АМЕРИКАНСКИЕ ТАРТЮФЫ-КОЛОНИЗАТОРЫ «Й хорошенько прицелилея и всадил ему пулю прямо в глаз», «Я выхватил револьвер и выстрелил ему в пах». «Я поблагодарил его за помощь, а потом дважды прострелил ему череп». Что это — цитаты из американского детективного романа? Нет. Это выдержки из недавно вышедшей в Нью-Йорке книги некоего Уильяма Болдуина «Охота на Мау-Мау». Подзаголовок книги гласит: «Приключения единственного американца, который сражался с террористами в Кении». Уильям Болдуин после окончания ‘колледжа у себя на родине нанялся в английскую колониальную полицию в Кении. Пышные фразы о преданности Америки принципам свободы и демократии, которыми Болдуина пичкали на школьной скамье, не помешали ему не только облачитьея в мундир английского колониальHoro полицейского, но и проникнуться ‘‹илеями» колонизаторов: «Й видел в этих Мау-Мау диких звереи, зараженных опасной болезнью, и считал, что если их оставить в живых, то они будут постоянной угрозой для общества». Не удивительно. что книга Болдуина, в которой он, так сказать, увековечил свои «подвиги», встречена в США не без смущения. Куда более сильную реакцию, a именно возмущение, вызвала у реакционной американской критики другая книга об американце — участнике колониальной войны: «Тихий американец» Грэма Грина. Хотя герой романа английского пиезтеля Олден Пайл — лицо вымышленное, его образ действий более типичен и более соответствует тактике США в колониальном вопросе, чем прямолинейные действия, предпринятые Болдуином в порядке «частHoH ИНИЦИАТИВЫ». Паил открыто не охотится за черепами и скальпами. Он — сотрудник американской «миссии экономической помощи». Но в результате его «благотворительной» деятельности гибнет множество вьетнамцев. Й все это совершается под аккомпанемент деклараций о «высокой миссии, которую США выполняют по отношению ко всему человечеству». «Америка — страна с чистыми руками», — утверждает Пайл. Она не замараHa грязью колониализма. Ту же мысль изо дня в день повторяют на все лады наставники болдуинов и пайлов в колледжах, проповедники, министры, сенаторы, продажные журналисты и прочие. : Легенда о непричастности США к империалистическому колониальному грабежу начала создаваться с того самого дня, когда заокеанекие хищники запустили когти в горло первой своей жертвы. В 1898 году США на главах всего мира предательски захватили Филиппины. Вее видели? Ну и что из того? Президент Мак-Кинли доверительно рассказал всему свету. как это в действительности произошло. Оказывается, он каждый вечер расхаживал до полуночи по Белому дому и не раз опускался на колени, моля всемогущего бога о просветлении в руководстве. Й господь внял мольбам президента. Он ясно дал ему понять, что для США «не остается ничего иного. как взять все Филиппинские острова, воспитать, поднять И Ццивилизовать филиппиндев, привить им христианские идеалы и с божьей помощью сделать для них все, что мы в состоянии сделать, ибо они наши собратья по человечеству, за которых также умер Христос». И тогда бессоница прекратилась. «После этого, — рассказывает Мак-Кинли,—я лег в постель и спал крепким сном. А на еледующее утро я послал в военное министерство за главой инженерного корпуса — составителем карт, и сказал ему, чтобы он поместил Филиппины на карту США». (Сювершенно таким же нутем — при старшего брата, учителя и наставника, хлопот с латино-американскими президентами! В Венесуэле, например, пришлоевь объявить правительство Ромуло Taaneroca «коммунистическим», произвести переворот и установить военную диктатуру, чтобы добиться снижения налогов на нефть. Эта финансовая операция дала Рокфеллерам — хозяевам венесуэльской нефти — за один только 1954 год 331 милаион долларов сверхприбылей дополнительно Е «нормальной» прибыли, получаемой ими ежегодно в этой стране. Ну, а американская помощь Латинской Америке — эта щедрая помощь, BOXHOBляемая межамериканской солидарностью? Разумеется, она оказывается: в том же самом году, когда «Стандард ойл» положиЛа в свои сейфы 331 миллион долларов «дополнительных» прибылей, всем двадцати латино-американским республикам было предоставлено 47 миллионов долларов американской помощи! Бывший президент Гватемалы Хуан Хосе Аревало характеризует отношения между США и двадцатью латино-американскими республиками, как отношения между акулой и сардинами. Акула пожирает сардины интеллигентно, в полном соответствии с принципами «западной демократии»: на основании «панамериканских» и двусторонних экономических и военных соглашений. Эти соглашения налагают на экономику и финансы страны, подписавшей их, непосильно тяжелое бремя. Но что за. дело до этого янки? «Наша судьба, — 6 горечью пишет Аревало, — подобна судьбе ел Конго, Нигерии или Мада`таскара... Методы колониального порабощения, испытанные в Латинской Америке, США практикуют ныне ив Азии, в странах, вовлеченных ими в агрессивный 620K СЕАТО. Мы встречаем здесь уже знакомую механику: американские военные советники и инструкторы распоряжаются вооруженными силами Филиппин, Таиланда, Пакистана; военные и экономические соглашения предписывают этим странам, с кем и чем торговать, и закрепляют за американским «союзником» господствующие позиции в их экономике. Общественность Азии без труда разгадала истинную колониальную сущность СЕАТО, несмотря на самую тщательную маскировку, к которой прибегли ee американские инициаторы. «Это, — заявил во всеуслышание видный тосударственный деятель Индии К. Менон, — современный вариант протектората». Сравнительно недавнюю историю имеет американское колониальное проникновение в Африку. Специальная мисеия, командированная туда в 1955 году американским конгрессом, по возвращении В США опубликовала доклад, в котором констатировала: Африка — это «континент, который бог держит в резерве». Правда, англичане, французы, бельгийцы и португальцы откусили уже солидный кусок этого лакомого пирога, но ведь и фатинская Америка не была, употребляя популярное ныне в Вашингтоне словечко, «вакуумом», когда США обратили на нее свои блатосклонные взоры! Американская акула завоевала свое «право» питатьёя латино-американскими сардинами в борьбе € другими империалистическими акулами. Американских конквистадоров страшит сопротивление колониальных народов, все решительнее поднимающихся на борьбу 3a национальную независимость. Африка бурлит. Здесь-то как нельзя более и нужен миф 00 «антиколониальных» традициях США. Деловито перечислив природные богатства и стратегические выгоды «Черного континента», авторы упомянутого локлада тут же заявляют: «Главное — мы должны доказать всем расам в Африке, что мы очень заботимся 0 них и 06 их благополучии». Вак в известной детской игре «да и нет не говорить, черного и белого не покупать», американские государственные деятели условились не произновить слово «колониализм» в применении к своей собственной политике. Зато тем усерднее они изобличают в колониализме своих европейских союзников. Однако, когда дело доходит до реальной поддержки борьбы народов против колониального господства, на чью сторону становятся США? Достаточно напомнить 06 их позиции в вопросах о португальской колонии в Индии — Гоа, английской колонии — Кипре, французской колонии — Алжире, голландской колонии — Западном Ириане, чтобы стало ясно. что США выступают как главная опора рушащегося колониализма. Каких только планов ° спасения колониальной сибтемы (разумеется. при американском главенстве) не сочиняют в Вашингтоне! Здесь и небезызвестная «доктрина Эйзенхауэра», и менее известный план учреждения «федерального органа по планированию мирового развития и раеширению свободы», призванного планировать всю американскую экономическую. техническую и культурную «помощь». влабораввитым странам на предмет прибрания их к рукам, и новые проекты всевозможных блоков и пактов. «Панамериканизм», «антикоммунизм», «защита святых мест» — все что угодно, только не колониализм! Как ни богат запас фарисейских фраз и лозунгов, коими пытаются прикрыть свой колонизаторские затеи вашингтонские деятели, им никого не удастся ввести. в заблуждение: сколько ни называй порося карасем, от этого он постнее не станет, He мешало бы американским руководителям задуматься над тем, что в Азии «дядю. Сэма» перекрестили в «дядю Шэма» — от английского слова «зпаш» — мошенник. Американские тартюфы уверяют Bech мир, что без них народы не сумеют распорядиться своим лостоянием. Но миллионы людей отвечают им так, как ответил отин из героев мольеровской комедии гнусному святоше-Тартюфу: СВОБОДУ ЗАПАДНОМУ ИРИАНУ! Я считаю несерьезными все доводы, выдвигаемые голландскими колонизаторами для оправдания захвата Западного Ириана. Так, они утверждают, что по своей расовой принадлежности население Западного Ириана отличается от свободного индонезийского народа. Однако с точки зрения географии и культуры оно ближе Индонезии, чем Голландии. Кроме того, многие современные нации состоят из различных этнических групп, имеющих иногда различные языки и различные культуры. Сама голландская нация по своему составу неё однородна, в настоящее время голландцы вынуждены даже разрешить употреоление фризекого языка в школах и в . судебных органах провинции Фриеланд. Голландцы то и дело ссылаются на расовые различия между населением Западного Ириана и Индонезии, однако помалкивают о жителях острова Хальмахеры, язык которых не входит в группу австронезийских языков. А ведь все индонезийские языки принадлежат в этой группе. Когда голландцы утверждают, что именно они способны дать населению Западного `Ириана руководство на пути к прогрессу, то мы хорошо понимаем, о чем идет речь: индонезийцы, находившиеся в течение трех веков под голландским руководством, превратились в отеталый народ! Ероме того, жителям Западного Ирианз угрожают и другие опасности. Если их земли будут заселяться голландцами, то население Западного Ириана подвергнется истреблению, как это было с индейцами в Соединенных Штатах Америки и с коренными жителами Австралии. Следовательно, население западного Ириана не только будет объектом эксплуатации, но и постепенно совсем исчезнет с лица земли. Воссоединение с братьями-индонезийцами, включение Западного Ириана в состав Республики Индонезия — вот залог благополучия народа Западного Ириана. Лозунг «Bhinneka Tunggal Ika»*), 90 значит «Различны, HO едины», гарантирует народу Западного Ириана сохранение самобытности его языка и культуры, равно: как и его безопасность, — Beab он будет представлять собой неотъемлемую часть индонезийского народа, насчитывающего более 80 млн. человек. Если бы даже голландцы и не признали TOURY зрения Индонезии, согласно которой Западный Ириан чекогда входил В состав Маджапахита**), то голландекий гнет все равно уже сделал судьбу 3aпадного Ириана и Индонезии единой. индонезийская освободительная революция потребовала независимости для всей Индонезии. то есть для всей бывшей Голландской Индии. Ибо пока Западный Ириан будет находиться под гнетом Голландии, ирианский народ будет испытывать горести и унижение, а безопасность уже независимой Индонезии будет оставаться под угрозой. Поэтому как для благополучия народа Западного Ириана, так и для благополучия уже добившегося независимости народа Пндонезии объединение Западного Ириана п Индонезии в единое государство необхолнмо. Империалистическим государствам; которые открыто или тайно все еще подхерживают голландский колониализм, следует понять, что их усилия напрасны. Западный Ириан — неотъемлемая часть Индонезии. . Профессор ПРИИОНО, индонезийский общественный деятель, лауреат международной Ленинсной премии мира ЛЖАКАРТА *) Слова, написанные на государственном гербе Республики Индонезии. **) Маджапахит — государство, существ! > В конце прошлого года власти ЮжноАфринанского Союза заключили в тюрьму 156 оппозиционных пидеров, выступающих против произвола расистов. Арестованным предъявлено обвиненне в «государственной измене» м «подрывной деятельности». Судебный процесс демонратических деятелей Южно-Африканснкого Союза длится два месяца. На снимке; негригянское население Исганнесбурга протестугт против фашистсного произвола правительства Стрейдома. Снимок из английского М. МАРКОВ a> прямом участии всевышнего -— на карте США очутились и другие их колониальные владения. Ведь Иисус Христос умер и за гавайцев, и за пуэрториканцев, и за обитателей Виргинских островов в Караибском море, и Маршаловых, Марианских и Каролинских островов в Тихом океане. А жители японского острова Окинавы, китайского острова Тайвань, Южной Кореи? Разве Христос не умер за них? А латиноамериканцы? Наносить все эти острова и страны прямо на карту американских влацений было неудобно, но и «не сделать для них все, что мы в состоянии еделать», — тоже не по-христиански. Если сосчитать все те районы, о которых пекутся ныне американские благодетели, включая все их постоянные военные базы в Европе, Азии и Африке, то можно будет сказать, что солнце никогда не заходит над американской империей. В солидном органе американского бизнеса — журнале «Форчун» напечатано любопытное объявление, рекламирующее выГОДЫ предпринимательской деятельности в Пуэрто-Рико. ‘Мурнал этот читают люди деловые, поэтому вместо завлекательных картинок, изображающих залитые солнцем пляжи на побережье Караибского моря и обольстительных мулаток, в центре объявления были помещены две таблички голых цифр: . Если в США ваша то в Пуэрто-Рико чистая прибыль посCHa будет равняться: пе уплаты налогов составит (в доллаpax): 29.500 53.500 245.500 485.500 50.000 100.000 500,000 1.000.000 Почему? Потому, что в Нуэрто-Рико вы будете освобождены неё только от федерального подоходного налога, но и от местных налогов. «Освобождение вас от федеральных налогов,—разъясняется в объявлении, — это не уступка. Оно проистекает из исторического американского принципа: «никакого налогообложения без представительства». Пуэрто-Рико предуемотрительно не предоставлено права голоса в американеком конгрессе. Не пользуютея правом голоса и правом контроля над своей экономикой и другие «территории» США, — так их удобнее грабить. США практикуют дифференцированный подход! В чему аннексировать ту или иную страну, если можно превратить ее в свою колонию с помощью совсем иного оружия — капиталовложений, займов, Kaбальных экономических договоров и т. п. В своей книге «Очерки по истории», написанной в форме писем к дочери, Джавахарлал Неру почти четверть века назат указывал, что США владеют, помимо всего прочего, некоей «невидимой империей». На карте ее не увидишь, но, приглядевшись К Той или иной стране поближе, 0бнаруживаешь, что она находится в когтях американских банкиров и коупных прелпринимателей. Важнейшей частью этой «невидимой империи» являются страны ЧФатинекой Америки. США не могли не позаботиться о двадцати своих маленьких «братьях». Они благородно вызвались быть опекунами — распорядителями их громадных 00- гатетв: венесуэльской нефти, чилийской меди, боливийского олова, кубинекого сахара и никеля, бразильского железа и кофе. Маленькие «братья» частенько по своему неразумию оказывают сопротивление, и опекуну приходится вразумлять их пулеметным огнем и бомбами, А сколько у журнала «Сфир» ГЛЕ ХУЖЕ? «По южно-африканским законам негры не имеют права выезжать из своих «резерваций» без разрешения, не имеют права владеть собственностью вне своих резерваций, не имеют права занимать общественные ДОЛЖНОСТИ, ры живут в некоем «раю». Журнал утверждает, что США борются против расистов, отменяют законы о сегрегации и так далее и тому подобное. А если и существуют «некоторые ограничения» для цветного населения в США, то это сам бог велел. Ведь, напоминает журнал, белые — хозяева в Америке. Если в Южно-Африканском Союзе европейцев меньшинство, то в США соотношение между белыми и цветными составляет 10:1. Итак, не возмущайтесь порядками в Соединенных Штатах, будьте довольны, —в Южно-Африканском Союзе хуже! «Для того, чтобы получить представление, как другая страна разрешает расовые проблемы, посмотрите на Южно-Африканский Союз», — пишет «Юнайтед Стейтс НЬЮС», Но, преследуя столь ясную пропагандистскую цель, редакция журнала проявила явную неосмотрительность. В том же номере, где помещена статья о расовой дискриминации в Южно-Африканском Союзе, в разделе новостей опубликована небольшая заметка. Она создает совершенно иное представление о пресловутом «негритянском рае» в Соединенных Штатах Америки, Это хроника одного лишь дня в нескольких городах на юге США, где негритянское население борется против унизительного закона, запрещающего неграм сидеть в одних автобусах с белыми. Местные власти и не думают препятствовать бесчинствам расистов. Наоборот, они поощряют их. «В Бирмингаме (Алабама) негры вторглись в автобусы и сели, где они захотели. Большое число негров было арестовано. Дом негритянского. руководителя был забросан бомбами...» «В Монтгомери (Алабама) пулеметный огонь обрушился на два автобуса в негритянском квартале. В одном автобусе находились четыре негра, но ни один не был ранен. В другом не оказалось никого». «В `Таллахаси (Флорида) пассажирынегры в автобусах игнорировали сегрегационные знаки. Для того, чтобы избежать беспорядков, местные власти отменили рейсы по этой линии. Когда водители отказались выполнить распоряжение, их арестовали...» Таковы факты. И это лишь самая ничтожная частица тех унижений, преследований и оскорблений, которым подвергается негритянское население в стране хваленой американской демократии. ` Как бы ни старался «Юнайтед Стейтс ныюс: энд Уорлд рипорт», ему не удастся убедить общественное мнение в «справедливом разрешении расовой проблемы в США». Да, американские расисты лишены возможности применять столь изощренные методы сегрегации, как их южноафриканские собратья. Но и положение негров в США, да и не только негров, а филиппинцев, порториканцев, китайцев, всех тех, чей цвет кожи отличается от Кожи белых, не имеет ничего общего < представлением о равноправии, АБ. не имеют права вступать в профсоюзы и бастовать, не имеют права посещать те же школы, что и белые, не имеют права покупать и пить алкогольные напитки, не имеют права жениться на белых, не имеют права сидеть в тех же автобусах, что и белые, не имеют права ездить в тех же железнодорожных вагонах, что и белые, не имеют права садиться на скамейки с надписью «только для белых» на станциях, в парках, . не’ имеют права посещать те же театры, отели и рестораны, что и белые, не имеют права путешествовать по стране без особых пропусков, не имеют права заниматься квалифицированным трудом, за редким исключением». Этот выразительный список запретов, существующих в Южно-Африканском Союзе для негритянского населения, приведен в американском журнале «Юнайтед Стейтс ныюс энд Уорлд рипорт». Журнал посвящает большую статью сегрегации негров в стране, где у власти находится расист Стрейлом. Бесправие негров в. Южно-Африканском Союзе действительно безмерно. Коренные жители страны (в ЮАС живет 9,1 миллиона негров, 1,2 миллиона людей смешанной крови и только 2,8 миллиона европейцев) лишены самых элементарных прав. Они не имеют права жить рядом с белыми, а выселены в особые резервации. Они почти полностью лишены права ‘голоса. По закону каждый, кто нарушает эти драконовские правила, подвергается самому жестокому наказанию. По данным «Юнайтед Стейтс ньюс», ежегодно около 300.000 негров при говаривается к тюремному заключению. Достаточно высказать свое несогласие с сегрегацией, чтобы быть ‘выселенным из своего дома даже без суда. Не сладко приходится и тем европеицам, которые пробуют возражать против расовой дискриминации. Даже ‘словесное осуждение сегрегации приравнивается в Южно-Африканском Союзе к «подстрекательству и подготовке свержения существующего строя революционными методами». Факты, приведенные «Юнайтед Стейтс ньюс», не могут не вызвать возмущения, Но невольно возникает вопрос: почему реакционный американский журнал вдруг занялся разоблачением расистских порядков в Южно-Африканском Союзе? Ответ можно найти в самой статье. «Юнайтед Стейтс ньюс» выступает в роли «защитника» прав негров с единственной целью: доказать, что в Соединенных Шлтатах Америки дело обстоит по-иному и негвавшее в индонезни В 32311: => За зе eee” ИЕ Oct PPP PPA ПИТТ a eae aa ah dl ee el Nl el el a eal Nl al Nl Nl Nt ill ll Nhl Nl Neal Ma Nic a el Me Mel * с . ue L над сознанием, над мыслью людей, обместа случайностям, возможным в дейNN NN реченных на существование животных, ствительной жизни или в обычном ромаКНИЖНАЯ ПОЛКА ЗАРУБЕЖНЫХ НОВИНОК x 5B Yet if] bIe rHeBom едва они родились, Мирамбо понимает, не. Безжизненна философия Нлоотса, — какого героического труда и энергии и обречен он сам; уходит от людей Эгмонт, — и ему грозит катастрофа. И стоит таким, как Пелион и его друзья, <> Т. САВИЦКАЯ < Pg Pe, he, ^^^ ^^^ флета на человеческое общество — «латерь медленной смерти», где, кроме смерти, царит еще и смирение перед подлостью жизни. Однако сам Клоотс, автор этого злобного памфлета, чужд какого бы то ни было активного протеста. Так же как и Эгмонт, Клоотс с отвращением отвергает предложение’ Мирамбо об участии в «комитете бдительности», чтобы воспрепятствовать попыткам властей города нарушить социальную законность. Клоост сомневается в конкретном смысле понятий добра и зла, — и STO OCHOвание для Клоотса не вмешиваться в какой бы то ни было ход событий и вместе с тем «единственный способ сохранить определенную внутреннюю чистоту». Чем красивей слова, тем хуже они пахнут, думает старый профессор 06 этой далеко не новой форме интеллектуального невмешательства. ...Пелион, молодой профсоюзный деятель, приходит к Мирамбо то просить поставить подпись под заявлением протеста против казни греческих патриотов, то написать воззвание о запрещении атомного оружия. Мирамбо по-своему любит этого серьезного настойчивого парня, который представляет новое для профессора поколение — целеустремленное, смелое, честное. Но каждый раз Мирамбо неохотно дает свою подпись: не слишком ли дешево он зарабатывает себе чистую совесть? С этой неуверенности, встревоженности начинается новый путь Мирамбо. От Пелиона on y3- нает о маневре предпринимателей против рабочих. Благодаря Пелиону раскрывается перед ним смысл этого заговора, имеющего далеко идущую цель. Тогда Мирамбо впервые сам предлагает Пелиону обратиться на митинге к рабочим и призвать их к единству. Мирамбо кажется, что он очень далек от политики, и лишь элементарное чувство справедливости заставляет его выступать в за` щиту рабочих. Этот поступок профессора Мирамбо еще действительно политически неосознан. но в основе его — простое человеческое чувство любви к людям и мужество, которых недоставало Эгмонту и Клоотсу. Следуя за Пелионом мимо убогих построек, мимо людей с погасшим взглядом, изуродованных, придавленных беспросветной нуждой, старый ученый с отвращением думает о лицемерии буржуазной формулы «равных исходных шансов». ° «свободы мысли» для всех. Эта нищета-в глазах ученого — двойное преступление. ибо она означает насилие И-51, Цветной бульвар, 309 (для телеграмм над сознанием, над мыслью людей, обреченных на существование животных, едва они родились. Мирамбо понимает, какого героического труда и энергии стоит таким, как Пелион и его друзья, подняться над общим уровнем невежества и как неизмеримо большего для человечества стоят их огромные и незаметные усилия принести общую пользу, нежели некоторые легкие и бесполезные дипломы. Рабочим не выкарабкаться каждому в одиночку — это ясно, ив душе Мирамбо стремительно, неудержимо зреет сознание неразрывной солидарности с великим множеством этих людей. «Черт побери, неплохо таким, как я, изучать сверхдлительность жизни клетки, но для кого? Для этих людей, низведенных до состояния самокормящих’ машин? Помоги им, —говорит он себе, —выбраться сначала из грязи, помоги им, хотя бы как Нелион, не опуститься еще ниже». ae * Заключительная часть книги, названная «Последнее одиночество», — это итог всех размышлений. В решении проблемы смысла человеческого существования нет и не может быть ни одиночного протеста, ни одиночного спасения. Нет и не может быть только проблемы несовершенства наших знаний, ни проблемы социального неравенства, взятых в отрыве друг от друга. Простая и сильная правда по-новому осветила жизнь Мирамбо. Он больше не верит в сверхзнание касты, берущейся решать за людей их судьбу. Он больше не верит в то, что науке нет дела до событий на улице. На своем неизменном посту в лаборатории он отныне мыслями и действиями с ними, с Пелионом и его друзьями, вместе со всеми жертвами социальной несправедливости, сильный единеотвом © ними и, <как они, непримиримый». В адрес Веркора нередко замечали, что действующие лица его книг — не столько образы живых людей, сколько носители тех мыслей, которыми их наде‘ляет автор, и важен для него лишь диалог идей, которыи и составляет сущ: ность книги. В этой последней книге Веркора проблема смысла жизни, проблема места человека в обществе является всепоглощающей. Действительно из книги, из жизни действующих лиц устранено все то, что не относится к решению проблемы, Нет бытовых деталей. Сюжет прямолинеен. Было бы правильным, по существу, назвать этот роман Веркора философским, оставив крити: кам определить точнее его жанровую форму. Бесспорно, Эгмонт. Мирамбо и Клоотс занимают автора не личной своей судьбой. Каждый из них выражает определенное отношение к жизни. Здесь нет _ ВЕ КИА и Москва. Литгазета). Телефоны: секретар места случайностям, возможным в действительной жизни или в обычном романе. Безжизненна философия Клоотса, — и обречен он сам; уходит от людей Эгмонт, — и ему грозит катастрофа. И так каждый образ, как бы ни был он лаконичен, — это определенное мышление, точная и образная интеллектуальная позиция какой-то части нынешнего французского общества, и в первую очередь, по замыюлу Веркора, — интеллигенции, сложной и противоречивой. Таков литературный образ поэта Эгмонта, который, по выражению Пелиона, «3aмыкается в своих благородных слезах, как крыса — в круге сыра» и, порывая связь с людьми, едва не теряет облин человека Он, как и Клоотс, олицетворяет жестокий крах попытки, умышленной или невольной, возникшей в силу ненависти к людям или малодушия, уйти от подлинных проблем, решение которых — не в одиночестве, но в солидарности с людьми. И этим интеллигентам, еще нередким, ломающим в речах и в печати руки по поводу действительных и вымышленных человеческих несчастий, по сути дела глубоко им чуждых, противопоставлен образ Мирамбо. Мирамбо — как бы психологический портрет таких ученых-гуманистов, каким был Ланжевен, считавший знание, науку средствами материального. и духовного раскрепощения людей. Словами Мирамбо, словами археолога и его дочери Паскали книга зовет к борьбе против тех, кто, монополизируя знание, мешает возвышению целых народов, против тех, «кто так безумно горд плодами познания, что боится целого дерева», к солидарности интеллигенции в борьбе в защиту миллионов и вместе с ними. В то мгновенье, когда сознание вернулось к Эгмонту, он ощутил настоящее счастье, встретив‘ взгляд старой некрасивой сиделки. Этот простой человеческий взгляд не дает уйти его взгляду, погаснуть последней искре сознания, — он спасает Эгмонта. И эта сцена символически заключает в себе тот ке смысл, что и начало нового пути Мирамобо. Новая книга Веркора — интересное общественно значимое явление в творчестве выдающегося французского писателя. Вне зависимости от того, какую позицию в наши дни могут занимать отдельные представители „французской интеллигенции, эта книга отражает характерные черты процесса формирования общественного сознания во ФранЦИИ. «Я пишу, чтобы разоблачать ложь И несправедливость. Я пишу также для того. чтобы пытаться помочь моим читателям понять смысл их жизни». Так говорилось в статье Bepxopa «Мои взгляды на литературу», обращенной к советским читателям. Это было во время последнего приезда Веркора в Москву, когда он уже работал над своей новой книгой, вышедшей позже под названием <Охваченные гневом». Сюжет книги, именно та его линия, которая связана с поведением главного действующего лица поэта Эгмонта, может показаться несколько странным, почти фантастическим. И однако при чтении книга производит впечатление и реалистической, и актуальной не только потому. что время и место действия романа — Франция, наши дни, но и потому, что мысли, высказанные в книге, касаются современных общечеловеческих проблем. Роман небогат событиями, и его действующие лица немногочисленны. Но живут они, глубоко задумываясь над смыслом жизни. Их мысли и беседы. изложение которых образует основную ткань повествования, обнаруживают сложность их исканий, достигающих порой трагической напряженности. Человеческая жизнь представляется героям книги несправедливой и жестокой, и од: новременно с осознанием этого в них возникает и. нарастает чувство протеста, тнева — отсюда и название книги. On Hayo каждый из них протестует лишь в меру своего, часто ограниченного и ошибочного понимания зла. Через поражения и заблуждения проступает тот верный единственный ПУТЬ, найти который означает для героев книги не просто решить одну из философских проблем, но и найти саму свою * * судьбу. увлечению коллекционера чучел животных, препаратов насекомых, пресмыкающихся, рыб. В этом причудливом окружении, роясь в картотеке своей громадной и редкой коллекции, он испытывает наслаждение собственника этого иллюзорного мира законсервированной, 3aщищенной от воздействия окружающего, природы. Слабеют связи Эгмонта с внешним миром. Но бегство Эгмонта оказалось ненадежным. Ночной пожар уни: чтожает и уединенный дом, и ‘преслову` тую коллекцию, знаменуя крушение И этого последнего прибежища. С обоженными ногами лежит Эгмонт в доме своего прежнего друга. В ночь пожара он не почувствовал ожогов, потому что, озабоченный спасением коллекции, действовал, не сознавая свой боли. Прикованный к постели, он неотступно думает об этом, ищет аналогий своим мыслям в книгах. Так возникает убеждение, что сознание является источником страданий и в конечном счете причиной даже старости и смерти. И Эгмонт совершает над собой эксперимент, близкий к опытам йогов. Выключая сознание, он по: гружается в тайные глубины своего физического «я», чтобы приобщиться к существованию простой клетки. Человече: ская жизнь становится для Эгмонта только неясным эхом, все более отдаленным, все менее различимым его засыпающим сознанием. , И одновременно с постепенным «уходом» Эгмонта происходит такое же медленное и неизбежное пробуждение сознания другого героя книги — профессора Мирамбо. Почти правильно чередуясь, следуют рядом главы 06 этих двух людях — Эгмонте и Мирамбо, развиваются в композиции книги две линии — ниспадающая и восходящая. Не менее чем у прославленного. поэта, развит и’наделен обостренным восприятием интеллект выдающегося ученого. Но Мирамбо чужд самокопания, он мужествен и, созрев в сосредоточенной тишине лабораторий, привык подвергать явления жизни точному ‘анализу. Само понятие справедливость складывается для ученого Мирамбо в ‘результате сопоставления и беспристрастного анализа фактов. Скептически выслушивает он философствования неизлечимо больного учителя Клоотса. Клоотс спешит закончить книгу, задуманную им в виде памАдрес редакции и издательства: Москва Прославленный ноэт Эгмонт когда-то участвовал в Сопротивлении, он стал даже членом коммунистической партии. Но пассивный и слабый, он не в силах отказаться от привычного уюта «чистой совести», взять на себя часть коллективной ответственности в медленной трудной борьбе, сопряженной и с ошибкамя, и с поражениями. Он уходит или, CKOрее, отходит от партии. В тишине загородного дома, укрытого в лесу на почтипельном расстоянии даже OT тихого gm bw та ко провинциального городка, поэт Эгмонт предается своему новому и последнему Vercors «Coléres». Paris. 1956. «Литературная газета» выходит тре Ро о а Гм pranuuK. werpepr м субботу, Как ни возвышенны такие опасенря, Наследник может быть совсем иного Е мненья; Так разрешите же, пожалуйста, ему Имение свое устроить самому. Главный редактор В. КОЧЕТОВ. Редакционная коллегия: Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, Вс. ИВАНОВ, П. КАРЕЛИН, В. КОСОЛАПОВ (зам. главного В ОВЕЧКИН. С. СМИРНОВ. В ФРОЛОВ, секретариат — К 4-04-62, разделы: литературы и искусства — Б 1-11-69, внутренней —~ K 4-08-69, писем — Б 1-15-28, издательство — К 4-11-68. Коммутатор — К 5-00-00. редактора), Б. ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ, Thal 500033 een жизни — К 4-06-05, международной жизни”— К 4-03-48, отделы: литератур народов СССР — Б 8-59-17, информации — Типография «Литературной газеты», Москва И-61, Цветной бульвар, 30.