«О ЛЕЛАХ ЖУРНАЛЬНЫХ» считаться грубой ошибкой, вот за что редактору и ред: коллегии полагается общест: венное осуждение», — пи: шет она. «Наши ‘журналы, — пи шет журналист Н. Лебедев, — имеют весьма многочисленные редколлегии. Многие члены этих громоздких кол: легий не только не участву: ют в коллективном оосужде нии рукописей, но иногда и вовсе не читают их. Неболь шая редколлегия, состоящая в основном из постоянных работников журнала, из тех именно людей, которые еже: дневно делают его, сможет легче и быстрей создать самобытное и неповторимое ли: тературно-художественное лицо журнала...» Поддерживая предложе: ния авторов статьи, читатель В. Ягульян считает, что редакция должна отвечать только за идейную направленность и за общий художественный уровень публикуемых вещей. За все остальное несет ответственность сам автор. При таком подходе к рукописям редакция не будет «править» писателя, нивелировать его стиль. Читатели С. Гунько, Н. Нострин и другие возражают против давно сложившегося в редакциях порядка, когда даже небольшие повести печатаются © продолжением в нескольких номерах, Многие выражают пожелание. чтобы в журналах громче звучали голоса читателей. Тесная связь © читателями поможет расширить тематику публицистических выступлений журналов, ноставить наболевшие вопросы, = диктуемые ЖИЗНЬЮ. Предлагается регулярно вести в журналах <Трибуну читателя». Теперешнее положение в журналах, когда письма читателей публикуются от случая к случаю, не удовлетворяет подписчиков. В. частности, читатель В. Хохлов отмечает: «В первом номере «Невы» (апрель 1955 г.) редакция журнала обратилась к читателям с просьбой писать в заметках и статьях о своем жизненном опыте и наблюдениях и таким образом принять участие в обсуждении актуальнейших вопросов и ние, активное вторжение в жизнь разнообразными жанрами литературы, острыми и актуальными публицистическими произведениями, глубокое критическое осмысление явлений литературы и жизни. Боевой творческий дух должен пронизывать все страницы журнала». Многие читатели отмечают, что количество издающихся в стране массовых журналов ‘недостаточно. А. Коршун предлагает возродить журнал «30 дней». Новиков считает, что наши журналы недостаточно внимания уделяют изобразительному искусству. Н. Hypтеев предлагает давать в журналах больше вклеек и цветных иллюстраций. Он отмечает, что журнал «ИсKYCCTBO> стоит непомерно дорого. Кандидат технических наук В. Кострин считает целесообразным излание WET COUUPE Gn DIM издание самостоятельного журнала широкого профиля, посвященного вопросам искусства и расочитанного на массового читателя. Ряд читателей поддерживает мыель авторов статьи о необходимости издавать наряду © <Огоньком>» и «Крокодилом». другие массовые журналы подобного типа. Здесь сказывается тяга читателей к малым жанрам: короткому рассказу, очерку, небольшой, но яркой корреспонденции, интересному репортажу и юмору, острой и гневной сатире. Новые издания послужат хорошему соревнованию между журналами, заставят подтянуться те из них, которые сейчас чувствуют себя монополистами. Группа читателей в своих письмах касается вопросов организации редакционной работы. ?Курналистка Р. Орлова считает, что в редакциях должна быть создана такая атмосфера, при которой редколлегия чувствовала бы ответственность не только за вещи опубликованные, но и за то полезное, что по вине редакции не увидело света. «Не опубликовать вовремя хорошее произведение, не поддержать молодого автора, не выступить первыми по важной новой жизненной проблеме, не рисновать -— вот что должно проблем коммунистического воспитания народа, и особенно натией советской молодежи. В первых шести-семи номерах журнала были использованы корреспонденции, статьи и письма широкого круга авторов, в том числе новаторов производства, председателей колхозов, партийных работников. Но в последую? щих номерах писем читателей, посвященных вопросам воспитания молодежи, к с жалению, стало меньше, Исчез раздел «Заметки читателя». На мой взгляд, это серьезное упущение редакции журнала». В письмах читателей содержится ряд частных замечаний, также не лишенных интерёса. Так, например, Г. Лутков отмечает, ’ что редакции центральных жЖурHanon слабо связаны © писателями областей, и предлагает печатать подборки по типу «Стихи тамбовских поэтов» или «Стихи поэтов Воронежа». Преподаватель С. Авакян полагает, что пора серьезно заняться историей журналистики. Опыт прежних лет, пишет он, нельзя сбрасывать со счетов, он может оказать практическую пользу молодым работникам журналов. Читатель Я. Новиков считает, что журналы могли бы давать интересные приложения. Он же отмечает, что массовые журналы, в част: ности «Огонек», имеющий большой тираж, все еще дороги. К. Кострин хотел бы видеть в журналах критиче-о ские статьи, написанные 00- лее популярным языком. А Н. Нуртеев отмечает, что «толстым» журналам Heo стает боевой публицистики на злободневные темы. Письма читателей свидетельствуют о том, что в статье «О делах журнальных» подняты насущные вопросы журнальной работы. Читатели выражают надежду, что за разговорами об улучшении деятельности журналов последуют и практические решения, которые будут. способствовать дальнейшему развитию нашей художественной периодики, помогут нашим журналам стать: более интересными, разнообразными, яркими. НАВСТРЕЧУ ВЫБОРАМ В МЕСТНЫЕ СОВЕТЫ «ВЫ ИНЖЕНЕР МИСТЕР ФАткУЛИЕВ»» зн ьпокоиные воды словно остановились у поших ног. Море сегодня неподвижно. Индарджит Сингх смотрит вперед: в море встала прямо из волн совсем земная вышка. Сингх поворачивается к хозяину здешних мест Шарифу Фаткулиеву и’ говорит, нетерпеливо ожидая, пока переведут его слова: — Мистер, вы там тоже бурите! Старый нефтяник отвечает: ЧИТАТЕЛЬ ПРОДОЛЖАЕТ «< ( ` РАЗГОВОР. Больше журналов ‘ хороших и разных — этой мыслью пронизаны письма всех товарищей, приславших свои отклики на статью «О делах журнальных» («Литературная газета», № 103, 1956 г.). Заинтересованность читателей в «делах журнальных» свидетельствует о том, что журналы прочно вошли в культурную жизнь народа, стали необходимы широкому кругу советских людей. Отсюда и высокие требования, предъявляемые читателями нашим журналам. «Лучшие русские журналы,—пишет инженер А. Перов, — всегда’ были проводниками передовых идей. На страницах этих журналов разгорались ожесточенные споры о социальных проблемах, о судьбах и путях искусства, о многих других вопросах». «С дальнейшим развитием журнального дела, — как бы подхватывает его мысль О. Рисс, — несомненно, связан и новый расцвет нашей литературы. Чем больше творческого огонька будет в редакциях журналов, тем интереснее будут сами журналы». Читатель В. Анисимов, так же как и другие авторы писем, считает, что успеху журналов во многом может способствовать широкое развитие дискуссий, в KOTOрых принимали бы участие писатели, общественные деятели, читатели. Особенно необходимы дискуссии по малоразработанным проблемам эстетики. Соглашаясь с авторами статьи «О делах журнальных» в том, что журналы должны иметь свое индивнидуальное лицо, многие читатели продолжают и углубляют HX мысли. Почти все высказавшиеся по этому вопросу, отдавая должное поискам «Невы» ‘з оформлении и структуре журнала, считают, что своеобразие его меньше всего определяется наличием тех или иных отделов и рубрик. «Лицо журнала, — пишет Г. Вартанов, — не определяется внешними формами, за что особен: но ратуют авторы статьи. Свое лицо — это свое мне: Заметки на полях «ЗАГРОБНЫЙ ДНЕВНИК Гослитиздат выпустил в 1955 —1956 гг. три тома известного «Дневника» А. В. Никитенко, профессора и цензора. Вступительная статья и примечания принадлежат И. Айзенштоку. Последний в своей вступительной статье пишет: «Смерть Никитенко (2 июля 1877 г.) прошла почти незамеченной широкой литературной и научной общественностью». (Том I, стр: ХУ)... Как могла «широкая литературная и научная общественность» заметить смерть Никитенко, когда он сам не заметил собственной смерти, продолжая вести свой «Дневник» и после 2 июля 1877 г.? Мы находим в третьем томе «Дневника», на стр. 408, две записи — от 19 и 20 июля 1877 года. Невероятно, но получается, что А. В. Никитенко записывал свои мысли и после смерти. Приложенный список опечаток хранит но этому поводу полное молчание. И. КИРИЛЛОВ, MOCKBA у профессор шло? В двадцатых годах в советской архитектуре преобладали конструктивисты. Их неудачи связаны 60 многими обстоятельствами. В те времена У нас было мало добротного строительного материала, а чем предмет голее, тем лучше должен быть матернал — на дешевых портсигарах и коробочках всегла множество украшений. Дома, построенные конструктивистами в Новосибирске или Свердловске, быстро покрылись пятнами, трещинами. Нужно также сказать, что многие архитекторы строили дома так, как пишут манифесты или декларации, — правильные принципы 98- сто доводились до абсурда. Дома выглядели уныло, люди их звали «гробами». Художественные вкусы у потребителей в то время были слабо развиты, и на известный период восторжествовала эклектическая, украшательская архитектура. Теперь мы видим здоровую реакцию народа. Дело не только в том. что правительство осудило некоторые здания за неэкономное использование площади, лело и в том, 9т0 люди выросли, стали взыскательнее, они хотят архитектуры более строгой, более связанной с современностью. Мы должны помнить, что живем в 00- ществе, ‘духовно высоком. Наши книги читают все, но эти «вее» душевно богаче, тоньше, строже многих читателей привилегированного круга Запада. Вонечно, существуют и у нас различные уровни общего и, в частности, эстетического развития, Однако я не думаю, что можно разделить литературу или искусство на зоны: для знатоков и для прочих. Каждый писатель, каждый художник хочет быть понятым: стихи не кроссворды и картины не ребусы. Это, конечно, не означает, что любое художественное произведение при ero появлении должно быть понято и принято всеми. Я хорошо помню, как смеялись люди в Политехническом музее, когда Маяковский читал «Человека». Теперь у нае имеется даже площадь Маяковского. Но ясно, что эволюция поэтических тем, образов, форм не может остановиться на Маяковском. Симфонии Шостаковича труднее для восприятия, нежели песенки из фильмов, но это не означаст, что трудная музыка лежит вне мира общенародной культуры: Нужно признаться, что некоторые наши писатели и художники шли по линии наименьшего сопротивления, как бы стремясь воспитать дурной вкус. Но кроме посредетвенных романов, читатели получали и Толстого, и Горького, и Шолохова, кроме парадных полотен на выставках. они видели все богатство Эрмитажа и других наших музеев. Рост нашего общества начинает обгонять рост нашей литературы. Я говорю об — Да, и там мы бурим. В районе этого остроза Песчаный, так же как и здесь, в Гоусанах, расположены сэмые глубокие в нашей стране месторождения нефти, Мы с вами находимся сейчас на самом молодом промысле Баку. Ведь соседние промыслы существуют б0- лее семидесяти пяти лет, а этому нет и семи. Видите — тут только одна вышка. Первая. А там их много... И он указывает рукой в ту сторону, откуда мы приехали, где на горизонте, как сотни маленьких эйфелевых башен, маячат вышки старых промыслов, Ветер, тот самый знаменитый норд, который неизбежно присутствует во всех очерках о бакинских ‘нефтепромыслах, щадивший до сих пор гостей чинает неожиданно, как это бывает на Каспии, раскачивать все вокруг—шевелится на голове Сингха тюрBau 3 natwesaorca полы широкого пальто Crenp бан, развеваются полы широкого па Кумара Даса, раскачиваются видимые издалека, особенно яркие в зимнем воздухе предвыборные плакаты. Впрочем, индийские инженеры-нефтяники так увлечены необычной беседой, что не замечают изменения погоды, которая вообще в нынешнем году здесь особенно неустойчива и суроза. Инженеры уже несколько Месяцев находятся в Баку, но впервые высхали из лабораторий к нефтяным БЬьНИКам. Шариф едва успезает отвечать на вопросы. Ведь Кумара Арора интересует, например, какова глубина этой скважины. Он удозлетворенно кивает, узнав, что глубина ее свыше четырех тысяч метров. — Сколько нефти дает скважина за сутки? — спрашивает Ричард Мортон, самый моподой из гостей. — Сколько колен труб опущено в ствол: — перебивает Сингх. Шариф Фаткулиев отвечает на эти и на многие другие, понятные только специалистам технические вопрось: OH знает, как залегают пласты, какоза мх структура, как можно предотвратить так называемые «уходы растзоров» при глубоком бурении. с юга, наСисир слева). . Индийские инженеры беседуют с кандидатом в депутаты Бакинского городского Совета буровым мастером Шарифом Фаткулиевым (второй Фото В. Калинина Па старом донецком заводе (Окончание, Начало на 1-й стр.) — Доругиваться будете дома? — Не будем. Батя у меня человек хороший, он сам понимает, когда неправ, но понимает не сразу. И у нас с ним 0е3- дела не путать. Анатолий -— это уже третье поколение ГВ семье. связавшее свою судьбу с Алчевским заводом. Он окончил Донецкий индустриальный институт, мог выбрать любой завод, но выбрал свой, на котором работал еще дед. Учась в школе, он мечтал о филологическом факультете, любил литераTYPY, поэзию, но, пораздумав, решил пойти по дороге отца. Во время нашего разговора я с тревогой. посматривал на печь: неё отвлекся ли сталевар, не пропустит ли он ч$то? Но автоматическое управление печи действует безотказно. Кончилось для сталеваров то время, когда они, как часовые, расхаживали у завалочных окон, 0663 ‚ перерыва следя за сводом, за факелом пламени, регулировали количество газа и воздуха, произволили кантовку. Все это за них и лучше их делает сейчас автоматика. — Красивый цех? — спрапгивает меня Толеторебров. — Пока лучший из всех, что я видел, — совершенно искренне отвечаю ему, — 8 видел я их немало. — Красивый, — как бы про себя говорит мой собеседник, —особенно ночью, когда рудят плавку и сноп пламени, вырывающийся из печи, ярко освещает весь цех. Или в ясный день, когда лучи солнца пронизывают насквозь здание. Вот где pomanтика! Я невольно улыбаюсь. — Чему? — настораживается ° Анатоanit. — Нё вашим словам, — успокаиваю я.— Просто подумал о том, что напилти я вот так, и какой-нибудь незадачливый редактор зачеркнет это и скажет, что рабочие не говорят таким языком, это автор выдумал разговор, погнался за красивостью. Потом мы делимея своими замыслами. Я рассказываю о евоих планах, сталввар— 0 своих. Заметьте — о литературных. планах, и, как это ни странно, планы у нас сходятся. Только мне то же самое хочется выразить в сценарии, а ему — в прозе. Вернувшись в гостиницу, я долго не могу заснуть. Перед глазами два цеха — старый и новый. Разное время — разные люди. На другой день я прошел по всему заводу. Побывал на первоклассной третьей доменной печи; постоял у приборов. контролирующих ее ход, позволяющих мастеру «затлялывать» в самое серлце печи, недоступнов непосредственно человеческому глазу. Побывал на ремонте реконетруируемой четвертой домны ‘с проектной произвохительностью 1700 тонн чугуна в CyTКи -—— в Три. раза больше, чем весь старый доменный цех. 0емотрел первый в (Союзе блуминг-—слябинг. Это — смелое создание конструкторской мысли, изящное, ажурное и невероятно мощное. С легкостью, словно играючи, обжимает блуминг слитки весом в 14 тонн на квадратную и плоскую заготовку для прокатных станов. Шобывал и на других станах, раскинувшихся на территории в несколько гектаров. Как не похожи эти высокие, просторные здания, где почти нет ручного труда, на то, что было здесь раньше. Завод еще строится, еще будут воздвигнуты новые прокатные цехи, новые домны, новые мартены. установки для бееслитковой прокатки. Все новое. На месте старого завода растет новейшее предприятие, оборудованное по последнему слову нашей советской социалистической техники, — Ну, а как же город? — спросит читатель. В старой части города, непосредственно примыкающей к заводу, мой глаз не отмеTHA особых изменений. Появилось только несколько новых зданий — трехэтажная тостиница завода, поликлиника. Но за ставками (так в Донбассе называют пруды) на пустыре вырос совершенно новый город. От заводских ворот отправляется троллейбус. Он идет по асфальтированным улицам, через плотину, и вы видите хорошо спланированный город с клубами, кинотеатрами, магазинами, площадями и скверами, едете мимо огромнейшего квартала уютных двухэтажных коттеджей, а затем по улицам © небольшими домами с садиками и палисадниками индивидуальных застройщиков. Поздним вечером я делюсь своими впечатлениями со старыми друзьями, которых злесь встретил, признаюсь смущенно, что не ожидал увидеть того, что увидел. — Это He удивительно, — отвечают Mae. К нам приезжали соседи наши, макеевцы, и у них, оказывается, живы старые представления о нашем заводе. А ведь все изменилось. Перед войной завод выпаавил чугуна в 3,5 раза больше, чем дореволюционный, в 1955 году —в два раза больше, чем в сороковом, а в 1960 — должен выплавить в 2,5 раза больше, чем в 1955 году. Это по самым суромным подсчетам. — А по нескромным? — Есть у нас такой проект: недалек тот год, когда на нашем заводе будем выплавлять чугуна больше, чем вся дореволюционная Россия. Так и будет. И кто-то не удерживзется от невольной реплики: — Вы инженер, мистер Фаткулисв? Нет, он не инженер. Старым практик, буровой мастер, он очень скромен, и только случайно гости узнают, что они познакомились сегодня с чепозеком, который дсстиг самой быстрей или, как говорят нефтяники, самой высокой проходки в стране. Буровая бригада Шарифа Фаткупиева в прошлом году пробурила пятнадцать скважин общей глубиной почти в двадцать семь тысяч метров и бригадир, не имеющий диплома инженера, читает сейчас ученым, студентам, преподавателям вузов и техникумов интереснейшие лекции. гости, узнав, 1 Еще больше удизляются что этот простой бурильщик выдвигается кандидатом в депутаты бакинского городского Совета. ПО СЛЕДАМ ВЫСТУПЛЕНИЙ «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ» Под таким заголовком в. «Литературной газете» 8 января 1957 года было опубликовано письмо народного поэта Абхазии Д. Гулиа, писателей И. Папаскири, Х. Бгажба, докторов биологических наук А. Васильева, А. Колаковского, члена комиссии по охране природы Грузии П. Рухадзе, кандидатов наук Г. Дзидзариа, Л. Хашба, А, Хонелиа. В письме сообщалось о недопустимой вырубке лесов в районе озера Рица. Как сообщил редакции заместитель министра сельского хозяйства СССР А. Бовин, в Рицинском лесничестве Гагрского лесхоза Грузинской ССР вокруг озера Рица выделена запретная лесная зона общей площадью 3,5 тыс. гектаров. В этой зоне эксплуатационные рубки всех видов запрещены, разрешено только проведение этом с глубокой уверенностью. Мне часто’ приходится бывать на читательских конференциях, я получаю много писем от читателей. Рабочие, студенты, инженеры, домохозяйки говорят о кните интереснее, глубже, чем многие критики, Все они требуют литературы более значительной, более сложной, более глубокой. Дело не в отдельных произведениях, не в статистике талантов, не в том, родился ли новый Толстой или не родился. Дело в общем характере литературы, В те времена, когда жил Чехов, люди читали не только Чехова, но и Потапенко, Боборыкина, Баранцевича, Скитальца и многих других средних авторов. Конечно, лучшая часть читателей понимала, что нельзя сравнивать Потапенко с Чеховым или Скитальца с молодым Горьким; но в целом литература соответствовала запросам общества, Писатели, даже весьма посредственные, освещали те вопросы, которые интересовали читателей «Русского богатства» или «Русской мысли». Теперь советский читатель часто, неудовлетворенный, откладывает прочитанную книгу: она не помогла ему лучше понять себя и окружающих, не выразила его чувств, не ответила на те вопросы, которые его волнуют. Чем рождены горячие споры вокруг нашего драматического театра? Повысившейся требовательнослью зрителя. Некоторые наивные пьесы, где’ с самого начала яена развязка, где нет ни глубоких характеров, ни возвышенной идеи, ни мастеретва, теперь не могут удовлетворить зрительный зал. Наши режиссеры и Haши актеры не могут довольствоваться сделанным. В любом искусстве в любую эпоху для любого художника нет солнцестояния: его`дни или убывают или прибывают. Нельзя жить за счет замечательнейших успехов прошлого. Все иностранцы, побывавшие в нашей стране, отмеЧают, что театр в советской жизни занимает крупное место. Любовь зрителей ко многому обязывает. Не менее жаркие споры идут теперь и среди художников. Нельзя толковать эти споры, как пробовали делать некоторые газеты, пренебрежительно, уверяя, будто страстность дискуссий вызывается в одном случае личными нападками на того или иного художника, в другом — желанием наших живописцев подражать зарубежному искусству, в третьем — недостаточным пониманием молодежью нашей марксистской философии. Нет, споры художников рождены духовным ростом людей, которые посещают выставки, чувотвом ответственности, неудовлетворенностью, 3 я осмелюсь сказать, что неудовлетворенность мастера еамим собой и своисанитарных рубок и рубок, связанных © уходом за лесом. . При отсутствии специальной техники трелевки и транспортировки срубленчых деревьев в горных условиях Кавказа лёспромхоз Минлеспрома применял мощные тракторы и лебедки с наземной трелевкой. Это неизбежно приводило к разрушению насаждений. ° Министерство сельского хозяйства СССР запретило рубки леса в Рицинском лесничестве впредь до применения на лесозаготовках специальной горной техники — тросо-блочной системы трелевки, канатноподвесных дорог, специальных лесоспусков. В целях изучения положения с лесозаготовками в Гагрском лесхозе в Грузинскую ССР командируются ответственные работники Министерства сельского хозяйства CCCP. : ми товарищами — это те дрожжи, 063 ко‘торых искусство никогда He двигалось вперед. Наши неудачи в литературе или в. искусстве нас не роняют, а приподыуают: они объясняются нашей самой большой и неоспоримой удачей -— духовным ростом советского народа. (Со всей откровенностью мы теперь должны сказать, что если наша литература, наш театр, изша живопиеь не рванутся внеред, не наберут высоты, то мы можем оказаться позади тех, для кого мы работаем, ниже их мыслей и Чувств. 5 Академик Соболев три года на* зад писал в «Правде»: «Смертельным врагом всякого прогресса B Hag уке является догматизи, подмена подлинного научного исследования раз навсегда установленными положениями — догмами. В наших научных кругах он пока сще далеко не изжит». Эти слова не устарели, и они относятся не только к научным кругам, о которых говорил академик Соболев, но и к нашим литературным или художественным кругам. Догматизм противоположен и противопоказан нашему социалистическому мировоззоению. Когда наши западные противники пишут о неудачном советском романе, они торжествующе заявляют: «Вот к чему приводит социалистический реализм». Когда такие рассуждения исходят от людей, враждебных содиализму, то они естественны. Ho мне трулно понять, почему некоторые лю-. ДИ, отстаивающие социалистическое мировоззрение, нападают на социалистический реализм. Польский критик Теплиц видит объяснение неудач советской литературы в том, что она пошла по пути социалистичесвого реализма. Мне кажется, что. рассуждая таким образом, он становится на путь схоластики и, борясь против дотматизма, превращается в догматика. Теплиц, как и некоторые западные литераторы, уверяет, что советская литерзтура до первого съезда советоких писателей, когла родилось определение социалистического реализма, была сильнее, богаче. Я уже говорил, что и после съезда У нас появилось немало прекрасных юниг. Мне остается добавить, что и до съезда у нас тоже были писатели большие и маленькие. смелые и конъюнктурщики, новаторы и эпагоны. Рядом е Маяковским на тех же литературных вечерах выступали весьма слабые поэты. пытавшиеся 82 менить талант несдержанностью в выражениях. Есенин был окружен группой пошляков. В «Красной ниве» можно было найти сотни серых и надуманных расскаЗов. Меня изумляет, с какой легкостью люди стлят большие культурные явления пох „Это надо прекратить!“ — А какие вопросы будет разрешать на} государственной работе мистер Фаткулиев? — осторожно спрашивает Сисир Кумар Дас. И медленно, обдумывая каждое слово, отвечает на свой вопрос. Впрочем, это понятно, Он будет, видимо, защищать интересы тех, кто работаат рядом с ним. И тут неожиданно возникает ожизленный обмен мнениямм. Индийские инженеры пытаются глубже разобраться в том, что войдет в обязанности депутата, представителя советской власти, слуги народа — Шарифа Фаткулиеза. В конце концов все сходятся на TOM, что старый нефтяник достоин всяческого доверия,—это видно даже тем, кто совсем мало знаком с ним. И, как бы подводя итог, Ричард Мортон говорит с легким поклоном: — Депутат — мистер Шариф Фаткулиев такой человек, перед которым мы с уважением снимаем шляпы... Иринка ВОЛК, Юрий ДАШЕВСКИЙ, специальные корреспонденты «Литературной газеты» <> Илья ЭРЕНБУРГ знаниями. Нужно напомнить, что среднюю школу заканчивают в восемнадцать лет, к этому времени успевают сложиться и дисциплина мышления. и любовь к чтению, и умение критически думать. Книга у нас стала предметом первой необходимости. На читательских конференциях, которые. услраивают районные библиотеки, выступают различные читатели: после студента — рабочий-механик и после женщины-врача— работница текстильной фабрики. Они могут друг с другом спорить — между ними нет той пропасти, которая отделяет западную интеллигенцию от народа. Мы все восхищаемся искусством древней Эллады. В Афинах Золотого века на одного свободного гражданина приходилось девять рабов. Рабы обеспечивали благосостояние. возможность OCYTOB, расцвет культуры. Такое же положение было в Индии во времена Калидасы и храмов Эллоры. Расин писал свои трагедии для небольшой кучки знати. В те времена девятьсот человек жили смутной, ночти первобытной жизнью дая того, чтобы сто друтих могли верить и сомневаться, отдыхать и бороться, мыслить и любить. Советское общество впервые осуществило приобщение к культуре всего народа. Каждому ясно, что в первое время расширение культуры идет за счет ее глубины. Человек, который впервые берет в руки книгу, не понимает многих психотогических тонкостей, глубины мыслей, художественной прелести романов «Война и xup» или «Красное и черное», Чтение, как и восприятие живописи или музыки, требует ответного творчества читающего, слушающего, глядящего, & такое творчество связано с общим культурным развитим. Вкус формируется медленно. В двахцатых. да и в тридцатых годах, беседуя с читателями, я Часто слышал суждения наивные, череечур прямолинейные. Еще во время первого съезда писателей некоторые авторы мне признавались, что их пугает примитивизм многих читателей, C rex nop прошло свыше двадцати лет, Это были годы горя и надежд, труда и раздумий. Теперь не писателей страшит примитивность читателей, а читатели частенько горько посмеиваются над примитивностью некоторых романов или пьес. Я позволю себе сослаться на другую область — на архитектуру. У нас было построено немало домов в эклектическом стилё: стараясь разукрасить вдания, некоторые архитекторы не проявляли при этом ни вкуса, ни чувства меры, они не считаЛИСЬ 6 ДУХОМ ЭПОХИ. Почему это произо4 Оглядев номер московской гостиницы, заставленный cTapoмодной мебелью, с вазочками Ha этажерках, © бронзовым пресспапье на письменном столе, итальянский писатель Варло Леви сказал, что он перснесся в Пьемонт своего детства. Когда я был в прошлом году на «Женевских ветречаз», а недавно в Венеции на собрании «Европейского общества культуры», мне тоже казалось, что я переношусь в Москву моего детства. В Женеве и в Венеции высокообразованные люди говорили о значении культуры и о Джойсе, 0б экзистенциализме и о беспредметной живописи. Ни житёли Женевы, ни жители Венеции не проявляли никакого интереса к этим дебатам. Крестьяне Южной Италии, которых так хорошо показал Карло Леви, не прочитали его книги. Десять лет назад в штатах Алабама и Миссисипи, разговаривая © местной интеллигенцией, с врачами, адвокатами, инженерами, я убедился, что они не знали даже имен крупных писателей Америки, отобразивших жизнь Юга, — Стейнбока. Колдуэлла, Фолкнера. Я хорошо помню Москву начала нашего века, В «Кружке свободной эстетики» говорили о поэзии Маллармэ, о мистическом анархизме, об антропософии. Дамы зачитывались романами Шшибышевского и восхищались открытками с репродукциями Беклина или Гтука. Детство я провел на небольном заводе в Хамовниках, где служил мой отец. В соседнем доме жил Лев Толетой. Рабочиесезонники знали, что граф Толстой — знаменитый писатель, но вряд ли Ето-нибудь из них читал. его романы: большинство были неграмотными, а трамотеи читали в «Московском листке» хронику происшестзий. В России тогда работали Чехов и Павлов, Горький и Скрябин, Бунин и Мечников, Станиславский и Блок, и в России тогда насчитывалось семьдесят семь процентов неграмотных. Что произошло после Октябрьской революции? Одни члены «Кружка свободной эстетики» уехали за границу, другие, ознакомившись с трудностями жизни, забыли про антролософию. За границей считали, что русская культура приказала долго ЖИТЬ. ` В начале 1923 года В. И. Ленин писал: «В то время, как мы болтали о пролетарской культуре и о соотношении ее с 6ypжуазной культурой, факты преподносят Начало см. в «Литературной газете» № 18. en РНАЯ ГАЗЕТА я 1957 г. № 19 нам цифры, показывающие, что даже ис буржуазной культурой дела обстоят у час очень слабо». По статистическим данным 1920 года, две трети населения еще были неграмотными. Тридцать лет спустя в Советском Союзе было принято решение о переходе от обязательного начального образования Е 0бязательному среднему образованию. Это показывает не только размеры пройденного пути, это означает подлинный переход в социалистической культуре. Всвобщее низшее образование, которое начало осуществляться на Западе сто лет назад, отражало чаяния ХХ века. Оно позволило многим одаренным людям, вышедшим из низших классов общества, стать учеными, писателями, художниками. Оно несколько стерло вненгнее различие между просвещенной верхушкой общества и миллионами неграмотных или полуграмотных. Олни его приветствовали, видя в нем залог прогресса. другие считали, что грамотный рабочий сможет быстрее и точнее работать у станка, нежели неграмотный. Дверь была чуть приоткрыта, но в щель трудно было пройти. : Сумма знаний, получаемая в немецкой «фольксшуле», в начальных школах Англини или Франции, существенно отличается от суммы знаний юноши, сдающего экзамен на аттестат зрелости. По самой природе капиталистического общества низшие классы должны отличаться от высших не только внешне, но и по духовному развитию. Оксфордский студент и лондонский докер говорят на различных языках. Закончив начальную школу, Итальянский рабочий может читать и считать, но он ве знает ни шедевров мировой литературы, `ни истории философии, ни законов физики. Он не успел пристраститься к чтению: подростком он оказался у станка. Переход к обязательному среднему образованию является величайшей культурной революцией; он вытекает из нашей концепции культуры, как творчества всего народа. Получив аттестат зрелости, студент-филолог не изучает больше физики, а математив не возвращается к древней истории. Их знания, помимо специальных, определяются тем, что им дала средняя школа. Юноша, который идет работать на завод, и ето школьный товарищ, поступающий в университет, обуздают теми же общими ‚ ЛИТЕРАТУРНАЯ 9 12 февраля 1957 г.