ДОБРОГО СТИХИ Владимира ЛАЗАРЕВА ПУТИ! МОСКВА ВОЕННАЯ ~~. Tepou романа Евгении Леёваковской «Первая зима» живут и действуют в Москве военной, чей обЕ. Леваковская ПЕРВАЯ ЗИМА Роман `«Молодая гвардия». 956 общенный и величественный образ сопровождает их в радости и горе, в счастьё и печали. Книгу открывает картина города, его облика в первый грозный год войны, а в финале романа — Москва ощетинившаяся, устремленная на 3 PT re Запад, на врага, который именно в эту nepayto зиму войны «спину пока: зал». Вначале нам кажется, эта книга написана о первой зиме войны вообще, но чем ближе к концу, тем отчетливее проступают очертания первой зимы победы. Писательница во многом обогатила «Московскую повесть», с которой она выступила шесть лет назад. Можно сказать, что мы познакомились с новым произведением, где образ военной столицы, дыхание того сурового и Tpeвожного времени переданы с большей художественной достоверностью, чем это было в первом варианте романа. «Старый, умный город» здесь выступает свидетелем и участником событий, в круговороте которых решаются судьба Родины и. судьбы отдельных людей. И тепло человеческих отношений, это животворное тепло, в холодную и суровую зиму согревает как бы и сам город. Автор не ставит своей целью создать широкое эпическое полотно. Это — лирическая книга, раскрывающая переживания человека во всей их сложности. Основные герои — семья Стародумовых, особенно Кира, Алеша, Григорий Сванидзе, — живут на страницах книги каждый своей и в то же время общей жизнью. В те дни, когда враг вплотную подошел к Москве, они че утратили веры в будущее. Их чувства не оскудевают, а становятся обостреннее, трепетнее, глубже. Е. Леваковская вместе со своими героями ополчается против пошлой формулы, ходившей в обывательских кругах, — «война все спишет». Писательница отстаивает чистоту человеческих отношений, она говорит об обновлении и очищении человека в огне войны; это относится и к фронтовикам и к люNAM, He находящимся непосредственно на фронте. С Владимиром Лазаревым познакомился я на третьем Всесоюзном совещании молодых литераторов. Он был участником поэтического семинара, занятиями которого мне довелось руководить. Бросалось в глаза, что Лазарев был еще в том счастливом возрасте, когда пишется легко, когда все еще впереди — и огорчения, И тревоги, и раздумья. Й писал aaaПодолгу пишу и читаю, Заноет в руках и плечах,— `Откинусь назад... и встречаю Внимательный взгляд Ильича. И долю секунды гадаю, И вспомнить не в силах того Забытого мига, когда я Впервые увидел его: Мне с детства знакомы и святы Черты дорогого лица... А разве припомнишь, когда ты Впервые увидел отца? Стоит издревле крепость над откосом, › А на стене среди затертых слов Начертано прерывисто и косо: «Считайте коммунистом. Иванов, . ..Должно быть, рана ныла, не смолкая, Клонилась, тяжелела голова, И человек, последним умирая, Штыком граненым высекал слова. Я не лежал под пулеметным свистом, Я лишь сегодня начинаю жить. Какой же надо подвиг совершить, Чтоб ощутить, что стал я коммунистом! НАХОДКА я пролетел по саду, по крыльцу, Разжал ладонь и показал отцу В пыли дорожной найденную где-то Старинную затертую монету. А он смотрел, травинку теребя, В далекую невидимую точку И вдруг сказал: — Ладошка у тебя, Как у последней маменькиной дочки, От всех тайком я руки поутру Держал в реке, пока не коченели, Потом сушил на солнечном ветру, Чтобы они быстрее загрубели. Ни ветер, ни студеная вода Не привели меня к желанной цели, И руки оставались, как всегда, Девчачьи. Только разве покраснели... Но как-то мы пошли пилить дрова — На школьный двор их много навозили. Через часок кружилась голова, Спина и руки 6 непривычки ныли... Потом, когда пропал последний пыл, И пальцы жгло от деревянной ручки, Я на ладони глянул и застыл: На них горела первая получка! Уже проснулись в окнах огоньки, Но, позабыв усталость и работу, Я побежал, сжимая кулаки, © Как будто потерять боялся что-то. — Гляди, отец, гляди!.. В моих глазах Обида накипала поневоле, Я кулаки раскрыл м показал. Как драгоценность, первые мозоли, Книги о доблестях, о подвигах. о славе... ный в основу рассказа. Но сколько здесь лишних рассуждений, как подробно рассказана биография капитана... И тотчас исчезают простые, выразительные слова, и на их месте ‘появляются длинные напышенные абзацы: «Трудно, невозможно было поверить, что Юрия, прекрасного, доброго юноши, который только что начал жить, нет больше на земле. Нестерпимо захотелось убедиться своими глазами в страшной правде, найти могилу, над которой выведено родное имя. Хотелось во весь голос прокричать о своем горе’ и скорби, хотелось поведать всей земле советской, какого сына ‘она потеряла!.. Но, видно, не был поэтом Анатолий Степанович, He шли из-под его пера. стихи. Свои ‘мысли и чувства он лучше выразил в коротком, как выстрел, рапорте на имя Наркома обороны», Так «красиво» пишет Лапин. А вот как разговаривает его герой: «Да, да .. Я был прав, совершенно прав, — задумчиво проговорил капитан. — Поэзия — удел избранных натур. Как сказал поэт: «Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп. Поверил я алгеброй гармонию»... мы — солдаты, наша гармония Суворовым сложена: «Чем сподручней — тем и бей!> И совершенно правильно я делаю, что попросился в строй ‘на свое место. Вернее, на Кркино опустевшее место в строю». Читаешь, и становится неловко... словно попал в воздушную amy... Ho ведь трасса-то Лапину известна, зачем me так неосторожно он обращается со своим орудием — словом? Впрочем, так всегда бывает, Наряду с первыми удачами случаются и первые просчеты. Важно только, чтоб удачи множились, а просчеты исчезали. И. ГОРЕЛИВ ‚ <Он повернулся $ Леонид Коробов ко мне. хотёл чтоНЕА MP MLD, АУ 344 то сказать, но, не зказав, остановил взгляд на белом Севастополе, над которым поднимались дымы пожаВ БЕСЕДЕ С ВАШИМ КОРРЕСПОН. ДЕНТОМ «Советский писательь Москва 1956 am Oe mh FM re, Fi Mm PN om ров; и на голубом, = = И. залитом осенним солнцем море. Я успел перезарядить ленту, и комбат вновь нажал гашетку. Но глаза его вдруг закрылись, из виска брызнула кровь, обливая пулемет и руки... Я пытался отдернуть руки комбата от рукояток пулемета, но они намертво зажали гашетку. Пулемет жевал ленту с латунными патронами. Я обнял комбата, повернул пулемет на атакующие цепи врага. Я только целился. Руки мертвого капитан-лейтенанта держали гашетку на спускё». Не совсем удачно озаглавлена книга Леонида Коробова — «В беседе с вашим корреспондентом». Она возникла отнюдь не из бесед, и не о беседах рассказывает. Леонид Коробов как журналист интересен именно тем, что почти ничего не пишет с чужих слов. Он сам ввязывается в события. Предпосланный этой заметке отрывок из севастопольского дневника вполне характеризует творческую манеру и позицию автора. Материал книги не раздобыт, а нажит. Мы иной раз. слишком уж негодуем по поводу того, что очеркист делает себя действующим ‘лицом произведения. Думается, если бы Л. Коробов вознамерился исключить свое «я» из очерков, он не смог бы написать ни строки. В памятные предвоенные годы «Homсомольская правда» со всей страстью героической юности поднимала молодежь на овладение летным делом. В пору расцвета наших аэроклубов, когда крылатые питомцы комсомола штурмовали небо, репортер «Номсомолки» Леонид Коробов, чтобы суметь толково написать о юных пилотах, сам сделался летчиком. Чтобы удался очерк о мастерах высшего пилотажа, он сам становится воздушным виртуозом и ради полноты ощущения вместе с героями очерка кувыркается в облаках. Первые главы книги, где повествуется о летной страде, написаны — слабо, И ИНОЙ раз даже кажется, что автор так и писал, не выходя из сложного виража или петли. Однако читателя, тем паче молодого, не оставит равнодушным такого рода романтический репортаж из, прошлого. В нем живой опыт комсомола и комсомольской журналистики, - Куда лучше написаны военные главы, _И особенно ‘суровая, мужественная проза партизанских дневников знаменитых ковпаковских походов по тылам врага. Здесь мы видим в отважных: рейдах Норобова — бойца, разведчика, автоматчика, выполняющего с оружием в руках свой корреспондентский долг, берущего «материал» и «интервью» в громе атаки и в грозном безмолвии лесной засады. Но мы видим здесь и Коробова-литератора, владеющего пером. Перо это сумело передать не только героизм и обаяние партизанских вожаков, сумело не только Нарисовать много портретов рядовых воинов храброго войска, но и донести до читателя ведущую идею партизанской стратегии. Можно бы привести тут в доказательство замечательные сцены, монологи и диалоги, однако мне представляется достаточным для этого случая одно, восклицание Сидора Артемьевича Ковпака: <— Что же вы делаете, что ж вы мне в соединении партизанщину разводите?» Весь очерк, в сущности, служит художественным свидетельством того, что великое движение народных мстителей не было партизанщиной. Партизанским дневникам уступают торопливые берлинские записи, несколько сухо рисующие грандиозную заключительную операцию наших войск. Нельзя считать удачей и последний раздел, где писатель заметно отходит от своей манеры: он появляется гостем в родном селе после всех походов и боев. И делать ему тут вроде нечего, вот и пишется с трудом. Теплота и лиричность этих страниц не возмешают вялости действия. Нет, очерк наблюдателя — не свойственный Л. Коробову жанр. Об этом, собственно, говорит вся его книга, хорошая в целом, журналистская книга. Увы, такими книгами наши издательства еще порой пренебрегают. Если бы редактор «Советского mca? теля» Д. Юферев помог Л. Коробову удалить (или надоумил переписать) слабые места и освободить текст от выражений вроде «при тусклом свете лесного полумрака» или «над местом закопки заламывались сучья», книга стала бы еще лучше. ue ay М ШУР ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 23 21 февраля 1957 г. 3 жать фотографичности, не быть связанным местом и временем. Вот деловитый, обстоятельный во всем пластун Никифор. Мамка из рассказа «Возвращение Никифора Мамки». Помнится, газета нашего соединения, в которое входили пластунские части, писала о Мамке, как о вдумчивом агитаторе, умевшем удивительно простыми, понятными словами найти «ключ к сердцу казака». Вл. Монастырев показывает Мамку в ином раккурсе, раскрывая в его поступках, побуждениях, мыслях внутренний мир человека долга, глубоко чувствующего свою ответственность за судьбы Родины. Герои других рассказов Вл. Монасты: рева — щуплый, мешковатый комсорг полка Давин (настоящая фамилия его — Даен), Недилько, развязный, расхлябанный казак четвертой сотни, ставший впоследствии одним из лучших снайперов соединения, медицинская сестра Галина Баштык, парторг сотни о Плетнев, хорист ансамбля Перепекин, ординарец Чухлеб — показаны писателем чаще всего в двух планах. Все они — в быту скромные, казалось бы, такие обыденные люди — в боевой обстановке, в момент наивысшего напряжения сил преображаются, раскрывают свои самые лучшие человеческие качества, становятся подлинными герояИх, людей разных характеров, возрастов, судеб, роднит одна общая черта — душевная чистота, доброжелательство, в самом широком смысле этого слова. В предисловии к книге о пластунах читатель ‚предупреждается о том, что автор не ставил своей задачей написать историю пластунсного соединения или проследить весь его путь. Тем не менее десять рассказов Вл. Монастырева, собранных в книге, дают если не полное, то ясное представление о высоком моральном духе этого воинского землячества, о славном боевом пути советских пластунов в годы Великой Отечественной войны, участвовавших в освобождении братских народов Польши и Чехословакии. * Возможно, придирчивые критики найдут в этих рассказах стилистические, а военные специалисты — уставные «огрехи», но несомненно одно: книга «Рассказы о пластунах» — успех в творчестве Вл. Монастырева, писателя воен‘ной темы, вдумчивого, серьезного. 5 EY: us o@ BCPOBHO —~PAAOM C HHBOU, обращающей на себя внимание строкой можно ыло встретить строки подражательные, надуманные или просто вычитанные из книг. Сказывался и небольшой жизненный опыт. Ведь когда началась Великая Отечественная война, Володе Лазареву было.— подумать только! — пять лет. Но, как видно, ни время, прошедитее со дня совещания, ни те суровые и вместе с тем заинтересованные слова, которые говорили поэты Лазареву. не прошли для него харом. С радостью я убедился в этом, знакомясь с новыми стихами Лазарева. Он стал серьезнее и глубже думать, точнее и строже писать. Впрочем, я не хочу быть голословным. Читатели могут удостовериться в этом сами, знакомясь с небольшой подбор-. кой его стихов. Есть в этих стихах и хорошее беспокойство, и желание задуматься над прожитым и виденным, и стремление говорить немногословно, лаконично, что не так часто встречается у молодых литераторов. Вонечно, не все тут закончено и доведено до совершенства. Нет-нет, и бросится в глаза небрежная рифма, строка, подвернувшаялся поэту под горячую руку и так и не вамененная лучшей. Сейчас Владимиру Лазареву двадцать лет. Он живет в Туле, учится на горном факультете Механического института, пишет стихи, мечтает о своей первой книге_в Москве. Должен сказать, что «Литературная газета» очень хорошо поступает, введя на своих полосах рубрику «Доброго пути!». Жаль только, что, пожелав поэту доброго пути, газета зачастую больше не возвращается к его творчеству, не следит за тем, как живет, работает и развивается молодой художник. Давайте же условимся с вами встретиться через год на страницах «Дитературной газеты» со стихами Владимира Лазарева. А пока пожелаем Владимиру Лазареву доброго пути. Думаю, что пожелание это будет не лишним. так как путь молодого поэта далеко не всегда бывает гладким, легким и добрым. Михаил МАТУСОВСКИИ 4444444444449444944444444+4444+$444$+444444944+4444444$44444+% 4+%444444444444444444444444444444449449449444454444994449444944444494444444$444494944994949444++444%$44$%+4%194%9933 УСТНОЕ ПИСЬМА ИЗ ПИСАТЕЛЬСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯ СЛОВО ЛИТЕРАТОРА Не так давно нам до-. велось принять участие в бурной беседе, возникшей в рабочем общежитии завода «Ростсельмат». Сквозь многоголосый шум ясно про> Борие ИЗЮМСКИЙ > бивалась страстная заинтересованность, тельный, га, сврую, Ффальшивую книгу, всем жаром сердWa согревал человека, написавшего хорошую вещь? Где еще есть такой читатель — неугомонный, ‘любознаиногда даже грубовато вмешивающийся в твои дела и замыелы, но неизменно` доброжелательный и честный? Нет, фальшивит тот, кто говорит, что «ничего не получает» от встреч е читателями. Конечно, если дело сводится к ученическому пересказу содержания книг, сидеть на таких «конференциях» мучительно. Но разве не в наших возможностях обернуть встречу беседой, задеть за живое участников ее? А как самого тебя обогащает такой разговор! Новые характеры, лица, судьбы, неожиданные споры. Вот когда узнаешь с необычайной лостоверностью, что волнует читателей, чувствуешь их настроение, запросы, и тебе самому яснее становится, для кого ты пишешь, ЧТО во взглядах твоих читателей нуждается в опровержении, а что с готовностью следует поддержать. Нет, только тот. у кого притупилась способность свежего восприятия жизни, кто заражен манией велиЧия, только тот рассматривает встречи в читателями как обременительную позинность. 0, к такому сиятельному литератору достучаться читателю необыкновенно трудно. Месяцами длятся переписка с ним, звонки, уламывания, и, наконец, — снисходит. Право же, постыдные это церемонии, и уж никак не к лицу они тому, кто знаниями своими; опытом и талантом: служит народу: Я вовсе не ратую за то, чтобы пиеватель мгновенным выезлом откликался на каждый телефонный звонок, бросал на полпути работу для поездки из Новосибирска в Донбасс, —это не всегда в его возможностях. Нет, не об этом разговор. Мы сейчас живем в необычно бурное времл. Не нам стоять в стороне от больших свершений и больших проблем, которые выдвигает жизнь. Нет. в цехе, на БОлхОзнНОМ ТОКУ, В студенческой аудиторий или молодежном общежитии, школьном классе должны мы — и не только литераторы, аи художники, артисты, представители всех ротов войск искусства — выступать пропагандистами нашей партии, страстными защитниками великой коммунистической правды, убежденными бойцами, наступающими на гнилое, чуждое, враждебное. Руководство такими выступлениями, мне думается, — одна из важнейших 3задач илеологической работы местной писательской организации, ее партийного ядра в особенности. Зная возможности каждого писателя. его близость к той или иной аудитории, его склонности, сильные и слабые стороны как беседчика. надо направлять эту работу, рассматривать ее как, важнейшую часть партийной деятельности. . А к чему порой сводятся сейчас наши встречи с читателями? Немного биографии, несколько шуток (у писателей. расположенных Е ним) и, наконец, чтение отрывков, чаще всего из своих уже напечатанных произвелений, чтение, что греха таить. частенько весьма монотонное. свучHoe. Не маловато ли для арсенала бойца? Й опять невольно обращаенься с воспоминанием к Горькому и Маяковскому. Вот выступает Маяковский в ростовском клубе «Всасотр»: . — Начнем разговор на местные темы, — обращается он к собравшимся. На поэта наскакивают недоброхоты, злопыхатели. Ero забрасывают провокационными вопросами, грудами записок. Но он идет в атаку — острым словом. меткой стихотворной шуткой, страстью беспрелельно преданного Советам человека. И глумцы. пришедигие на вечер. позорно отступают, оставляя поле боя за поэтом. А он бросает им велел: — Говорите, «подлаживаюсь» к революции? Нет, служу народу. Это почеткее, чем быть директором у Форда! Или вспомните поездки по стране Алексея Максимовича Горького. Когда он приехал к нам на Лон, то п здесь, как везде, мы почуветвовали, увидели в нем не знатного туриста, а близгого человека. влюбленного в свою социалистическую страну, в ее молодые силы. Он выступал перех рабочими «Ростсельмаша», в совхозе «Гигант»; он был ненасытен в своем желании увидеть. поговорить с новым читателем Советской России и, 10 его собственному признанию. находил У создателей новой жизни и для себя огромную «духовную бодрость». Пусть же и сейчас каждый приход писателя к читателям будет событием. и с0- бытием политическим. Й такая встреча оставит на всю жизнь след в сознании читателя. возможно, не менее глубокий, чем книга того же писателя. РОСТОВ:-на-ПОНУ желание доискаться истины, наити ответ на 10, что волнует. А говорили о гордости, чести. поведении рабочего человека, его добром имени. Началось с выступления молодого рабочего 3. То и лело пригааживая светлые, хлинные вВ0410- припомаженные, сы. он говорил с вкрадчивой убежденно— сли я попал в среду, где ругаютея, чего ж я буду из себя гнилого интеллигентика разыгрывать? Я подлаживаюсь... Факт? А если попаду в цивилизованное общество,—тут и вести себя надо цивилизованно. Главное — прислушиваться в Cpeде, лавировать своим характером... Й взметнулся гул: — Ишь прилумал теорию приспособлеНИЯ! В начале книги автор отчетливо выразил свою позицию, сказав: «Равнодушие — одно из худших человеческих свойств, глухая стена между человеком и миром. Люби или ненавидь, утверждай или протестуй, но не будь равнодушным!» Этому кредо следуют и герои Леваковской. Их страстное отношение к жизни, к людям, к судьбе Роивы — вот т, NTO, несомненно, взволнует читателя, а если взволнует, значит, и подчинит его своему влиянию Лчризм книги и определяется этим горячим отношением автора к событиям и героям. И, может быть. с наибольшей отчетливостью приметы сурового + времени раскрываются нам в романе именно в человеческих отношениях. Впечатляюще написана встреча Киры и Григория в страшную непогоду, на вокзале, между’ воинскими эшелонами. Их приютила женщина в маленьком домике пристанционного поселка. Сильное, яркое и в то же время горькое счастье их встречи находится совсем рядом с большим, неизбывным горем. В то время, когда Кира и Григорий не насмотрятся друг на друга, не наговорятся, — рядом, в кухне, зашивает полушубок Григория до времени состарившаяся женщина, потерявшая на войне мужа. И мы верим — это жизнь, это война, это правда. В книге нет широкого охвата исторических событий, да автор к этому и не стремился. Но по ‘сравнёнию < «Московской повестью» Е. Леваковская расширила рамки повествования, введя в него фронтовые ‘эпизоды. Они написаны правдиво, неприкрашённо. А жизнь самой Москвы, ее обитателей изображена более гладко. Здесь действуют только честные, хорошие люди. Конечно, это они отстояли город и страну. Но ведь были трусы и рвачи, бежавшие от трудностей, от опасности. Эти черты, дополняющие сложную обстанов: ку, не вскрыты. А они смогли бы внести в роман большую остроту. Евгения Леваковская много поработала над языком романа. Он ярче языка «Московской повести». Мысли здесь часто облекаются в четкую афористическую форму. Можно сказать, что писательнице слова «покорились», хотя и не в полной мере: в романе еше встречаются книжные обороты, неудачные, вымышленные сравнения. С интересом прочитав книгу Леваковской, читатель ждет от нее новых произведений, уже о наших днях, где он надеется встретиться с хорошими советскими людьми, которых любит и умеет изображать писательница. Монастырев <> ВСЕГДА В ПОХОДЕ --~- Когда заканчиК. Лапин ваешь чтение книОЧЕРКИ ги очерков и расИ РАССКАЗЫ сказов Константи«Советский ва Лапина, станописатель» вишься богаче — МЕНЯ 1956 ты узнал многое, ‘nnnannnannnnnnanrnan-? чего не знал раньше или о чем имел неточное, поверхностное представление. В то же время перед тобой возник и облик самого автора. литератора, все время находящегося в походе. На огромных просторах советской земли шла жестокая война, — и Нонстантина Лапина можно было увидеть в армейской редакции, на батальонном КП, на переднм крае и в резерве... Здесь рождались его рассказы военного корреспондента, и среди них. наиболее, на мой взгляд, удачный — история жизни и гибели чудесной русской девушки санитарки Маши Беленьной. Окончилась война, народ начал свои огромные созидательные работы. На Волге у Жигулей возникло строительство крупнейшего гидроузла — Нуйбышевской ГЭС; и снова — в котлованах, на бетоновозной эстакаде, в кабине. самосвала или на земснаряде — можно было встретить писателя и журналиста Лапина. Лапин знает жизнь, любит ее, знает людей, о которых пишет. В каждом рассказе чувствуешь его доброе отношение к людям, стремление увидеть лучшее, что в них есть. Вот рассказ «Первый бой». Военный корреспондент Юрий Коротков отправляется на передний край, чтобы описать первый бой, который должен возглавить молодой лейтенант Власов. Но обстоятельства складываются так, что корреспонденту не приходится ничего описывать — лейтенант убит, а Юрий Коротков вынужден сам провести этот бой... Все интересно здесь — и сама идея рассказа, и те детали, которые дают отчеёетливое ошушение сложных душевных движений в часы жестокого испытания. Или рассказ <Шагающий Петя». Он весь пронизан добрым, озорным юмором. Демобилизованный моряк, старшина первой статьи Петро Шхкромада, с которым Лапин встретился в Ставропольском доме колхозника, обладал поразительной физической силой. Он мог вручную завинчивать гайки величиной с детскую голову, и когда однажды понадобилось отвернуть гайку, закрепленную Шкромадой, три человека, измучившись вконец, ничего не смогли с ней сделать... Этот добродушный тигант, прозванный «шагающим Петей», как-то оказался не у дел. Пришлось подождать несколько дней, пока к земенаряду, в сборке которого он должен участвовать, подведут электропроводку. Вынужденное безделье тяготит Шкромаду, и однажды утром он отправляется на стройку, чтоб кому-нибудь чем-нибудь помочь... У него ясная голова, феноменальной силы руки, но все его усилия оказываются и лишними, и смешными... Механизмы, которых много на стройке, делают все и легче и быстрее... М богатырь возвращается в гостиницу мрачный — его сила только позабавила людей, а реальную помощь принесли лебедки, автомашины, бульдозеры... Прочитываешь книгу Лапина, paдуешься новому, что из нее узнал, досадуешь на многие просчеты, и вдруг приходит в голову мысль, что в какой-то степени Петро Шкромада сродни самому автору. Писатель обладает большой силой — ее дает ему знание жизни, пристальный к ней интерес... Но, подобно своему герою, ‘автор не всегда умеет с толком этой силой распорядиться... Там, где требуется легкое усилие, — он совершает чрезвычайный нажим: там, где должна следовать одна авторская ремарка, -— идет длинное описание... Нередко автору изменяет чувство меры, он забывает о святом законе — лаконизме. И, не в силах остановиться, он ве: дет и ведет давно уже законченный рас: сказ. Это особенно заметно в таких вещах, как «Отец», «Постройка» и неноторые другие. В воинскую часть приезжает капитан Ломакин. Здесь служил и тут погиб его сын Юрий... Вот и весь факт, положен: — Да он. братцы, и рабочий-то без году неделя — из джаза к нам пожаловал... _ — Из цивилизованной среды! Hf сам ВЗЯЛ Слова не попросил даже, вчерашний десятиклассник, молодой рабопочему В Нас чий Воробьев. так ругань въелась? Как ее искоренить? Он говорил искренне. не щадя себя, то „и дело требовательно спрашивая: я Вопросы были обращены прямо в нам, от них нельзя было уйти. И мы тоже думали. старались найти ответы, призвать на помошь свой жизненный опыт, наолюдения... - То бредет шажком, то рвется беЕгом. Принимая самый разный вид, Тянется тоскливо за телегой, С поездом стремительно летит. Но, чужое переняв движенье, Не оставит на земле следов... Не хочу я оказаться тенью Даже сверхкурьерских поездов! * + —- НЯ вот много думал: Дальних рощ взлохмаченная кромка. На колосьях — оттиски зари. Сколько слов, неслыханных, негромких, Хочется Отчизне подарить. Только словом чувства не измерить! Может быть, кого-то оскорблю, Но’ привык я сызмальства не верить Тем, кто часто говорит: «Люблю». > 6466345040365 25496034500545554509542544255055554 НА ВЕНГЕРСКОМ В Закарпатье живет енгЯЗЫКЕ группа литераторов в ров. Многие из них являются членами литературного объединения венгерских литераторов. Недавно областное издательство выпустило сборник «Закарпатские рассказы» на венгерском языке, в который вошли новые произведения более десяти венгерских и украинских прозаиков Закарпатья. КНИГА Более 25 лет работает ИНЖЕНЕРА— инженером - геологом Г. ГЕОЛОГА инженер ааа ры Е Федосеев, автор книг «Таежные встрёчи» и «Мы идем по Восточному Саяну». Недавно вышла его новая книга «В тисках Джугдыра». Обсуждению этой книги было посвящено заседание комиссии по русской литературе Союза писателей СССР. Выступавшие говорили о растушем мастерстве автора и как особую удачу отмечали созданный им образ замечательного следопыта эвенка Улукиткана. ЮБИЛЕЙ Общественность Литвы отметила шестидесяти: Е, СИМОНАЙТИТЕ летний юбилей писательницы Евы Симонайтите, известной русскому читателю по роману «Буше и ее сестры». На торжественном вечере юбиляру был вручен орден Трудового Красного Знамени. Писательница получила много приветственных телеграмм из разных городов страны. для САМЫХ Какие книги нужны МАЛЕНЬКИХ для ребят от 2 до 5 лет? Этому вопросу было посвящено заседание московской секции детских и юношеских писателей совместно с представителями издательства Росгизместпрома. В этом году издательство предполагает выпустить более двухсот «книжекширм» и «книжек-игрушек», Вопрос об их качестве не может не волновать писателей, работающих для детей. Об этом говорили В. Важдаев, Н. Белинович, И. Дик, О. Высотская, Г. Скребицкий, А, Алексин, Л. Кассиль, отмечавшие низкое качество книг Росгизместпрома. 0 инициативе секции создана группа писателей-рецензентов, в задачу которых будет входить ознакомление с произведениями, намеченными К изRAHI, комиссии ПО’ В Ленинградском отдеЛИТЕРАТУРНОМУ лении Союза писателей НАСЛЕДСТВУ СССР созданы комиссии по литературному наследству писателей: Г. Венуса (председатель комиссии М. Слоыимский), С. Колбасьева Oe et А. Лебеденко), Г. Сорокина (председатель Н. Браун) и литературоведа П Медведева (председатель А, Прокофьев). Правление Союза писателей Латвии создало комиссии по литературному наследству писателей: С. Берга (председатель Я. Грант). К. Иокума (председатель Е. Лагановский), П. Свириса-Блумфельда (председатель В. Берце), А. Запровской (пред: седатель И. Муйжниек). oe Верю — эта беседа в рабочем общежитии надолго западет в души ее участвиков, Меня же она еще более утвердила в мысли: как важно почаще встречаться с читателями и говорить © ними не только на литературные темы, а и 060 всем, что их волнует. Думалось: не странно ли, что есть литераторы. всячески избегающие такого рода общения? Мне известен случай, когда один крупный. любимый читателями писатель в послелнюю МИНУТУ казался выехать Из Москвы в Горький, где два месяца готовзялись в встрече с ним, отказался только потому. что ему не достали билет... в МЯягКИЙ РАаГОН. организация пользуется У читателей заслуженным уважением, но и здесь далеко не все «легки на подъем», когда речь заходит о выезле в колхоз. на завод, в окраинную библиотеименем KY, чтобы словом своим, добрым утверждать самое дорогое дул Горсёем Нелавно В Ростовское Союза писателей обратилась делегация м0- отеки из Института инженеров железнопопросила писатеСтудентам ответили дорожного транспорта. лей прийти в гости. Wa О ВИННИ грубовато: «Heromy сейчас. Месяца через <, лва зайдите». Обычно отказы прикрываются ссылками ть или творчеВ лействительною занятость ИЛИ на чрезвычайную занят скую сосредоточенность. ВЯ И, ПЧ ЛЕ и: сти же сплошь и рядом дело объясняется ЗЫ НУ ЗА И рых товарищей повкус Е такой работе, прозаично: у некоторых ПО У В aaa, как обращение в читателю с устным ©л0- he Да. это работа. Й очень нелегкая. имено Е ЕО у _ но так относились R своим поездкам, BCTPEnT 2. lL se Oe БА sie Ne чам с читателями Максим Горький И в тимир Маяковский, везде и всегда чувствоа асе оба ped ES GP AA вавшие себя людьми, работающими на 6yДУЩЕеС. фразу: можно услышать го не лают эти 70 высокомерное От иного писателя Мол aay: «Мне уже ничего He встречи». Но откуда мне? Ростовская писательская для всех нас. roe отделение «Пластуны шли дальше на запад, к ликующей Праге, через празднично украшенные гоРАССКАЗЫ О ПЛАСТУНАХ Военное издательство 1956 рода HW CewIa, MHMO fn дАлААЯ чехов, которые! дарили им цваты и улыбки». Прочел я эти заключительные слова сборника «Рассказы о пластунах» Владимира Монастырева, и меня охватило то щемящее чувство легкой грусти, которое невольно испытываешь, вспоминая ушедшее. Цветы и улыбки... Время сгладило в памяти многие впечатления тяжелых будней войны, развеяло запахи цветов, которыми одаривали чехи своих освободителей — советских воинов, заслонило сияние счастливых улыбок, озарявших в те радостные дни Победы лица миллионов людей. Но по мере того, как читал я, один за другим, все десять рассказов сборника, знакомые имена, лица пластунов, боевые эпизоды, сверкание солнечного неба первых дней мира — все пережитое снова вспыхнуло, захватило меня целиком. Старшина Владимир Монастырев, ныне кубанский писатель, автор нескольких книг, в годы войны служил в редакции газеты пластунского пехотного ©оединения. Герои его рассказов — советские пластуны — не вымышленные и не собирательные литературные образы. Это — подлинные люди, чьи подвиги, имена запечатлены в боевых донесениях, в истории пластунских частей, в коротких, торопливых корреспонденциях солдатских газет тех лет. Автор меняет лишь имя или только букву фамилии, еще какую-нибудь примету, чтобы избеBeqbh ВЕДЫ НО © a тель, воспитатель, пропагандист нового, передового. В Великую Отечественную войну мы были военкорами, комиссарами, Я аа млтами — политическими работникаaa. 2285 OO Г. ми. А сейчас? Многие ли из нас выстунают с лекциями, докладами, устным взволнованным словом ственно ворили;: р ТЕТ РИ В московском бюро пропаганды художеee, lth. й литературы мне, с огорчением г0- «Чем крупнее, известнее писаель. тем труднее, почти невозможно угоee nn arn ew ворить его выступи* Почему? Ведь речь и каком-то «гастролерс рабочего стола. и не пременно за деньги Но). Реч ко тебе самому, а 01 Tenw. Стало считаться q тона говорить 0 нашем особенном, замечательном. ва вежливости, а правле пакой читатель, который. ненавилел Obl, ть перед аудиторией». илет не о непрерывном тве», отвлекающем 01 о выступлениях не(выступайте бесплат‚ илет и нео том, что нужно толдом, Что нужно читаправилом хорошего ьм читателе как 06 ном. Й это не фравла. Где еще есть ый. полобно нашему, собственного недру-