ТОВАРИЩИ ПО ОРУЖИЮ
	СЕВАСТОПОЛЬСКИЙ ДНЕВНИК

С. АЛЫМОВА.
6 мая 1942 г.
		Все в цвету. Лес стоит

весь в белой пене,
Мы ‘приходим на КП
	оатареи...  
Комбат Емельянов:
	— В декабре весело
было. Крошили врагов.
Занимали высоту 38.
Штурмом. Иногда не
удается ВЗЯТЬ фрицев —
далеко. Я и так нарушил
технические правила — К
заряду прибавил два по­лузаряда, — все равно не
достал, а шло до двух ба­тальонов немцев.

Каменные ворота, хутор
Казакуба, куда раньше
ходили в разведку...
	ГОВАРИЩИ ПО ОРУЖИЮ
	Советские писатели всегда были тесно связаны с
жизнью армии, а в годы Великой Отечественной войны
связь эта, проявилась с новой, невиданной силой. Более
тысячи   литераторов сражались на фронте, выполняя труд­ную работу армейского газетчика. .

По-разному складывались их биографии. Военная
биография А. Гайдара была короткой, но такой же
пламенной, как его книги, на которых воспитывалась
советская молодежь. Гайдар отправился на фронт воен­ным корреспондентом «Комсомольской правды», вскоре
его часть попала в окружение, и он ушел к партизанам,
став пулеметчиком в их отряде. 26 октября 1941 года
Гайдар погиб в бою у деревни Ленплява.

Двумя днями позже в Москве от фашистской бомбы но­гиб замечательный советский драматург А. Афиногенов.
; В. Ставекий вошел в Великую Отечественную войну

испытанным бойцом, У него за плечами — бои на Халхын-`

Голе и с белофиннами. С первых же дней войны в цен­тральных газетах появляются пламенные фронтовые очер­ки Ставского. Осенью 1943 года В. Ставский погиб.
		С первого до последнего дня обороны Севастополя про­был там поэт С. Алымов. Активно работая во фронтовой
газете, участвуя в ожесточенных боях, С. Алымов успе­вал почти ежедневно вести дневник.

Особой полнотой записей отличаются записные книжки
военного корреспондента «Правды» П. Лидова. Он был
первым журналистом, собравшим материалы о подвиге
Зои Космодемьянской и написавшим о ней замечательный
очерк «Таня».

Военными корреспондентами были Д. Алтаузен, Б. Гор­батов, Д. Кедрин, А. Недогонов и многие другие писате­ли, матерналы которых собраны Центральным государст­венным архивом литературы и искусства СССР.

Публикуемые отрывки различйы по, жанру и содержа­нию, но все они говорят о подвигах советских людей в
войне против фашистских захватчиков, все они проникну­ты непоколебимой верой в победу и любовью к Родине.
(Тексты подготовлены старшим научным сотрудником ЦГАЛИ
	Н. Овсянниковой). §
ПД жа О
	ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ В. СТАВСКОГО
	НОЯБРЬ 1941 г. Нет, Москва не будет сдана! Думает каж­дый солдат, сжимая оружие, в твердой решимости бороться
до конца.

Ты слышишь нас, Родина!
	В. Ставский на передовых позициях.
	`’ А. АФИНОГЕНОВ .
МОСКВА В ЭТИ ДНИ
	«Слушайте, говорит Москва... Шесть часов по московсно­му времени... от советского информбюро...> .

Так начинает свой день сегодняшняя Москва. Миллионы
людей в самой Москве и по всей стране слушают, затаив
дыхание, первую утреннюю сводку с фронта боевых дейст­вий. Как там? Там, на Западе, на Севере, на Новоград-Во­лынском направлении, в Бессарабии — везде, где простерся
громадный фронт Отечественной войны. Как там?

Трудно бывает, порой, уловить быстрые изменения на­правлений и ударов, но чуткое ухо жадно ловит малейшие
колебания линий сраженйя.,. Куда бросается остервенелый
враг, где сегодня пробует он вклиниться... Где дали мы ему
по зубам и перешли в контратаку...

Одно чувство владеет всеми, кто слушает сводку, одно
неукротимое желание — остановить фашистский напор, раз­дробить его силы, опрокинуть назад... Вот почему так вни­мательно слушается вторая часть сводки, та, где в коротких,
скупых словах рассказывается о мужестве и героизме на­шей армии, о подвигах и славе наших братьев, сыновей, от­OB...

Здоровцев, Жуков, Харитонов... Первые три Героя Совет­ского Союза Отечественной войны. Они открывают собой
список награжденных летчиков и воздушных стрелков. Их
86 в сегодняшней газете. Газета расклеена на щите у памят­ника Гоголю на Гоголевском бульваре. Памятник обнесен
цветами, цветы высажены в грунт, образуя нежный зелено­вато-синий ковер у подножия памятника, где утром уже иг­рают дети... А взрослые стоят у щита с газетой и читают
список первых героев. Вон они, наши, наши близкие и род­ные защитники... Они, принявшие первые бои с врагом, на­павшим из-за угла... Со всех концов великой страны подня­лись и двинулись они на фронт...

„Москва создала ополчение, ни на Минуту не ослабляя
ритма производственной жизни. Москва послала в ополче­ние много десятков тысяч своих сыновей, но все так же бес­перебойно работают московские заводы, все так же перевы­полняют они оборонную свою программу. Идет народное
ополчение. Отряд прошел. Зазвенели застоявшиеся трамваи.
Ринулись дальше автомобили. Сомкнулся встречный пеше­ходный поток. Все, как прежде, — до войны, до 22-го июня..:
И все по-другому. Иное выражение лиц. Иные маршруты
поездок. Иной пульс жизни. Все для войны. Все для фронта.
Эти простые слова лозунгов глядят на нас со стен москов­ских домов. И слова эти понятны всем. Потому, что каждый
из нас так перестраивает свою жизнь сейчас, чтобы жизнь
эта предельно отвечала требованиям грозного времени. Вот
почему, когда всматриваешься в лица встречных, — во всех
них отмечаешь общую черту выражения — какая-то особая
внутренняя собранность, строгость, подтянутость. Как вет­ром сдуло мирную беспечность повседневных дел, неторопли­вое благодушие, душевную лень... Опаляющее дыхание BOH­ны — закаляет сердца. Ибо эта война — война всего народа

за жизнь свою, за свою Родину.
. Тяжелые, грозные дни, и, как никогда, уверены мы в
	своей победе...
{H3 черновых набросков неопубликованной статьн)
		ЗАПИСНАЯ КНИЖКА
П. ЛИДОВА
	11 июля 1942 г.

43 бойцов во главе с политруком
роты Климаревым на танках было
высажено в районе дер. Шпилево
для блокировки дзотов. Они были
окружены. Ни один боец не дрог­нул, все сражались до последнего
патрона. Трое вырвались, остальные
зо главе с Климаревым погибли.
	смертью героев. ©
a

В районе деревни Аннино при
блокировке одного дзота автоматчик
комсомолец Жиронкин ворвался в
пзот, перебил находившихся там
фашистов, зубами перегрыз верев­ку, за которую был привязан наш
летчик Спиридонов, выбросившийся
на парашюте с подбитого самолета,
‘и на спине притащил его в штаб
					(Окончание. Начало на 1-Н стр.)
	Сибири и Казахстана возникали промыш­ленные предприятия, все огромное хозяй­ство страны бурно перестраивалось на во­енный лад, и лозунг — «Вее для фрон­та!» — поднимал на твудовые подвиги
миллионы тружеников советского тыла. А
во вражеском тылу посланцы партии уже
поднимали на борьбу народ оккупирован­ной земли, создавали сеть коммунистиче­ского подполья, формировали ядро парти­занского движения, впоследствии превра­тившегося в грозную силу.

Все это, впоследствии выросшее, сло­жившееся воедино и определившее неиз­бежноеть нашей победы, родилось и 3a­родилось тогда, в героическом и трагиче­ском сорок первом году. И с досадным не­доумением думаешь о том, как мало пока­зали этот год в своих произведениях наши
	писатели.

3. Еще один, не менее важный

пробел в литературе о Вели­кой Отечественной войне; У нас есть хо­рошие книги, правдиво показывающие
борьбу на фронте, борьбу наших партизан
в тылу врага, деятельность коммунистиче­ского антифашистекого подполья на окку­пированной захватчиками земле, в той или
иной мере отражен и трудовой подвиг на­рода в годы войны. Но у нас нет пока, зна­чительного произведения, показывающего
борьбу, быть может, самую трудную и ока­завшуюся самой неблагодарной,— борьбу и
стойкость наших людей в страптном титле­ровском плену. Лишь совсем недавно по­явилея рассказ Михаила Шолохова
	«Сульба человека», вызвавитий . большои  
	интерес читателей.

Тысячи и тысячи советских людей,
честно сражавшихся за Родину ¢ оружием
в руках, одни без чувств, раненные или
контуженные, другие в силу иных, не за­висящих от них обстоятельств, оказались в
руках врага. И такие чудовищные и дол­тие страдания выпали на их долю в фа­шистских лагерях, что по сравнению с
этим емерть в бою казалась многим из них
блатодеянием. Чего только не делали их
палачи, чтобы сломить их волю, прину­дить работать На врага, заставить изме­нить Родине! Когда медленная и бесслав­ная смерть неотступно грозит тебе, когда
самые изощренные физические и мораль­ные пытки становятся твоим бытом, когда
на протяжении долгих месяцев и даже лет
твое. человеческое достоинство втаптывает­ся в грязь, выстоять в этих усло­виях —значит совершить настоящий под­Bur во имя Родины. А ведь лишь ни­чтожная часть советских узников гитле-.
ровских лагерей не выдержала этих тяж­ких испытаний. Подавляющее, абсолютное.
большинство наших ‘военнопленных вы­стояло, вопреки всем усилиям  пала­чей, и сохранило незапятнанными честь и
достоинство советского гражданина и вои­на. Й многие тысячи этих людей не толь­ко выстояли и вынесли все, но и находили
возможность для создания подпольных ор­‘танизаций, для активной борьбы, саботажа,
диверсий. Разве не является это одним из
самых убедительных доказательств несо­крушимой прочности наших идей, с такой
силой вошедших в сознание народа, воспи­танного партией коммунистов.

Сотни книг написаны на Западе о дви­жении сопротивления в гитлеровских ла­терях, и имена героев этого сопротивления
там широко известны. В нашему стыду,
мы можем назвать лишь два имени —
Дмитрия Карбышева и Мусы Джалиля,
ставшие известными нам благодаря с000-
щениям, полученным из-за рубежа. Мы, по
сути, не знаем других имен тероев фашист­ского плена, хотя, по свидетельству иност­ранных узников гитлеризма, именно со­ветские пленные в подавляющем большин­стве случаев становились центром сопро­тивления в лагерях. организаторами под­полья, инициаторами отчаянно дерзких
коллективных побегов, зачинщиками и ру­ководителями восстаний.

Маршал А. М. Василевский. выступая
на первой Всесоюзной конференции ветера­нов войны, привел характерный пример.
В Западной Европе широко известно имя
советского майора Павлова, который был
организатором и руководителем крупного
восстания пленных в лагере Маутхаузен.
Между тем у нас до сих пор почти ниче­то не известно об этом человеке и остается
невыясненной его судьба. Нет сомнения,
что сейчас, котда развертывает свою ра­боту Советский комитет ветеранов войны,
мы узнаем о многих подобных героях.

Долг наших военных писателей—обра­титься К этой теме, чтобы в нашей
литературе рядом © образами Фронтовика,
партизана, подпольщика, труженика тыла
по праву занял свое меето образ стойкого
советского военнопленного, активного бор­ца в гитлеровской неволе.

Много замечательных, важнейших собы­тий Великой Отечественной войны еще
остается за пределами нашей военной ли­‘тературы. До сих пор, если не считать
«Ленинградского дневника» 0. Берггольц
и еще двух-трех произведений, герои­хо-тратическая эпопея Ленинграда не полу­чила достойного отражения у наших писа­телей. Еще ждет своих художников герои­ческая оборона Одессы и Севастополя. Вро­we «Весны на Одере» 9. Казакевича и
	талантливой, но не лишенной недостатков
	книги А. Гончара «энаменосцы», у нас
нет заметных произведений о великом осво­бодительном походе Советской Армии, 0
том, как ценою крови и жизней наших
людей были вырваны из гитлеровской
‘ороти натоты Восточной и Центральной
	   

Фронтовая ° дорога ›
		и трудоемка, чем задача писателя, работаю­щего, Так сказать, На. домыеле, —
документалисту приходится быть иселедо­вателем, кропотливым собирателем мате­ризла, и при воплощении его замысла в
произведении он встречается с трудностями
особого рода, совмещая с художественным
изложением требования жестких рамок
документальности,

В первое время после войны у нас полу­чила распространение так называемая
литературная запись, когда литератор,
объединивитись в работе с «бывалым чело­веком», создавал с ним произведение доку­ментально-мемуарного жанра. Это сотруд­ничество давало хорошие плоды и породи­ло такие добротные книги о войне, как
«От Путивля до Карпат» С. Вбвпака в
записи Е. Герасимова, записки известного
летчика И. Кожедуба в записи А. Худадо­вой, мемуары партизана II. Игнатова
«В подполье Краснодара» в записи П. Допа­тина и другие. Однако этот вид литера­турной работы тоже не получил поддержки
в Союзе писателей и в издательствах.
Цисатели, работавшие с «бывалыми людь­ми», оказались ущемленными в материаль­ном и правовом отношении, и литератур­ная запись, х сожалению, захирела. И хо­тя вопрос об упорядочении этого рода писа­тельского творчества ставился и на стра­ницах «Литературной газеты», и в Союзе
писателей, практически ничего сделано не
было, и мы лишилиеь многих интересных
книг, которые могли бы быть созданы в
таком содружестве. Возродить и оживить

 
	литературную запись — важная задача
писателей.

Много раз мы ставили вопрое о создании
«кабинета мемуаров». вроде того, 38
	‘который ратовал А. М. Горький. Два жур­натиета или литератора из числа энтузиа­стов мемуафной литературы, две стеногра­фистки да магнитофон — вот все, что
нужно было бы для такого кабинета. Сю­ца могли бы приходить герои гражданской
и Отечественной войн, партизанского
движения, антифашистского подполья и
хругие люди с интересной, богатой биогра­фией, много видевшие и пережившие,
Стенограммы бесед с ними составили бы
важный фонд такого кабинета. Его
	сотрудники могли бы выезжать в другие
города для записи воспоминаний  заме­чательных людей нашей страны. Каким
важным делом это было бы для истории
нашей Родины, каким неисчерпаемым
источником живого, яркого жизненного
материала стал бы такой кабинет для нас,
писателей! И ведь для создания его лотре­бовались бы просто мизерные средетва.
	06 этом «кабинете мемуаров», или «каби­нете литературной записи», много гово­рилось на совещании военных писателей
весной 1955 года. Вопрос был в принципе
решен, но затем его похоронили, «переук­рупнив», то есть выдвинув идею создания
мошной организации подобного типа, чуть
ли не «министерства литературной запи­си». Так и осталея этот проект погребен­ным. Быть может, сейчас его было бы
уместно возродить и организовать такой
кабинет при Советском комитете ветеранов
	ВОЙНЫ.

5. В этой статье по преимуществу
идет речь о: литературе,  посвя­щенной Великой Отечественной войне. Но
сейчас, накануне 40-летия советской вла­сти и последующего за ним 40-летия Совет­ской Армии, не менее важной задачей на­пгих военных писателей является создание
произведений о гражданской войне, о ве­ликой и трудной борьбе нашего старшего  
	поколёния, отстоявшего в жестоких боях
молодое Советское государство.
	Нам нельзя забывать и о другой важной
задаче военной литературы. В наших про­изведениях еще очень мало показана армия
послевоенного времени, качественно новая,
с новейшей мощной техникой, се высоким
уровнем подготовки солдат и офицеров.
Нам еще предстоит показать армию мирно­то времени как замечательную школу
характеров, воли и больших технических
знаний.

В недавнем прошлом военным писате­лям пришлоеь вести борьбу против непра­вильной тенденции в отношении к лите­ратуре о войне, Находились люди, KOTO­рые считали, что будто бы читатель поте­рял интерес к военной теме в литературе.
Сейчас неправильность таких утверждений
очевидна, но, к сожалению, в издатель­ствах и редакциях порой еще вотречаются
рецидивы подобного взгляда.
	Ham народ. мирный и трудовой, как и
все другие народы, питает отвращение в
войне. Ни один народ не понес таких
жертв и не перенес таких лишений, как
советекие люди в последней войне. И поэ­тому мы с такой последовательностью ве­дем и будем вести борьбу за мир.

Но нелюбовь народа к войне вовсе не озна­чает пренебрежения к своей славной
истории, к своим тероическим подвигам.
Наш народ всегда бережно хранил в’ своей
памяти воспоминания о боевых делах ми­нувших дней, чтил и уважал борьбу своих
предков. А Великая Отечественная война
для него — не столько история, сколько
живая биография, омытая его кровью, его
слезами. В этой славной боевой биогра­фии так много замечательных героитесвих
страниц, Что, перелистывая их, он чер­пает в прошлом силы для новой борьбы на
мирных трудовых фронтах, он воспитывает
на этих страницах своей славы молодые
поколения граждан-героев.

Вот почему военная тема была и будет
большой темой нашей советской литерату­ры.
	«Правда» в окопе
Рисунки художника Н. Н. Жукова
	Вели наши писатели во многих произ­ведениях сумели нарисовать образ солда­та Великой Отечественной войны, с наи­ий яркостью воплощенный в «Ва­силии Теркине» А. Твардовского, если
в ряде’ повестей и романов мы  ветре­чаем более или менее удачные фигуры
офицеров-фронтовиков, TO ‘образ  совет­ского полководца, генерала и маршала
фактически отсутствует в нашей военной
литературе. «Ночь полководца» Г. Березко,
образ Черняховского в романе белорусского
писателя И. Мележа «Минское направле­ние» да документальная книга М. Брати­на о Ватутине — вот, по существу, все,
чем мы располагаем. Правда, изображение
крупного полководца требует от писателя
знаний в области военной науки и воен­ного искусства, но задача эта очень важ­на, и будем надеяться, что у нае появят­ся произведения с яркими образами гене­ралов и  маршалов — непосредственных
организаторов и руководителей великих
победоносных сражений Советской Армии.

4. Литература и история — родные
сестры. Это особенно верно по
отношению к литературе военной темы,
которая неизбежно смыкается © исто­рией. Военный литератор нашего времени
не может не быть историком, и прежде все­то историком Великой Отечественной вой­ны. И, думается, он не должен ограничи­ваться лишь использованием истории при­менительно к вадачам своего художествен­ного творчества, и обязан принять непо­средственнов Участие в создании истории
борьбы нашего народа против гитлеризма.

 
	Врупнейшие русские писатели всегда
глубоко занимались историей своего на­рода и активно способствовали ее обогаще­нию. Достаточно вспомнить, сколько
сделал, как историк, наш великий Пуш­кин, оставивший не только «Капитан­скую’ дочку», но и замечательную «Ието­рию Пугачева». Таким важным делом
для наших военных писателей должно

быть участие в создании истории Великой
Отечественной войны.
	Разве терпимо положение, когда у нас
еще нет ни одного общедоступного большо­о труда по истории второй мировой
войны, в то время как в Западной Европе
и США вышло уже несколько таких тру­дов, в том числе и многотомных. При этом,
выполняя социальный заказ своих импе­риалистических хозяев, авторы большин­ства таких «Иеторий», одни в большей,
другие в меньшей степени, замалчивают
или всячески преуменьшают решающую
роль Советской Армии в ходе и исходе вто­рой мировой войны.

Типичным примером такого труда яв­ляется шеститомная работа бывшего ан­глийского премьер-министра Уинстона Чер­чилля — «Вторая мировая война», иска­жающая многие общеизвестные историче­ские ‘факты. Черчилль иногда отвешивает в
нашу сторону поклоны и реверансы, упо­миная 0 «замечательном сопротивлении
русских» илио «великолепных победах со­ветских войск». Но чего стоят эти вынуж­ленные поклоны, если по «исторической
концепции» Уинстона Черчилля центр со­бытий от стен Сталинграда и орловеко­курских полей переносится на глухую аф­риканскую окраину войны, где сражалось
несколько английских и германских ди­ВИЗИЙ.

В той или иной, но уже в меньшей сте­пени свойственны подобные недостатки и
недавно изданным у нас в русском пере­воде «Истории второй мировой войны» не­мецкого генерала №. Типпельскирха и ра­боте английского военного историка гене­рала Дж. Фуллера «Вторая мировая война
1939 — 1945 тг.». Оба автора, каждый
со своих позиций и с0 своим заданием,
также преуменьшают и ослабляют значе­ние и размах борьбы советских войск.  

Решительно пора противопоставить этим
нарочито  искажающим правду трудам
‘буржуазных историков нашу советскую,
марксистекую историю второй мировой
войны вообще и Великой Отечественной
войны в частности. Военно-исторические
	работы должны стать не только достоянием
армии, но и всего народа. И нужно, чтобы
наши военные писатели приняли в этом
важнейшем общенародном деле самое ак­тивное участие. Нам нужно создать не
свох сухих оперативно-стратегических ста­тей по важнейшим операциям на советеко­терманском фронте, а общедостулную исто­рию минувшей войны, которая совместила
бы грамотное в военном отношении описа­ние хода боев с созданием живого, худо­жественного «образа» крупнейших сраже­ний, каждое из которых имеет свое с0б­ственное, неповторимое «лицо». Следует
подумать о том, чтобы объединить группу
военных историков°и писателей с целью
создания подобных трудов.
Есть область военной литературы, кото­рая непосредственйо совпадает с историей,
объединяется © ней. то литература дову­‘ментальная, мемуарная.
— В послевоенные годы у нас появился ряд
‘хороших книг  мемуарного характера.
Достаточно назвать «Людей с чистой со­вестью» П. Вершигоры, «В годы великой
`‘войны» И. Левченко, «Сильные духом»
Д. Медведева. Й все же мы явно отстаем
в этой области, хотя материала для
подобных книг у нас больше BO мно­то раз и вам материал этот необычайно яр­кий и волнующий. Между тем развитие
этих важных жанров не поощряется и в
Союзе писателей. Нередко автор-докумен­талист встречает ‘несколько пренебрежи­тельное отнолтение к своим произведениям,
Rak EK литературе «второго сорта». А ведь
  залача документалиета подчас более сложна
		*
Немцы неописуемо боятся матросов. Взятый в плен обер­ефрейтор и другой офицер, когда их вели, бились головой о
камень — «Матрос капут»...
		№ я

В 12-ть ночи ходили на обрыв... «Орлята» не подкачали.
Вслед за залпом — начали бить наши минометы, пулеметы
и все, из чего стрелять можно. На фронте — только начни,
сразу подхватят. Высоты против пика осветились прозрач

ным зеленовато-фосфорическим светом — это встревожен:
	ные немцы усиленно начали пускать ракет».
. 7 мая 1942 г.
	Проснулся в 7 утра. Солнце светит в росе. лес огтлушен
птичьими голосами — все птицы стараются дать все, что мо­гут, какая-то олимпиада птичьей самодеятельности, концерт,
своеобразный конкурс певцов.

— Ишь заливаются, — говорит помощник -Дивнова...

— Тугу нас и кукушки, и дрозды, и пеночки, и славные
соловьи. Соловьи здесь царствуют. Всю ночь щелкают.

Ночью немецкий самолет сбросил бомбы. Зрелище всякий
раз потрясающее, Небо, расчерченное прожекторами, фейер­верк трассирующих пуль — концерт огня..,

Низко рвались бомбы замедленного действия.

Заросли шиповника, дикая яблоня...

**
*

Под Балаклавой оккупанты пошли в наступление — бро­сили 10 танков. Шесть сразу мы подбили — остальные дра­панули. Крепко дали по зубам. Отбросили.
		ПИСЬМО ДЦ. АЛТАУЗЕНА К ДРУЗЬЯМ
	10 февраля 1942 г.

..На войне я уже обвыкся. Стал типичным фронтовиком.
Только вот нё хватает мне закурить махорки и выпивать
положенные всем сто грамм водки. Не пью из-за сердца, а
не курю по привычке, а в остальном — типичный фронтовой
волк. Все уже ‘повидал, сам побывал во многих ситуациях
неприятного свойства и, как видите, жив и почти здоров. Не
‘огорчайтесь, что Вы работаете в тылу. Здесь особенно чув­ствуешь, что без должной помощи тыла никакую войну вести
нельзя. Война эта затяжная и жестокая, поэтому нужно на­бираться мужества и терпения...
3 <>
	_ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ Б. ГОРБАТОВА`
	Есть дни, которые никто не смеет забывать. Горькие —
они жгут сердце, страшные — они зовут к мщению.
	IEE ey

  943 г.
	ФРОНТОВЫЕ ЗАПИСИ А. НЕДОГОНОВА
	20 декабря 1942 г.
° Дорога войны. На дорогах и по
ее обочинам, в заснеженных кюве­тах — останки орудий, сгоревших
танков с. черными крестами, «Фиа­ты» с пробитыми радиаторами и
	развороченными внутренностями,
темно-зеленые группы итальянцев.
Село Гадючье. Немец бомбит
	Село Гадючье. Немец бомбит
`’ маршрутные дороги, мосты, пере­правы, колонны автомашин. Окраи-.

на села: первые признаки бегст­ва... — кучи открыток и писем с

почерками неаполитанцев, сицилий­цев, римлян... Догорающие хаты.
Трупный запах. Колхозники, выхо­дящие из тюрем-землянок.

Крупные партии пленных итальян­5

у
	цев...
- 1943 r.

Было, когда полк, ведя бои про­тив арьергардов противника, прохо­дил по двадцать-тридцать километ­ров в одни. сутки, но было и такое,
когда каких-нибудь сто метров этот
we полк проходил в 2—3 дня. В
донесении  начподива-44  говори­лось: «Наступая, 130 ГЕКСП занял
крупный населенный пункт и про­двинулся дальше на юго-запад на’
500 метров».

Как не легко давалась победа!
	>

ПИСЬМА Д. КЕДРИНА К ЖЕНЕ
24. \11943 г
	Милая!
Видимо, я не смогу послать тебе это письмо раньше, чем

a ИС
	И РГО

вернусь в свое постоянное место. Поэтому просто буду про­должать его. Когда я пишу тебе, мне кажется, что я с то­бою разговариваю. Дни стоят совсем золотые. Весь лес пах­нет смолой, растопившейся на солнце. Лес — кругом, и вез­де масса цветов. Хочется пойти за ними в его глубину. Но
сходить с проложенных дорожек нельзя: по их сторонам —
низкие столбики и на них — фанерные досточки с надпи­сями: «Осторожно, мины», В лесу — тысячи оставленных
немцами мин, в лесу и сам воздух пропах вражескими тру­пами, во многих местах лежат их трупы, разлагаются на солн­це и отравляют воздух. Между прочим, интересно то, что в
последнее время у немцев появился новый вид торговли:
мы сбрасываем в их расположение листовки — «пропуска
в плен», и те счастливцы, которым ‘удалось их подобрать и
‘спрятать, — за большие, говорят, деньги перепродают их
своим товарищам, желающим сдаться в плен. На моей зем­лянке цветут васильки, Васильки стоят у меня на столе в.

гильзе от снаряда какой-то маленькой пушчонки.., M
итя

26 \1.1943 г.
	Продолжаю мое письмо, тебе, родная.

Сейчас — ночь. Ночи совершенно здесь белые, я сижу
на пороге землянки и пишу. Где-то в лесу лениво и сонно
щелкает соловей. Сейчас прошла гроза. Ее раскаты смеши­вались с пушечными, и трудно было понять — где орудия, а
где гром. Небо — бледно-желтое. Оно не гаснет всю ночь и -
на его фоне, ‘как на экране, видны: немецкие. самолеты, ко-.
торые осмеливаются залетать сюда, Их. быстро выпроважи:  

вают. а иногда и «приземляют»... Я познакомился тут, @ _  
	исключительно интересными людьми.,. и именно © ними я
‘хорошо себя чувствую. . .

Если бы ты знала— сколько. в них дерзкой отваги, опокой­ного мужества, какие это замечательные русские люди!
Это — совсем особая порода людей... Одному из них всего
25 лет. Он носит длинные гусарские усы, бакенбарды, ему
можно. поэтому дать 40. Он похож на Дениса Давыдова, он
1008 раз досаждал немцам, они знают его по фамилии, нена­видят, боятся и называют «князь тьмы», и еще — «стоячая
смерть». У него 3 ордена. Это галантный, веселый и страст­ный человек, настоящий офицер в самом лучшем смысле
этого слова; После его посещений на их территории [заня­той фашистами] растут десятки новых могил, и на одной из
них я прочитал недавно меланхолическую надпись: «Горек
покой в чужой земле». Да, он действительно горек. Но кто
их звал в эту чужую им землю? Если они пришли на нее, —
они смешаются о нею, она поглотит их.

то мне особенно нравится у здешних людей, — это аб-о­лютная, непоколебимая уверенность в победе. Все знают
также, что немцы еще сильны и могут выкинуть любую под­лость, и все же отношение к немцам здесь — только ирони­ческое, Эта ирония, однако, не значит, что к ним относятся
добродушно. У людей, живущих тут, с немцами особые и
сложные счеты. Здесь почти нет людей, которые или сами
не были бы по несколько раз ранены, или не похоронили бы
своих друзей, убитых ими... у

Начинает светать. Смолкает перебранка наших пушек с
немецкими. Всю ночь они вели дуэль друг с другомВ белых
рубашках выходят из землянок люди и идут умываться. А я
сейчас кончу это письмо тебе и залягу спать часов до
12 дня... В нашей комнате полутемно и на моем столе, на­верное, цветы.

Спокойного вам сна, родные,
		ОТНОШЕНИЕ ВОЕННОЙ СЕКЦИИ ССП
В ВОЕНКОМАТ КРАСНОГВАРДЕЙСКОГО РАЙОНА
ГОР. МОСКВЫ
	«Т. Гайдар (Голиков) Аркадий Петрович — орденоносеч, та“
лантливый писатель, активный участник гражданской войны,
бывший командир полка, освобожденный от военного учета по
болезни, в настоящее время чувствует себя вполне здоровым
и хочет быть использованным в действующей армии. ,

Партбюро и Оборонная Комиссия Союза советских писате­лей поддерживает просьбу т. Гайдара (Голикова) о направлении
его в медицинскую комиссию `на. переосвидетельствование.
	ИЯ Вт
: (Подписи)

TUTEPATYPHASATABZETA
9 23 февраля 1957 г. № 24