ЗА ТВОРЧЕСКОЕ РАЗВИТИР ЛИТЕРАТУРНОЙ НАУКИ (Окончание. Начало на 1-й стр.) Все это ясно многим. 060 всем этом мы говорим, реже — с трибуны, чаще = друг е другом. Но все это еще не стало предметом широкого обмена мнениями. Хочется надеяться, что новый критико-литературоведческий журнал станет той трибуной, е которой пойдет такой обмен мнениями, а если нужно, — то и острый, принципиальный спор. Журнал. скорее, чем что-лиоо другое, поможет нам создать творческую атмосферу — зтмосферу размышаления и дерзания, искания и спора. 3 Но слова без дела мертвы суть. * Коли мы действительно хотим мощно двинуть вперед советское литературоведение,—а мы все хотим этого, —ипришла пора от слов переходить к делу. Благих пожеланий сейчас уже недостаточно. Нужны практические выводы. Они напрашиваются сами собой. Так, например, думается, наступило Bpeмя критически оценить получившую широкое распространение практику издания коллективных литературоведческих работ, вроде начатой еще в 30-е годы и только. сейчас законченной десятитомной «Иетории русской литературы» или двухтомного «Очерка истории русской советской литературы». Сделать это тем более своевременно, что именно эти коллективные работы с наибольшей очевидностью свидетельствуют 0б утрате чувства творческой инициативы, столь необходимого для всякой науки. Издания эти осуществлены литературными институтами Академии наук, призванными быть центрами советского литературоведения. Однако можно ли сказать, что «История русской литературы» и «Очерк истории русской советской литературы», на которые было потрачено так много времени, сил и средств, представляют собой лучшее, что есть в нашем литературоведении? Нет, к сожалению, этого сказать нельзя. Если объективно подвести ‘итоги развития советского литературоведения, скажем, за последние десять лет, выяснитея, что все наиболее интересное и свежее, что в той или иной мере обогатило наше литературоведение, представляет. собой результат индивидуальных усилий того или иного литературоведа, чья инициатива встретила поддержку в издательстве. А ведь в числе участников коллективных изданий есть много видных, авторитетных литературоведов. В чем же дело? Дело, как мне кажется, в самой системе подготовки коллективных трудов. От такого рода трудов ждешь «последнего слова» в данной области науки. А на деле они расхолаживают какой-то унылой обкатанностью положений и формулировок. Часто тут мысли поистине не за что зацепиться —— до того все бесспорно и давно знакомо. Причина лежит. очевилно. в самой организации дела. Бесконечные обсуждения, рецензирования И редактирования длятся годами, длятся до тех пор, пока работа не станет «без сучка, без задоринки», глалкой. как бильярдный шар. Я отнюдь не беру пох сомнение целесообразность коллективной формы научной работы. Решение такой большой задачи, како написание сводной истории русекой литературы, конечно, не по плечу одному исслелователю. Коллективные работы. вужНЫ, НО, Как и всякие научные работы, они холжны быть проникнуты творческим духом и предоставлять известный простор личной творческой инициативе исследователя. Между тем в наших больших коллективных трудах упрочилась странная обезличка. Пусть внешним образом, но краеноречиво свидетельствует об этом даже такая мелочь: на титульных листах томов «Истории русской литературы» обозначены и члены главной редакции, и редакторы данного тома, авторы же упомянуты мелким шрифтом на обороте титула. При таком подходе, естественно, трудно DETR 0 поощрении индивидуальной говорить 0 TiQUUIPCHAM ANAABA LY aubaAVuH инициативы. «История русской литературы», — конечно, не место для развязывания тискуссий по спорным вопросам литературы. Но при всех обстоятельствах Bre see хотелось бы найти в ней деиствительно свежее, денствительно NOCHEAREE слово нашей литературной науки. Бесепорно, ив «Истории русской литературы» есть удачные страницы, разделы, целые главы. Но общеё впечатление именно таково, что редакторы издания более всего были озабочены сгладить все острые углы. Издательства, и в первую очередь Гослитиздат, действуют ` смелее, предоставляют гораздо больший простор личной творческой инициативе иселедователя и нередко сами проявляют инициативу, 0существляя интересные начинания в области литературоведения и критики. Однако и к издательствам можно предъявить ряд серьезных претензий. Они еще недостаточно учитывают насущные нужды и интересы широкой читательской массы, не веегда с должным вниманием прислушиваются K пожеланиям и предложениям литературно-научной общественности. Так, приходится пожалеть, что Гослитиздат до сих пор не приступил к подготовке «Литературной энциклопедии», нужда в которой очень велика. Жаль также, что тот же Гослитиздат не претворил в жизнь идею издания массовой «Историко-литературной.библиотеки». Идея эта была горячо поддержана общественностью и встретила на первых порах сочуветвенный отклик в этом издательстве. Но © тех пор пропгло уже довольно много времени, а о реализации данного проекта ничего не слышно. 4 В связи с издательской практи* кой возникает вонрое о литературоведческих жанрах. Это не столь маловажный и не столь отвлеченный в0прос, как может показаться с первого взгляда. Решение его не безразлично для судеб литературоведения. Издательства, как правило, поотпряют ЛИШЬ ДВа жанра — краткий критико-биографичеекий очерк и объемистую монографию, обычно снабженную подзаголовком «Жизнь и творчество» и, по сути дела, представляющую собой тот же биографический очерк, толь5о увеличенного размера. Это жанровое однообразие вредит делу. Наука. как веем известно и понятно, не может успешно развиваться, если она не ставит на обсуждение частные проблемы. А много ли появляется У нас в последнее время глубоких исследований на частные литературоведческие темы? Их почти нет, потому что издательства крайне неохотно принимают к изданию работы такого рода, сколь бы «частная тема» сама по себе ни была важна и актуальна. Создается впечатление, что издательства наши поставили себе целью создать нечто вроде серии однотипных монографий — по олной на каждого писателя-классика—иИ этим ограничиться. Это в корне неправильно. Где сказано, что, если о данном классиве уже имеется монография (пусть даже очень хорошая), нет оснований издать новую о нем работу? Нет, нужно издать. — при том, конечно, условии, если новая работа не рабеки повторяет то, что уже было сказано. Й пусть в этих работах будут спорные суждения! Пусть книга будит мысль, а не возводит в дотму хотя и «бесспорные», но далеко не полные и приблизительные истины. Чем подкупают, например, работы В. Ермилова? В частности, именно тем, что они вызывают на спор. Пусть В. Ермилов подчас впадает в преувеличения и натяжки, но он выдвигает свои мнения и суждения, что-то защищает, что-то опровергает, что-то доказывает. В его работах видно движение мысли — именно то, чего так не хватает многим и многим нашим литературоведческим работам. И, наконец, книги В. Ермилова хороши тем, что касаются главного и основного — говорят о литературе как об иснусстве, ° В этой связи нельзя не упомянуть о том, Что в последнее время явно обозначилась ‘угроза измельчания нашего литературоведения. Частная тема— частной теме рознь. Всякие бывают частные темы: олна имеет существенно важное значение, другая веегда остается в числе историко-литературных пустяков. Тратить силы на пустяки нерасчетливо. А у нас часто появляются работы о литературе прошлого, в которых речь идет о вещах даже не второстепенных, а Таких, что составляют предмет : десятой необходимости. Работы такого рода можно бы назвать «занимательным литературоведением». Это всяческие бытовые иллюстрации к литературе, анекдотцы и побасенки, глубокомысленные исследования содержимого выеденного яйца, место которым в лучшем случае «на полях» научной литературы, в комментариях или в разделе «Литературная смесь». Между тем случается, что подобная «смесь» выдается за достижения нашей литературной науки. Особенно досадно, когда на Такую «смесь» расходуется энергия людей, которые могли бы внести большой вклад в изучение литературы как искусства. Нельзя, в самом деле, не посетовать, что такой знаток Лермонтова, как И, Андроников. тонкий и эрудированный литературовед, последнее время целиком отдает себя изучению не творчества великого поэта, а его бытовых связей и отношений. Книга И. Андроникова «Лермонтов в рузии в 1837 году» — мозаика мелких п мельчайших фактов, которым подчае придаетея значение преувеличенное. Все это довольно занимательно и изложено с присущим И. Андроникову литературным блеском, но, спрашивается, чем обогащает все это наше представление о Лермонтове как поэте, как художнике? Ведь исследователя в данном случае интересует не бессмертная «Тамань», & 10. что «нал обрывом в Тамани стояла хата казака Федора Мисника, дочь которого в 1830-х годах действительно вышла замуж за татарина...», и тому подобные вещи, имеющие к творчеству Лермонтова и тем самым к истории русской литературы отношение хдалековатое. А кому же, как не И. Андроникову, с его ярким литературным дарованием и исслеховательским чутьем. написать о Лермонтове так. чтобы помочь десяткам и сотням тысяч читателей почувствовать, понять и оценить величие и красоту его искусства? И еще есть один назревитий вопрос, который настоятельно требует разрешения. Это вопрос о редакторе литературоведческих книг. Сейчас вопрос о литературном редакторе вообще стал оживленно обсужлатьея в печати. Много говорится о роли редактора, о границах его вмешательства в инициативу, волю и творческую манеоу автора, о степени сто ответственности. Все это имеет самое прямое и непосредственное отношение и к редактированию литературоведческих работ. Бессполно, что толковый, хорошо полготовленный к своему делу и тактичный релакто приносит автору большую помощь. Но столь же бесспорно, что он He может и не должен нести © автором равную долю ответственности за то. что выходит в свет под именем автора. Редактор — помошщник, советчик, но не соавтор. Между тем преувеличенное понимание своей ответственности зачастую приводит редактора к ничем не оправханной сверхосторожности, к откровенной перестраховке. В литературоведении такая перестраховка 069- бенно вредна и нетерпима. Институт редактуры, существующий в наших издательствах. призван содействивать повышению качества литературы. Но при этом редактор (а особливо редактор литературоведческих изданий) ‘должен быть теоретически вооружен и эрудирован па меньшей мере так же, как автор. Иначе грош цена его участию в подготовке книги к печати. ae . * Титературоведение — органическая, неотъемлемая часть общего литературного дела. Литературоведению и критике принадлежит важная и ответственная роль в идейном, моральном и художественном воспитании молодежи, всего народа. Ha copoROBOM году своей истории советское литературоведение накопило большую силу. Нужно лишь правильно, наилучшим обтазом, по-хозяйски организовать эту силу. Задача эта общая, успешно решить ее можно лишь объединенными, лружными действиями Союза писателей, научно-исследовательских литературных институтов, издательств, печати, всей литературной общественности. у ДНЕВНИЕ ИС RVCCTB +$444+$44444444444494$4444$444444444+4444$444$Ф444$+44$44$$4$+$4+ $$4+$444444544$444+$4$5 Испанские песни Д. Шостаковича силой и обнаружило новые грани мастерства. Мы убеждены, что нет человека, который (если только он не глух от природы) мог бы устоять перед неодолимым обаянием «хоты», или . прелестной «Первой встречи», или заключительной песни цикла «Сон». Чудной красоты мелодия «Сна» словно позолочена перебегающими лучами предвечернего солнца-—так расцвечена музыка песни необыкновенно изящным аккомпанементом фортепиано. Формально «Испанские песни» представляют собой «только» мастерскую обработку фольклорного материала. Но ва самом деле это вполне самостоятельные авторские сочинения. И можHO только порадоваться, что советская вокальная литература обогатилась новыми позтическими шедеврами. В ГОРОДИНСКИИ Мастера с А. И. Нуприн в своем рассказе «В цирке» говорит об одном всестороннем артисте, который <...был кеистощим в изобретении новых «номеров», что особенно ценится в цирковом мире, где искусство, по самым своим свойствам, почти не двигается вперед, оставаясь и теперь чуть ли не в таком виде, в каком оно было при римских цезарях». Беру на себя смелость утверждать, что любой римский цезарь не только отнесся бы с одобрением к новой программе Московского цирка, но и отметил бы в ней большое движение вперед. — Официально о представлении сказано так: «В программе: лауреаты Международного фестиваля црков и участники гастролей советского цирка в Бельгии, Франции, Англии, Венгрии, Германии и Польше. Весь вечер на манеже лауреат Международного фестиваля цирков, за-. служенный артист РСФСР Олег Попов». Как видите, название очень длинное. Но все это легко сократить, охарактеризовав программу двумя словами высокое мастерство. А разве до этой программы наш цирк не показывал свое высокое мастерство? Никак этого не скажешь. Почти каждое цирковое представлети Совсем недавно по радио впервые прозвучали шесть «Испанских песен» Шостаковича. Эти новые вокальные произведения пела Зара Долуханова, и пела так, что нам и, верно, не только нам вспомнилось пушкинсное: «Благодарим, волшебница. Ты сердце чаруешь нам. Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает; но и любовь мелодия...» Мы вспомнили 06 этих словах еще и потому, что они ведь родились в пушкинской романтической Испании, среди бессмертных красот «Каменного гостя», в котором всё мелодия, всё музыка. Существует традиция русской «поэтической Испании», развивающаяся от пушкинского <«Наменного гостя», Пушкинско -ГлиНковских испанских романсов и л ‘гениальных испанских увертюр Глинки к испанской увертюре Балакирева, к блистающему огнями <Испанскому каприччио» Римского-Корсакова. Шесть испанских песен Д, Шостаковича, несомненно, находятся в известной принципиальной связи с этой поэтической традицией уже по од: ному тому, что «всемирная отзывчивость» Пушкина, о которой в своей знаменитой речи говорил. Достоевский, составляет национальную черту, общую для русской поэзии и мМузыви, поэтическому сплаву, из которого кованы потаенные струны нашего сердца. Вряд ли это случайные ассоциации, призрачное интонационное «видение»... Есть что-то бесконечно знакомое в мятущейся страстности напева этой песни. «Прощай, Гренада» несет на себе ясно выраженный отпечаток. восточного, точнее — арабского происхождения. Нам он понятен и близок: он сродни не только арабскому, но и нашему «музыкальному. Востоку» — самому богатому Востоку в европейской музыкальной культуре. Обработка этой первой песни совсем. проста. На первый взгляд, партия фортепиано здесь несет чисто служебную функцию — тональную поддержку ‘свободно opHaментированной мелодии. Но любопытно, что танцевальное начало ощущается и в этой драматической песне. В испанской музыке песенный и танцевальный элементы сочетаются в неразделимом единстве. Глинка недаром писал, что «<..во время танцев лучшие тамошние национальные певцы заливались в восточном роде, между тем танцовщицы ловко выплясывали и, казалось, что слышишь 3 разных ритма: пение шло само по себе; гитара отдельно, а танцовщица ударяла в ладоши и пристукивала ногой, казалось, совсем отдельно от музыки». Образцов такой сложной полиритмии в испанских песнях Шостаковича нет, но она угадывается, например, в превосходной песне «Xoровод» («Ронда»). Здесь и впрямь слышатся и гитарные переборы, и отчетливое перестукивание каблучков танцовщицы, и ритм быстрых, точно ‘молния, движений гибких юношей, пляшущих в такт певице. 3. Долуханова замечательно верпо понлла свою задачу В: испанской «Ронде», она не только рисует картину хороводного, кругового танца, но придает своему голосу особые, повелительные интонации — он и ведет невидимый хоровод, и создает живой, полный трепетной страстности образ. Вообще здесь, в цикле испанских песен Шостаковича, артистическое дарование 3. Долухановой развернулось с исключительной моло BOCTO дела ние было парадом молодоCTH, энергии, смелости, точности, находчивости. (Я тут, конечно, не имею в виду большинства клоунад). Но в программе, о которой сегодня идет речь, каждый номер по своему мастерству, отделке, по своей красоте выше такого же номера в предыдущих представлениях. Мы до сих пор не раз видели в цирке прекрасных гимнастов. Но то, что сейчас продемонстрировали группа Николаевых, Е. Синьковская и В. Лисин, принимается зрителем как нечто новое. Нас не раз радовало в цирке точное и подчас остроумное искусство жонглеров. Но жонглеры В. и А. Кисс, а также жонглер на лошади Н. Ольховиков показали в этом жанре более высокий класс. С замиранием. сердца мы всегда следим в цирке за трудной и смелой работой воздушных гимнастов. Но опять-таки воздушные гимнастки Бубновы убедили нас в том; что и в таком «высоком (в буквальном смысле слова) искусстве» есть новый шаг вперед, ‘точнее. — новый взлет. То же самое можно сказатьъ и 06 эквилибристах Осинском и Шубиных, 0 замечательно красивых пластических этюдах В. Деминой. об икарийских играх группы Плинера, о балансерах на першах Половневых, о дрессировщиках Малярове (забавные обезьяны) и Ермакове. (собаки), о прыгунахакробатах Федосовых. Отдельно об Олеге Попове, Цирк сразу наполняется весельем и смехом, когда он появляется на арене. У многих наших клоунов укоренилась плохая манера — не разговаривать, а пищать, произносить какие-то нечленораздельные звуки вместо слов. Олег Попов сразу порвал с этой никудышной «традицией». Он разговаривает по-человечески. Но он мало разговаривает. Он играет. И не только он сам — играют все предметы, KOTOрые к нему попадают. Попов ими мастерски управляет, жонглирует. Он вообще настоящий цирковой артист: как он, например, ходит по проволоке, как балансирует! И все это делается с неподдельным юмором. Режиссер М. Местечкин, художники А. Судакевич и К. Ефимов много сделали, чтобы умело объединить номера в одно целое представление, хорошо их оформить. И зритель получил яркое, красочное представление. Г РЫЕЛИН Все шесть песен Шюостаковича представляют собой свободную обработку подлинных испанских — мотивов, народных песенных и песенно-танцевальных мелодий. Эти мелодии так прекрасны, так свежи, исполнены такой чарующей грации, что истинный художник не может остаться равнодушным к ним. Слушая песни Шостаковича, мы чувствуем еще и то новое, что вторгается в наши представления о поэтической Испании, нечто рожденное уже в наши дни, и именно в творчестве советских поэтов. Едва лишь про: звучали . начальные такты первой песни. цикла «Прощай, Гренада», как вспыхнули и ярким пламенем загорелись известные стихи М. Светлова`о Гренаде. Стихи эти были поэзией нашей молодости, и они вновь зазвенели в наших сердцах, разбуженные испанской песней ПтТостаковича, -- эта песня попадает в тон Персональная выставка молодого студента-художника, скажем прямо, — вещь необычная. A ленинградец Илья Глазунов, чья выставка сейчас открыта в ЦДРИ, по-настоящему молод — и потому, что ему 26 лет, и потому, что он охвачен молодой жаждой открытий и свершений. На редкость органична у Глазунова тема боев и революции. Взволнованный ЛеUHH Ha пути из-за границы в Петроград, раненый боец и женщина (этюды к картине «Дороги войны»), Фучик, идущий по двору тюрьмы, говорят об этом с полной убедительностью. Одна из тем Глазунова — любовь. Глазунов пишет о любви снова и снова, во всем ее увлечении, тревогах, упоении, разлуках, замирании сердца, как писали о ней в русской поэзии. Первый поцелуй среди пустого хмурого двора, горечь расставания на аэродроме, хмельной ветер, овевающий. влюбленных на весенней набережной, скамья в парке белой ночью, голова любимого, прижатая к груди... Один из рисунков называется «Ушла». Метель крутит снег над Невой, мужчина с поднятым воротником стоит спиной к нам и глядит вдаль, и снег заносит следы торопливых шагов «ее». Картина «Утро» посвящена, напротив, полноте счастья. Юноша стоит У распахнутого окна. За окном голубое утро и панорама Ленинграда с величественным куполом Исаакия. Искания А его любимая, юная и прекрасная еще покоится в полусне. Изображение нагого тела в нашей живописи, скажем мягко, не поощрялось. Ханжи и доктринеры, администраторы от искусства с завидным успехом пытались изгнать из обихода ЖИВОПИСИ социалистического реализма, как <безнравственный», бессмертный мотив, вдохновлявший стольких великих реалистов! В последние года TPH у нас происходит его возрождение, но ах, это все одни купанья да физкультзарядки. А классические Данаи и Венеры покоились на ложе любви — и ничего, в безнравственности не упрекнешь... Нельзя не похвалить Глазунова за смелость, с которой он нарушил нелепейшее табу и вернул Этой теме земную прелесть и поэзию чувства. А возле новые и новые мотивы — страшные образы «Блокады», «Голода», снедаемые душевными терзаниями лица героев Достоевского,. сам Достоевский, облокотившийся у трактира на балюстраду петербуртского канала, сумрачный, погруженный в думы. Дальше лицо блоковской «Незнакомки», сам Блок, уголки Ленинграда, множество портретов (все больше людей искусства). Глазунов чуток к темам трагического звучания, да это и не удивительно — он потерял в ленинградскую блокаду отца и мать. Когда смотришь его работы этого плана, понимаешь, что страдания и утраты для него’не пустое слово. Видимо, поэтому он умеет в ленинградском пейзаже подметить не только лирические и величавые черты, но и то, что созвучно таланту Достоевского и Блока, он умеет пред: ставить себе в прошлом «страшный мир» и людей, «обожженных языками преисподнего огня». Не обладай Глазунов глубоким чувством трагической коллизии, он’ не создал бы и своего Фучика, не задумал бы и «Дорог войны». Страстность — одна из наиболее сильных сторон его таланта. Вместе с тем здесь сказывается и юношеская неопытность, порой он «рвет страсть в клочья». Широко расширенные глаза уместны в портрете вдовы трагически погибшего артиста Яхонтова, уместны ив образе Настасьи Филипповны из «Идиота», но когда такие расширенные глаза видишь в целом ряде работ, поневоле BCIIOMHнаешь, что есть на свете и другие средства выразительности. Хорошо, что мы увидели эту выставку. И неплохо бы закрепить добрый почин ЦДРИ, сделав его малый зал постоянной творческой трибуной молодых художников, московских и иногородних. Серия небольших персональных выставок молодеки будет нак нельзя более уместна накануне Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве. А ЧЛЕНОВ На партийных собраниях писателей АРМАЕНМЯ рая, не считаясь с мнением правления Союза писателей, меняет издательские планы выпуска художественной литературы. В прениях выступили также Г. Эмин, А. Карагюлян, Г. Айкуни, Г. Туманян, Н. Сароян. В работе собрания участвовал секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Армении Б. Саркисов. Избран новый состав бюро партийной организации Союза писателей Армении, > СЕВЕРНАЯ Собрание о ОИ организации юза пи_ ОСЕТИЯ сателей Северной Осетии _ Veen сателей Северной Осетии было посвящено вопросам борьбы за высокую идейность и партийность осетинской литературы. Председатель правления М. Цагараев отметил, что за последние годы повыси+ лась творческая активность северо-осетинских писателей и поэтов, в литературу пришли новые силы. Докладчик проанализировал несколько произведений молоых. В прениях выступили Д. Мамсуров, В прениях выступили Д. Мамсуров, К. Казбеков, Х. Ардасенов, Б. Муртазов, Д. Кусов и другие. На собрании шел разговор о литературной смене. По существу, начинающие писатели республики предоставлены самим себе, их произведения не обсуждаются, опытные писатели не уделяют достаточного внимания своим младшим товарищам. Участники собрания говорили и о другом серьезном недостатке — слабости литературной критики. Местные литературоведы «ушли» в творчество дореволюционных писателей. Критика не занимает боевой позиции в современном литературном процессе. Недостатки работы партийной организации и правления Союза писателей сказались, пожалуй, и на ходе самого собрания Многие важные вопросы, в частности вопросы о слабой связи писателей с жизнью трудящихся республики, о нетерпимом отношении отдельных литераторов к критике, об отсутствии творческих дискуссий в Союзе писателей и т. д., не были обсуждены на’ собрании. Этим вопросам посвятил свое выступление секретарь обкома партии Б. Кабалоев. Укрепление связи с народом, подчеркнул он, поможет писателям Северной Осетии создавать идейные, высокохуложественные произведения, правдиво показывать нашу жизнь, активнее пропагандировать благородные идеи дружбы и оратства народов. материалов ХХ съезда партии он, не сумев правильно ориентироваться в некоторых вопросах, допустил грубые ‘ошибки. Затем С. Арзуманян говорил о том, что многие писатели не принимают активного участия в обсуждении литературно-творческих вопросов, а партийная организация мало думаег над тем, как исправить это полокение. — Перед нами поставлено много важных вопросов, являющихся, по сути дела, не только литературными, но и политическими, — сказал в своем выступлении Р. Кочар. — К их числу принадлежит и вопрос о конфликте. Во времена так называемой «теории» бесконфликтности под конфликтом подразумевалась борьба между «хорошим» и «лучшим». Ну, а после разгрома этой «теории» отдельные писатели кинулись в другую крайность. Р. Ованёсян в своем выступлении критиковал партбюро за то, что оно упустило из своего поля зрения работу творческих секций. Говоря о литературной печати, Р. Ованесян сказал, что ни газете «Гракан терт», ни журналу «Советакан граканутюн» не удалось еще создать боевую публицистику, потребность в которой чувствуется так сильно. В. Атрян, Х. Тапалцян, С. Ханзадян, В. Ананян говорили о том, что идейнотворческие вопросы должны находиться в центре внимания партийной организации, что она обязана мобилизовать силы писателей на создание идейно и художественно полноценных литературных произведений. — Вопросы советской литературы с горячим интересом обсуждаются не только в Советском Союзе, но и за рубежом, — говорит Эд. Топчян. — Достижения советской литературы радуют наших зарубежных друзей, а ее ошибки используются нашими врагами. Необходимо, чтобы наши писатели вели непримиримую борьбу с чуждой идеологией, защищали и укрепляли позиции партийности советской литературы. Эд. Топчян критиковал роман Дудинцева «Не хлебом единым». — В последние годы литературная печать нашей республики, — продолжает оратор, — часто публиковала аполитичные, далекие от жизни стихотворения, Наши прозаики придумывают иногда искусственные конфликты Долг писателя — выявлять недостатки нашей жизни, показать их, но вместе с тем необходимо ярко изображать великую борьбу нашего народа, его созидательный труд. Эд. Топчян критикует коллегию Министерства культуры Армянской ССР, котоной партийной организации Союза писателей Армении. ниех Ст Аладжаджяна и другие. Помимо произведений большого объема, напечатано много рассказов, новелл, очерков, отображающих различные стороны нашей многообразной жизни. Чувствуется оживление и в области поэзии. Проведенная в прошлом ‘году в Москве ое И arent декада армянского искусства и литературы явилась серьезным экзаменом для писателей Армении. НС в. Говоря о недостатках, докладчик В. ГриDAH отметил, что во многих произведеях отсутствует полнокровный образ соского человека, литература (особенно eee cea ure ele ocTrgeTea B ЛОЛХУ ВАХ ЗО ee ee anknawelig замечается тенденция уйти от изображения злоболневных явлений жизни. Партийная организация ‚МАЛО . ЗАНИМАЕТ» Mish ским воспитанием молодых писателей, так ЗИ. а их профессиональ‚ считает, что наже как и повышением ной культуры. Докладчик стечь т зрела необходимость организации в респубв ды мл нАл ААА О Иж ЕР лике молодежного литературного ежемесячника: такой журнал В значительной степени помог бы делу воспитания литературной мололежи, ее росту. РТР ПРО ты Партийная организация Союза писателей мало делала для того, чтобы поднять идейный уровень литераторов, Во время обсуждения итогов съезда КПСС некоторые и гААМУНИСТЫ. ПОДУСТИЛИ `ПОЛИТИЧЕписатели-коммунисты Ч Ао ТЯ mer TLATUELTO высказывания, которые, были. орга низации подвергнуты ве a Чье“. Какие задачи стоят перед партийной ор“анизацией Союза писателей? Этот вопрос ыл в центре прений. В. Норени считает важной задачей писаkk ео Фе м Фа ane ew ’ ‘меж братскими -елей укрепление связей ‘между братскиме В МЕ народами СССР. между братскими литера: турамиКритик С. Арзуманян признал, что в своем выступлении во время обсуждения На снимке: эквилибристы и Ю. Шубины. Фото А. ЛянпиЕ Арт. О. Полякова в ролн хозяйни Нискавуори. менного гнезда. Илона — Белова — человек новой формации, в ее облике отразнились многие привлекательные черты финского народа. Постановщик В. Безменов проявил хороший вкус, тонкое понимание стиля пьесы. В его трактовке’ спектакль ярко доносит мысль о неизбежности победы че: ловечности, благородных, гуманных чувств над царством каменных гнезд. Афиша Костромского драматического театра (главный режиссер В. Иванов) за последние годы обогащается интересными, свежими названиями. Постановка фин: ской пьесы, помогающей укреплению дружеских чувств между нашими народами. — новое тому доказательслтво. Н ГРОМО Состоялось отчетно-выборное собрание первичФинская пьеса на советской сцене Но дальнейшие события приобретают такой характер, что подобная устойчивая и, казалось бы, совершенно незыблемая жизненная позиция оказывается все же не: состоятельной. Настоящая, большая любовь соединяет Дарне и Илону. фициальный брак, основанный на купле-продаже (Аарне женат на Марте), и здоровое, сильное человеческое чувство вступают в непримиримую борьбу. О. Полякова убедительно, психологически точно передает противоречивые чувства старой хозяйки — она любит сына, видит, что значит для него Илона, и в то ще время активно борется за целостность каменного гнезда, за сохранение хотя бы внешнего благополучия семейных устоев. Столкновение противоречивых чувств, внутренний драматизм явственно ощутимы в этом образе. Молодая, одаренная артистка 3. Белова в роли Илоны подчеркивает ее чистоту, прямоту, ‹ духовное здоровье. В этой нежной де: вушке чувствуется крепкий, настойчивый характер, он не сломится перед законами качает на его чувство. Дом хозяйки Нискавуори, цитадель буржуазной благополучной семьи, дает трещину, возникает опасность разрушения его крепких устоев. Наиболее значителен и колоритен у драматурга образ старой хозяйки (роль ее исполняет О. Полякова). Xaрактер этой властной, мудрой, многоопытной старухи кое в чем родственен Вассе Железновой. Она, как и Васса, не покладая рук трудится над укреплением своего гнезда, вникая во все дела, готовая применить любые средства, чтобы предупредить возможную опасность. Доверительно рассказывает старая хозяйка Илоне о TOM, что мужчины поместья Нискавуори всегда «женились на деньгах», вые бирая себе таких жен, которые своим капиталом могли бы приумножить богатство дома. В исповеди старой хозяй: ки — не только объяснение жестоких законов, по которым живет ее дом, Полякова тонко дает почувствовать и другую цель — Илона должна понять, что ее надежды на Аарне нереальны. Костромской — драматический театр имени А. Н. Островского поставил пьесу финского драматурга Хэллы Вуолийоки «Каменное гнездо». Это хорошо; мы He только узнали из нее о жизни соседней страны, но и познакомились с автором интересным, думающим, отлично владеющим секретами драматургического мастерства. Пьеса «Каменное гнездо» увлекает и острым сюжетом, и глубокими, точными психологическими характеристиками действующих лиц. Тихо и размеренно проте‘кает жизнь в поместье Нискавуори. Но в тот день, когда нам довелось познакомиться с обитателями поместья, у них был особый повод для разговора: в школе появилась новая, молодая учительница, облик и поведение которой вызвали к ней живой интерес. Каким-то наитием почувствовали собравшиеся в доме старой хозяйки, что не кончится добром пребывание новой учительницы Илоны в их спокойном, чинном и благонамеренном уголке. Сын хозяйки Аарне влюбляется в Илону, и та отве-