Сторона сибирская, а поэзия— всесоюзная Мы хотим подчеркнуть одно; и недостатки в творчестве К. Тисовского вовсе. не являются специфично «провинциальными», «сибирскими» — разве не сказывалась одно время на всей поэзии болезнь «общих мест»? Для иного читателя может показаться странной вся направленноеть данной статьи. А нужно ли защищать №. Тисовекого от обвинения в местной ограниченности, в периферийном звучании его творчества? Да, нужно! В книжке, вышедшей в Москве, поэт Лисовский представлен веесоюзному читателю обедненным. ‘ у Лисовского есть цикл стихов, посвященных Адаму Мицкевичу, — интересный цикл, идейное значение которого доказывать не приходится. А художественно он сделан на уровне лучших стихов Тисовского, в той Же точной, выпуклой манере. Почему цикл не попал в книжку? Да лишь потому, что Мицкевич — какая же «сторона моя сибирская»? Поэт выбился из предназначенных ему издательством раМок, и... веесоюзный читатель вынужден считать Лисовского «кондовым» поэтом, который, кроме Сибири, ни о Чем не пишет. Не попала в книжку и повесть в стихах «Русский человек Бегичев», одно из наиболее интересных произведений К. Лисовского, Именно в этой повести поэту удалось создать значительный художественный 0браз простого человека, боцмана, , который своими делами поднялся до уровня крупнейших исследователей, землепроходцев, первооткрывателей. Почему повесть не представлена веесоюзному читателю? Издательство «СоветСКИЙ писатель» ответило на это исчерпывающе: книжка запланирована в четыре листа, и ни строчки больше. Нормально ли, что творческий диапазон поэта определяется априорно запланированным листажом? Если уж сочли поэта достойным издания, то надо заботиться только 0 том, чтобы он полнее и ярче был представлен. Не это ли булет правильнее?‘ Вдобавок ко всему «Сторона моя сибирская» издана тиражом в пять» тысяч экземпляров. Такое количество свободно разойдется в одной Новосибирской области! Право же, смотришь на все это и думаепгь: нет, ‘вовсе не желало издательство сделать стихи интересного сибирского поэта достоянием‘ всесоюзного читателя. Упреки можно было бы оставить при себе, если б дело касалось только Лисовского... Ну, неудачно, мол, сделали один сборник, — с кем не бывает!.. Однако пренебрежительное отношение к поэтам, живущим далеко от Москвы, стало, к сожалению, дурной традицией во многих центпальных издательствах. Вот несколько примеров, Выход в московском издательстве книжки автора, живущего на периферии, — большое событие. праздник не только для самого автора, но и для всех его товарищей по работе, ибо не часто издаются в Москве областные писатели. Недавно такой праздник выпал на долю новосибирцев: в издательстве «Советский писатель» вышел сборник стихов Казимира Лисовского «Сторона моя сибирская». Уже обложка обещает нечто экзотическое, сугубо «сибирское» — и заголовком, и темно-сизым, «таежным» цветом, и изображением чего-то игольчатого, напоминающего широкую лапу дремучей пихты. Действительно, в оглавлении книги мы го и дело встречаем такие названия: «Вдалеке от большой земли», «Красный чум», «Земля. в которой Бегичев лежит», «На берегу Енисея», «Бежал бродяга с Сахалина» ит. т. Что же, подумает читатель, взяв В руки книжку К. Лисовекого, по-видимому, К. Лисовский — поэт чисто сибирский и этим, вероятно, прежде всего интересен. Один из основных в сборнике — цикл «Город моей юности», посвященный КрасHOAPCKY. «Я улицы читаю наизусть», — говорит поэт, снова и снова идя к домику, где жил Владимир Ильич Ленин. перед отъезхом в шушенскую ссылку, к нынешнему Дому просвещения, где звучал на митингах «железный голос Якова Свердлова», к Нардому, где собирал. боевые дружины Михаил Уридкий... В русской поэзии, в том числе и в 60- ветской. мы знаем немало стихов. посвященных родным местам. В огромнейшем большинстве — это стихи о деревне. Были воспеты в русской поэзии и столичные города — Могква. Ленинград. Любовь к Родине, образно выраженная не через родные поля и березки, не через столицы или города-герои, а в поэтическом образе рядового советского города, с заводекими трубами и проспектами, с его зданиями и причалами, — вот cBoeобразное выражение темы советского патриотизма у №. Тисовекого. Есть и другая залушевная тема у К. Лисовского — дружба народов. Начинает она звучать в стихотворениях красноярского цикла и широкий размах приобретает в поэме «Бежал бродяга с СахаЛина», Один из ведущих мотивов Поэзии К. Лисовского — воспевание рядовых людей, даже безвестных, даже безыменных, которые решали судьбы Родины, умножали ее мошь и богатетво. Казимир Лисовский успешно разрабатывает эти, конечно же, «общесоюзные» темы по-своему, на своеобразном материале. Ву, хорошо, темы, действительно, значительные, Но ведь бывает и так: интересные темы поэт не смог облечь в яркохудожественную Форму, свежие мысли выразил банальными средствами, серенько, «провинциально», без своего художнического лица. Надо посмотреть на сборник К. Лисовекого и с этой стороны. В творческом методе №. Лисовекого есть что-то от газетчика, очеркиста, в лучшем смысле этого ‘слова. Ему не бвойственны изотренные поэтические раздумья, у него нет стихов на отвлеченные темы. Чтобы написать, он должен видеть. Ведь он бывал и на семьдесят первой параллели, и у могилы Бегичева, и в чумах сидел, и по Енисею плавал, и по алтайским горам бродил. И ежегодно продолжает свой поездки по родной Сибири. Поэтому и непосредственность поэтического выражения идет у В. Лисовекого не от бедности мастерства, а от богатства наблюдений. Правда, подчас К. Лисовекому изменяет его умение точно выражать увиденное. Это особенно заметно в стихах, где поэт пытается выразить или, вернее, проиллюстрировать какую-либо известную мысль, тде нало не столько наблюдать, сколько поэтически осмыслить злободневный 10- зунг. Так построено большинство стихотворений цикла «Вдалеке от большой земли». МАСТЕРСТВО ПОПУЛЯРИЗАЦИИ <> СОКОЛОВА Науку и технику надо изображать’ не как склад готовых открытий и изобретений, а как арену борьбы, где конкретный живой человек преодолевает сопротивление материала и традиции». В этом же направлении работает и Ек. Строгова, в книге которой «Вдохновёние и упорство» («Советский писатель») целый раздел так и называется «Путь в открытию». Недаром она с таким сочувствием приводит слова видного нашего оптика Д. Д. Максутова о том, что момент открытия, конечно, прекрасен, интересен, HO «стремление к открытию, предшествующая ему постоянная работа и борьба мысли могут быть интереснее. Как бы это сформулировать: счастье не в открныТИИ, & В ОТкЫВании», Такой очерк Ек. Строговой, как «Магия. зеркал», как раз и написан не 06 «открытии», но 06 «открывании», о том, как нашли, точнее, как искали и как в конце концов нашли советские люди технологию производства оптического стекла — самого однородного, самого прозрачного вещества в природе, в сравнении с которым родниковая прозрачность дистиллированной воды кажется несовершенной. Строгову интересуют самая методика поисков, высокий накал исследовательекого напряжения, в результате которого и была выйграна «битва за стекло». 3 A ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ у нас прибаз вилось книг, рассказывающих 06 основах современного производства. Деттиз выпустил книгу И. Пешкина «Как рождается сталь» — о нелегком, но почетном и благородном труде металлургов: издательство «Молодая гвардия» — «Книгу о металле» С. Болдырева ‘и новую работу 3. Перля «Повесть о машине», которая является попыткой решить трудную 3aдачу — увлекательно изложить начальнне сведения 00 основных вопросах машиноведения для самых широких слоев читателей, . Такие книги нужны, и как нужны! Кроме всего прочего, эти работы воеполняют те серьезные пробелы, которые мы имеем в деле политехнизации нашей школы. И, может быть, не одному юноше, стоящему перед выбором профессии, такая книга поможет полюбить и понять техническое творчество. найти свое призвание. Среди нашей молодежи существует распространенное поветрие, досадное пренебрежение — дескать, ничего интересного не может быть в какой-нибудь пищевой промышленности, настоящая творческая жизнь ждет молодого производственника только в металлургии, машиностроении, на крупной стройке. Боюсь, что наши писатели, и в частности очеркисты, увлеченные романтикой тяжелой индустрии и промышленного строительства, тоже способствовали рождению этого мифа. А. не пора ли с ним покончить? Аорошая книга Е. Борисова и И. Пятновой «0 самом обыкновенном», напизаяная скромно и точно, повествует о таких будничных, обычных вещах, как производетво сахара, колбасы, как выпечка хлеба или пастеризация молока. Авторы нашли очень верную интонацию: описывая существующие технологические процессы, они неизменно ставят вопрос, как HX можно улучшить, где еще может и холжен приложить руку человек, намечают нерешенные залачи, малоизученные вопросы. Ьнига не просто описывает, не просто знакомит с незнакомым, — она зовет к труду, к исследованиям, Когда у3- наешь, что во многих цехах мясокомбината работают весьма совершенные механизмы, но для операции отделения мяса от костей «машинная эра еще не наступила», или когда читаешь описание сахарного завода завтрашнего дня, который будут разрабатывать и создавать сегодняшние десятиклассники, то невольно думаешь с хорошей завистью: «Какой непочатый край работы, какая напряженная творческая жизнь ждет нашу мололежь в пишевой индустрии!» Популярная книга, расширяя кругозор школьника, студента, рабочего, интеллигента, делает большое, важное государственное дело. БЕБОЛЬШОЙ газетной статье, разу.мебтся. 060 всем не скажешь, всего не охватишь. Мне хотеловь только постаВИТЬ ЭТОТ Вопрос на страницах «Литературной газеты», привлечь внимание К мастерству популяризации, которое у час незаслуженно остается в тени, о котором мало пишут, редко вспоминают и к которому мы подчас относимся He по-хозяйски. А между тем читатель требует новостей с переднего края науки, техники, ий завтра он будет еще требовательнее, чем сегодня. Литература должна быть в этому готова, } ЧЕРА призван заниматься человеком и его делом: перед очеркистом стоят и задачи «человековедения», и задачи популяризации, задачи познавательного характера. Читатель, обращаясь к очерку, хочет видеть образы своих современников. но есть у него и другая потребность. есть и другие запросы: он ждет, чгобы очеркисты соединенными усилиями рассказали ему о том новом, что рождают наука и техника в своем безостановочном движений вперед, чтобы они раскрыли перед ним мир научного и технического творчества во весй его широте, донесли романтику этого твотчества, поэзию исследований, исканий. Между тем мы, критики, обращаясь К очерку, мало уделяем внимания этой его стороне, редко и неохотно пишем о том. как решает тот или ИНОЙ очеркист познавательные задачи, не анализируем удачи и Heудачи в этой области; не нацеливаем очерERECTOR на овладение высотами благорохного мастерства популяризации. «Наука и техника развиваются по пути все большего овладения высокими и сверхвысокими скоростями, давлениями и темиературами, — говорил Н. А. Булганин на июльском Пленуме ЦЕ КПСС. — Вершиной современного этапа развития науки и техники является открытие методов получения и использования внутриатомной энергии. Мы стоим на пороге новой научно-технической и промышленной революции, Jaлеко превосходящей по своему значению промышленные революции, связанные с появлением пара и электричества». В преддверье этой научно-технической и промышленной революции 0с0б0е значение приобретает очеркист, владеющий умением о сложном, специальном, доступном только узкому кругу профессионалов pacсказать просто, понятно и поэтично. обнажая самое существо технического новшества или научного открытия, делая ‘его наглядным, общедоступным, приобщая читателя к процессу творчества. Вспомним хотя бы очерки В. Орлова об использовании внутриатомной энергии, напечатанные в «Известиях» (за 10 августа и 9 сентября 1955 года), — «Атомная электростанция» й «У гигантского синхроциклотрона». Й в этих газетных работах. и в разверAYTOM журнальном очерке «Россия атомная» («Наш современник». книги вторая и третья за 1956 год) В. Орлов предстает перед нами, как зрелый и разносторонний мастер. Он умеет найти лаконичное и. точное сравнение, чтобы ввести читателя в курс дела («В той гигантекай праще, на которую похож синхроциклотрон, магнитное поле играет роль ремня, улерживающего камень на привязи»). умеет нарисовать обстановку, передать непосредственное ощущение очевилиа: <. «После краткой борьбы с ключами я извлек из кармана железную связку, изворачивавшуюся ‘и выскальзывавшую из рук, как живая, сильная рыба, Приходилось все сильнее сжимать кулак и все больше напрягать бицепс: нараставигее магнитное поле тащило ключи, упругие силовые линии присосались к ним, как шупальцы спрута-невилимки. Ясно ошущалось направление силовых линий, обнаруживалась сложная структура магнитного поля, как бы прошупывалась его незри’ мая мускулатура», < После шутливого пересказа инотитутских «легенд» о проказах гигантского магнита («удрало от уборщицы железное ведро, произведя кратковременный идеалистический сдвиг в сознании этой, не склонной в мистике старушки») В. Орлов умеет перейти к серьезному: «Мне припомнились философские споры о природе электромагнитных полей, волновавшие нас еще на студенческой скамье. Жаль, что туг вот. по соседству с громадным магнитом, не стоят сеголня философы-идеалисты. отрипавитие eh материальность магнитных пПолей!» . ТГ ОДЧАС очерк познавательного характера бывает лишен детально разработанных образов людей, лишен repos. Всегда ли это можно ставить в упрек очеркисту? Все дело в TOM, какая задача стояла перел автором, Предъ‚являя в любому очерку выработанные раз и навсегда универсальные, негнущиеся требования, критик рискует оказаться в положении догмалика, игнорирующего конкретное многообразие литературных форм. В свое время очеркист И. Осипов в работе «Остров семи кораблей» рассказал нам 0 том, как советские люди научились добывать нефть во дна моря. На обсуждении этото очерка раздавались, между прочим, и такие голоса: «Да, написано живо, картинно, создается ощущение, что побывал на месте и видел всё своими глазами, но почему, дескать. не прослежены отдельные человеческие судьбы, не разработана поглубже человеческая пеихология?..» Однако тогда же ва obcyвлять метод Веселовского и его методоло-: ГИЮ. °— Обращение в последнему, наиболее прогрессивному этапу деятельности Веселовского, поможет особенно отчетливо BCKDBITH как сильные, так и слабые стороны его методологии. He отрицая возможности взаимных заимствований и «народного усвовния сюжетов, занесенных CO стороны», Веселовский теперь главное значение придает «впечатлениям» действительности. Сходные мотивы в произведениях искусства, пишет Веселовский, «нельзя объяснить заимствованием, а однородностью бытовых условий и отложивитихся в них (произведениях искусства. — В, Г.) психических процессов». Особый интерес для нас представляют труды Веселовского «Три главы из исторической поэтики» и «Поэтика сюжетов». Здесь Веселовский опирается на достижения прогрессивной буржуазной этнографии, в частности на труды Моргана, Тэйлора. Ковалевского, Зибера, Штернберга (кстати заметим, что почти все они по* лучили высокую оценку классиков марквизма), и рассматривает проблему происхождения искусства и ето развития в связи < развитием общественных отношений. В то время как современная Веседовскому реакционная этнография объявила поход против теории родового строя и отрицала наличие матриархата (or него «отреклись» даже Тэйлор и Ковалевский), сам Веселовский ищет объяснения эволюции первобытного искусства как паз в эволюции родового строя, его институтов, обычаев. идеологии, уделяя совершенно исключительное внимание матриархату. 3аждении большинство высказалось в том смысле, что у очеркиста была своя задача — познакомить читателя © новым. совершенно неизвестным вилом нефгедобычи. е невиханным NO этого пейзажем, е той. своеобразной обстановкой, в которой пришлось здесь поработать геологам и первым морским нефтяникам. Й эта задача выполнена, коль скоро читателю кажется, что он перенееся на место действия. Несколько лет назад, когда мы впервые услышали слова «шатающий экскаватор», когда каждый из нас испытывал потребность узнать возможно больше о грандиозных стройках, представить себе, как все это выглядит в’ реальности, Ан. Злобин познакомил нас с историей создания шагающего гиганта, затем показал его в работе, в действии, на пгироком фоне нового, необычного, поражающего своими масштабами строительного пейзажа. Помнится, там не было ярких портретов людей, но мы быти благодарны молодому очеркисту за то, что он нарисовал общую картину строительства, вывел нас на просторы Волго-Дона, о котором тотда думала вся страна. Скажем еще раз: не существует канона, некоего единого очеркового эталона, к которому следовало бы примерять каждый очерк, подгоняя ето по готовой мерке, — все зависит от индивидуальности автора, от задачи, которую он перед собой ставил. Для В. Орлова харатерен, как мы видели, крен в сторону «чистой популяризации», А вот очеркисет Юрий Вебер в своей последней книге, смело вводя читателя в мир технического творчества, стремится на сравнительно небольшой площади воспроизвести характеры и взаимоотношения людей, развернуть сюжет, Документальная книга Ю. Вебера «Разгаданный секрет» выпущена в свет Детги30м, но, как всякая хорошая книга, она \дресована не только юноше, —ее с удовольствием прочтет и взрослый читатель. В книге идет речь о точнейшем измерительном инструменте — маленьких металлических пластинках, которые называют часто попросту «плитками» и которые широко распространены в мапгиностроении в качестве основных средств сохранения единства меры длины. Книга Ю. Вебера состоит из двух частей. В первой очеркист обстоятельно, толково, не обременяя читателя технической терминологией, рассказывает 06 ocновных свойствах и особенностях плиток, о сложнейшем процессе их производства. Все это интересно, даже увлекательно, и на этом можно было бы кончить книгу. Но Ю. Вебер на этом не кончает, и праВильно делает. «Ну вот, кажется, можно было бы и распроститься с этим удивительным участком. Проводив меня до дверей, старший мастер пожал руку и CKaзал как бы между прочим: «Так-то мы и живем сейчас. А было... Знаете ли, как все это доставалось...» 0 том, как «весе это доетавалось», и рассказано во второй части книги. Внига Вебера повествует о том, сколько испытаний выпало на долю «простых люхей завола, стремившихся разгадать тайны плиток точности, раскрыть секреты их производства». Рисуя образ изобретателя Дмитрия Семенова, который «заболел» идеей механизации сложнейшей операции доводки плиток, очеркист отворяет своим ключом творческую лабораторию новатора, делится е вами тонкими наблюдениями из области психологии технического творчества, заражает вас горячкой исканий, неукротимой страстью стремления к цели. В книге есть отличные находки писателя-популяризатора: вы легко схватываете техническую идею, когда Вебер рассказывает, как поплавок закинутой удочки «подсказал» изобретателю идею свободного крепления верхней доски в его станке для доводки, а кадриль в родном селе навела его на мысль о таком порядке движения плиток, при котором эта плитка будет сохранять равновесие, «плавать». Й наряду с этим автор не. боится показать своего героя в горькие минуты отчаяния и даже малодушия, не прячет трудностей, не скрывает, что путь к успеху не прост, лежит через цепь провалов и неудач. Традиции, на которые опирается Ю. Вебер (и многие другие очеркисты), — это горьвовские традиции. А. М, Горький писа «Прежде всего — и еще раз! — наша книга о достижениях науки ий техники должна давать не только конечные результаты человеческой мысли и опыта, но вводить читателя в самый процесс исследовательской работы, показывая постепенно преодоление трудностей и поиски верного метода. В выставочных залах Московского Союза советских художников состоялось открытие выставки произведений заслуженного деятеля искусств РСФСР, члена-корреспондента Академии художеств СССР живописца А. В. Куприна и скульптора Г. И. Мотовилова. На снимке. посетители выставки осматривают скульптуру «За мир» работы Г. И. Мотовилова. Фото 9. Евзерихина НАУЧНАЯ СЕССИЯ В ОРЛЕ ОРЕЛ. (Наш корр.). Многие наши вы: дающиеся писатели были уроженцами Туль+ ской, Орловской и других соседних с Московской губёрний Об этом часто вспоминали участники состоявшейся в Орле научной сессии, посвященной открытию литературного музея «Писатели-орловцых». В сессии, организованной Государственным музеем И. С. Тургенева и Институтом русской литературы (Пушкинский дом), приняли участие ученые, литературоведы, журналисты Москвы, Ленинграда, Тулы, Казани, Брянска и других городов. рыли заслушаны доклады 0 жизни и творчестве замечательного ученого и педагога Т. Грановского, писателей Н. Лескова, Л. Андреева. И. Бунина, М. Пришвина и ряд других. С интересом было выслушано сообщение доктора `Загребского университета А. Флакера о влиянии творчества Тургенева на развитие хорватской литературы. На сессии было сделано сообщение о подготовляемом многотомном издании писем Тургенева, „Наш вторник“ Редакция «Литературной газеты» начала цикл вечеров = встреч с деятелями искусства, литературы, науки. Первый такой. вечер—«Наш вторник»—состоялся 22 января. Композитор Е. Петунин. познакомил co6- равшихся со своими новыми произведения‚ми — мелодией для виолончели и фортепиано и элегическим трио «Памяти Рахманинова». Оба произведения: были исполнены солистами оркестра Большого театра СССР виолончелистом Л. Познянским, скрипачом И. Ермоленко и’: автором. Артисты.Театра имени Вахтангова Т. Коптеваа Л. Целиковская, Г. Абрикосов и Ю. Любимов исполнили сцены из спектаклей «Фома Гордеев» и «Первые радости». _ На, вечере выступили. также хореографяческий коллектив Центрального дома культуры трудовых резервов «(руководитель . Лыткина), писатель В. Ардов_и один из старейших мастеров конферанса А. Алексеев. Режиссер Б, Барнет рассказал о работе над новым фильмом «Поэт» по сценарию В. Катаева. В заключение состоялся просмотр этого фильма. У В РЕДАКЦИЮ «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ» Прошу через «Литературную газету» передать мою глубокую благодарность всем организациям и лицам. поздравившим меня в связи в награждением орденом Трудового Красного Знамени и по случаю моего‘ шестидесятилетия. Н ЕМЕЛЬЯНОВА ТВОРЧЕСКАЯ ТРИБУНА За тридцать лет своей работы крупный, талантливый сибирский поэт Илья Мухачев издавался в центральных излательствах всего лишь два раза, Уже много лет работает в поэзии Никандр Алексеев, а в Москве только один раз, еще до войны, вышел тощенький (в два листа!) сборничек го стихов. Ни елиного столичного издания своих произведений не имеет Иннокентий Луговской. Мы назвали далеко ‘не все имена. Но, может быть. эти поэты еще более «провинциальны», чем В. Лисовский? Примерно года два назад в «Иитературной газете» была опубликована рецензия М. Светлова на стихи И. Туговского. М. Светлов удивлялся, что до сих пор не знал такого интересного поэта. И уже совеем недавно мы все прочитали Указ Презилиума Верховного Совета СССР о награждении И. А. Мухачева орденом Трудового Врасного Знамени за заслуги в области литературы. т Нет, не провинциальные «второразрядные» поэты, а всесоюзно признанные художники живут в Новосибирске, Иркутске, Красноярске и во многих других городах нашей страны. Не на адрес поэта нало смотреть, а на его творчество, товарищи издатели! И в сибирекой стороне создается общая советская литература. Еше раз о наследии А. Зеселовского >> В. ГУСЕВ разумеется, не исключает необходимости критического отношения к последним). Следует также добавить, что неправомерно было бы ограничивать значение деятельности революционных демократов лишь областью литературной критики, отрывая таким образом развитие литературоведения от тех методологических принципов, на которых основывалаеь литературная деятельность революционеров-шестидесятниHOB. Отрицая правомерность сближения Веселовского с революционными демократами, в TO же время можно и следует говорить о демократизме взглядов Веселовского ио прогрессивности его методологии по сравнению с современны ми ему господетвовавииими направлениями и школами буржуазной науки, в том числе и по сравнению с теорией заимствований, & в фольклористике — по сравнению с исторической школой и теорией аристовратического происхожления искусства. Исследование наследия Веселовского приводит к заключению, что. он претерпел известную эволюцию. Схематически ее можно выразить так: Веселовский начал свою деятельность как создатель теории исторической мифологии (ев не следует отождествлять с мифологической школой), затем перешел к теории исторической народности или взаимодействия культур (которая не может быть отождествлена C теорией займствования) и в конце своей деятельности пришел к теории психологического и бытового самозарождения или «бытовых основ» искусства. На протяжении всей своей деятельности Веселовский пользовался сравнительно-историческим методом, привлекая обильный фактический материал, но методологическое содержание его деятельности было различным, Сравнительно-исторический метод на раз ных этапах применялея. Веселовским поразному и приводил его к различным выводам. Вот почему неверно отождестСтатья Н. Гудзия «Забытые имена» поднимает вопрос, который давно уже волнует советоких ученых. После ХХ съезza КПСС стал совершенно очевидным вред нигилистического отношения Е научному наследию в области русского дореволюционного литературоведения. На протяжении многих лет история отечественной науки о литературе освещалась односторонне, а буржуазно-демократическое литературоведение отождествлялось либо с реакционной наукой (аз оее существовании в России забывать не следует!). либо с либерально-буржуазной мыслью в области социологии и политики. В последнем случае ленинская характеристика политического содержания буржуазного либерализма механически переносилась на научную деятельность Бусласва, Пыпина, Тихонравова, Александра Веселовского и др. Подлинно ‘научная критика идейной ограниченности и методологических недостатков этих ученых подменялась «проработкой». Олнако, протестуя против нигилистического отношения К Веселовскому, МЫ хотели бы одновременно обратить внимание и на другую опасность ——^ Ha в03- можное возрождение апологетического Е нему отношения. которое имело место в 1938 году, в дни 100-летнего юбилея со дня рождения ученого, И в послевоенные тоды среди некоторой части советских литературоведов. Такое восприятие Веселовского нуждалось в критике, но беда наша, заключалась как раз в том, что вместо деловой, марксистской Бритики подлинных недостатков Веселовского огульно отвергалось все его наследие. На наш взгляд, восстанавливая доброе имя Веселовского как emery) OUST 5 И а ЧО . русского ученого, следует сразу HG дать уждаемся п в РП. ай om: mre Ate rt TFN Tt Bo. aU sR atte >. меч. боком. конкретно-историческом, вритичеэтого крупнейском изучении наследия mero представителя дореволюционной буржуазной науки. В отношении к Веселовскому — можно заметить две концепции. Одна сводится к тому, чтобы представить его ученым«шестидесятником», вполне сложившимся в конце 50-х годов под влиянием идей русской революционной демократии. Другая сводится к тому, чтобы представить Веселовского последователем теории заимствований на всем протяжении его деятельности (в этом случае высказываются прямо противоположные оценки). Думаетея. что ни та, ни другая концепция не подтверждается научным анализом. Сближая научные взгляды Беселовского в идеями революционных демократов, исследователи исходили из факта совпадений некоторых литературных оценок и формулировок, а также из автобиографических свидетельств самого Веселовского. Между тем более существенным является сравнение всей совокупности научных взглядов и методологии Веселовского с подходом к литературе и народной поэзии революционных демократов. Смысл и эначение литературной деятельности революционных демократов заключались в том, что эта деятельноеть органически связывалась ими с задачами освободительного движения, с идеей крестьянской революции, Веселовский же, конечно, был далек от такого понимания задач науки. А без этого всякое сближение Веселовского с революционными демократами становитея беспредметным. эЭдесь уместно подчеркнуть, что, обраЩаясь к научному наследию академического литературоведения, используя его достижения, мы не должны забывать о том, что основная линия методологической преемственности советской науки о литературе восходит именно к наследию наших великих революционных демократов (это, религиозного происхождения ACHYCCT Bd, что является общепризнанным положением буржуазной эстетики, начиная от Гегеля вплоть д наших дней; Плеханов же убедительно показал, что искусство возникло до появления религии, Что художественное освоение мира предшествовало его религиозному осознанию (Плеханов не отрицал при этом воздёйствия религиозных представлений на искусство в ходе его дальнейшего развития). Выводы Плеханова блестяще подтвердились современными археологическими данными, : Рассматривая возникновение родов позвии — эпоса, лирики, ‘драмы, Веселовский, опровергая посылки тегелевской эстетики, в сущности, пришел к гегелевской схеме; Плеханов же диалектически поставил вопрос об одновременном возникновении всех родов поэзии из первобытной рабочей поэзии, Таким образом, то, что бессилен был сделать Веселовский, оказалось под силу Плеханову. Й этот факт особенно поучителен — он знаменует собою кризис буржуазной методологии и научную трагедию даже лучших представителей буржуазной науки и превосходство подлинно научной марксистской методологии в области эстетики. 06 этом должны помнить советские исследователи, отдавая лань уважения таланту, эрудиции и научной честности Беселовского, внимательно изучая и вритичесьи осваивая его труды, отметая несправедливые оценки его леятельности. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 1 - 24 января 1957 г. 3 метим, что на актуальность дискуссии о матриархате вилоть до нашего времени Указывает ряд советских современных этнографов, в частности М. Косвен в его книге «Очерки истории первобытной культуры». : Прослеживая судьбу поэзии в эпоху после разложения родового строя, Веселовский пишет: «Общественная борьба создает политическую. партийную песню». Таким образом, Веселовский в конце 90-х—начале 900-х годов стоял на передовых научных позициях. Однако даже в эти годы Веселовский не вышел за пределы буржуазной идеологии и методологии, Это особенно ярко бросается в глаза при сопоставлении трудов Веселовского с работами Плеханова по тем же вопросам, написанными Ha TeX же, материалах, создававшимися приблизительно в Te же тоды («Письма без адреса», «Искусство с точки зрения материалистического объяснения истории», «0б искувстве» и др.). Если Веселовский остановилея на признании бытовых и психологических основ искусства, то Плеханов установил подлинно материалистический взгляд на происхождение искусства в процессе трудовой деятельности человека и обусловленность эволюции искусства развитием производительных сил и производственных отношений, установил сложную опосредотвованную связь искусства с материальными условиями существования человеческого 06- щества. В связис этим Плеханов придавал большое значение трудовым, рабочим песням, о которых Веселовский лишь упомянул вскользь, Веселовский стоял ча точке зрения