СЕГОДНЯ СЕДЬМАЯ ГОДОВЩИНА СОВЕТСКО-КИТАИСКОГО ДОГОВОРА записи день за днем. иногла эт0 были короткие, в несколько строк заметки. Профессор читает велух по-русCRH записи, сделанные писателем в последние дни ero жизни. 16 октября 1936 года Лу Синь занее в дневник: он написал предисловие к сборнику для тов. Цзин-хуа. Семнадцатого утром dy Синь получил письмо от Цзин-хуа, ко: торый послал ему переBOTEHHOe НИСЬМО Одни советского художника. 1 тот же день Ду Синь na писал ответ. Вот узкий длинный. конверт, марка с портретом Сунь Ят-свна. тонкие листы с иероглифами, наЧертаннымн кистью Jy Синя. Он радовалея. что мог сказать Цзин-хуа: «Ваш 000рник сдал в набор», Это бым сборник рассказов семи советских авторов, переведенных Цао, Лу Синя занимала мысль; какое лучше дать Название сборнику... Бышло так, что после встречи с профессором Цао Цзин-хуа меня снова потянуло на выставку современной китайской гравюры, на которой я уже олнажды побывал. Я не стал смотреть все работы, как в первый раз, — мне только хотелось взглянуть на лве хорошо знакомые мне Гравюры художника Дю Куана. Олна из них носила название «На берегу реки Цзялинцзаян», у другой оно было еще проще: «Вышли на работу». Гравюра ка дереве «На берегу реки» почему-то особенно запечатлелаеь в мосй душе. Сюжет картины самый обычный: в горах прокладывают дорогу, над бурной рекой навиели скалы; наперекор 5сграм, цепко держась корнями за каменистую землю, высятся деревья, а где-то внизу, на буйных водах, нроноситея плот 0 строителями... Все на эт0й гравюре стелано тонко, поэтично скупо. с большой впечатляющей еилой. ИРИ обет ЧЕРТЫ «На Gapery реки Цзялинцзян», Гравюра по ‘дереву Лю Куана:. удовольствие: Мысль, что мой трух может хать в малейшей ‘степени содействовать великому китайекому народу в его геройчесвой борьбе за новую свободную, счаетливую жизнь, ратует и волнует меня», Когла-те Цае Цзин-хуа кратко описал для Лу Синя содержание романа «Города и годы», затем приступил к переводу. Позже, в войну, Цао задумал издать роман Федина е замечательными гравюрами художника Алексеева. Федин писал професеору: издательетвв, выпустившее роман с гравюрами Алекееева, гитлеровцы разбомбили. Доски rpaвюр понали в Казань, часть из них была выпущена отдельным изданием. Казалось, трудно чт0-либе сделать в условиях воен: ного времени. Но Цао Цзин-хуа сделал вее, чтобы роман Федина вышел в иллюетрациями Алекевева, подписи в воторым Jaвал в 6в0е время Лу Синь. И вот письмо Константина Федина: з «Мне очень приятно было узнать, что Bam перевод романа «Города и годы» уже набирается и что Вам посчаетливиловь отыевать гравюры Алексеева, Чего я не мог слелать даже в Москве. Воспроизвеление поднисей Лу Синя украсит Енигу...» В самый разгар войны Леонид Леонов писал профессору, что он рад высокой чэсти появиться в переводе на KETalicKoM языке; ему приятно сознавать, что в. рВ0- мане «Дорога на океан» ‹я уже нытался, хотя и мельком, хотя и в меру моих скромных и вкорее поэтических познаний o Baшей древней и великой стране, думать о роли Китая в будущем. Я всегда глубоко верил, что историческая судьба BosHarpaхит нынешний героизм и прежнее терпение китайского народа, который нашел в вебе силы поторопить ее се атим». Вею жизнь евою Цао Изин-хуа неустанно трудитея в одном направлении. Алвнвандр Фадеев хорошо почувствовал все значение этой огромной творческой деятельности профессора, .«Нет большего счастья, чем счастье работать лля блага китайского нареда образованному человеку в объединеннем, независимом, свободном Китае. Желаю Вам успеха в этбй благородной холжноети». Фадеев сделал эту запись 2 октября ‚1949 гола в Тяньцзине, Читаешь письма советских пиеателей к профессору Цао, их заметки в его занисной книжке, перебираешь нереведенные им русские книги, & их добрый десяток, и праникаешьея глубочайнтим уважением Е старому писателю-пропатандисту, к 2амечательному общественному деятелю, который связал CROW жизнь с жизнью китайской Воммуниетической партий. Мы ветречались в Китае с молодыми литерзторами-переводчиками, которые продолжают и развивают традиции Лу Синя. Иренкая завязь, о которой в свое время товорил великий писатель, дает свои илоды. № старым кадрам примкнули новые, молодые. Все они делают необходимейшее, 1 важное дело, умножая духовный нотенWHat дружбы двух великих народов. Нас ознакомили с планом издательства «Народная литература» к 40-летию Великой Октябрьской революции. Китайские товарищи задумали издать своего рода библиотеку советского романа, в широких картинах которого читатель увидит образ нашей советской жизни. Сделано много, особенно, на мой взглял, китайскими издательствами. Но сама жизнь, все более растущие связи межлу двумя странами требуют внести в эту работу и больший размах, и большую деловитость. Нужно Союзу писателей СССР и нашим издательствам подумать над тем, как осуществить возникшие на совещании литераторов-перевохчиков в Некине ряд деловых предложений: о создании журнала «Литературное обозрение», задача которого — оперативно знакомить китайских и советских литераторов-нереводчиков и издателей с лучшими произведениями Витая и СССР. В ваших возможностях, чтобы работники переводческого (Окончание на 4-й стр.) ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 20 14 февраля 1957 г. 3 ПО СТРАНИЦАМ ГАЗЕТ _ «КОМУ служат такие NATE ратурные упражнеНИЯ? 9 «Критиковать — у пожалуйста, — гоe ворится в письме, — на где та объективность, которая обязывает если не Матёнга, то редакцию газеты, на страницах которой он выступает? Нам хочется знать, в чем же заключается превосходство Матёнга над белорусским советским народом? Неужели только в философских разглагольствованиях относительно преимуществ его узких щтанов над «чрезмерно широкими» улицами нового Минска? Да, мы отстраиваем наш славный город-нартизан с. размахом, — улицы у нас широкие, щедро обсажены липами, укращены цветниками. И никого это не «отталкивает», как пишет Матёнг, а наоборот — по вечерам на просренктах и бульварах столицы собирается мнощество нашей веселой молодежи. В этом шумном и жизнерадостном потоке Вл. Матёнг при желании мог бы увидеть и своих сообщников, и своих конкурентов но узким щтанам, мог бы еще более патетичво пожалеть 9 том, что забыл прихватить из дому свои перчатки —= один Из атрибутов своего превосходства... Однако лучше еще раз вернемся к его философии и процитируем еще одно из порождений «свободы слова», не ограниченной никакими моральными «предрасеудкьами»: «Стоит ли вообще относиться с благодарностью? Собственно говоря, она чемто унизшает человеческое достоинства. Выбросить ее из cepana как можно бые стрей — вот снособность, ноторой сле дует пезавидовать. Не лучше ли делать что-нибудь, руководствуясь сабственным великодушием, свободой доброй воли, а не но необходимасти». Автору этой доморощенной и не очень то сригинальной сентенции . следовало бы нриномнить ту нрописную истину, что благодарность за оказанную человеческую уелугу всегда считалась признаком элементарного приличия Не будем назойливыми, — польский народ и сам помнит конец минувшей войны и освобождение своей многострадальной родины... Вл. Матёнг без лишних усилий поставил себя выше всех этих «мелочей». Белорусские писатели с возмущением пишут, что Вл, Матёнг посмеялся над человеком, который в трудную минуту оказал ему пэрвую помощь, а после того принес ему в больницу корзину яблок Он «забыл» о прастом и сердечном приеме, который оказали ему товарищи из реданцин белорусской литературной газеты. Разве до этого было тому, кта вознамерился онадеватней Нал всем бе_лорусснким народом: «Мы не в претензии к Вл. Матёнгу, — пишут трое писателей, — за то, что тру-. довая атмосфера нового индустриального ` Минска пришлась ему не по вкусу. Не обижаемся мы также и на то, что белорусское небо понравнлось Матёнгу меньше, чем оно понравилось, скажем, Адаму Мицкевичу и Элизе Ожешко. Однако следовало бы ему сойти со своих олимпийских высот, поинтересоваться и объективно раесказать польскому читателю хотя бы © тем, как у нас любят польскую культуру, какие нольские пьесы ставятся в белорусских театрах, какие польские книги издаются в Минске в переводе на белоруеений язык, какой огромный снрое на поньсную книгу и польскую газету в минских книжных магазинах... Все это Вл. Матёнр великодушно подменил очень трогательной и пахучей историей о промывании его желудка в одной из минских больниц. Что ж, и на этот раз не будем спорить о вкусах». : В письме упоминается и еще об одной детали, В порыве мимолетной благодарности «туземцам», которые ему по могли, Вл. Матёнг пообещал; «Опишу вас еще, опишу ваш город, как только поправлюсь, как только освобожусь ст благодарности». И описал, как видно, сонончательно освободившись от благодарности. «Наши двери и сердца, — заканчивают свое письмо белорусекие нисатели, — всегда открыты для наших подлинных друзей. На храни нас боже от такой «свобады добрей воли», от такого «вагликодушия», какими угостил нас Вл. Ма: тёнг! Мы люди простые, и мы уже давно пвивынли оназывать нредночтение обычной добропорядочности». чен нашим чаяниям, каждое действие которой горячо одобрялось нами. Здесь невольно хочется провести параллель между нашими чувствами к Дненрорасу к пьесе «Любовь Яровая» и к авиационным перелетам, потому что все они стояли на одной линии борьбы за новую жизнь и мы это воспринимали очень живо, канкретно. Недавно я случайно узнал мнение двух молодых зрителей о пьесе «Дюбовь Яровая» Пьеса была категорически оценена ими как «средняя». В ней-де нет ничего особенного: идет гражданская война, в центре событий — конфликт между мужем и женой, возникший на почве идейных и политических разнокласий, и т, д. Оба зрителя не приметили романтини событий, не заразились ею. И трагедия личности на почве <политических разногласий» их нисколько не ваволнавала. С чуветвом превосход: ства они слушали восторженные отзывы других о пьесе и ‘снисходительно улыбались, Так или примерно так воспринимает некоторая, пусть незначительная часть молодежи лучшие советские пьесы, романы, картины. Слабый ее интерес к патетике произведений, нодобных «Любови Яровой», и большой интерес к формалистичесним вещам, равно и ка всему мещанскому, что встречается в иснусстве, особенно в некоторых иностранных фильмах, характерен для этих «эстет‘ствующих> молодых людей. Вокруг пу‘стых, манерных полотен на выставках, возле кинотеатров, где демонстрируют: ся фильмы с пошленьними бытовыми коллизиями, можно услышать выражение восторгов этаких «ценителей» иснусства. Да и как понять им произведения, отражающие нашу борьбу за великое будущее, показывающие ‘острые конфликты жизни, если такие зрители сами не знают, что такое жизнь и в чем ее подлинная красота. Путь к пониманию сокровищ искусства, к верной оценке больших эстетических ценностей лежит через трудовое воспитание. Труд и духовная культура народа связаны неразрывными узами, они взаимно оплодотворяют, содействуют общему прогрессу. И, очевидно, многое упущено нами в важнейшем деле трудового воспитания Человека с самых юных лет, мало использованы все средства, в том числе и литература и искус: ство, для пробуждения в нем любви к созиданию, если есть еще такие посторонние «зрители» в нашей стране. И нужна нам, разумеется, не экзальтированность, а сновобность трезво оценить явления и события в жизни нашей, в нашем труде, умение вдумчиво, глубоко ЭТО НУЖНО» Просьба Н. С. Лескова В Орловском областном государственном архиве найдены нигде не публиковавшиеся документы, связанные с жизнью Н. С. Лескова. Особый интерес представляет подлинное письмо самого Лескова, присланное им в апреле } 1883 года из Петербурга на имя директора орловской мужской гимназии. В: письме ‘говорится: «На сих днях в особой комиссии при’ Министерстве народного просвещения окончены занятия по присуждению премий Петра Великого за представленные сочинения, Я принимал участие в трудах этой комиссии, и за это мне следует установленная золотая‘ медаль, имеюшая определенную ценность. По окончании моей работы я заявил Министер: ству просьбу, чтобы упомянутая золотая медаль, мне следующая, была прямо из Министерства переслана Вам для выдачи ее беднейшему из воспитанников Орловской. гимназии, имеющих закончить курс в 1884 г. Уведомляя о сем Вае, почтительнейше прошу не отказать в ‚. посрелетве к исполнению объясненного мною желания, При сем позволю себе _присовокупнть, что если Вы предполагаете более полезным реализовать эту ‚мелаль не в пользу одного, а в пользу `лвух юношей, как пособие на дорогу в Университет, то это будет тоже совер’ шенно согласно с моим желанием. С ‚ должным уважением и преданностью › имею честь’ быть Вашим, милостивый к покорнейшим слугою. Н. ЛесКОБ». Из других документов установлено, чта. пресьба Н. Лескова была выполне: . на. ‘ ¢ : : } Обсуждение сценария К 49-летию Октября создается ряд новых кинафильмов. Одна из таких работ—фильм «Коммунист», ставяшийся по сценарию Е. Габриловича режиссером Ю. Райзманом. В Центральном доме литерахоров состоялись читка и обсуждение сценария, события которога относятся к начальным годам становления советской власти и посвящены первому этапу претворения в жизнь ленинского плана электрификации Воссии—<строительству Шатурской ГРЭС. Участники обсуждения отметили удачу автора, сумевшего большую политическую тему раскрыть через достоверные, индивидуально яркие характеры людей. Принципиально важен образ нентрального героя—коммуниста Василия Губанова— ‘самоотверженного барца за дело народа. Сценарий Е. Габркловича «Коммунист» не только дает возможность создать значи: тельный фильм, он интересен и как самостоятельнсе произведение = обладающее серьезными литературными достоинствами. Картина «Коммунист» снимается на кино: студии «Мосфильм». ник“ „Наш вторник 12 февраля в конференц-зале редакции «Литературной газеты» состоялзя очередной. «Наш вторник». После вступительного слова управляющего Всероссийским гастрольна-концертным объединением Н. Барзиловича состоялся концерт артистов Московской эстрады. В нем участвовали: А. Шуров и Н. Рыкунин. в сопровождении квартета в составе Н. Кладикова, И. Бережного, А. Бролекого, А. За: харченко, а также жонглер М. Мещеряков, акробаты братья Б. и В. Воронины, иллю: зионисты Л. и Ю Мозжухины, имитаторы И, Андрюшинов, В. Как в сопровожденин аккордеониста А. Юшина. T, Buгулярная и Ю. Сазонов сыграли скетч, И. Смирнова, А. Курошин и А. Хопин исполнили тирольский танен. А. Югов — caтирические пародии. Выстуи оркестр Мос: эстрады под’ управлением М. Каломцева и вокальное трио в составе А. Жуковой, И, Лопатиной, Р. Рыбак Вела программу Т. Николаевская. Кинорежиссер Р Григорьев рассказал о работе над цветным фильмом «@ Москве и москвинах», поставленном Центральной студней документальных Фильмов (режиссеры Григорьев, И. Посельекий, журналист А. Алжубей, автор текста Е. Кригер, ком: пезитор А, Лепин), Затем состоялся просмотр фильма. CEMaICHHTR происходящее вокруг, ясиее различать черты будущего в настоящем и емелее шагать вперед. Прандиозные свершения в нашей стране стали для нас обыденными. От края до края Советская страна застроена заводами, фабриками, элентростан; циями, институтами, школами, совхоза: ми и колхозами. Мы неузнаваемо изме: нили облик шестой части планеты, Нашему примеру следуют страны наролной демократии Запада и Востока. Мы разгромили германский фашизм и стали оплотом мира на земле, Мы так много сделали для человечества, чта наши не: достатки, как бы их ни раздували враги, не могут бросить тень на достижения советского народа. Цифры. которыми мы измеряем наши успехи, становятся все более многозначными, ‘астрономическими. В прошлом ray ‘например, было выработано 192 миллиарда киловатт-часов электроэнергии. Миллиард, как величину, не всякий человек легко воспринимает, сот ин миллиардов -= тем более. Астрономы, измеряя дальность рас: астрономы, измеряя дальность рас“ стояний между звездами, отказались ог километра как единицы меры длины. Они пипшт — столько-то световых лет. А советские эдентрики, — да простят они нам ату шутку! — пожалуй, могли бы уже отказаться от киловатт-часа как единицы меры электроэнергии и ввести новое ‘измерение — столько-то дненрогасов. В народе ведь уже так говорят: одна. Братская гидростанция =— это 8 днепрогасов, Ангара может нам дать 25 днепрогасов, Енисей — 45 ит. д. Энергия вырабатывается для народного хозяйства. Трудно предетавить себе материальное изобилие Советского Союза, его могущество, когда энергия всех возможных в Нашей стране днепрогасов больших и малых рек, всех тепловых и атомных электростанций будет пульсировать в станках, машинах и крупных агрегатах. Возможно, что статистики будут изобретать совершенно новые ме: рила, чтобы с их помощью в популярной форме информировать население об итогах его‘труда. И шаги народа-исполина, таги времени будут тогда такими, какими они и представиться нам сейчас не могут. Но то, что это будут поистине гигантсение масштабы, видно уже и сейчас, спустя год после исторического ХХ съезда Коммунистической партии Советского Союза, разработавшего великую программу созидания, положившего начало новых темпов работ; съезда, который смело критиковал недостатки прошлого, возродил ленинские нормы жизни и призвал партию и народ к мобилизации сил для крутого подъёма благосостояния человека. Выходящая в Кранове газета «Жице литерацке» напечатала в №51 очерк Владзимежа Матёнга «Минск» — из цикла путевых заметок «Два вутешествия в Россию» Содержание этого очерка вызвало законное недоумение и протест у советских читателей <Жице литерацке». Beларусская газета «Звязда» опубликовала письмо писателей Янки Брыля, Филиппа Пестрака и Максима Танка, в нотором они пишут: «Знакомство с нашей столицей, с нашими людьми, какое Вл. Матёнг обнаружил в своем очерке, очень сильно напеминает «взгляд на Голландию сквозь дырочку в голландском сыре». К тому же еще и в эту дырочку, в силу своей нарочитой или, в лучшем случае, естественной ограниченности, Вл. Матёнг поглядывает то с позиции мальчишески самодовольного обывателя, то с еще более смешной позиции не по расту надувшегося <«сверхчеловена». , Ему у нас не понравилось рещительна все: и минская земля с «каким-та индустриальным запахом», и минское «болРе низксе небо»... Что жж, о вкусах не сНорят,,.. : В экстазе восхищения своим «превосходствем», Вл. Матёнг распэясывается настолько, что на страницах газеты, ко‘тарую читают мнэгие из наших людей — искренних друзей польского народа, он позволяет себе называть минчан... туземцами, а себя... 310 вот, нстати, и цитата «До сих пор я пережил столько, что с большой страстью пишу на ночте НИСЬмо друзьям: я чувствую себя здесь, как аяглизанин в колениях, Вы и будто бы немного высним». «Не стоит дискутировать с Вл. Матёнгом. — пишут далее авторы нивьма, — о том, как себя чувствуют сейчас англичане в некотерых из CBGHX калений.. Резмозжна, не следует наноминать ему и о тем нечальной намяти времени, когда стношение HK белорузскому нарэду ео стерены многих «еверхчеловенов», идеологов санации, напоминало отношение колонизаторов к туземцам. И тем более не следует тревожить память об ужасах Освенцима и Тростенца — этих апогеев <сверхчеловенчности», которую хорошо номнят и польский и белорусскийенароды...» Велорусские писатели, апеллируя к совести польских друзей и товарищей, ев недоумением и болью спрантивают их: кген пэнимать ноявление таких вызназье ваний на страницах газеты <Жице литеранке»? Или это но-своему нонимаемая Вл. Матёнгом (кстати. являющимся OT: ретстБенным секретарем редакции газеТЫ) свобода слова, или, может быть, редакпионный недосмотру? Шизнь и творчество авторов письма тесно свазаны с ИиЗНЬЮ KR CYRb бой польского народа. «Двое из нас, —— HHHIVT CH, — до сентября 1939 года работали в коммунистическом поднолье и страдали в санацийных тюрьмах вместе с лучшими сынами польского на: рода; Третий из Нас вместе со многими белорусскими и польскими юношами с оружием в руках отстаивал свободу и независимость Польши в нервые дни второй мировой войны и за это претерпевал муки в Фашистском плезу. Мы гордимся своей личной дружбай со многими H3 HOAAKCB, лучшие страницы наших произведений украшены образамн нольских людей. Мы знаем доваенную Польшу; имели счастье ‘не однажды бывать в народной Польше, с волнением искренних друзей изучали ее жизнь и с восдушевлением рассказывали об, этом на страницах белорусских газет и жур: налов». Напомнив 09600 всем атом, писатели справедливо указывают, чте имеют моральное право выступить от имени белорусских читателей газеты «Жинце лите: рацке» с вопросом’ для чего и ному нужны такие безответетвенные выступ: ления, нак тенденциозный и злобный очерк Вл, Матёнга о Минске? Накому и чьему делу, на фоне дружбы советского и польского народов, на фоне множества добросовестнейших дружеских высказываний польских гостей о Белоруссии, ходимой частью всенародных свершений. Кровь и нот, труд и творчестве, дерзание и ‘любавь к советской Отчизне закаяили волю людей нашего паноления. В труде и борьбе за ленинекие идеи сложился в окрен наи! духовный облик. Победы давались нам дорогой ценой, а что дорого. то оберегается особенно ревностно. ostomy понятна наша непримиримость к тем, кто по злому умыслу или по недомыслию пытается делать вид, что ничего особенного не произоигло за сорок лет, тщится принизить нас, нантя достижения. Мы говорим не о хулителях ‘из враждебного мира, а о нНаших доморощенных скептинах, котарые нет-нел, да и дадут о себе знать в нашей моладежной среде. Став в Позу судьи энохи (пс какому празу?!), иной молодой человек поглядывает вокруг иронически и осу дающее. Что ему великие стройки, проникновение в тайны атома, «ТУ-104» или хлеб целины? Он к ним ненричастен. и ноэтому они его вовсе не вол: нуют. Как же вырос на советской почве этакий человечек? С чего он стал таним ско: роснелым HPHTHHOM норяднов жизни? ИЖЕ ae pr yee eT 4-1 Не от того ли, чта он, ‘выражаясь ‘chery: ральне, не одолевал никаких раестоя: Е АЕ, дочка nK. щился к труду? Или от того, что его раетили слишком бережно. держа в сторене OT общей борьбы в десятом эшелоне тыла? Нейне как-то сказал: «He занятый делом человек никогда не может HA слаждаться полным счастьем. На лице бездельнина вы всегда найдете отнечаток недовольства и апатии», Такой человек не может оценить духовные богатст_ва страны, ибо сам духовно беден, Он не волнуется при виде великих резуль: татов труда народа, он путается в ногах, мешая шествующим. И наоборот, человек деятельный, на: ходящийся в гуще жарких будней, познает полноту счастья. Ничте человеческое не ЧУЖДО Тем, кто строит гидро: станцию на Ангаре, турбины в Ленинграде, кто рубит лес, сеет хлеб, проектирует машину или пишет научный труд. Они знают и радасти, и волнения, и цену одержанной победе, ибо она, победа, взяла частицу их жизни, была выстрадана, завоевана в поте лица. Увлечение трудом заостряет у человека его эмоциональную восприимчивость ABC ний жизни, его чувство гражданской непримиримости н9 всему уродливому. ewe RAR Мы помним, как в годы строительства Днепрогэса _ нас волновал, например, спектакль «Любовь Яровая». Затаив дыхание, мы жадно следили за развитием ксифликта, за борьбой героини пьесы, каждый порыв души которой был созвуКогда-то Лу Синь, радуясь первым coветеким книгам, переведенным на витаЙский язык, первым советеким гравюрам, изданным в №итае, с большой убежденностью и верой в булущее говорил так: «Ведь только крепкая завязь приносит зреый плод» С годами завязь нашей дружбы, взаимного обмена духовными богатствами и культурой двух великих народов все более ‘креннет и ширится. Б этих китайских заHACKS MHE хотелось бы рассказать о чеTOBE, который много сделал длЯ TOTO, чтобы завязь была крепкой, В Пекине, на улице Фасянь, в тихом, окруженнем каменными стенами, небольщом домике живет профессор Цао Цзинхуа — писатель и Ученый. Мы ветретились осенним днем. Цао Цзин-хуа сам открыл красную резную дверь своего дома. Крепкое рукопожатие, живой открытый вагдял и первые слова на русском языке. Прафессор — невысокий, коренастый, крепкой‘ кости человек, со спокойных, твердым взтлядом ясных, зорких глаз. У него круглая, корофко стриженная голова, ВЫПУКЛЫЙ 100 избороздили морщины. Стены просторной, залитей светом комнаты сплошь в книгах. Большей ‘частью русских. Несмотря на обилие книг, которые обстунают вас со веех сторон, они меньше везго делают хозяина дома книжным червем, так сказать, кабинетных человеком. Цао Цзин-хуа поднинил Их себе, они т его оружием, делом всей его жизни. Синь однажлы очень сжато, еловно ыы гравера, очертил портрет Цао Цаинхуа — человека, работающего молча, 663 шума, без перерыва. «Его преследовали и А запрещали, а он все Tak же отрабатызвал сваи старые переводы, которые и сеичае живут в сердцах читателей». Эти строки Лу Синь набросал 16 октябпя 1936 года, за три лня 10 своей смерти. Й по-прежнему Цао Цзин-хуа без шума, без перерыва, десятилетие за лесятидетием, ведёт свою поистине трулную, благоролную работу. знакомя Китай с русской дитературой. Hao Цзин-хуа раесказывая мне в эту встречу 0 dy Сине, и я увидел великого китайского писателя глазами его друзей: он был худой, небольшого роста. с черныци густыми воловами и бродями, в простом злинном халате: его BAREGH WYTb IBIGMAACH, ¢ TOJAMH CRASIEM VY DTa становились, все более резкими и ваглял — суревым. Кажет: сл. больше веего друзьям Лу Синя запомивались его глаза--мыслителя, поэта, ч6- ДОВОЕа. В Шанхае, в доме Ду Синя, на рабочем’ етоле можно увилеть сделанную из дерева некусной рукой резчика голову Горькего. Расеказывают, что сын Ау Синя, совсем малышг еще в те лалекие голы, тянулся к Горькому, который, по-видимому. чем70 напоминал ему отца, и звал его: «Папа!..> И каждый раз Лу Синь смеялся и НХ RO товорил сыну. 970 это Горький — Горький из России. Что-то тлавное в человеческом и художественном облике роднит Лу Синя с чашим Горьким. dy Синь неутомимо собирал вокруг себя крепкий костяк литераторов. унерне делающих свое дело — ‘великое дело сближения народов, взаимного обогащения духовной культурой. Отно маленькое воспоминание. в сущности, такое давнее и недавнее, пришло на память старому профессору. Везнаминание это связано в плакатем, 60: торый Цао увидел зимой тридцать третьего года B кабинете dy Синя. В этой строгой, лишенной какого-либо украшательства. рабочей комнате, Из китайского Tre 430 лия в День тнуучебнин» дилея Лу Синь, Цао Пвзин-хуа увидел на стене плакат. Пао узнал его — ведь ато был тот самый илакат, который он в бытность свою в Ченинграде послал учителю. На широком. без межи, поле трудились русские колхозники. Собетвенно, это был самый обыкновенный советский плакат, HO эт0 же и был вестник. новой жизни, познать которую так стремился Лу Синь. Он сказал тогда своему ученику и другу: «Это ЖИЗНЬ...» Да. к советекой графике Лу Синь питал вакое-то особенное чувство: вель этой области искусства лала широкую порогу революция! Вот что может. сотворить хухожник, вооруженный лупой, ножом и, вонечно же, несгибаемой волей сделать свое мастерство возвышенным, непринужденных, живым., Он с глубоким интересом изучад советские гравюры, и они убеждали его в силе народа. Тогда же он сказал о народе: это Великий Мастер. Великий Мастер, который взял власть в евои руки и творит новое, невиданное в лалекой-далекой России, Сам Лу Синь 5000110 знал огненную силу искусства: У меня — мое слово, И только! : И вот приходят из России книги, — В них народ ломает старое и в муках борьбы утверждает Человека новой энохи... Профессор Цао в синей куртке, он двигается по комнате быстро, бесшумно шагая в суконных ботиках на меху. У него низкий, густой, чуть хриплый голос. Говорит мелленно, с короткими паузами, будто чеканит каждое слово. Вот китайская верстка «Желозного потока» с пометками Учителя, который о советской литературе однажды сказал TAR: — Это огонь и свет! Вот дневники Лу биня.. Он вел свой Шервая же увиденная Лу Синем гравюра Пискарева зажгла в нем живую мысль; надо из: дать «Железный поток» с гравюрами советского художника. Лу Синь пищет Цао, который в это впемя находился в deнинграде; во что бы то ни втало раздобыть гравюры Пискарева. Но л этого недостаточно. Еще *: нужно связаться с авторами других гравюр, Ва 3 писать нраткие биографии каждого, их мысли 0б этом важнейшем жан“Ма берегу реки ре искусетва. Лу Синь обладал огромной заряжающей силой. Цао с помощью нисателя Серафимовича разыскал Пискарева, встретился е советекими художниками, Он еделал вое, -aTe советовал ему Лу бинь: записал вратко жизнь каждого и вместе с рисунками отослал в Китай. Лу Синю хочетея помочь советеким художникам. В 1932 году он 10- сылавт в Денинград художнихкам-граверам 450 листов замечательной бумаги, изтотовляемой в увзле Оюаньчэн провинции Аньхой. Он борется е казенными людьми на шанхайской почте, у которых, Ran Oz сдержанно вынужден нисдть, весьма странный характер: «Увидев слово «Росвия», ени странно возмущаются». Профессор хочет показать мне веретку отной книги, которую он, Цао Цзин-хуа, перевел. Но дело не в переводе, замечает он, а вом, 910 в верстке имеются пометки Лу Синя. 0, это был редавтор!.. Верстка перевязана лентой. Профессор осторожно пазвязывает кипу печатных листов. Это оттиск книги «Железный поток», набранной в трилцать первом году. На листах верстки -— врасными чернилами и каранлашом редакторекая правка Лу Синя. И подписи в гравюрам сделаны рукою Лу Crug. Bor одна из гравюр. На вазостланной шинели лежит погибиеий товарищ. A рядом стоит боевой хрут. опустив гелеву. Может быть, это сам Кожух, который epitчае поднимет гозову и скажет своим COдругам: ностоим за советскую власть... _ Кренкие ладони Цао лежат ча старых листах верстки. «Железный потек»... А дневника художника 0, Верейсного, «Новый по-китайски; «Телю». Бак он двинулся, этот «Железный ноток», вместе с другими советскими книгами по Китаю, неся с собою огонь и свет, свет и огонь!.. В роману приложен маршрут похода pyeckax людей через горы — и 06 этом позаботилея Лу Синь. Пусть китайский читатель увидит, через какие горы шатает русская революи А «Железный поток» продолжал издаваться. В годы антияпонской войны из Янвани в Чунцин приехал партийный paботник и на небольшом собрании литерато-. ров рассказал: там, в горах, печатаетея «Железный поток», он стал учебником для напих военных кадров. Й вот письмо А. С. Серафимовича — оно открывает новое издание «Железного потока», 29 августа 1945 года Александр Серафимович писал стареющей рукой: «Очень рад был получить от Вае письмо, глубокоуважаемый товарищ Цао. Всякая весточка из такого далекого в пространстве и такого близкого сердцу Китая ласково трогает, В эти дни известие, что хребет кровавому японскому зверю сломан, особенно радостно: народ-гигант, труженик-народ наконец может отдаться мирному труду, отдаться творчеству, которое он проявил во всю свою вековую историческую жизнь. Поздравляю Вас и весь китайский народ трудовой с чудееной победой над бессердечным, захлебнувшимся в крови и слезах зверем. Нет, не будет ок больше терзать летей, женщин, стариков, не булет убивать тружеников, не будет разрушать тысячелетнюю культуру, COзланную вековым трудом». Алексей Толстой писал в 1941 году в Китай профессору Цао Цзин-хуа; который работал нах нереведом его книги: «Ваше письмо тоставило мне большое