автор идет вперед ощупью,
наугад, повторяя многие из прежних
своих ошибок, так как рядом нет никого,
кто бы мог оказать ему практическую
помощь. Недостаток такой творческой
поддержки остро ощущают здесь мно­гие начинающие литераторы,

Позапрошлой осенью при участии ха­баровских писателей Ю. Шестаковой и
С. Смолякова в Южно-Сахалинске была
проведена первая областная конферен­ция начинающих литераторов. Хабаров­чане обещали тогда взять шефство над
молодым литобъединением, помочь в вы­пуске первого сборника. Прошло 60-
лее года, и... о былых обещаниях забы­то. Между тем здесь, на Сахалине, где
первые литературные ростки только по­являются, повседневная поддержка со
стороны более сильной и зрелой писа­тельской организации особенно необхо­дима.

Формы такой помощи могут быть са­мыми разнообразными. Думается, напри­мер, что некоторых молодых очеркистов
с успехом можно было бы привлечь к
участию в журнале «Дальний Восток»,
в котором часто ощущается нехватка
очерковых материалов, тем более о Са­халине, Первый запев начинающих лите­раторов заслуживает того, чтобы его
поддержать.
	Перечитывая книгу А. П. Чехова
«Остров Сахалин» в читальном зале
библиотеки г. Южно-Сахалинска, на зем­ле, вызвавшей некогда столько тяжелых,
горестных раздумий писателя, я неволь­но сравнил чеховские представления об
этом крае с его современным обликом.
Свидетельствуя о полной прежде orpe­шенности обширного острова от остальной
России, от ее национальной культуры,
эти представления никак не вяза­лись с нынешним Дальним Востоком, с
современным Сахалином.

Всё, даже внешний облик читального
зала областной библиотеки, носящей
имя А. П. Чехова, с портретами русских
писателей по стенам, со словами, начер­танными прямо перед входом:  парторгом. Тепло и задушевно
написанному очерку И. Бугровой о сель­ском киномеханике мешает по временам
газетная скованность, из-за которой инте­ресно намеченный человеческий образ
	$Ф$2$$+4+.
		Верное прочтение пьесы
	moro цыгана нузнеца Ва­силя. Но Василь оттални­вает ее от себя, он любит
крестьянскую девушку Га­лю, чей отец, сам по про­исхождению цыган, женился
когда-то на украинке и дав­HO ведет оседлый образ жиз­ни. Больше всего в жизни
старый МЛопух боится, ‘что
его дочь пойдет по пути де­дов, свяжет свою судьбу с
цыганом. Вопреки воле та­бора, старика Лопуха и сель­ского старосты Глейтюка,
который хочет женить сна
Гале своего сына Романа,
	кузнец Василь решает по­рвать с табором, остаться с
Галей в селе, Драматические
сцены, возникшие на этой
почве, Н. Сличенко (Василь)
и О. Петрова проводят стра­стно и вместе с тем трога­тельно и душевно.

спектакле, который я
видел, очень удачно высту­пила в роли Гали молодая
актриса Л. Муштакова. Она
талантливо сумела раскрыть
и жизненную неопытность
своей героини, и ее непоно­лебимую волю идти по зову
влюбленного сердца, ее му­жество в беде и лишениях,
которые они терпят вместе с
Василем.

Добрым словом хочется
отметить искреннюю игру
заслуженной артистки
РСФСР М. Скворцовой
(Гордыля), артистов С. Золо­тарева (Апраш), П. Модни­кова (Опанас), В. Бизева
(Лопух). Н Суровцева (Глей­тюк), М. Бочарова (Роман) и
всех исполнителей. проявив­ших любовь к пьесе и понн­мание ее.

Вызывает возражение
только финал постановки.
«Цыганка Аза» — подлинно
народная драма, и само на­звание ее определено той
жертвой, на которую идет
плясунья Аза. Отказавшись
от такой концовки, театр
снизил драматическое звуча­ние спектакля.

Театр «Ромэн» не впер­вые обращается к украин­ской драматургии, На ero
сцене шел спектакль «Де
вушка счастье искала» по
повести Ольги Кобылянской
«В воскресенье утром зелье
собирала». Было бы хорошо,
если бы и в будущем кол­лектив придерживался этой
традиции. Укреплению и
развитию ее, на мой взгляд,
могли бы способствовать га­строли театра «Ромэн» на
Украине. Украинские зрите­ли, несомненно, отнесутся к
ним с большим интересом.
	Любомир ДМИТЕРКО
	сцены. То же случилось и со
спектаклем. Главное и BTO-.
ростепенное в нем поменя­лись местами. Второй план
успешно соперничает с пер­вым, и интерес  спектанля
сосредоточился в околично­стях, в подробностях, порой
	забавных, но всегда не HO­ВЫХ,
	На сцене действуют тра­диционно знакомые лица.
Десятиклассница Галя, We
вочка серьезная и искрен­няя, тайно любит композито­‚ра 1Порива. Одновременно
она боится плохих примет
перед экзаменом, украдкой
звонит по телефону подруге,
словом, совершает все, что
положено делать в комедии
школьнице. Экономка Мария
Васильевна, конечно, озабо­ченна и хлопотлива. Секре­тарь Нина Борисовна, как и
все театральные cerpeta­pu, — жеманная ‘`сплетница,
полная чувства собственного
достоинства, Репортер Свет­‚лоокий — развязный пьяни­ца. Возлюбленная Тугарино­ва — манерная и ничтожная.
Студенты шумливы и востор­женны, ови произносят пыл:
кие речи, мгновевно влюбля­ются и смешно PCBHYH 1,
	Обманчивая ВИДНМОСТЬ
спектакля, по содержанию
поверхностного и традициовн:
ного, не случайва Зритель
требует от театра серьезного
разговора о «судьбе челове­ческой», гребует  художесте
венной смелости. Примель­кавиийся шаблон мелкого
обличения, нехитрого комиз:
Ma, мещанской — сентимен:-
тальности в «Первой симфо­нии»  задрапирован важной
темой и необычной компови­цией. Но ного же способны
обмануть мнимая проблем:
ность и мнимая оригиналь:
ность? И жаль, что театр не
заметил пустоты пьесы, по­HanpacHy затратив силы на
постановку «Первой симфо­ини»,
М АЛЕБСЕЯРВ
	У Московского — цыган­ского театра «Ромэн» —
свой репертуар и в какой­то степени свой зритель.
Во всяком случае в этом те­атре есть зритель. Попасть
на спектакли театра «Ро­мэн» не легко.

Особенным успехом у мо­сковской публики. пользуется
спектакль «Цыганка Аза»
по пьесе выдающегося укра­инского поэта-демократа, од­ного из классиков украин­сной драматургии Михайла
Петровича Старицного.

«Цыганка Аза» много раз
шла на украинской сцене,
вызывая неизменный инте­рес зрителя. Драматиче­ская напряженность сюже­та, острые ситуации, под­линные человеческие cTpa­сти, органическое и дейст­венное вплетение в сю­жет украинского и цыганско­го фольклора — все это де­лает пьесу Старицкого сце­ничной, в самом лучшем
смысле этого слова.

Вместе с тем с постанов­кой этой пьесы сопряжены
немалые трудности. Только
тонкое понимание психоло­гии представителей разных
социальных слоев украинско­го крестьянства, глубокое
знание быта и нравов цыган
могут подсказать режиссеру,
художнику, композитору, ак­терам правильное театраль­ное решение этой яркой, но
сложной пьесы, В противном
случае легко скатиться на
путь дешевого эффекта, ду­шераздирающей мелодрамы.

Режиссеру С.  Баркану
удалось избежать этой опас­ности. Вместе с композито­ром С. Бугачевским, худоне
ником В. Талалаем, балетмей­стером И. Хрусталевым, бла­годаря серьезной и тщатель­ной работе всего актерского
ансамбля, он сумел создать
красочный, реалистический
спектакль с романтическим
взлетом чувств и страстей.

Исполнительница  заглав­ной роли О. Петрова с хоро­шим тактом и актерским оба­янием ведет свою трудную и
сложную роль. Любимица
всего табора, певунья и пля­сунья, юная красавица Аза,
в которую влюблен пан-по­мещик, сама страстно и без­надежно влюблена в моло­Тугаринов —
	Фото А. Ляпина.
	$+44+49-44494944444$444444444444444444$9494$4$4444449494+944$4$4444444454444449949%945
Ko, hi a wo Lo Rm Oe @
			Петр Ойфа. «Память сердца», «Советский
писатель», Л. 1956 г.
	В РЕДАКЦИЮ
«ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ»
	Прошу через посредство Вашей газеты
передать искреннюю благодарность всем,
поздравившим меня с шестидесятилетием и
высокой правительственной наградой.
	Евгений ШВАРЦ
		Та «очень сильные» и Что это именно т68
главы, которые «евязаны с образом Люти­кова и отчасти Проценко». Но Симонов, ви­димо, не признает? принципиального значе­ния этих глав для всего идейно-художест­венного тонуса романа. А разговор должен
быть прежде всего об этом. Он имеет зна­чение не только для исторической оценки
«Молодой гвардии», & для всего нашего по­нимания проблемы героя советской лите­ратуры и его типичности,

Е. Симонов уделил основное внимание
критическому разбору статьи о «Молодой
гвардии», напечатанной в газете «Культу­ра и жизнь» в 1947 году, и еделал это во
многих частноетях довольно ` убедительно.
Но он уклонился от самого главного: от
ответа на вопрос, что означают для всего
романа образы Лютикова и Проценко, кото­рые Фадеев, под влиянием критики. 0а3-
вернул во втором варианте.

Впрочем, нет, не уклонился. Заявляя и
в последней статье; «мне, например, в
целом больше нравится первый вариант»,
сожалея о том, что работа над вторым ва­риантом «Молодой гвардии» якобы поме­шала Фадееву закончить «Последний из
улэге» ан й пичем не доказуемый
домыеел), К. Симонов дает ответ довольно
определенный. Мне’ думастея, однако, что
эта определенность обратно пропорциональ­на ее правильности.

Накануне свосй трагической смерти
А. А. Фадеев работал над полготовкой «Mo­лодой гварлии» к новому изланию. Вели
бы он хотел вернутьея в первому вариан­ту, он это сделал бы или, по крайней
мере, заявил бы 06 этом. Однако этого не
случилось.

«Молодал гвардия» прочно и заслужен­Но Заняля место одной из самых значитель­ных и волнующих книг советской литера­туры. Ви втором ее варианте-—это квига­памятник. И в то же время -- такая жи­вая, нужная, кровно близкая. GTO МИл­пионы читателей будут ее перечитывать
вновь и вновь и переживать трагические
и великие события войны, забыть которые
невозм0 но. И не следует забывать,
	мечание очень интересно, Оно говорит не
только о подходе Добролюбова к искусству
как могучему орудию общественного раз­вития, но отражает также диалектическую
сущность самого искусства, которое в мно­гочиеленных противоречиях жизни может
и должно помогать выявляться прогрессив­Но Новому.

Здесь мы подходим к вопросу, который
должен бы многое прояснить в путанице,
нагроможденной у нас вокруг проблемы
типичности, Очень часто дело яе в том,
чтобы вынести категорическое суждение:
«типично», «нетипично»: Важно понять
значение того или иного литературного ти­па. При бесконечном многообразии жизни
типические обобщения в искусстве могут
быть разного маспгтаба. глубины и 0бще­ственного значения.

Чернышевский считал, что «типы Ма­нилова и Плюшкина несколько уступают
в значении для нашей жизни остальным
лицам «Мертвых душ», хотя и они очень
важны».

Как ни трогательны и высоки образы
коммунистов Валько и Шульги, разве не
более значительны для нашей жизни типы
коммунистов, которые сумели преодолеть
неимоверные трудности подполья и прийти
к победе? Во втором варианте А. Фалеев
развернул образы Лютикова и Проценко,
типичноеть которых приобрела глубокий
исторический емысл. т

Вритика отмечала отдельные  недо­статки второго варианта, в. особенности
некоторую схематичность изображения ва­ступавшей Красной Армии и ее команди­ров. Но в основном, в образах большеви­ков Дютикова и Проценко, которые по-но­вому зазвучали в романе, он, несомненно,
побился удачи. Эта удача сделала второй
вариант той книгой, ноторая больше отве­чает нашим этическим и эстетическим тре­бованиям.
В статье. напечатанной в двенадцатой
	книге «Нового мира», №. Симонов не­сколько, не хочу сказать — отступил,
но разъяснил свою позицию, Он признал,
что некоторые новые главы второго вариан­философии. 00 этом очень уместно напом­нил журнал «Коммунист» (№ 18 за
1955 г.); убедительно показав, насколько
схоластическое понимание  типичности
только как социальной сущности, без уче­та индивидуального многообразия жизни,
велет к обезличиванию, к уничтожению
самой сущности искусства. Художествен­ный образ обязательно предполагает ин­дивидуальность характера,  конкреткое
своеобразие судьбы. Это чрезвычайно важ­но подчеркнуть дважды и трижды после
того, как У нас появилось немало произве­дений, в которых место образов во плоти
ий крови занимают вялые схемы, которые
даже в рупоры идей не всегда годятся.

Но в то же время было бы непроститель­ной ошибкой забывать, что общественное
значение искусства определяется силой
его художественного обобщения, было бы
опибкой смешивать. как говорил Горький,
случайное в коренным и типическим,

Силой типичности определяли свое от­ношение в литературному произведению и
классики. Лев Толстой, ‘вапример, писал
Фету о «Накануне» Тургенева: «...и есть
в ном отрицательные липа превосходные:
художник и отец. Другие же не только не
типы, но даже замысел их, положение их
не типическое». Оставим пока в стороне
вопрос, насколько беспристрастно Толстой
определял типичность того или иного тур­теневского образа, —важен самый подход.
Добролюбов, если бы он мог знать это
письмо Толстого, вероятно, завел бы с ним
интересный и плолотворный спор. Говоря

о том же «Накануне», Добролюбов отме­тил значение типизности й таких, может

быть, редко встречаемых женщин, как Еле­на. Вели и немпого таких женщин, то 3а­ролыши существенных черт ее характера
уже можно было часто наблюлать в самых
	обыкновенных женщинах.

Добролюбов вилел назревание в русском
обществе, в частности В женщинах, энер­гических, деятельных характеров, привет­ствовал их в жизни й считал занономерной
попытку отразить в искусстве новый, на­рождающийся тии. Это добролюбовское за­Сцена из спектакля «Первая симфония
А. Вовси. Марина Гончарова — Г. Матвеева.
	бовь и славу. Правда, и Ио­рину знакомы трудности, его
	новаторство поначалу показя­лось Тугаринову дилетантиз­мом. Однако под занавес тор:
зкествует истина: все прими:
ряются со всеми и всех вен­чает, наконед, долгожданный
лавровый венок.
	Такова «связь времен» В
пьесе Гладкова. ИТорин дири­‘кирует в старом фраке свое­го учителя, ему преподносят
цветы, предназначенные Ty­гаринову, Обывательские
представления Oo творчестве
и о творце, предрассудки и
условности спектакль берез
но сохраняет. „Несчастная
любовь бедного  музыкавта
Тугаринова, его вемая Тоска,
ироничность и рассеянность
профессора Тугаринова, го­речь и обаяние его воспоми­наний, юношеская горячность
Шорина, его  отрешенность
от жизненных мелочей — все;
что завещано давней и легко­мысленной традицией, ввовь
появилось в <Первой симфо:
	нии» Не забыт ви один мо­тив. Профессор  чудаковат,
HO принципиален, Ученик
	самолюбив, HO великодушен,
Волнения дебютанта и’ вол­нения учителя, их взаимная
обида и взаимное восхище­ние — все эти приемы Глад
ков использует кан старых,
но верных слуг.
	Исполнители центральных
ролей А. Вовси (Тугаринов)
	и Л. Марков (орин} доля
ны были принять авторский
рисунок, у них не было осво­ваний для других решений.
Образ, созданный — Вовси,
вернее, два образа — Туга­ринов в юности и Тугаринов
в старости убедительны тозч­ной и острой  характерно­стью, правда, привычной для
актера. Тугаринов — Вовси
своеобразно сердится и гру­стит, нельзя усомниться в
его уме и независимости, В
ласковом равнодушив Иори:
на — Маркова, в его левивой
деликатности и  достоявной
сосредоточенвости есть непо’
средственный комизм. Одна:
ка значительными герои ве
стали. Обстоятельства «Пер­вой симфонии» * —. обстоя:
тельства мелодрамы и воде:
виля ‘— требовали соответ:
ствующих характеров — во­девильных и мелодраматиче­ских. Поэтому искусство ак­теров лишь отчасти скрывает
бесспорную условность пер:
сонажей, которых им дове­лось сыграть, В еще более
сложном положении  оказа.
лась режиссура ‘С. Гиацин:
това и А. Рубб). Ее стремле
ние выразить главную ли:
нию действия, сделать ее ‘со­пержательной и насышенной,.
почти ни н чему не привело,
Лишенвая конфликта и фи:
лософии, пьеса Гладкова
	распалась на мвогочислев*
ные побочные и проходные
	 

$9499 04944941449 $ 4910084904900 000 0096 9д0еФ0т05 $43 9499046094949990964319000116009396006036016602$5204000644:55:96:190914 94096976 5094944944992$94$4294$444944414145949095599909444