ШУТЬ В ЗРЕЛОСТИ
	Но, засыпая в полночь,
	В сборнике Александра Межирова «Воз­вращение» собраны стихотворения на­столько разные, что их союз на страницах

одной КНИГИ представляется почти неоправ­данным. Друг другу они не откликаются:

первое впечатление от сборника — его
поэтический разнобой. Но как бы заранее
отводя возможные упреки, Межиров рас­хрывает внутреннюю закономерность, ко­торой подчиняется его книга. Стихотворе­ния расположены в определенной последо­зательности: близкие по теме, созвучные
WO стилю поставлены ‘фядом. Их разноре­чие в результате уже не кажется случай­ным, в нем обнаруживается скрытая логи­ка. «Возвращение» — книга не итогов, но
исканий. Какая-то часть пути — жизнен­ого, творческого — пройдена поэтом. Его
прежние сборники отличались самобытной
цельностью. Сейчас, на пороге поэтической
врелости, он пробует писать по-разному и
0 разном — порой © привычным воодушев­лением, порой недоверчиво и неудачно. а
	порой с новой уверенностью, уверенностью
мастера.
	Связи © прошлым, конечно, не порва­лись. Многие стихотворения из сборника
«Возвращение» продолжают тему, с кото­рой поэт пришел в литературу. Первая
книга Межирова «Дорога далека» создана
поэтическим летописцем войны, Походы и
сражения запечатлены в ней с точки зре­ния их непосредетвенного участника. М -
	жиров писал 0 том, что пережил. Отсюда
точность его описаний и острота чуветв.
Поэт рассказывал о неизмеримой боли и
несгибаемом мужестве. Его стихи были
исповедью героического поколения; он
чувствовал себя «сыном века». В тороп-.
ливых, откровенных, напряженных cTpo­ках порой слышались интонации торжест­венные. Тратические обстоятельства, в ко­торых жил и боролся герой Межирова,
определили образы его стихов остро эмо­циональные и в то же время масштабные,
порой причудливые и неизменно своеобраз­ные. Герой «шел по свистящему февра­лю», овеянный «крученым,  верченым,
тнутым» ветром. Невский проспект во
время войны был «красив невообразимо —
светло и мнотострадально...». Солдаты «в
петлях окружений, взаперти верили в
крутые повороты, верили в обратные пу­ти». Читатели полюбили Межирова, как
поэта открытых и богатых переживаний,
рожденных активным восприятием жизни
и страстным к ней отношением. В сборни­ке «Возвращение» угадываются те же
черты творчества. Время не сделало их
неузнаваемыми. Но оно открыло в поззии
Межирова новые грани и особенности.
	Воспоминания 0б армии для Межирова
сейчас окрашены тем светлым и грустным
чувством, с каким человек оглядывается
на свою юность. Это естественно, и не этим
поражают его последние стихи, посвящен­ные войне. Неожиданны в них эпическое
спокойствие и образная обобщенность. Ма­ленькая поэма «Линия жизни» рассказы­вает о ледовой Ладожской трассе словами
взволнованного историка. «Воспоминание
0 пехоте» проникновенной поэтической
метафорой рисует тяжелый и славный
путь, пройденный солдатом от Синявин­ских болот под Ленинградом до Бранден­бургских ворот в Берлине. Стихотворение

{ написано в манере неторопливого сказа.
`Слержанные признания поэта звучат тре­вожно и волнующее:
	И белый флаг
° вывешивают
вражеские гарнизоны.
Складывают оружье,
: в сторону отходя.

И на мое плечо,
на погон. полевой, зеленый,
	Падают первые капли,
майские капли дождя.
	‚ А. Межиров. «Возвращение». Издательство
«Советский писатель»,
				С
		их уже
читает,..
Она знает,

что был я вчера

на концерте, —

не сводил
с черноокой
глаз.
Не слепа .
любовь!
Не верьте,
Ведь .
она же увидела
нас.
Да. Со мною
} любовь,
Повсюду,
_рука об руку.
Всюду она!

Бережет

Говорят,

 

ст всего:
от простуды,

невзгоды,

зазнайства,
вина,

что любовь
незряча

и не видит,

где свет,
где мрак.

Если зто,

друзья мои,
так, =

не любовь

эте просто, значит,

Авторизованный п-ревод с абхазского

Владимира ВОЛЬЛДО
		HOR OTOBRA Состоялось расширен­К АЗЕРБАИДЖАН-ное заседание  прав­СКОЙ ДЕКАДЕ ления Союза писатёлей
Азербайджана, посвященное подготовке к
предстоящей декаде азербайджанского ис­кусства и литературы в Москве. Утвержден
список произведений, которые намечено из­дать. Для руководства подготовкой к дека»
де образованы комиссии.
	новый ЖУРНАЛ В Белоруссии начинает
ДЛЯ ДЕТЕЙ издаваться журнал «Вя­сёлка» («Радуга») для
дошкольников и учеников младших клас­сов. В апреле самые маленькие белорус­ские читатели получат первую многоцветно
оформленную книжку журнала с рассказа­ми и стихотворениями, песнями, сказками и
загалками,
	ПРИВЕТСТВИЕ В связи с оОд-летием
Н. АСАНОВУ со дня рождения писате­ля Н. Асанова Mocxos­ское отделение Союза писателей послало
ему приветствие, в котором отмечает, что
его очерки, рассказы и романы «Волшебный
камень», «Ветер с моря» и «Электрический
остров» получили признание широких
читательских кругов.
	«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ВЫшШла очередная кни­АЛЬМАНАХ» a «Ленинградското аль­манаха». Из крупных
прозаических произведений номера назовем
первую повесть В. Шефнера «Облака на
рассвете», фантастическую повесть М. Лили­ной «Прыжок в неизвестность». В альмана­хе публикуются очерки, рассказы, стихи,
воспоминания. Впервые печатается неизвест­ная пьеса А. Куприна «Грань столетия».
	стихи На заседании секции
А. ЗВОНАКА  ПОЭзии Союза писателей
Белоруссии обсуждалась
новая книга стихов Алёся Звонака «Тёбе
одной». Выступавшие отмечали, что его
стихи проникнуты искренним патриотиче­ским чувством, просты и ясны по форме,
по-настоящему взволнованны, радуют жан­ровым разнообразием. Вместе с тем было
указано на некоторую усложненность фор­мы, вычурность и риторичность ранних сти­хов, составляющих первый раздел сбор­ника. -
		Выше знамя
	литературы!
	недостаточно широкий. взгляд писателей на
действительность, слабое их проникновение в
глубину общественных процессов.

Сейчас, когда за успехи в развитии хо­зяйства республика удостоена высокой на­грады — ордена Ленина, кровное дело,
священная обязанность писателей — повы­сить качество своей работы, повысить идей­но-художественный уровень произведений
литературы:

Положения, высказанные в основном до­кладе, были затем в ходе пленума поддер­жаны его участниками. Ораторы говорили
о слабой связи некоторых киргизских писа­телей с жизнью, что сказывается на идей­но-художественных качествах произведений,
а порой приводит к застою в творческой
работе. При этом справедливо отмечалось,
что изучение той или иной области жизни
не может ограничиться поверхностным зна­комством. Писатели должны проникать в.
суть явлений, уметь обобщать, типизиро-.
вать их. Именно об этом говорили, напри­мер, К. Джантошев и С. Сасыкбаев. Они
высказали также немало замечаний в адрес
киргизской литературной критики.

— У нас, в Киргизии, есть свои академи­‘ки, агрономы, инженеры, врачи. Показать,
как они шли.в науку, овладевали знаниями,
культурой, как пастух из Тянь-Шаня стал
академиком, — великое, почетное дело, ‘долг
писателя, — сказал Н. Удалов, — Вокруг
нас ходят герои наших книг. Надо смелее,
ярче раскрывать образы людей-творцов.

Д. Таштемиров отметил, что у киргизских
прозаиков часто встречаются схематичные,
неживые герои. Отрицательные персонажи
пишутся лишь черной краской, положитель­ные оказываются приторно-слащавыми.

Н. Байтемиров призвал писателей защи­щать идейную чистоту советской литерату­ры, давать отпор тем, кто пытается опоро­чить социалистический реализм.

Работа пленума была проникнута духом
самокритичности, трезвого отношения К
серьезным недостаткам в развитии  киргиз­ской литературы. Нельзя, однако, не отме­тить, что наряду со стремлением полнее и
глубже вскрыть упущения и недоделки бы­ли и попытки ввести разговор о прозе в уз­кие рамки дискуссии, развернувшейся на
страницах журнала «Ала Тоо». Поводом к
дискуссии послужила статья А. Токомбаева
«Поговорим пошире, лицом к лицу». Автор
статьи назвал ряд важных для развития
киргизской. прозы проблем, но дальше, со­средоточившись на романе Т. Сыдыкбекова
«Люди наших дней», повел свой разговор в
нетоварищеском тоне. В таком же тоне бы­ло написано и ответное «Открытое письмо»

 

 
	Т. Сыдыкбекова. На пленуме этот «спор»
был заслуженно подвергнут критике...
	На пленуме выступили К. ваялинов,
К. Маликов, Т. Уметалиев, С. Шимеев, за­ведующий отделом культуры и науки ЦК
КП Киргизии С. Табьшалиев, московские
литераторы С. Евгенов, П. Лукницкий и
другие, всего 27 человек. В работе плену­ма. приняли участие секретари UK КИ
Киргизии И. Раззаков и М. Абдыкулов,
		Говорят, что любовь
слепа,
что безглаза она
	м безрука,
но такая молва
глупа,
любовь моя —
в том порука,
Прозорлива

любовь моя!
  Знаю,
видит
мысли мои
насквозь,
Пусть для них еще
слов
	не нашлось,
а любовь
			я вдруг вспоминаю что-то.
Смежив тяжелые веки,

вижу, как наяву:
Я сплю,

положив под голову

Синявинские болота,

А ноги мон упираются
* в Ладогу ив Неву.
	 

эдесь удивительны лаконичность и 3a­конченность, которые раньше Межирову
не были свойственны. Сейчас этим ка­чеством отмечено все лучшее в его кни­ге. Даже в стихотворении «Сон», в описа­нии зыбкого сна, фантастического и «ми­молетного виденья», чувствуется то новое,
что пришло в поэзию Межирова, — спо­собность и любовь к эпическому повество­ванию.

Новое? Да, конечно. Прежние описания
Межирова — очень конкретные и зри­мые — всегда оставались субъективными.
Стихи передавали то, что попадало в поле
зрения их автора. Эпизоды наплывали
друг на друга, связанные прихотливым
монтажем. Так поэтическая речь Межиро­ва получала драгоценный оттенок непо­средственности. Но сейчас рассказ поэта
отмечен еще и объективной  достовер­ностью. Он ею обогащен. Уменье четко и
законченно передавать действительность—
пейзаж, характеры людей, их быт и борь­бу — отличало всех больших мастеров, в
том числе самых. казалось бы, субъектив­ных романтических поэтов. Сейчас это
уменье приходит к Межирову.

Оно сказывается в стихах, продикто­ванных воспоминаниями, но и не только
в них, «Двухеотпятидесятый бой» — сво­бодный вариант новеллы Лондона «Кусок
мяса» (Межиров мог бы уточнить это в
примечании). «На ринге молодость и опыт
в открытый chop вступают меж собой».
Встреча боксеров описана подробно и спо­койно, внимательно и выразительно.
Но мастерство Межирова как эпического
поэта еще только формируется.

Высшее «эпическое» достижение Межи­рова — отрывок из поэмы «Чкалов». 06-
разы и язык поэмы созданы богатой по­этической фантазией и острым художеет­венным видением. Простая повесть, ко­нечно, способна полнее утвердить патети­ческую идею, чем крикливая декламация.
Чкалов рассказывает поэту историю своей
гибели. Условная ситуация поэмы откы­вает глубокую правду характера — воз­вышенного, сильного и щедрого. «Когда
моторы разом замолчали», Чкалов хотел
посадить самолет на крыши домов, чтобы
ослабить удар и спасти свою жизнь. Но
тут же он представил себе мальчишку,
спящего под этой крышей, улыбающуюся
мать и — предоставим слово герою:
	На полукружье,
руки сжав до боли,
Я повернул штурвал своей судьбы,—
И в тот же миг
пришиоренное поле
Под плоскостями встало на дыбы.
Все дальше струйка дыма отплывала,
Мальчишка спал, губами шевеля.
Я грудью лег
на полукруг штурвала,
И мне навстречу
хлынула земля,
Со всех сторон
стремительно и плавно
Она в кабину тесную лилась.
Заплакала в Путивле Ярославна,
И Ольга ей в Москве отозвалась.
	Такие стихотворения —— условно их
можно назвать сюжетными. эпическими—
лучшие у Межирова. В них его слог пуль­сирует лирическим волнением и напол­няется лирической силой. Стихи другого
рода впечатляют меньше. «Есть на волж­ских высотах знаменитый завод, там В
железных пролетах людный митинг идет»
— беглая, сухая информация. Скла­дывая нарочито торжественные ‹ строки
или создавая лирический репортаж, поэт
становится неубелительным. (Это, кетати,
	М. ЛЛАНГАЗИЕВ
	Подарок из Китая
	Друг привез подарок из Китая —
Из слоновой кости белый шар.
И ко мне под вечер выпить чая
Собрались соседи, млад и. стар.
	С удивленьем любовались гости
Круглотой его и белизной,

И рисунком по слоновой кости,
Скрытым оболочкою резной;
	Мы туда недаром заглянули,

Радостью недаром вспыхнул взор;
В шаре — полукружье Иссык-Куля,
Очертания киргизских гор.  
	И сплелись в союз неразделимый
Под его резцом, в руках его
Красота Киргизии любимой

И резьбы китайской мастерство.
	И мечты, над миром пролетая,
Встретились в пожатье наших рук,
„.Дорогой подарок из Китая
Этой осенью привез мне друг.
	Церевела: с киргизского
Светлана СОМОЗА_
	<>
Илья ШЕМЯКОВ
	KK ye HE
	В ПИСАТЕЛЬСНИХ
ОРГАНИЗАПИЯХ
	 
	партииности
	Недавно вс Фрунзе состоялся пленум
правления Союза писателей Киргизии.
Участники пленума обсудили доклад А. Са­лиева «О задачах киргизской литературы в
свете решений ХХ съезда КПСС», доклад
У. Джакишева «Некоторые вопросы разви­тия киргизской советской прозы на совре­менном этапе», а также содоклады К; Аса­налиева и Е. Павлихина,

А. Салиев отметил, что за последние годы
в киргизской литературе появились произве­дения, хорошо  встреченные читателями.
Таков, например, роман Т. Сыдыкбеко­ва «В горах», в котором дана кар­тина жизни киргизских аилов в пе­рнод коллективизации. Привлек внимание
читателей роман А. Токомбаева «Токтогул».
В журнале «Ала Тоо» опубликована первая
часть написанного на современном материа­ле романа Т. Аблумомунова «Под голубым
небом». Появились повести Ш. Бейшеналие­ва «Кычан» и Я. Шивазы «Друзья из Синь­Цуна». Русский писатель Н. Удалов высту­пил с романом «Горные просторы». А. Саль­ников напечатал роман «Золотые глубины»,
В. Паршков -— повесть «Пулеметчики».
	Некоторые сдвиги наблюдаются в поэ­зии и драматургии. Готовится к поста­новке новая пьеса К. Маликова «На высо­кой земле». В этой пьесе впервые в киргиз­ской драматургии выведены ‘образы Влади­мира Ильича Ленина и земляка киргизов
Михаила Василъевича Фрунзе. Активно ра­ботает талантливая молодежь — С. Джу­суев, Б. Сарногоев, К. Каимов и другие.

Вместе с тем в творчестве киргизских и
русских писателей республики есть серьез­ные неудачи принципиального характера. В
рассказе Н. Байтемирова «Дикарь» непра­вильно обрисован быт киргизского народа до
революции. Рассказ художественно слаб,
страдает натурализмом. Резко. критиковал
А. Салиев и повесть М. Аксакова «Золотые
часы», справедливо упрекая автора в чрез­мерном сгущении красок при изображении
теневых сторон нашей действительности.

Центральное место в докладе А. Салиева
заняли вопросы идейности, партийности на­шей литературы. Докладчик полемизировал
с рядом положений, высказанных К. Симо­новым в его «Литературных заметках», на­печатанных в № 12 «Нового мира» за 1956
год, критиковал роман В. Дудинцева «Не
хлебом единым».

Говоря о методе социалистического реа­лизма и тех нападках, которым он подвер-.
гается в последнее время со стороны наших
идейных противников за рубежом, доклад­чик подчеркнул, что советские писатели не­поколебимо верны методу социалистическо­го реализма. Основными традициями CO­ветской литературы всегда были и остают­ся правдивое изображение действительно­сти в ее революционном развитии, маркси­стско-ленинская идейность,  партийность,
глубокая народность.
	Киргизская литература имеет  серьез­ные достижения, но писатели еше робко
обращаются к темам современности и не со­здали значительных произведений о жизни
народа в наши дни. Одна из причин этого—
	(. пленума правления Союза писателей Киргизии
	 

И солнце... и так тепло:
Снега как рукой смело;
	И ветер такой хороший,
Что яблони бьют в ладоши;
	И луг освежило травами,

..Февраль,
А с апрельскими нравамм.
	было заметно уже во второй его книге
«Новые встречи»). Пышная фраза прячет
	бедность мысли. О Родине поэт ` пишет:
«тебе к лицу зимой — зима, весной —
весна и летом — лето»,— это очевидно и
не является поэтическим открытием Межи­рова. Поэзия Межирова поражает само­стоятельной силой только в том случае,
если раскрывает сюжет — прочуветвован­ный и творчески пережитый.

№ «чистая» лирика, любовная, сердеч­ная? Она у Межирова не очень примеча­тельна. Некоторые стихи производят впе­чатление надуманных. Другие, может быть,
вполне искренни, но странно прозаичны.
не по форме, a по. существу. Герой рас­стался с женщиной, забыл даже имя ее и
отчество, «куда тлаза глядят» бежал от
придуманного ею убогого уюта. Этой исто­рии — довольно шаблонной — Межиров
придает чуть ли не философский смысл.
«Видно, бытом ты была, жизнью не была
ты», — заявляет терой своей подруге.
Если в жизни что-то сложилось неудачно
и непоэтично, зачем искать высоких оправ­даний в стихах? 06 этом нужно расска­зать влумчиво или, может быть, не pac­сказывать совсем,

Некоторые стихотворения, о которых
шла речь, появились в печати уже не­сколько лет назад, но Поскольку поэт
включил их в сборник, очевидно, они не
целиком ‘принадлежат прошлому, по ним
можно судить и о настоящем. ‘Будущее
же, конечно, трудно предугадывать. «Воз­вращение» — неровная книга. В ней нет
четких контуров единой поэтической те­мы. Межирову предстоит обрести  ее
вновь — такую же захватывающую, ка­кой была для него тема войны. Его поэ­зия не сможет жить без сильных «впечат­лений бытия». Наиболее верный для Ме­жирова путь — скорей всего путь сюжет­ной поэзии, овеянной взволнованным ли­рическим дыханием. В этом убеждали еще
первые его стихи: их пафос был рожден
драматизмом событий. Межиров — поэт,
‘который жизнь ощущает прежде всего
как действие, как борьбу.

М АЛЕКСЕЕВ
	Актерская студия «Мосфильма»
	На днях Министерство культуры СССР
приняло решение о ликвидации Театра­студии киноактёра. На базе театра создает­ся актерская студия «Мосфильма». Она бу­дет готовить квалифицированных киноакте­ров, проводить репетиционную и другую
учебную работу с участниками новых кино­картин, снимающихся на «Мосфильме» и
киностудии имени Горького.

В задачи новой студии входит также
подготовка телевизионных программ и
телефильмов. Для съемки их будет широко
использоваться актерская молодежь студии,
а в качестве режиссеров — актеры и кино­мастера. Зрительный зал бывшего Театра­студии киноактера предназначается теперь
для показа телевизионных программ и
премьер кинокартин.
	 

 

сторонников академизма и романтизма. Ни­кто сейчас не может всерьез говорить о
подражании импрессионизму, как никто не
может всерьез отрицать того, что у им­прессионистов художнику есть чему по­учиться. Полемические статьи против не­которых художников, положительно 0то­звавшихея о картинах французских масте­ров ХГХ века, прозвучали не как творче­ская дискуссия о крупном историческом
явлении, а как сердитые окрики классных
руководителей, Дело дошло до фельетона,
который был напечатан в газете «Совет­ская культура», где один из людей, где-то
И чт0-то сказавший доброе об импрессио­низме, трактуется в том тоне, в котором у
нас пишут только о нарупгителях общест­венного порядка.

Может быть, кто-нибудь из людей, свято
преданных догматизму, скажет мне: уж
не отрицаете ли вы руководства партии
литературой? Нет, я отрицаю мехазиче­ское, упрощаемое вами, товарищ, понима­ние всех больших идей. Социальный
заказ вы. например. понимаете просто как
заказ издательством или редакцией рас­сказа или поэмы, в то время как понятие
социального ваказа более сложное. Выпол­HATH социальный заказ-— это не значит пи­сать произведения по указанию такого-то
редактора и на такую-то тему, это значит
жить жизнью нароха, быть с народом, от­вечать на вопросы, которые его. волнуют,
освещать ему путь вперел. Партия в нашей
стране руководит всей деятельностью на­рода, но в зависимости от характера дея­тельности меняется и характер руковод­ства. Завод может выполнить план, здесь
возможны точные указания, сроки, циф­ры. Ученый может работать нах пробле­мой, облегчающей производство, Здесь уже
невозможны точные сроки, здесь могут
быть лишь вехи = нужно изучить такой­то вопрос. Физик. математик или биолог
могут работать по своей собственной ини­циативе, их работы потом найдут практи­ческое применение в производстве, в сель
ском хозяйстве. Литература, искусство не
терпят по своей природе алминистрито­вания. Писатель нашей страны  вдох­новляется жизнью народа, и в этом —
первое основное значение руководства пар­тии литературой. Писатель принимает ак­тивное участие в строительстве коммуниз­ма, даже если его общественная работа
проходит всецело ва письменным столом.
Жизнь партии и жизнь советского народа
тесно сплетены, ХХ съезд партии был все­народным событием. После него, товарищ,
затаюший мне каверзный вопрос. вам ста.
	(Окончание Ha 4-4 стр.)
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 19 12 февраля 1957 г. 3
	 

Е Е КЕ НН +
	критику, которая отстает от литературы.
и, что еще хуже, от жизни. .

Некоторые критики весьма наивно пред­ставляют себе воздействие художественно­го произведения на советского человека.
По их мнению, если показать идеального
труженика, все будут ему подражать, а
если вывести негодяя, То все негодяй, кро­ме разве неисцелимых, сразу станут чест­ными тружениками. Скучно даже спорить
с ними, хочется сказать: выйдите, нако­нец, из ваших кабинетов, поговорите с жи­выми людьми, перед вами не пятый класс
семилетки, а зрелый и мудрый народ; ко­торый идет впереди`других народов, вото­рый трудится, борется, страдает и радует­ся.

Подходя к любому художественному про­изведению, критики указанного рода обяза­тельно раскладывают героев на полочки —
положительные и отрицательные. Если y
положительного героя оказывается много
недостатков, критики недовольны. Если‘ от­рицательный герой обладает’ некоторыми
хорошими чертами, критики сердятся: по­рядок нарушен. Они не задумываются над
тем, что отличает наши пятидесятые тоды
от двадцатых. Триднать лет назад у нае
шла классовая борьба, люди, сформировав­шиеся в капиталистическом обществе и
заинтересованные в ослаблении социали­стической системы, были реальными вра­гами. Иное мы видим теперь: в годы вой­ны, в годы послевоенного восстановления
наш народ показал и единство, и выдерж­ку. и душевную силу. Однако преступной
и уж, конечно, вздорной была идея, что
из нашей жизни исчезли конфликты,
противоречия, борьба. Все стало сложнее.
Борьба между будущим и прошлым, между
высоким и низменным происходит в созна­нии, в чувствах миллионов людей. Мы
ежедневно наблюдаем вокруг себя мно­жество противоречий. Дельный ‘директор
преступно равнодушен к судьбам своих ра­бочих; инженер-новатор в семейной
жизни придерживается морали «Домо­строя»; человек, показавний на войне
подлинную отвагу, ведет себя трусливо,
лебезит перед начальником. Долг писа­теля — показывать не конструкцию
станков, & внутренний мир человека, стоя­щего у станка, и писатель, который чест­но хочет изобразить современного совет­ского героя, не может ограничиться двумя
красками — белой или’ черной, жизнь тре­бует другой, куда более богатой палитры.
	Многие критики мне порой представ­ляются лаборантами, проверяющими 60-
став вина: какова сахаристость, He
слишком ли много кислотности. Они
весьма озабочены тем, чтобы в каж­лой книге были соблюдены пропорции.
Если автор показывает бюрократа, то нуж­но обязательно рядом вывести честного ра­ботника, который, опираясь на коллектив,
борется против самодура. Если изображен
халтурщик, TO ему должен преградить
путь самоотверженный художник. Если
женщина в романе отличается легкомыс­лием, то ее подруга должна быть примером
хобродетели. Молодых авторов такая кри­тика калечит, особенно критика еще не
опубликованной рукописи. Молодой ав­тор, написавший правдивый  расеказ о
халтурщике и не изобразивший при этом
бескорыстного художника, получает де­CATH отказов от десяти редакций, он ре­шает, что нужно послушаться «добрых
советов», и сам превращается в халтурщи­ka.
Нужно ли напоминать о том, что худо­жественная индивидуальность автора пре­допределяет не только жанр произведения,
о и круг изображаемого. Равновесие, о
котором пекутся некоторые критики, мо­жет существовать в совокупности литера­туры, но не в каждой отдельной книге.
Между тем стоит писателю сосредоточить
внимание на теневых сторонах жизни, как
	  критики тотчас упрекают его в искажении
	действительности. Эти критики все время
находятся в бдительном состоянии не то
хлопотливой нянюшки, не то опекуна, ко­торому доверено воспитание несовершен­нолетних. Они боятся; вдруг читатель,
прочитав роман, где показан бессврдечный
директор института, решит, что все ди­ректора таковы? Мне хочется повторить
таким критикам то, что я говорил некото­рым деятелям западной культуры: вы ви­дите, что создано в нашей стране, задумай­TeCh над тем, кто это создал, перед вами
не дети, а взрослый и духовно непоколе­бимый народ.

При стремлении «сбалансировать» В
книге светлые и темные стороны жизни
автор невольно грешит перед своей худо­жественной совестью, кромсает свой замы­сел, насилует себя — он боится, что его
обвинят или в «лакировке», или — это ча­ще — в «клевете на советскую действи­тельность», .

В одну и ту же эпоху, в одном и
том же журнале «Современник» работа­ли Некрасов, Чернышерекий и Салты­ков-Щедрин. Можно ли было требовать
от Некрасова, чтобы он показал с та­кой полнотой духовный мир революционе­ра, как это слелал Чернышевокий. или
упрекать Салтыкова-Щедрина в том, что
он не изображает замечательных русских
женщин?

Мы справедливо смеялись над голливуд­скими фильмами, которые обязательно кон­чатются счастливой развязкой, «хеппи энд».
Но скажем откровенно, У нае появляются
романы с искусственно приделанным кон­пом. гле блатополучно разрешаются все
	ты, которые на самом деле еще. не разреше­ны; разрешение их можно приблизить, по­казав их в литературе. Автор идет на ком­промисе: он боится, что книгу без счастли­вой развязки не напечатают.

Теперь часто говорят, что нужно бороть­ся против административного подхода к
литературе. Многое в этом направлении
уже сделано. но далеко еще не все. Редак­торы некоторых журналов © ненужной по­дозрительностью относятся к рукописям,
особенно молодых авторов. По отноше­нию к иным книгам, боясь их напеча­тать и в то же время не решаяеь их OT­вергнуть, издательства порой принимают
хитрое, но вряд ли умное решение: выпу­етить «сомнительную» книгу маленьким
тиражом. Делается это не для того, чтобы
проверить, понравится ли книга читате­лям, а для того, чтобы механически огрз­ничить круг ее читателей. Работникам из­дательств, идущим на такие шаги, видимо,
непонятны ни демократизи нашето общест­ва. ни всенаролность советокой культуры.
	Администрирование порой сказывается и
в оценке опубликованных произведений.
Помнится, лет девять назад в Corse
писателей происходило обсуждение по­вести Симонова «Дым отечества». Bee
присутствовавшие писатели хорошо отозва­лись о повести. Несколько дней спустя в
газете «Культура и жизнь» появилась ©та­ThA, резко критикующая «Дым отечества»,
	& заодно писателей Федина и Эренбурга,
которым эта повесть ‘понравилась. В
1954 году весной в том же Союзе писате­лей обсуждалея роман Пановой «Времена
года», и почти все этот роман хвалили,
Несколько месяцев спустя в одной из цен­тральных газет была напечатана статья,
где высказывалось противоположное мне­ние о книге Пановой, Недавно писатели
обсуждали произведения некоторых моло­дых прозаиков и поэтов. Вее они указыва­ли на достоинства разбираемых ими про­изведений. И вдруг появляется ряд статей,
в которых идет речь только об отрицатель­ных сторонах такого-то романа или такого­то стихотворения. Настоящей дискуссии
нет, как ее не было о «Дыме отечества»
или о «Временах года», По-моему, книги
нужно обсуждать, сопоставлять различные
мнения, а не решать в административиом
порядке, хороши они или нет.

В лругих областях искусства можно уви­деть однородные явления. Неожиданно на­чалась кампания против импрессионизма.
Я говорю «неожиданно», потому что им­превсионизм относится к прошлому миро­вого искусства, картины  художников­импрессионистов твердо заняли место во
всех музеях мира, в том числе и в наших.
Споры 06 импрессионизме были понятны
левяносто лет назад, когда Золя страстно
	влиянием настроений часто мимолетных.   в том, что он нарушил все принципы 60-
	циалистического реализма.

Все это показывает не ошибочность ми­ровоззрения, а его догматическое, даже
бюрократическое истолкование.
	Мировоззрение никогда не предопреде­ляло ни рамок изображаемого мира, ни ху­хожественных приемов. Фра Анджелико,
Учелло и Мазаччо были не только совре­менниками, но и людьми одного мировоз­зрения, которое мы определяем, как свое­образное сочетание еще живой религиозной
настроенности средневековья с первыми
критическими суждениями гуманизма.
Однако как различны эти три мастера,
как непохожи умилительные мадонны Фра
Анджелико на женщин во плоти Мазаччо
или на неистовых всадников Учелло!
	Похож ли ‘«Петр» А. Толстого на «В юх­лю» Тынянова, похожа ли «Конармия»
на «Разгром», похожи ли стихи Твар­ховского на стихи Мартынова? А ведь все
	эти произведения теперь спокойно причис­таютея в социалистическому реализму.
	Некоторые западные писатели говорят,
что советская литература плоха тем, что
она тенденциозна. Не знаю, чего больше
в таких обвинениях — недомыслия или
лицемерия. Тенденциозность—это страет­ность, а страстность всегда жила в настоя­щем искусстве. «Божественная комедия»
или «Красное и белое» Стендаля не только
тенленциозны, в этих произведениях огонь
	политической борьбы, и, однако, они вы­цержали испытание временем. Если ху­дожник любит своих героев, если он пре­хан той идее, которая его вдохновляет, он
неизменно тенденциозен. Так называемое
«чистое искусство» далеко не ‘чисто, оно
тоже полно своеобразной тенденциозности.
Замыкаясь в себе, художник отказывает­ся от борьбы за большие человеческие
ценности. Нет, не тенденциозность при­нижает некоторые произведения нашего
искусства, а душевный холод, отсутствие
подлинного вдохновения, пренебрежение и
к человеческим чувствам, и к законам ис­EyCCTBA.
	Ваеня—=вполне достойный жанр литера­турного творчества. и в баснях, как из­вестно, часто имеется моральное ваключе­ние. Однако нельзя. писать романы и пье­сы, как басни. Здесь прежде всего неува­жение к читателю. боязнь, & вдруг он не
поймет, в чем идея произведения. Чита­тель. заканчивая такой роман ‘или уходя
со спектакля, думает: что ва глупый ав­тор. вот Толстой или Чехов писали иначе...
	Басни охотнее читают дети, нежели
взрослые. Многие наши книги, предназна­ченные для взрослых, написаны с глубо­ким убеждением, что читатель — дитя.
	Известная доля вины ложится Ha нашу
	Этим летом я слыхал от одного советокого
критика рассуждения несправедливые по
отношению к нашему литературному про­шлому: ему вдруг показалось, что ничего
доселе не было, все нужно начинать сна­чала. Прошло несколько месяцев. Четвер­тые страницы нацгих газет, где печатают­ся телеграммы из-за границы, помрачнели.
И вот находится другой критик, который
заявляет: раньше все было в литературе
хорошо, а теперь вдруг стало плохо. Я не
шаржирую: недавно в «Литературной га­зете» я прочитал обширную статью кри­тика Зелинского 0 прекрасном сборнике
«Лень поэзии», который порадовал всех,
любящих стихи. В этой статье Зелинский
пишет. да еще подчеркивает это курсивом,
что в сборнике он увидел «ослабление
чувства современности». По его словам,
стихи, представленные в альманахе, —
«определенный крен в сторону лирики
описательной и лирики «вообще». Между
тем советская культура, в частности 60-
ветокая литература, и в прошлом, и в н8-
стоящем неотделима от чувства современ­ности. Незачем нервничать и кихтаться от
одной крайности Е другой. Когда Cuaar
улыбался, мы знали, что нам нужны
тражланское мужество, ‘стойкость и непри­миримость В капиталистическому миру.
Когла Спаак гневается, мы знаем, что с0-
ветокой поэзии нужна лирива и что совет­ский читатель не может уловлетвориться

только гражданской поэзией. Врен я на­блюлаю не столько в. литературе, сколько
	в литературе о литературе.
	Вернусь к вопросу 6 социалистическом
ava Onna Теглица в Том, что он
	Pea Ha о
era рассматривает как художественное на­правление. Между тем социалистический

За Ба равен ‘ТИ
	ЕЕ
реализм —_ мировоззрение, может придать

писателю или художнику ясновидение, но
он не должен мешать многообразию худо­а Са
	 

Ра 3 СР.

тественных течений, ж жанров, форм.
	Нужно уметь отделить понятие социали­стического реализма от злоупотреблений
этими словами. Если критику в былые
тоды хотелось очернить пейзажи Сарьяна
или натюрморты Кончаловского, то он
уверял, что такие полотна противны со­циалистическому реализму, и противопо­ставлял ИМ олеографические парадные
портреты, в которых не было ни социа­листического восприятия мира, ни реа­листичности. То же самое мы видели
порой и в статьях 0 литературе: у неко­торых критиков имелось всего два подхо­да — книга, получавшая премию, препод­носилась как шедевр социалистического
реализма, ите же критики рассматривали
неугодное им художественное произведе­ние как преступный акт, обвиняя автора
	кОНФЛИЕТЫ. Между тем имеются конфлик­отстаивал новое течение в живописи от