ВРУБЕЛЬ умер в - 1910 году. Смерть, прервавшая его мучительное угасание, вызвала в печатн nanne 3 р НА ВЫСТАВКЕ ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЙ В ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЕРЕЕ ЧИТАЯ. РЕЦЕНЗИЮ <> Сергей АНТОНОВ ность и решительно отвергают BCALYIO CAdластику, Перед нашими философами и критиками стоит задача дальнейшего развития теории литературы: и эстетики. Эту залачу можно решить успешно тольхо на материале живого, современного искусства. № с0- жалению, ведущие литературовелы и критики предпочитают обращать свои взоры на прошлое и с охотой пишут монографии о Гоголе, Достоевском, Щедрине ит. д., что хотя и необходимо, но совершенно недостаточно. Е Видимо, отставание нашей философии и эстетики явилось причиной того, что вместо действительно новых и свежих мыелей в критическом обиходе появились разные клочковатые «теорийки». наткообразные «положения», вБоторые хотя опровергаютеся, осмеиваютея, сдаются B aDxX HB, HO по своей легковесности CHOBG YUIRBHTCIBHO легко вынлывают поверхность, замаскированные различными оговорками. ‚ Вместо того, чтобы сопоставить явление ‚литературы с действительноетью и произ‚вести марксистский анализ этого явления, любители теоретической фразы пытаются вогнать литературу в прокрустово ложе самодельного схоластического теоретизирования и очень сердятся, если литература не умещается на этом ложе. Отрыв от жизни и привычка к голому теоретизированию довели некоторых критиков до Того, что самого простоРо факта они не могут принять без циркуля и лиНОЙКИ. Поводом к моим размышлениям послужила рецензия В, Назаренко «Практика типизации», опубликованная в журнале «Нева» (№ 1, 1957). В этой статье критикуется моя повесть «Дело было в Пенькове», До. рецензии В. Назаренко в некоторых газетах и журналах появлялись статьи 00 этой повести, иные — слишком снисходительные, иные — справедливо суровые. Возникшие при их чтении мысли помогли мне разобраться в недостатках повести, наметить пути ее исправления. Но рецензия В. Назаренко возбудила мысли совсем иного свойства, и именно это обстоятельство побудило меня взяться за перо, несмотря на то, что я являюсь автором раскритикованной вещи. С конечным выводом рецензента я согласен: повесть «Дело было в Пенькове» в том ев виде, как она опубликована в журнале, является неудачной, и очень жаль, что слабые стороны ее я увидел слишком поздно. Однако речь пойдет нео повести, а главным образом о теоретических положениях, которыми В. Назаренко обосновывает свои суждения. Разбирая повесть, В. Назаренко оперирует тремя исхолными положениями. Нервым положением является следуюmee: герой литературного произведения обязан быть человеком, совершающим высокие подвиги. «Язык недаром, — пишет В. Назаренко, — обозначает одним словом герой и человека, совершающего подвиги, и главное лицо литературного произведеНИЯ». Видимо, понимая, что тезис этот выглядит наивно, автор рецензии деласт еледующую оговорку: «Герои в литературе бывают самые разные, далеко не все совершают подвиги, но важные вопросы жизни всегда так или иначе решаются В их судьбе, раскрываются в их характеpax». Обезопасив таким образом себя от возражений, рецензент вооружается исходным тезисом о «совершающем подвиги герое» и в вполне понятной легкостью расправляется со всеми главными ДеЙСТВУЮЩиИмМи Лицами. «Фигуру Матвея Морозова... не можешь принять в качестве такого героя и, по праву, главного лица литературной картины». «Матвея можно признать персонажем даже и уместным в повести, но— сугубо второстепенным». Лариса «на редкость неразвитая, ограниченная женщина, вполне, так сказать, «пара» Матвею». Тоня «стать в центре повествования... совершенно не в состоянии». Второе теоретическое положение. которое рецензент предлагает читателям, выглядит так: в литературном произведении необходимо соблюдать пропорцию между положительным и отрицательным. эта «теория». если и упоминается теперь В статьях и дискуссиях, то только в юмористическом плане. Поэтому В. НазаренRO спешит сделать оговорку: «Памятные нам попытки установить «пропорции» для «положительного» и «отрицательного», конечно, смептны. Но именно потому, что это делалось «вообще», в качестве всеобщего, тах сказать, «норматива» со стандартныСергей СМИРНОБ Орла! ми, для всего искусства обязательными соотнопениями». И снова обезопасив себя оговоркой, автор рецензии возвращается к исходному положению. Он находит в повести преобладание отрицательных фактов над положительными и на этом основании провозглашает вывод: «Этого в Пенькове не было!» Третьим теоретическим тезисом, который поналобилея рецензенту для разбора повести, является тезис о том, что исходной точкой произведения искусства является не жизнь, не образ, а некое «общее понятие о жизни». взятое в его, так оказать, чистом виде. Больше того: «Понятие иной раз бывает не только отправной точБой, но даже и результатом творчества». Хотя эта мыель подперта разнообразными цитатами из Пушкина, Белинского, Чехова и Блока, автор рецензии чувствует, что и здесь не обойтись без оговорки, На этот раз оговорка выглядит следующим образом: «Разумеется, было бы дикой схоластикой утверждать, что творчество всегда движется от общего понятия к конкретному образу. Но не меньшая схоластика и обратное утверждение, что оно никогда не лвижется так». После этой оговорки В. Назаренко спокойно возвращается к своему первоначальному тезису и заявляет, что повесть «Дело было в Пенькове» не основана на «06- щих понятиях о нашей жизни» и таким образом является произведением безыдейНЫМ. Такова в общих чертах конструкция рецензии В. Назаренко. Во время чтения этой рецензии у меня часто мелькала мысль: какие выводы из нее сделает обыкновенный, не искушенный в вопросах литературной теории читатель. который любит литературу, который стремится образовать свой вкус, разобратьея в многообразии окружающих его КОРОТКИЕ И вот Поет, Верней, Любя и холя собственное «Я», «Из Поросенка выросла Свинья», Работать ей нигде не захотелось. Мораль: Свинью спасает MAATKOTENOCTS. вернеи, кукует — Я обрела Привязанность Я се ним 2зала в печати поток статей и воспоминаний НА ВЫ о художнике и пробудила в обществе особенное вт внимание к его творчеству и его судьбе, трагической и легендарной. Все ждали посмертной выставки. как траурного праздника, как общественных поминок по художнику, не дожившему до широкого признания, Такой выставки организовать не удалось: воспрепятствовали толстосумы — владельцы произведений Врубеля, отказавшиеся дать картины на выставку. Только что пережив жестокую встряску в 1905—1907 годах, «сытые» (термин Александра Блока) в каждом общественном притязании на их собственность видели пугающий призрак «экспроприации» и отвечали злобным отказом; «Мое! Не троны» Большая посмертная выставка Врубеля так и не состоялась. Только теперь, спустя почти полвека, когда удалось собрать воедино и дать возможность зрителям окинуть взглядом все самое значительное из. художественного наследия Врубеля, открылось для нас во всей полноте это щедрое, патетическое искусство. По понятным причинам, наименее полно показан на этой выставке Врубель-монументалист. В Киеве, в древней Кирилловской церкви, находятся фрески Врубеля, свидетельствующие о поразительной зрелости первых в этой области работ молодого мастера. Из работ этого цикла на выставке показан только «Христос» из иконостаса Кирилловской церкви. Особенно жаль, что не была доставлена замечательная по глубокой проникновенности образа «<«Богоматерь с младенцем». В традиционном сюжете, тысячи раз трактованном художниками всего мира, Врубель сумел найти свое собственное и какое живое, трепетное решение! Это одухотворенное, экстатически-прекрасное женское лицо является, несомненно, одним из самых замечательных воплощений Мадонны в живописи. Киевский период составляет особую страницу в творчестве Врубеля — уже в эту пору развернулся его изумительный дар колориста, и на выставке мы восхищаемся «бисерной» техникой акварели «Восточная сказка», богатством красочных сочетаний «Девочки на фоне персидского ковра» и многими другими вещами, присланными Киевским музеем. Искусству Врубеля присуще праздничное, романтически приподнятое восприятие мира. Он любит царство сказки, мифа, образы эпоса, поэзию Шекспира, Гёте, Пушкина. Лермонтовский «Демон» стал вечным и трагическим спутником художника. На выставке мы внидим разные аспекты этого образа — Врубель возвращался к нему сотни раз, словно решая для себя мучительную загадку. И это не отвлеченная фантастика, это тема уходящей эпохи, «исповедь сына века»: недаром А. Блок, задумав в своей поэме «Возмездие» рассказать историю трех поколений русской семьи— «Ругон-Маккаров в малом масштабе», героя своего называет «Демоном» по явной и нескрываемой аналогии с «Демоном» Врубеля. . От темы «Демона» Врубеля влечет к себе и национальная народная стихия— «музыка цельного человека, не раосчлененного отвлечениями... дифференцированного и бледного Запада». Еще в начале своего творческого пути Врубель облюбовал в качестве сюжета большого панно для Нижегородской выставки былинный образ Микулы Селяниновича. Позднее это влечение художника получило новый импульсе в музыкальных образах Римского-Корсакова. Так родятся «Царевна-Лебедь», «Волхова», «Садко», «Лель», воплощенные художником в живописи и скульптуре. Тема «Пророка», возникшая вначале, как иллюстрация к стихотворению Пушкина, позднее становится излюбленным мотивом художника, к которому он возвращается много раз. В большом карандашном рисунке головы пророка в тюрбане мы узнаем черты самого хукниг, научиться глубже понимать и оценивать прочитанное? Сколько недоуменных вопросов возникает у него при чтении рецензии В. Назаенко: — Главный герой должен совершать обязательно героические поступки! А кто же такой тогда Клим Самгин Горького? Главный герой или не главный? И неуже-. ли бедному Ажакию Акакиевичу необходиMO совершить героический поступок, чтобы его стали ечитать полноценным героем бессмертной готолевекой «ПГинели»? — Соотношение между положительным и отрицательным должно быть соблюдено! Но тогда, значит, совершенно не получились романы Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок»... Да и у Гоголя, Салтыкова-ШЩедрина и Уепенского далеко не все благополучно. — Понятие — исходная точка, а иногда даже и результат творчества. Для большей убедительности = этого умозаключения В. Назаренко приводит следующий, «наиболее, может быть, выразительный пример — известные предемертные стихи Есенина, где не возникает «конкретного обрава» самоубийства, а поэтически формулируется именно общее понятие о смысле жизни и смерти, («В этой жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей...»). Известно, что и ответные строки МаяковCKROPO ВЫыДвВиИгГают Такое именно понятие». Пример, конечно, выразительный, но как же тогда относиться к словам самого Маяковского, написанным как раз по поводу предемертных стихов Есенина: «никакими, никакими газетными анализами и статьями этот стих не аннулируешь. С этим стихом можно и надо боротьея стихом и только стихом»? Примерно так станет рассуждать читатель, обладающий критическим чувством. Но нельзя не подумать и 0 других читателях — о доверчивых, о тех, которые без особых рассуждений примут тезисы критика, напечатанные в солидном «толстом» журнале в качестве всеобщего критерия литературных произведений, примут эти тезисы без всяких оговорок, как аксиомы и истины в последней инстанции, А такие люди имеются. В этом приходится иногда убеждаться на читательских конференциях в библиотеках и домах культуры. Случается, что какой-нибудь молодой умный парень, рассуждая о романе или рассказе, написанном о таком же умном и молодом парне, каки он сам, начинает «наводить критику», оперируя отвлеченными умозаключениями, явно вычитанными из критической статьи и как следует даже не продуманными. Случается, Что этот парень цитирует сомнительные псевдотеоретические выдумки из критической статьи с такой верой, будто цитата принадлежит по крайней мере. Чернышевекому. Ему и в голову не приходит сопоставить явление литературы с явлениями жизни, которые он так хорошо знает. Но не он виноват в этом. По моему глубокому убеждению, питательной средой для таких доверчивых м0- лодых людей являются статьи и рецензии, сБонструированные 10 типу рецензии В. Назаренко. Ke * Основой произведения писателя являются, по преимуществу, факты жизни. Основой критического произведения являются, по преимуществу, факты литературы, литературные произведения. Однако это вовсе не значит, что критик имеет право пренебрегать жизнью и замыкаться в самодельную клетку теоретических построений. Вонечно, я не против теории вообще. Незыблемые положения марксистеко-ленинской теории познания и эстетики приносят неоценимую пользу критику и помогают правильно оценить произведение искусства. Эти положения потому и незыблемы, потому и приносят пользу. FTO OHH имеют основанием жизнь, леиетвительВ СОЮЗЕ ПИСАТЕЛЕЙ CCCP Состоялось заседание президиума правления Союза писателей СССР. Оно было посвящено подготовке к третьему пленуму правления Союза писателей, в повестке дня которого — вопросы развития советской литературы после ХХ съезда КИСС. В обсуждении плана доклада, который будет представлен пленуму, участвовали А. Сурков, М. Бажан, С. Кирсанов, С. Смирнов, П. Скосырев, П. Бровка, И. Анисимов. Н. Грибачев, Г. Троепольский, А. Венцлова, В. Василевская, М. Шагинян, С. Антонов, Н. Чуковский, А. Прокофьев, А. Дементьев. На этом же заседании был рассмотрен ряд заявлений литераторов о приеме, восстановлении и переводе из кандидатов в члены Союза писателей. В частности, восстановлен в правах члена Союза писателей HW Ranta. ОТ ЛУКАВЫЙ ДОН-ЖУАН Жил-был Петух. Он «был резов, но мил»; Окрестных кур пленял не без пиженства, „А однолюба-Голубя клеймия 34... многоженство, дожника, пытливый и тревожный взгляд его автопортретов. К тому же кругу тем надо отнести «Шестикрылого серафима>» Русского музея, изумительного по своей красочной гамме. В многочиеленных портретах, показанных на выставке, особенно ярко проявился громадный реалистический дар Врубеля. Портреты 90-х годов — Арцыбущева, Casвы Мамонтова — поражают остротой характеристики, соединенной с монументальностью пластики. Его последняя работа — оставшийся неоконченным портрет В. Я. Брюсова — исполнена такой властной мощи, что невозможно представить, что это творение слепнущего, обреченного художника. * $ Жизнь Врубеля была непрестанным горением в искусстве. В своем творчестве он никогда не был равнодушным. Он не понимал творчества без «натиска восторга», счи: тая, что протокольные качества в картине — верный рисунок и верный тон — этого еше мало. чтобы зажечь сердца зрителей. Мало оцененный при жизни широкой публикой, он был безоговорочно признан строгой и авторитетной критикой собратьев по искусству — Серова, Коровина, Поленова. Товарищей по профессии поражала в нем феноменальная зрительная память, громадная одаренность, умноженная на непостижимую в этом хрупком организме подвижническую работоспособность. Он импонировал и внушал уважение, как человек гордой воли, редкого бескорыстия, как художник, призванный судьбою для больших задач в искусстве. Серов, находившийся одно время под сильным влиянием творческих приемов Врубеля, говорил о нем: «Врубель шел впереди всех, и до него было не достать», Художником-тружеником, строгим и требовательным к себе мастером — таким встает он перед нами в письмах и воспоминаниях современников, Его стиль, глубоко личный, причудливый, требующий от зрителя усилий для постижения, пытаются иногда объяснить как проявление психической неуравновешенности. Это в корне ошибочно. Он, презиравший в работе художника «дрожащую руку истерика», всегда был огромным, уверенным ` мастером, полностью владевшим всем арсеналом профессиональных знаний. До последнего дня, когда прогрессирующая слепота вырвала из его рук карандаш и кисть, ремесле. : На юбилейном вечере Врубеля в Mocковском Союзе советских художников И. Э. Грабарь отметил в своих воспоминаниях, как основное впечатление, остающееся в памяти от знакомства с Врубелем, изящество его внешнего и внутреннего облика. Его обаяние отмечает и Валерий Брюсов, считавший встречу с Врубелем в числе удач своей жизни. Еще живы люди, лично знавшие художника и сохранившие драгоценные памятки о встречах с ним, есть много писем его и о нем и воспоминаний, доселе не опубликованныхЭ года, когда была выпущена книга писем Врубеля: к сестре; не появлялось никаких околько-нибудь значительных публикаций о нем. Близится вторая памятная дата: пятидесятилетие со дня смерти художника. Настоятельно необходимо собрать материалы о Врубеле в особый том «Художественного наследства», за это время накопилось много нового: достаточно сказать об «открытии» пятидесяти неизвестных дотоле рисунков, показанных на выставке в помещении МОССХа весной 1955 года. Да и настоящая выставка дает немало материала для раздумий. ‘ Михаил Александрович Врубель (фотография) СОБРАНИЕ ПИСАТЕЛЕЙ МОЛДАВИИ Недавно в Кишиневе прошло собрание писателей Молдавии. С докладом «Молдавская советская литература после ХХ съезда КПСС» выступил Г. Менюк, Докладчик говорил о том, что перед молдавскими писателями, как и перед всеми советскими литераторами, стоит задача — встретить 40-ю годовщину Великого Октября новыми хорошими книгами. — Главное достижение прошедшего литературного года,—продолжает докладчик,— состоит в решительном освоении литературой современных тем. — В связи < этим Г. Менюк анализирует роман «Кодры» И. К. Чобану, роман в стихах «Город Реут» Ем. Букова, говорит о многих других произведениях прозы, поэзии, драматургии, Заботой об укреплении идейности, последовательной партийности литературы были проникчуты выступления участников собрания. И. К. Чобану сетовал на не изжитую до сих пор пассивность писателей. Ем. Буков говорил о том, что нужно критиковать как серые, безликие произведения, которые иногда выдавались за какой-то эталон социалистического реализма, так и произведения нигилистического характера. О необходимости для литературы широко видеть жизнь и глубоко понимать ее говорил А, Лупан: — Нужно думать не о дозировке света и [тени ао том, как мы связаны с народом И партией. Кровная СВЯЗЬ С ЖИЗНЬЮ — враг лакировки. Идейность не терпит никаких нарочитых дозировок. Бот, например, В. Назаренко заинтересовался вопросом: где находится Пеньково? Следует такое рассуждение: «Тоня ехала от Ленинграда хо Пенькова двое суток в мягком вагоне. Двое суток — примерно хве тысячи четыреста километров. Возьмем циркуль, опишем дугу. чтобы узнать, где, примерно, может быть Пеньково. Й увидим, что реального места на карте, которое согласовалось бы © опясанным в повести, не найдется. Две тысячи четыреста километров от Ленинграла— это Крым, или Сибирь, или Врайний Север». Конечно, если вообразить, как это делает В. Назаренко, что поезл мчитея непрерывно, ни разу в течение двух сутов не останавливаясь, ео скоростью пятидесяти километров в час по некоей прямой линии, как самолет, то за двое суток мохно доехать и до Парижа. Однако это. все то же самое абстрактное теоретизирование. Вуда было бы проще посмотреть в расписание реальных пассажирских поездов, отправляющихся из Ленинграда и движущихся по реальным железным дорогам. Тогда окажется, что Пеньково находится куда ближе — где-нибудь в районе Молотовской области. Читатель может спросить; не слишком ли я много требую от В. Назаренко? Вель его отзыв о повести — всего только рецензия. Задача рецензента сводилась к тому, чтобы оценить повесть и чтобы конечный результат оказался правильным, С таким рассуждением трудно согласитьея. Если бы задача критики сводилась исключительно к оценке произведений, то достаточно было бы печатать списки книг и проставлять против названий отметки по пятибалльной или по какой-нибудь иной системе. Конечно, задача критики — содействовать развитию искусства таким образом, чтобы искусство было активной силой строительства новой жизни. Правильная оценка книги — дело необходимое. Но система доказательств при такой оценкедолжна, по-моему, не отрываться от реальных закономерностей развития искусства и от действительности, так каЕ именно система доказательств, а не конечная опенка воспитывает эстетическое чувство читателя. Если вепомнить, например, критические статьи Белинского или Добролюбова, —как много было в этих статьях биения современной жизни! Как часто рецензируемая книга (неважно — хорошая или плохая) являлась поводом для большого разговора 0 животрепещущих проблемах, о патриотизме, о гражданском долге, о любви, о дружбе, об отношении к женщине. Вак много вопросов злободневной политики поднималось в критических статьях и 05- зорах! Как громко звучал в них страстный толое публициста! В процессе разбора книги, кинофильма, спектакля или картины © критика, тае же как и с писателя, не снимается, мне кажется, обязанность прививать читателю правильный взгляд на жизнь, Утверждать нашу советскую идеологию, возбуждать энергию творчества и нетерпимость к недостаткам. А эту большую задачу можно выполНить только в том случае, если в основе критической работы будет лежать ощущение живой лействительности, а методом ее познания будет марксистско-ленинская теория, а не псевдонаучная схоластика. розовых чернил Бобер смекнул: — Опасная игра! Прочел плутовке басню Михалкова И пожелал Ни пуха, ни пера. <> Пел Соловей на весь притихший зал. А Хряк в тиши поднялся и сказал; — По-мбему, все жанры хороши! — _И в подтвержденье Хрюкнул от души. Рисунки В, Фомичева ГАЗЕТА Вопросы идейности литературы, ее связи с жизнью были затронуты также в речи заведующего отделом ‘культуры, науки и школ ЦК КП Молдавии К. Ильяшенко, По конкретным важным вопросам литературной жизни республики, в частности по вопросам развития литературной критики, работы с молодыми, театральной жизни и т. д, выступили И. Друцъ, С. Пасько, К. Кондря, Б. Истру, 3. Сэпунару, Б. Трубецкой, Б. Мовилэ, Л, Чомыртан, М. Иткис и другие, На собрании выступили также московские литераторы, С. Антонов и А.; Макаров, которые говорили о необходимости активно заттитцать идейные позиции советской литературы. Они рассказали молдавским писателям о сегодняшней литературной жизни Союза писателей СССР. Единодушно была принята резолюция, призываюшая писателей республики бороться за высокую идейность литературы, за ее лейственное влияние на жизнь. —_—— ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ Подписчик ждет... С начала этого тода число наших «толстых» журналов возросло. И это отрадно. Пусть будет их еще больше, пусть будут они хорошими и разными. Разными по` облику, по тематике, по кругу авторов. Только не по срокам выхода в свет. Пусть срок появления журналов у подписчика будет одинаков — начало месяца, Право же, такое «однообразие» вполне устроит читатеЛЯ. Однако редакции некоторых журналов, по-видимому, не разделяют этой точки зрения. По крайней мере, если взглянуть сейчас на книжную полку, где должны стоять «свежие» номера журналов, то картина предстанет довольно пестрая: одни вышли в срок, другие—с опозданием, третьи же вообте пока не вышли, В срок появились и первый. и второй номера «Звезды» и «Знамени». С небольшим опозданием вышла «Нева» (оба номера). Только вчера подписчики получили вторую книжку «Октября»; вторых номеров «Юности» и «Нового мира» пока нет. До сих пор не вышел первый номер «Молодой гвардии». Правда, журнал этот «двухмесячный», но думается, что это не оправдывает опоздания: пусть он все же лучше выходит в начале первого месяца, чем в конце второго. В отличие от «Молодой гварлии», «Москва» — журнал ежемесячный. Точнее, должен быть ежемесячным, но пока — увы! — нет даже первого номера. Мы понимаем, что перед редакцией вновь созданного журнала стоит много трудностей, но ведь преодолела же их, скажем, редакция «Дона». И вот столичный читатель уже получил далекий «Дон», но никак не дождется в Москве. «Москвы». И уж совсем непростителен тот факт, что до сего дня не вышло ни одной книжки «Театра». Издается он давно, имеет прочные традиции, опытную редакцию, но в этом году никак не может появиться на свет. Не будем выяснять тех причин, в результате которых эти опоздания пе одудем выяснять TCA Причин, в результате которых эти опоздания происходят. Пусть это сделают сами редакции журналов. Нам только хочется сказать: товарищи редакторы, не забывайте о сроках. Не думайте, что это не очень важно, когда выйдет номер: в начале месяца или в коние. «Театр начинается с венгалки», журнал —<о сроков выхода. Раз читатель подписался на ваш журнал, — значит, он хочет иметь его вовремя. Не нало его разочаровывать. Мы верим, что в самом недалеком будуWOM положение радикально изменится: все журналы будут выходить в срок (а некоторые даже досрочно). ное и общественно-политическое» издание спокойно оставаться сегодня в стороне от всех больших событий современной литературы! Тем более альманах, выпестованный А. М. Горьким — великим защитником основ социалистического реализма. И еще один пробел в практике «Нашего современника», столь же серьезный. Ни в одной из четырех его книжек не появилось ни одного мало-мальски значительного произведения о тружениках промышленности. А ведь понятно, что картина народной жизни, которую пишет альманах, никогда не станет полной, если в ней не будут показаны люди рабочего класса — ведущего в социалистическом обществе. Удивляет неизменная аскетичность внепгнего вида альманаха. Что бы 00 этом ни говорили, сколько бы ни удивлялись, очередная книжка все равно появляется в том же суровом обличье, Предельная жанровая скупость — проза, несколько стихов, которые чаще всего фигурируют здесь в качестве своеобразных «виньеток». Цьеса, поэма, юмор и сатира, «Записки новаторов», когда-то составлявшие гордость альманаха, письма читателей, обозрения— они словно противопоказаны «Нашему coвременнику». И как всегда — бедная 00- ложка, отсутствие иллюстраций, явное пренебрежение к какой-либо выдумке в верстке материала. ‘ Будь у альманаха крепче связи © массовым активом читателей и писателей, подобные пробелы не могли бы 0бразоваться. А тот подъем в гору, который наметился теперь В «Нашем современнике», происходил бы куда успешней, оавершая четвертую ЕниГу, редакция пообещала на 1957 год в каждом номере печатать статьи по важнейшим вопросам современной жизни, опубликовать новые произведения А. Твардовского, Вс. Иванова, В. Овечкина, В. Тендрякова, Б. Галина и других. Обнадеживающие обещания! Ждешь, что именно здесь прежде: всего будут появляться произведения о самом главном, самом насущном в жизни народа, Широко охватывающие явления, одухотворенные героикой этих дней, наступательные. Произведения, способные обогатить отечественную литературу. Большей смелости, уверенности в себе— вот чего, хочется пожелать альманаху. У него есть все права, чтобы стать в первый ряд нашей журналистики. За его пленами — целая жизнь. Его дело — это, дело самого боевого отряла литераторов: очеркистов, публицистов, писателей, смело вторгающихся в действительность. Он «крестник» Горького, и характер у него должен быть горьковекий. - стым, задавать тон всему альманаху, если не сказать больше... Вернулся из очередной творческой поездки литератор, возбужденный впечатлениями, встречами, новыми идеями. Роман или поэма еще где-то впереди, а сейчас, немедленно, хочется поделиться неостывшими мыслями, посоветоваться, доспорить. Так вот же его трибуна — «По дорогам шестой пятилетки»! Но таких непосредственных, вдохновенных произведений среди дорожных очерков «Нашего современника» очень немного. Более характерны для этого раздела другие материалы-— информационные, какие-то 0бтекаемые. Сколько изъездил А. Чистов, судя по его заметкам «Дальневосточные встречи», сколько, наверно, повидал удивительного. нового. А написал он для альманаха неглубокие, чисто обзорные ваметки. 0 порте Находка узнаешь, что это «внушительное зрелище», о краболовах — ков-какую технологию, об амурской стали — цифры да содержание беседы автора co сталеварами, выдержанной в тонах безыскусного радиорепортажа: «— Ну, а как насчет взаимной помощи? — Ис этим благополучно... Охотно делимся друг с другом своими знаниями...» 4. Проблемам очерка 0 советской . действительности альманах посвятил за весь год только два материала. то критические заметки В. Дорофеева «В большому разговору» и подборка статей «0 нашем очерке» покойного С. Диковекого. Только два! Напомним, что именно B прошлом году у «Нашего современника» увеличилась периодичность, стало больше возможностеи... Непонятно, почему «Наш современник» стал пренебрегать той ролью, которая предопределена ему всем развитием нашей журналистики. Кому же, как не ему, взять в свои руки теорию очерка и всего, 910 К нему причастно! Свято помня прошлое и провидя будущее этого жанра, полмечать в нем ростки нового, направлять их. С помощью широких обсуждений, проблемных статей способствовать дальнейшему взаимопроникновению очерка и «чисто» художественной прозы... Прошел roa, 4 «Наш современник» ни. разу He попытался обобщить опыт. накопленный MHOTOчисленной армией очеркистов, работающих в районах, облаетях, реслубликах, литераторов, объединенных В московской секции очерка и научно-художественной литературы. «Наш современник» мало интересуется не только теорией очерка, но и вопросами еее де НТ Tt ob Veh beh Вы: an ттературы вообще. вав м0- современной ли тет како6-ли0о «литературно-художественНа совершенно черные чернила, СОЗНАТЕЛЬНЫЙ БОБЕР Лиса решила окрутить Бобра. в интимной близости была! я — не Кукушка, <> КУКУШКА И ОРЕЛ Наверно. дело было во хмелю. Она призналась: — Я тебя люблю! — И замерла На шее у Орла. Я теперь Орлиха!., e es © «© © @ #8 8 > Молнит Орел, забравшись на скалу. Кукушка вторит: — Ты мое светило! ...М старому женатому Орлу Лирическое что-то посвятила. ace ПИРАТ ПЕРА Сегодняшнее время уточнило, Что он реальной правды не ценил, И перешел WAN fa ae Лиса ок лит № 22 Но пока что читатель ждет Ждет и не лождется, когда же, наконец, принесут очеэелной номер того самого ежемесячного (двухмесячного) журнала, на который он подписался в конце прошлого года. ЕРАТУРНАЯ 19 февраля 1957 г.