ИЕМЕН — ЖЕРТВА АНГЛИЙСКОЙ АГРЕССИИ В ночь с 24 на 25 декабря английские вооруженные.силы совершили нападение на территорию Иемена — небольшого арабского государства, расположенного на юго-западе Аравийского полуострова, у выхода из Нрасного моря в Индийский океан. Английская пехота при поддержке танков, артиллерии и реактивной авиации атаковала пограничные с Аденом йеменские города и поселки. Пылали охваченные пожаром город Катаба и прилегающие к нему деревни, на дымящиеся руины города обрушился новый град свинца и зажигательных бомб. Реактивные истребители «Веном» безжалостно расстреливали мирных жителей Иемена — женщин, стариков, детей. Английские войска напали на города Хариб, Эль-Бейда, Ас-Сумаа, Ад-Далиа, Зубейр и другие населенные пункты. последние дни бои между английскими войсками ‘и йеменскими отрядами, защищающими свою родину, приняли характер подлинных военных действий. 13 и 14 января английские самолеты и танки продолжали атаки на город Хариб и на селения в его окрестностях. Арабская печать сообщает о переброске в пограничные с Иеменом районы новых английских воинских частей. 16 января правительство Hemena направило в Совет Безопасности жалобу на английскую агрессию против его страны. Что же послужило причиной агрессии английских захватчиков против Иемена? Выгодное положение Иемена на важных морских путях с давних пор привлекает иностранных колонизаторов. Не раз приходилось свободолюбивым йеменцам браться за оружие, отстаивая свою свободу и независимость. Почти четыре столетия они вели героическую борьбу против турецких янычар, а позднее — против империалистических держав. году королем Иемена стал Ахмед. Его правительство заявило, что оно будет ‘проводить независимую и миролюбивую политику. Иемен отверг предложение западных держав принять участие в агрессивных блоках. Правительство Иемена решительно выступило против багдадского пакта, заявив при этом, что оно считает оборону Арабского Востока делом самих арабов. 21 апреля прошлого года в Джидде, на юге Саудовской Аравии, было подписано тройственное оборонительное согла`` БРИТАНСКОЕ “~ COMANU 20000 ли По Новому КИТАЮ строительстве нового Витая. И, тепло улыбнувшись, отошел к другим — простой. естественный. без тени рисовки. Скромная. как-то органически слитая © внутренним достоинством, простота эта, — должно, быть, даже не стиль, а какая-то национальная черта китайцев. Мы здесь второй лень. Естественно. смотрим вокруг во все глаза, стремясь поскорее оглядеться, освоиться. И вот эту доброжелательную, полную достоинства простоту. которую только что мы ощутили, беседуя © премьером, мы чувствовали и в разговоре с носильщиком на аэродроме, и с безвестными пекинцами, у которых мы спрашивали дорогу, и е продавцом смешных деревянных игрушек, что шел по улице в конусообразной шляпе из рисовой соломы, неся на коромысле свой веселый товар и прищелкивая хлопушкой для привлечения юных потребителей. Прекрасная и, должно быть, именно народная черта. Точно в положенный срок президиум сомкнутым строем выступает на сцену. И здесь перед лицом тысяч сидящих в зале людей происходит любопытная, тоже, мне думается, характерная для Китая сцена. Никто не садится в первый ряд, все размещаются сзади. И Го Мо-жо стоят немало усилий постепенно, по одному переталщить людей за этот первый почетный CTOI. Вступительное слово Го Мо-жо, доклад Мао Дуня и выступление Лу Дин-и предельно точны, кратки и притом необыкновенно содержательны. Я бы сказал, деловиты. В них нет и тени витийства, литераторекого краснобайства, каким, увы, частенько грешат речи ораторов на писательских сборищах. Здесь явно озабочены не тем. кан сказать, и не тем, каной эффект произведет в зале та или другая фраза, а тем, что сказать, и тем, чтобы понятнее и проще ховеети до слушателей свою мыель в чистом, обнаженном виде, не набрасывая на нее эффектного тряпья. Эту особую ораторскую манеру, которая всегда обращает внимание, когла мы читаем выступления китайских товарищей. мы почувствовали и тут, на литературном юбилее. Простота доклада оказалась такой притягательной, что мы, гости, которым предстояло выступать, принялись судорожно перекраивать свои речи, стараясь повытрясти из них всяческие литературные выкрутасы. И еще, что поразило всех гостей: зал полон, в креслах, в партере, на хорах — всюлу` люди лержали на коленях тетради с заранее напечатанными докладами, которые всем были выланы еще в дверях при входе. В начале заседания все развернули эти тетради и потом не только слушали, но и читали, причем. когда кончалась страничка, весь этот огромный зал одновременно перевертывал ее. Раздавался быстрый шелест, белела бумага. И вдруг стало ясно. что все эти люди пришля сюда не только отлать долг уважения памяти любимого писателя. Не для того, чтобы людей посмотреть и себя показать, но и прежде всего для того, чтобы глубже про думать творчество Лу Синя. пополнить, углубить свои знания. Прямо перехо мной в кресле на колесиках полулежал совершенно парализованный человек. Мой сосел Чжоу Ян пояснил, что это одив и местных ученых, этакий Пекинский Николай Островский. пораженный страшной болезнью и продолжающий наперекор этой болезни плодотворно трудиться. Друзья привезли его еюда, на заседание. на катающейся тележке-кровати. Так вот и он, этот неподвижный человек, у которого мертвенно бледные руки, как ABA BOCKOвых елепка, лежали на груди, глазами слелил по тетради за ходом доклада, и кто-то из его друзей, сидевитих рядом. листал ему ‚ страницы. Первое слово 0т иностранных делегаций получила советская. Всяческие красивые завитушки я. к счастью. успел из речи повыщипать, так что предстал перед влумчивой. взыскательной аулиторией без риторических фейерверков, ибо злесь лУчте всего воспринимались именно деловые места. гле говорилось о том. что дружба советской и новой китайской литератур становится тралицией, о том. как у нас в Советеком Союзе, е каждым тнем растет интерес к новой китайской литературе. увеличиваясь лаже не в арифметической, а в геометрической прогрессии. А cyхое сообщение о TOM, что произведения Лу Синя выходили у нас в советское время трилцать четыре раза, что они перевелены на шестналцать языков . воветских народов и выпущены тиражом в олия миллион двести тысяч экземпляров, — эти цифры, которые мы вставили в речь е некоторой опаской, ибо знали. как не любят подобные собрания хоть какой-нибудь статистики, здесь, в этом зале, возбудили дружные, энергичные, даже веселые аплодисменты. Да. тут любят не слова, а дела. любят мысли в их конкретном выражении. прелпочитают не форму, а существо. Олин за пругим полнимаются на трибуну ораторы. Говорят представители восемнадцати стран. Веюду Лу Синь чтим, знаем. Делегат Южной Америки говорит. что книга у Синя, перевеленная на испанский язык. вооружает наролы Латинской Америки на борьбу с колонизаторами. солейетвует развитию национального’ самосознания. Лелегатка Австралии заявляет, что творчество Лу Синя — окно-в Китай. люди ее страны все чаще и чаще заглядывают в это окно. Писатели социалистических стран говорят: наш Лу Синь. Да. именно наш, чехословацкий, албанский. румынский. Китайское богатство, вложенное в сокровищницу социалистического мира. А аудитория, аудитория! Четвертый чае идет собрание. Но е тем же усердием зал перевертывает страницы текстов. так же все прижимают наушники, в которых pa1ио транелирует речи иностранных ораторов. Вот она. жалность знаний И каким искренним Уважением окружают своих теятелей культуры эти мужчины и женшины. олетые почти сплошь в 0лн00бразНЫе. ОЛНоОГО ПОЕроя КОСТЮМЫ... Москва, Литгазета) Гелефоны: ¢ CCCP — 6 8-59-17 информации — Москва K-61, Цветной бульвар, 30, HA fOBHAEE ИЯ Л4еждународная почта 5; Зе,” ко $ 54 вех ЗАПАДНОГЕРМАНСКИЕ газеты с поразительШЕКСПИР... И АТОМНАЯ БОМБА PHRE-T 0... ...Вее мысли сегодня сосредоточиваютея на событии, ради которого мы прежде всего летели сюда, — на двадцатилетии со дня смерти великого китайского писателя Лу Синя, которое здесь широко отмечается. Шу Синь — это как раз тот человек, кто впервые по-настоящему дал когда-то нам, советским людям, понять и почувствовать Китай. Юность нашего поколения, которое сейчас уже. увы, не молодо, проходила пол знаком жгучего интереса к Китаю. Отзвуки огромных классовых битв все время доносились к нам © Востока. Мы жадно читали каждую заметку о Китае. Мы декламировали «Лучший стих» Маяковекого чаще, чем другие его стихи, Разве взбулешь. какое впечатление производили на наших комсомольских собраниях эти го слова” ..ИМ гаркнул я, сбившись Более двух месяцев по приглашению Союза китайских писателей в КНР гостила делегация советских писателей в составе Бориса Полевоro, Бориса Галина, Сергея Залыгина. ‹ У Е АЛЕ УЕ НА ТС et т СМ АР Net at Nett al Nie Net Делегация приняла участие в собрании, посвященном 20-летию со дня смерти великого китайского писателя Лу Синя. Сегодня мы печатаем отрывок из китайского дневника Бориса Полевого «30 000 ли по Новому Китаю», который будет полностью опубликован в ближайших номерах журнала «Октябрь». nn ным для «свободной» печати унифицированным единодушием распространили сообщение о том, что товариш Н. С. Хрущев на днях «выступил на одном приеме в Москве».. При чтении этого сообщения даже самому неискушенному в тонкостях эзоповского языка читателю не могла не броситься в глаза специфика формулировки: на одном, каком-то приеме. Боннская печать в своей информации о СССР. нередко обнаруживает необычайную осведомленность о том, чего нет в действительности. Поэтому было бы странно предположить, будто ей неведомо то, что есть, и, в частности, где именно происходил прием, о котором идет речь. Так в чем же дело? Известен анекдот об одном австрийце, который так ненавидел Наполеона, что отрицал самый факт его существования. Боннская пресса явно решила уподобиться анекдотическому австрийцу. «Независимая» западногерманская печать, конечно, отлично знала, что прием имел место в посольстве Германской Демократической Республики в Москве, но, действуя питающего по команле высокого Мы горевали вместе с героями произведений шестидесятников». Но этому великолепному знатоку китайского фольклора, разумеется, была известна здешняя пословица: потоком слез не залечишь и синяка. И дальше в этой статье он писал: «...У Короленко мы учились гуманности, у Горького — борьбе». И вот сегодня, обдумывая выступление, которое нашей делегации предетояло сделать на собрании, посвященном двадцатилетию CO дня смерти великого писателя, мы решили в центре его положить эту мысль: Лу Синь и Горький. Лу Синь был для Китая тем же, чем Горький был для России. Недаром Горького звали у нас буревестником революции, а Лу Синя в Китае именуют сейчас знаменосцем культурной революции. А так как Лу Синь с ранней юности интересовался Россией и пробовал изучать русекий язык, так как он перевел на китайский язык. отредактировал и напечатал в своих журналах много русских и советских книг. так как он интересовалея советским искусством, советской гравюрой, имя этого великого китайца. как мне кажется, может быть символом дружбы наших литератур, становяшейся традиционной. стыком культур наших стран. Собрание происходит в большом зале нового зд^ния Народного политического консультативного совета, гле совсем недавно происходил съезл Коммунистической партии Китая. В положенное время, торжественвых. принаряженных. нас проводят за сцену. в большую комнату. гле соередоточиваютея силы президиума. Боже. сколеко знакомых! Все та же тихая, какая-то неугасающая улыбка освещает лицо акалемика Го Мо-жо. Как всегда подтянутый и сдержанный, подходит и жмет руку Чжоу Ли-бо0, автор интересного романа «Ураган». По-братски обнимаемся с другим отличным китайским рассказчиком Лю Бай-юем. с которым в разговорах о литературе мы выпили не одну чарку у меня в Москве на Беговой. А вот и Чжоу Ян, интересный, глубокий критик-марксист, из статьи которого мы сегодня стянули абзац для своей речи. Он был руководителем китайской делегации У нас на съезде писателей и, помнится, в разговорах всегда поражал нас. советских писателей. своим умением проанализировать, если He проанатомировать любое произведение, о котором в беседах заходила речь. А вот Лао Шэ. как веегда леятельный и веселый. Он тоже был на нашем съезде и, помнится, в одной из бесел полушутя, полусерьезно поставил мне на вид: ездите по всему миру. а в Китае не бывали. От шутки этой мне тогда стало как-то не по себе, я рал был пожать ему руку уже здесь, в Пекине. Го Мо-жо подводит к нам Мао Дуня, и, признаюсь, все мы старались не показывать вида, с интересом разглядывая исподтишка этого друга Лу Синя, классика китайской литературы, книга которого «Перед рассветом» так полюбилась советским читателям. Он оказывается невысоким. необыкновенно живым человеком, с круглым лицом. на котором темнеют точно бы приклеенные усики. Сразу занимается одна из тех веселых бесед, которые так сближают людей, но поговорить каж следует не улается: Мао Дунь сегодня—олин из докладчиков. Он читает сообщение на тему: «Путь Лу Синя от революционного демократизма к коммунизму». и, естественно. ему не до разговоров. Но обаяние этого человека таково. что, поговорив © ним несколько минут. чувствуешь себя давно е ним знакомым. Батюшки! Профессор Цао Пзин-хуа, старейший друг советской литературы; когда-то он перевел на китайский язык первую советскую книгу «Железный поток» Серафимовича, которая так понравилась Лу Синю. Теперь, когда между нашими литературами существует дорога дружбы. проложенная десятками взаимно переводимых ежегодно книг, нельзя 3aбыть первую тропку. которую протоптал ЕОГла-то этот маленький седой человек 6 черными. совсем мальчишескими глазами. А пока мы жмем руку профессора, уже подходят старый друг поэт Эми Сяо и Гэ Бао-цюань — критик и публицист, замещающий генерального секретаря Общества китайско-советской дружбы. Все мы впервые в Пекивке. Но мы здесь не чужие, нет. Премьер Государственного вовета ВНР товарищ Чжоу Энь-лай появляется cpeди присутствующих как-то совершенно незаметно. Он. как все, в синем скромHOM кителе, таких же брюках, и 00- вершенно ничем не отличается от остальных, заполнивших эти два обширных помещения. Обхолит присутствующих. дружески жмет руку знакомым, что-то спрашивает, что-то говорит, по-видимому, шуTHT A CaM улыбается на встречные шутки. Никакого сановного сияния ов, не излучает. Просто вошел умный. обаятельный человек. которого здесь, по-видимому, HE только уважают. но и любят. Все остаются на своих местах. продолжают разтовор. Подошел он и к нам, так, очень проето. по-лружески протянул руку. епросил. хорошо ли себя чувствуем послз такого пути, поинтересовался нашим ypoжаем, новинками советской литературы, пошутил о том что книжки некоторых советеких писателей. которые и сами о том He полоззевают. активно участвуют в И-51. Иветвной бульвар. 30 (ona телеграмм литератур народов с поэтического тона, громче перихонских хайл: — Товарищи! Рабочими НА ФОНЕ взрыва атомной бомбы — роза, которую держит рука в средневековой рыцарской перчатке, а рядом < этим рисунком — хитро подобранный эпиграф из В. Шекспира: «..В зарослях‘ крапивы, называющейся опасностью, мы срываем цветок — безопасность» («Генрих 1\У», часть , действие 2-е, сцена 3-Я). Так — рисунком с ‘эпиграфом — начинается рекламное объявление, помещенное американской фирмой «Сэндиа корпорейшн», специализирующейся на разработке атомного оружия, в журнале «Просидингс оф Инститьют оф рэдио инжиниерс». Казалось бы, нехитрое это дело — сообщить, что фирма приглашает к себе на работу инженеров и ученых. Но нет, видимо, это не так... Реклама густо начинена пропагандистскими «болванками» и скорее напоминает передовую статью на внешнеполитическую тему в какой-либо американской буржуазной газете, нежели деловую публикацию. В тексте объявления читатель с несомненным удивлением обнаруживает и чушь о какойто «постоянной угрозе, рожденной завистью», и восхваление «политики силы», котораяде дает возможность «свободе существовать и преуспевать», и утверждение, что «специальная задача : фирмы—конструирование и разработка ядерного оружия, удерживающего агрессора и охраняющего ‘нашу свободу». А в заключение дается обещание, что работа в области атомного оружия «обеспечивает благоприятные возможности для выдающейся карьеры». Не реклама, а панегирик атомной бомбе! «Сэндиа корпорейшн» с упоением поет хвалу ей потому, что заправилы фирмы принадлежат к числу тех, кто «срывает цветы» на гонке атомного вооружения... НА ПОЛИЦИЮ ЕЩЕ Козьма Прутков назидательно заметил: «Полиция в жизни каждого государства есть». Вопрос в том, сколько ее, полиции. В Южном Вьетнаме полиция выполняет роль главной опоры марионеточного режима Нго Динь Дьема, американского ставленника. Поэтому полицейских тут хоть прул прули. Расходы на содержание полиция в одном только Сайгоне превысят в нынешнем голу, по сообщениям южновьетнамских газет, 300 миллионов пиастров. Это не более и не менее как 40 процентов бюджета городского муниципалитета! Ракую сумму утвердила сессия административного комитета Сайгона, состоявшаяся в конце прошлого года. И еше одна характерная цифра. На нужды здравоохранения в бюджете сайгонского муниципалитета прелусмотрены ассигнования в размере всего 14 миллионов пиастров — в двадцать раз меньше, чем на полиЦИЮ $$ +$ антипатию к ГДР, она, как пишет газета «Нейес Дейчланд», предпочла умолчать об этом. Ненависть боннских правящих кругов к ГДР так велика, что даже само название Германская Демократическая Республика стало запретным в Западной Германии. Этот маленький, но знаменательный штрих говорит сам за себя, он достаточно красноречив. и войсками Кантона взят И как бы ни плох был доморощенный декламатор, мы аплодировали ему и китайским кули не менее бурно, чем ярославские маслоби и текстильщики из этого стихотворения. А потом, поднятые На ноги этаким комсомольским. энтузиасмом, влохновенно выкрикивали: — Долой. долой кровавую войну! Всех буржуев на ракете вышлем на луну. Ho что мы тогда знали о Китае? Beликую китайскую стену, издавна служившую в нашем языке синонимом изолированности, отрешенности? Китайскую граMOTY, 0 которой мы вспоминали. когда речь шла о чем-то совершенно непостижиmom? То, что в этой стране мужчины ходят < косами, а женщины бинтуют. себе ноги и делают их такими маленькими. что с трудом передвигаются, и что там все пьют чай. Ну, и еще знали, конечно, героичеекого китайца-партизана Син Бин-У, воевавшего в отряде таежника Вершинина из замечательной повести Всеволода Иванова «Бронепоезл 14-69», того самого маленького человека. который бросился на рельсы. чтобы остановить вражескую стальную махину. На этом наши точные знания о Китае ограничивались. И вдруг к нам в руки попадает книжка рассказов, на титульном листе которой значится совеем незнакомое тогда для нас имя — Лу Синь. В ней не сказки про императоров-драконов и их жен жар-птиц. Мы находим в ней простую, трагическую и в то же время, несомненно. «Подлинную историю А-Къю». Страшный, огромной человеческой страсти «Дневник сумаспелшего», где звучит хушераздирающий крик «Спасите, спасите детей!», запомнившийся нам навсегда. Мудрые простые рассказы 0б униженных и оскорбленных. Не сказочный, не экзотический, не выдуманный, а подлинный Китай встает перед нами из этой книги. Не имея еще умения как следует ее продумать. мы поражаемся тому, как писатель умел «обнажать раны ий тем самым обращать внимание на их исцеление». Книжицу эту, о которой среди тверских комсомольцев быетро прошел тогда слух, я добыл в Ленинском комсомольском клубе, где на нее уже записалась большая очередь, добыл не совсем честно, воспользовавшись знакомством C молоденькой библиотекаршей. Некоторые рассказы мы читали сообща, приурочивая их к газетным вестям, доносившимея из Китая. Есть книги, которые проглатываешщь залпом и тотчас же по прочтении забываешь. Есть книги, которые читаешь медленно, ‚Бак учебник, но налолго потом запоминаешь. А есть книги, которые воспринимаешь не как произведение искусства. а вак самую жизнь. Читая их, по-настоящему волнуешься, испытываешь настоящее желание помочь положительным героям или вцепиться в горло героям отрицательным. Прочтешь такую книгу. и всегла будет казаться, будто ты сам пожил в описавном в ней мире, водил с героями дружбу и вместе с ними волновался, раловался и страдал. Олной из таких книг в нашей юности и стал сборник рассказов Лу Cana, сразу разрушивший в нашем прелставлении Китай дворцов. пагод, драконов, люлей с длинными косами й ввелший нас в мир китайских тружеников, людей большой луши, широкого сердца, красивой мечты и необыкновенно трулНой ЖИЗНИ. Это он, Лу Синь, помог нам, советским людям, закладывавшим тогда первые камни в фундамент социализма, понять геройческую трагедию восставших кантонцев, повторивших на Востоке великий опыт парижеких коммунаров, сделал близким сражающийся пролетарский Шанхай, помог ощутить героику первых боевых операций китайской Красной армии. увидеть перел собой лица ее героев, совершавших беспримерный переход по тылам врага, представить себе их жизнь в Освобожденных районах. А когла в самую трагическую пору второй мировой войны еоветские солдаты отражали на Волге атаку объединенных CHI фашизма, чувствуя на Востоке теплое плечо китайской Наролно-оевободительной армий, мы именно по книгам Лу Синя. вошедшим в наше сознание с юных лет, рисовали себе живые образы наших верных героических союзников. сковывавших среди гор и 19- лин Китая своими боевыми делами общего врага — японский империализм. Вот кем был для нас Лу Сивь. А недавно. перечитывая изданный у нас его четырехтомник. я нашел в его статье о литературных связях Китая и Россий слелующие, написанные им еще в 1932 голу знаменательные строчки: «...русская литература — наш учитель и друг. Русская литература раскрыла перел нами прекрасную душу угнетенного. его страдания. его борьбу; мы загорались надеж10й. читая произвеления сороковых годов. Боннским реакционерам следовало бы вспомнить изречение: «Конечно, глупость — Дар божий, но не следует этим даром злоупотреблять»... САМОУБИЙСТВЕННЫЕ СОВЕТЫ АНГЛИЙСКИЙ —вице-адмирал Гладстон недавно почтил своим присутствием датскую столицу. Прибыл он сюда едва ли по собственному почину. У него было срочное задание—проложить путь боннским милитаристам в Данию... И он, в частности, выступил ‘за «создание В Opxyce — объединенного западногерманско - датского командования военно-морскими силами на Балтике». Легко понять, что осуществление этой «рекомендации» — очень скоро привело бы к подчинению Дании западногерманским имперцчалистам, откровенно претендующим на первую скрипку в НАТО-ансамбле, особенно во всем, что касается северных районов Европы. Хотя Гладстон прикидывается «верным другом» Дании, он все же предпочел говорить’ в избранном кругу, притом за закрытой дверью. Он весьма разгневался на датскую газету «Политикен», которая предала гласности его конфиденциальные ‹«рекомендации» как последнюю сенсацию. Впрочем, если тут и было что-нибудь «сенсационное», то, пожалуй, лишь то, что английский вице-адмирал превратился в рупор боннских милитаристов... Ибо сами они уже давно ‘сделали заявку на военное руководство. лоса. Едва ли эта наиболее примечательная сторона его бесцеремонного вмешательства в датские дела укрепит позипии сторонников военного союза Дании и ФРГ. Скорее наоборот. Противодействие боннско-латскому военному сотрудничеству дает себя ‘чувствовать все сильнее, И не только потому, что еще свежи воспоминания о преступлениях гитлеровских оккупантов, но и в силу трезвого анализа неизбежных последствий этого «содружества». Датская газета «Фюнстиденде», например, считает, что подобный военный союз был бы непоправимой ‘ошибкой для Дании, ибо реваншизм — краеугольный камень боннской политики. Ремилитаризованная Западная Германия, подчеркивает ‘газета, будет стараться проводить свою политику «с позиции силы», и в таком случае Дания окажется втянутой в реваншистские планы союзникаагрессора. На такую опасность указывает и датский еженедельник «Финанстиденде». Он высмеивает доводы сторонников военного союза с Бонном, уверяющих, будто сейчас положение изменилось, поскольку речь идет о сотрудничестве не с фашистским рейхом, а с «новой» Западной Германией, Однако планы нынешних германских милитаристов также весьма и весьма агрессивны. В Западной Германии, пишет «Финанс-тиденде», — претендуют на все земли, которые столетиями колонизировались — немцами, а такие земли имеются и на берегах Волги. Национальные интересы Дании повелительно требуют, делает вывол еженедельник, чтобы она «окольным путем» не была втянута в <линамическую политику» Бонна — политику peванига. шение между Египтом, Саудовской Аравией и Иеменом. В соглашении говорится о стремлении его участников поддерживать мир и безопасность, о решимости разрешать международные споры мирными средствами. «Любое вооруженное нападение на одну из сторон, — говорится в соглашении, — будет рассматриваться как напздение на’ всех участников соглашения, которые немедленно придут ей на помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, включая использование вооруженных сил». Но такое объединевие арабских стран для защиты своей независимости не устраивает колонизаторов. После заключения тройственного оборонительного соглашения каирский корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс с раздражением писал: «Подписание трехстороннего пакта между Египтом, Саудовской Аравией и Иеменом свидетельствует о том, что, возможно, надвигаются беспорядки на песчаной полосе земли, окаймляющей Аравийский полуостров...» Известно, что каждый раз, когда западные державы хотят подавить. национально-освободительную борьбу нолониальных и зависимых стран, они начинают кричать о «беспорядках». Так было при подавлении национально-освободительного движения в Нении, на Baxрейнских островах, в Адене и Омане. Теперь западная пропаганда добавляет еще одно измышление. Она трубит о «коммунистическом заговоре» в арабских странах, об угрозе, якобы возникшей для соседнего с Иеменом Адена. Реакционные газеты писали, что существование независимого Мемена и его сотрудничество с Аденом оказывают «дурное влияние» на английский протекторат Аден, а поэтому следует проводить «жесткую политику» в отношении Йемена. 14 января миссия Йемена в Лондоне опубликовала заявление относительно письма, распространенного, по ее словам, между всеми делегациями. английским представителем в ООН, в котором он обвиняет Иемен в «усиленном подстрекательстве к бунтарской деятельности» в протекторате` Аден. В заявлении говорится, что эти обвинения «не обоснованы и их единственная цель — исказить факты и воспользоваться этим для оказания морального и военного нажима на арг 9 Иемен». Народы арабских стран не верят в лживые заявления колонизаторов. Они видят, что едва замолчали орудия агрес: соров в Египте. как эхо от взрывов HX бомб и снарядов прокатилось по полям Аденского нагорья и йеменской Тихамы, а Соединенные Штаты. выступающие под маской «хранителя мира на Ближнем и Среднем Востоке». выдвинули «доктрину Эйзенхауэра». В телеграмме видных представителей интеллигенции Иордании, направленной английскому послу в Аммане, говорится: т Е аа РУ «Мы гневно протестуем по поводу убийств и террора против братского арабского народа Йемена». «Руки прочь от Иемена!» — твердо и М а‘ поаелаютнавовы ‘арабских решительно заявляют народы арачъие^ стран и все миролюбивые люди, полные решимости не допустить развязывания новой войны на Арабском Востоке. Н КОЦАРЕБ Западногерманский милитаристский журнал «Вервиссе ншафтлихе рундшау», напрамер, нотребовал. чтобы ФРГ взяла на себя «защиту Дании» (разумеется, от мифической «советской угрозы»). В том же духе выступила крупная буржуазная газета «Франкфуртер альгемейне чейTYHT>, заявившая, что Западная Германия должна безраздельно хозяйничать на Балтике. Таким образом, Гладстон не оригинален. Пел он с боннского гоОТОЙДИТЕ, МИСТЕР МЕЙХЬЮ! Как известно, в марте 1957 года предполагалось английских фильмов в СССР и советских фильмов нако возглавляемый Кристофером Мейхью Комитет по связям с СССР отказался от подготовки фестиваля. Тем самым г-н Мейхью еще раз показал себя противником укрепления культурных связей и улучшения взаимопони(Из газет} Фестивали — дружбы вехи, Вы же выглядите мрачно. Отойдите, мистер Мейхью,. же, мистер, не прозрачный! Рис К РОГОВА мания между двумя странами. фильмы, Вы олагалось провести фестиваль фильмов в Великобритании. ОлДосточтимый мистер ШМеихью, Ну, конечно. это вы Стали вновь чинить помехи Пружбе Лондона — Москвы. Вы смотрели 0 наши Мы смотрели 6 фильмы ваши... Уважаем мирный стиль мы, А не маршв и демарши. Главный редактор В. КОЧЕТОВ, Релакииовная коллегия: Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА. Вс. ИВАНОВ, П. КАРЕЛИН, н00бра3зВ. КОСОЛАПОВ (зам, В. ОВЕЧКИН, С. СМИРНОВ. В ФРОЛОВ кретариат — К 4-04-62, разчелы: се - К 4-08-69, писем — Б 1-15-23, издательство — ) литературы и искусства — Б 1-11-69. К 4-11-68 Коммутатор —К 5-00-00 внутренней главного редактора). Б ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ, Алрес редакция и издательства: Москва жизни — К 4-06-05, международной жи: «Литературная газета» выходит три раза 3 И пни deipepr @ cy66orTy. неделю: BO BIOPHHK, а АЕ I Во а ЛМ ae Типография «Литературной газеты»,