Отравители эфира
	фейнях есть радио, и его ни“
когда не выключают. Они нв
любят часто вставать и ловить
разные передачи, так что для
того, чтобы вас слушали, вам
достаточно программы, pace
считанной Ha два-четыре ча
са». Но странное дело, Артур
Ларсон, сменивший Crpeit6ep­та на его посту. первым делом
	бросился на Восток — изу“
чать «аспекты борьбы с комму*
низмом». Обнаружился чудо“
	вищный прорыв: оказалось, чта
и в восточных кофейнях зная
ют, когда нужно встать, по“
дойти и выключить. . Потому
что на Востоке люди так же
хотят мира и не переносят
лжи, как и в любом другом
месте земного шара.
	«Голос Америки»—это псев­доним. Дурным  «1олосом»
кричат американские монопо­nun. Настоящую, трудовую
	Америку лишили голоса, ее не
подпускают к микрофону. Но
зато ее заставляют выкладым
вать по 17—20 миллионов дол®
ларов в год на ‹одержание
«Голоса Америки». В нынеш=
нем году намечено израсходо­вать 94 миллиона долларов!
Львиная доля этих денег, как
обычно, ‘пойдет наз оплату
антисоветской пропаганды. Три
четверти всех передач наце­лено против СССР. и стран на­родной демократии. Американ­ский радиоштаб восточного те­атра пропагандистских _ дейст­BHA находится в Мюнхене, на
улице. Людвигштрассе, 28, в.
помешёнии консульства США.
Отсюда пригретое американца­ми эмигрантское отребье под
	‘стрекает-к восстаниям жителей
	стран народной демократии и
засоряет эфир злобными ан­тисоветскими измышлениями.
	А рядом, в том же Мюнхене,
на краю парка Энглишер Гар­тен, разместились корпуса ра­диостанции «Свободная Евро­па». «Голос Америки» и «Сво­бодная Европа» — родные
братья. Разница лишь в. том,
что «Свободная Европа» — ди­тя незаконнорожденное, а «Го­лос» == официальное. «Свобод­ная Европа» выдает себя за
частную организацию. Ona
субсидируется несколькими
американскими миллионера­ми, которые взамен получа­ют OT правительства  льго­ты по налогам или эти субси­дии засчитываются им в счет
налогов. Так что и та, и дру­гая организации принадлежат

американскому правительству

и делают одно и то же черное
дело.
	В трехэтажных корпусах на
Энглишер Гартен кормится
еще болыне предателей, пере­бежчиков и шпионов, чем на
Людвигштрассе, 98. Режиссер
	передач «Свободной Европы»
на польском языке, некий Ясе­вич, в кругу друзей так опре­делил свои «принципы»: «Амеё­риканцы платят, американцы
требуют, и я делаю так, как
прикажут... Если у них есть
желание, то пусть выбрасыва­ют деньги в грязь. По край­ней мере мне пока неплохо
живется».
	А денег и в самом деле вы:
брасывается немало. «Своболд­ная Европа» обходится амери­канской казне в четыре раза
	дороже 
Эрне УРБАН,
	венгерский писатель
a>
	1952-м °. Приходили толпами, требовали
роспуска, но мы сказали: «Нто  тро­нет кооператив, пусть пеняет на себя:
будет иметь дело с шестью сотнями лю­дей». А когда опасность стала особенно
грозной, — что верно, то верно, —
1 ноября после полудня из 60 коммуни­стов мы образовали местную партийную.
организацию. Тогда никто из нас еще
не знал о создании Венгерской  социа­листической рабочей партии. Теперь же
дело обстоит так: 81 человек вышел из
кооператива, 15 мы только что на собра­нии исключили из числа. членов, а те­перь ждем весны, чтобы обработать не
вспаханные с осени 300 хольдов. Осталь­ное прошу сказать вас, товарищи члены
кооператива.

Иниван ‚Ж. Варга (бригадир). Мы с
вами из одной семьи, поэтому будем го­ворить откровенно. Что было в партии
самым большим злом? То, что нельзя
было спорить. Тех, кто возражал, за эти
возражения репрессировали. «Давайте
дискутировать», —это можно было услы­шать очень часто, но, стыдно сказать
и трудно забыть, что делало ABX®. Oxo
	ыы. иные .
Всем еще памятны события в Benr­рии осени 1956 года. Как известно, вен­герская деревня не поддалась на лжи-}
вые — псевдодемократические лозунги.
контрреволюцин, не поддержала антина­родный мятеж. Крестьянство дало ре­шительный отпор попыткам возродить в
стране прежние помещичьи порядки.
Известно также, что в событиях, ко­} торые потрясли Венгрию, весьма небла-}
 FOBHAYI0 роль играла часть писателей. ‚
ныне многие писатели предпочитают,
отмалчиваться вместо того, чтобы от­дать свои силы укреплению народно-де-,
мократического строя. $
Естественно, что сейчас, когда здоро­вые демократические силы Венгрии спла-›
чиваются вокруг Революционного Рабо-‹
{ че-Крестьяиского Правительства и Вен­герской социалистической рабочей пар-)
тии, подобное положение вызывает не-}
ине у передовых людей страны. ‚
Характерны в этом смысле письмо кре­›стьян кооператива имени Мате Залка 2

oe eee ee

 
	тье венгерского писателя Эрне Урбана,
напечатанной газетой «Непсабалшаг».
	‚Мы помещаем ее с некоторыми сокра­‚ щениями.
	ли им прямо в глаза и говорили: «Чело­век, достань-ка побыстрее свой разум,
послушай-ка! Разве ты хочешь, чтобы
мы снова работали за треть урожая?
То, что у нас в руках, ни в коем слу­чае выпускать из рук нельзя. Не я бу­ду, если тогда не станет опять над нами
господ. Они на все пойдут, только бы
не брать в руки дерева, у которого же­лезо на конце (то есть мотыги). Сейчас _
мы, бывшие  пролетарии, получаем
60 процентов произведенной продукции.
Это побольше, чем десятая часть на по­денке!» Вот так, такими словами боро­лись мы с «распущенцами», но как нам
справиться с интеллигенцией? Мы про­сим их: учите нас не упрямому сопро­тивлению, а человеческой чести и спра­ведливости. .

Михай Молнар. Раныме были писате­ли, которые ходили в деревню. Их назы­вали «исследователями деревни»’. Было
бы хоропю, если бы теперь, после всех
потрясений, писатели еще в большем
масштабе возродили бы этот прекрасный
почин... Прежде всего они получили бы
ответ на вопрос: почему в октябрьские
дни деревня оказалась, как они говорят,
такой «рассудочной»? На мой взгляд,
потому, что мы в своих общинах знаем
каждого, как облупленного, и когда на­чалось возбуждение, то видели, кто за­чинщики, кто выбрасывает лозунги и
кому на пользу все это. Случилось так,
что крестьянство быстро ‘разобралось и
быстро поняло, в чьих интересах идет
игра. Ошибки были, есть и сейчас, это­го никто отрицать не собирается, в том
числе и мы, верные нашему строю. Но
вы, писатели, признайте, что могли бы
сделать гораздо больше, чтобы положе­ние не стало таким тяжелым, каким оно
оказалось на самом деле. На будущее
я хотел бы предложить вам: изучайте де­ревню, как прежние писатели, но и не
приукрашивайте того, что достигнуто. И
еще одно: прежде чем описать что-либо,
хорошенько осмыслите, продумайте каж­дую фразу, чтобы ‘от ваших произведе­ний не было последствий, противополож­ных вашим желаниям.

Агоштон Пиллер. Моя профессия —
кузнец. Я в сорок шестом сюда приехал.
Нто защищал кооператив? Новый хозяин,
а таких среди матезалковцев 60 про­центов. В первый год я недоедал, об­носился весь, но зато выкроил на двух
молодых бычков и маленькую бричку, в
которую их запрягал. Пришел второй
год — сам себя взнуздал, а когда смог
хоть немного вздохнуть, пришел «на­пряженный план», чрезмерная инду­стриализация. Люди вели себя по-раз­ному: кто терпел, а кто и бросал землю
и снова бродил по стране с тачкой зем­лекопа. Я тоже заколотил двери куз­ницы и отправился вместе с другими в
Пешт. Мы вернулись сюда, когда нашли
свое место. «Мате Залка» обеспечил нам
хлеб... После такого прошлого я и за­даю, товарищи, вопрос: кто оседлал ло­шадь в конце октября— начале ноября?
Те, у которых, с их точки зрения, были
основания выражать недовольство, но
мы, бывшая голытьба, никогда не будем
вместе с ними. Если мы в те дни что­нибудь взеосили и решили, то именно
следующее: горько прошлое и неопреде­ленно будущее, которым нас отблагода­рили бы. Поэтому мы остались сплочен­ными настолько, что не допустили ни

 
	* *
	одной пощечины.
	 

——— охотилось, главным образом, за членами
: партии, а против действительных врагов
Возвратившись из поездки по коми-: Диктатура не осуществлялась. Ho,
тату Ваш, мы получили на днях с  Несмотря на все, можем ли мы за­быть свою батрацкую долю? Нет, это
нельзя забыть! Поэтому мы создали
иную организацию... Мы хорошо знали:
враг, когда хочет добиться цели, рассуж­дает так: «Прежде всего вырвать во­жаков — без руководителей членская
масса будет просто стадом».

Враг просчитался. Просчиталея на­столько, что, когда созвали собрание на
главной площади, знаете, что вышло?
Несколько пьяных орут; «господа», что
их напоили, жужжат, подсказывают, а
народ молчит. Ногда сход кончился,  
серьезные люди сказали: «Сюда мы
больше не ходоки, это хуже, чем пету­шиный базар». Но оружие 1 ноября все
же было уже в руках жандармов. Тогда
спросили мы себя погромче: за это ли
мы боролись?

Несколько слов еще о заблуждавших­ся. Что бы ни говорили о тех молодых
интеллигентах, — они наши дети, кото­рых мы выучили и которые сегодня еще
в большом количестве впрягаются в воз
реакции... Этим людям, на мой взгляд,
не нужно мстить! Нужно доказать им,
если они ушли в сторону, в чем их ошиб­ка.

Писателям я просил бы передать: от­куда вы знаете, чем мы живем’ сегодня,
как относимся к прошедшему, если вы
просто избегаете нас? у

Янош Балла. Я молодой парень, начну
с того, из-за чего молодежь затеяла де­монстрации: с оскорбленного чувства Ha­ционального достоинства. В чем здесь
была ошибка? Мы — знаем, что Совет­ский Союз наш старший брат, а нас
заставляли молиться на него. Я счи­таю, однако: венгерский брат таков,
что ему есть чем гордиться. Все это
так, все было в порядке до тех пор,
пока из-за вооруженного выступления
вообще не стало никакого порядка.
У меня есть товарищ, мы вместе росли.
Я остался крестьянином, он окончил
технический институт. Я не жалуюсь,
но кто из нас двоих должен быть боль­ше благодарен новому строю? Но все
знают, что он и ему подобные возмуща­лись больше всех. Хоропю, если бы
только возмущались! Они не считались
с собственными родителями.

  Михай Паньик. Все это правда, и мея
семья здесь не исключение, но с октяб­ря нам приходится вести чуть ли не ру­копашные бои с молодежью. И то прав­да: делают они это не по собственному
соображению. Нужно, чтобы кто-нибудь
их вразумил. Урезонили же мы полторы
сотни членов нашего кооператива, кото­рые хоть и ходили при старой жизни в
одной упряжке с нами, все же были за
роспуск ‘кооператива. С этими мы суме­ли сами справиться, потому что смотре­5 В 1952 г. были осуществлены жестские
меры по ограничению кулачества, затро­нувшие верхушки середняков.
6 Управление государственной безопасно­‚„Лайошом Местерхази необычное письмо.
Отправитель письма — кооператив, кун­сентмартонский сельскохозяйственный
производственный кооператив имени Ма­те Залка; адресат— венгерская писатель­ская общественность, без различия имен,
жанров и позиций. Что содержится’ в
этом письме? Что делает его особенным?
По моему мнению, прежде всего непо­средственность, с которой крестьяне об­ращаются к писателям — просто как к
хорошим знакомым.

«Мы, . члены кооператива, — пишут
кунсентмартонцы, — с радостью наблю­дали в недавнее время развертывание
сил венгерских писателей, ведь мы то­же хотели, чтобы омрачающие нам
жизнь, чуждые венгерскому народу и
вредные для него мероприятия были,
наконец, отменены. Мы можем сказать
венгерским писателям спасибо за все то,
что ими сделано в интересах дела строи­тельства социализма, включая борьбу
против культа личности и нарушения за­конности». .

Поворотным пунктом в развитии собы­тий, а также в поведении писателей ма­тезалковцы считают 23 октября, за ко­торым последовало 4 ноября. «Мы не
могли согласиться со всеми выступле­ниями писателей по радио и также не
можем понять их молчание после 4 нояб­ря, а поэтому мы просим писателей по­братски поскорее заглянуть в Нунсент­мартон».

«Если бы мы смогли чему-нибудь на­учиться друг у друга, — гласит послед­HAA фраза письма, — то этим мы по­могли бы создать более счастливый зав­трашний день для венгерского народа».

...Нам повезло: мы приехали как раз
в день общего собрания. Поэтому, когда
мы заглянули туда, то сразу смогли по­знакомиться с добрыми тремя четвертя­ми кооператоров (всего хозяйство насчи­тывает 650 членов). Торнац ! полон; в
прихожей не протолкнуться, у дверей в
зал собрания— совершеннейшая пробка,
иголке упасть некуда, как принято гово­рить. Нак водится, полно табачного ды­ма; в клубах его скрываетея потолок.
Но люди. терпят, — дела все интерес­ные. Наступил час’ обеда, а собрание,
как говорят, началось спозаранку, в во­семь утра! Председатель Ференц Мартон
опять просит слова. Как выясняется из
	его речи, председатель говорит о необ-.
	ходимости иметь счетовода, который, по
мнению одного из выступавших, не за­хочет, однако, работать в кооперативе
за трудодни. :

‚— Давайте подумаем, — спокойно,
убеждающе говорит председатель. —
По трудодням или по-другому, об этом
можно еще поспорить. Но нужен нам
счетовод или нет? Если нужен, то ему
надо предоставить выпас для молодня­ка, который он получит по трудодням,
приусадебный участок. А то живет че­ловек в Сольноке, снимает квартиру на
втором этаже и не может там держать
никакого скота, если не считать кошки.
Не так ли? се

В зале одобрительный дружный смех.
Председатель продолжает: .

‘— Пойдем навстречу человеку — он
этого заслуживает.

Так, слушая обдуманную, убедитель­ную ‘аргументацию председателя коопе­ратива, мы начали знакомиться с мате­залковцами. Это знакомство продолжа­лось после половины второго, когда пред­седатель, закрывая собрание, сказал:

— К нам приехали два писателя. Они
получили наше письмо. Кто хочет по­говорить с ними, тех прошу еще немно­го задержаться.

Это «еще немного» растянулось на
несколько часов, в деревне уже стали
зажигать лампы. Из заседавших с утра
кооператоров вокруг нас собралось че­ловек двести, не меньше. С глазу на
глаз, терпеливо ожидая своей очереди
подать реплику или задать вопрос, они
обсудили, «с точки зрения кооперато­ров», все, что касается положения в
стране и нас, писателей. Им хотелось,
чтобы какой-нибудь знающий человек в
непринужденной беседе рассказал, кто
враг, кто друг, а кто занял нейтральную
позицию: «Ни рыба ни мясо».

Итак. моя задача проста. Не прибе­гая. к каким-либо пояснениям и коммен­тариям, в форме протокола или, вернее,
суммированной ‘хроники я познакомлю
вас с наиболее значительными выступ­лениями.

Балаж Кардош (секретарь партийной
организации). Наш кооператив. имени
Мате Залка всегда был известен тем,
что умел говорить’ правду в Глаза. И
Иштвану Доби?, и всем. другим пюсети­телям без исключения тогда, когда
мы были уверены в своей правоте.
Осенью, непосредственно перед. началом
событий, произошло следующее. Коопе­раторы волновались, они были недоволь­ны изменением порядка поставок куку­рузы. Люди говорили: правительство на­рушает закон, не держит своего слова.
Мы не одобряли реформы территориаль­ного ‘деления, а самое главное, что
больше всего тревожило нас, как проле­тариев деревни: печать, радио, руково­дители партии столько раз провозгла­шали единство партии, что только сле­пой нё видел, в какой опасности было
это единство... Так пришло 23 октября
1956 года. Не скрою: против ‘нас нача­лось наступление. Против кооператива
были. главным образом, те, кто вышел
	из него в 1953 году“ и кого ущемили в
НЕ
	СУХОПУТН ыми  

Силами НАТО  
B ЧЕНТРАЛЬНОЙ

ЕВРОПЕ
		11732
			9$ 4944$494$944994949+
	В ЗАПАДНОЙ ГЕРМАНИИ
	— Итак, это должно показать англичанам, что мы них простили!
	Рисунок художника Викки
из английской газеты «Дейли миррор»
		  ШАЕЙДЕЛЬ: — Самого послушного я назначу маршалом Фран­ции:
	Рисунок художника Мительберга
из французской газеты «Юманите»
	Назначение быв­шего гитлеровско­го генерала Ганса
	Шиейделя на пост $
командующего на­земными войсками
НАТО в Централь­}
ной Европе глубо­ко возмутило 06-$
	ОДИН ГЕНЕРАЛ ИЗ НАТО — ДРУГОМУ:
	— Поверьте мне, коллега, если бы нкто­нибудь десять лет назад попробовал про­речествовать таное, он еще н сегодня
сидел бы под наблюдением в психчатри­ческой нканниме!..
Рисунок художника Корзо
из западногерманской газеты
<«Нюрнбергер нахрихтен»
	 
	Второму съезду
	Аесоциании работников литературы н искусства
	Демократической Республики
	щественность мно­гих стран.

Мы печатаем се­годня исполненные

едкого

сарказма

рисунки из англий­ской, французской
и западногерман­ской печати, посвя­щенные очередно­му опасному для
бела мира шагу
заправил НАТО.

bo

у

 

##++++$.

и искусства

Выетнам

но

ХАНОЙ

+2992 ++9+Ф $.

e
фз

:
;
3

SESOHTERODEDE:

++

телей был убит. В Багдаде
за последние годы мы подвер­гались погрому два или три
раза».

«Голос Америки» находится
в некотором смысле на особом
положении, поскольку  радио­волне по техническим причи­нам нельзя дать по шее или в
ухо. Но зато можно выклю­чить приемник. Что и делается.
Конгрессмен Браун как-то весь­ма  самокритично заметил:
«Когда начинается передача
«Голоса Америки», можно слы­шать, как выключаются радио­приемники по всей Европе».

На сорока одном языке лжи­вый голос много лет объясня­ется в любви народам мира,
и — никакой взаимности. Да­же на Кубе, ‘можно ‹ сказать,
под боком у Америки, где об­следовали 96136 семей, обна­i. ee
	ружили только 22 человека,
	слушающих «Голос».
	 

..Я обещал, что не буду комментиро­вать ни одно из выступлений. Я обя­зан, однако, BO избежание недоразуме­ний, заявить: Кунсентмартон: среди тис­сантульских, с крепким пролетарским
ядром кооперативов, — не. исключение,
его столь решительное ‘и откровенное
мнение — вовсе не «единичный слу­чай». За вычетом Карцага и Мезётура,
где хозяйничали автоматчики, прибыв­шие с Кунмандарашского аэродрома,
везде бывшие деревенские пролетарии
также стояли и стоят за свою правду,
за свой строй. Это немалая сила, и с ней
приходится считаться! Эта сила знает,
что ставится на карту и кто испытывает
здесь свое счастье. Многие десятки ты­сяч людей, безусловно, поддерживают и
борются 3a Венгерскую Народную
Республику.
	7 Демократическое течение среди венгер­ской интеллигенции между двумя воинами,
нечто вроде «хождения в народ».
	ми. В каждом дворике,
как трибы, — кумир­HH и жертвенники, по­хожие ° на маленькие
пагоды. В каждом селе­нии —— храмы, древние
священные храмы, поч­Дорогие друзья и коллеги! Правление Союза писателей CCCP
горячо приветствует Ваш съезд и в его лице работников лите­ратуры и искусства Демократической Республики Въетнам, Or
всей души желаем полного успеха в разрешении стоящих перед
	Вами ответственных задач.
	А как обстоит дело с други­ми районами мира, со страна­ми Востока, например? Загодя
все было учтено и принято во
	внимание — где на Бостоке
слушают радио, как его слуша­ют и когда слушают. Теодор
Стрейберт в бытность свою ди­ректором ЮСИА поделился ре­зультатами своих психологиче­ских изысканий: «Кофейни, —
  сказал он, — являются обще­ственными центрами для населе.
ния этих стран. Во всех ко­`Использование лучших достижений Вашей многовековой на­циональной культуры и накопленного опыта Вашей современной
литературы и искусетва, Ваша связь с жизнью и борьбой своего
народа ‚ служат залогом того, что работники литературы и ис­кусства Демократической Республики Вьетнам внесут свой зна­чительный вклад в дело строительства социализма в. Вашей
республике, в защиту мира и дружбы между народами.
Правление Союза писателей СССР
		Балийскый храм Фото автора
	фольклора народностей, населяющих эту
часть страны. № сожалению, пока еще этих
занимаются в основном миссионеры.
	Но индонезийские университеты с каж­хым годом выпускают все больше и большие
молодых ученых — этнографов, филологов,
лингвистов, способных разрабатывать
сложнейшие проблемы богатой и многооб­разной культуры своей родины.
	Президиум Московского отделения
Союза писателей СССР с глубоким при­скорбием извещает о смерти писателя,
члена Союза писателей СССР
	МОРОЗОВА
Александра Ивановича
	и выражает соболезнование семье по­койного.
	крыльями, оленей с ветвистыми рогами...
Но балийские художники живут в ни­щете. За жалкие гроши продают они He­рекупщикам плоды своего труда. А затем,
пройдя через руки еще нескольких посред­ников, резные фигурки появляются в ма­газинах крупных городов. Здесь они про­даютея по ценам, о которых не смеют и
мечтать скромные, трудолюбивые мастера.

‘Очень часто эти фигурки изображают
персонажей из «тантри» — балийских
народных сказаний, созданных еще в глу­бокой древности. Спросите у мастера, что
означает та или иная фигурка, и он охот­но расскажет вам о радже, полюбившем
фею, о. коварном аисте, обманувшем довер­чивых рыб, о чудесных превращениях и
д заколдованных храмах в лесной чаще.

Все «тантри» записаны на древнем язы­ке кави на листьях лонтаровой пальмы —
желтых и плотных, как тонкие дощечки.
Культура Бали еще очень мало изучена, и
многие лонтаровые книги до сих пор ле­жат в музеях мертвым грузом.

Самая большая коллекция таких книг
находится в Сингарадже — городе Ha ce­верном берегу острова. В этом же городе
живет и работает известный писатель
И Гуети Ньоман Панджи Тисна, автор ро­манов, воссоздающих страницы из славной
истории Бали.

В Ленпасаре много лет живет Эрик
Лундквист, шведский. писатель, посвятив­ший жизнь изучению Индонезии. Не так
давно в Стокгольме вышел небольшой сбор­ник балийских летенд, собранных и пере­веденных этим писателем.

Надо сказать, что Бали — культурный
центр островов юго-восточной Индонезии,
таких, как Ломбок, Сумбава, Флорес, Сум­ба: Господин И Густи Сугрива, руководи­тель. ‘ведомства культуры в Денпасаре,
рассказывал мне о том, какая сейчас про­водитея работа по изучению языков и
	ИЗВЕЩЕНИЕ
	Литературный ‘фонд СССР извещает, что
сегодня, в 14 часов, на Введенском кладби­ще в Москве состоится открытие памятника­надгробия на’ могиле‘писателя М. М. Приш­вина (работа скульптора С. Коненкова).
. Правление Лнитфонда
	кие выступы и шероховатости стен и CBu­дов пещеры, копонгатся, стараясь пристро­иться поудобнее, отталкивая друг друга,
судорожно взмахивая крыльями и времена­ми перелетая с места на место. Некоторым
из них не за что уцепитьея, и они, попис­кивая, кружатся под сводами пещеры, как
души неприкаянных грешников.

В тлубине пещеры лежат, свернувитиеь
упругими толстыми кольцами, четыре
больших питона. «Время от времени они
просыпаются, заглатывают по мыши и
снова засыпают»,— рассказывает жрец,
стоящий У невысокого жертвенника в
преддверии пещеры.

Взяв камень, я хотел было швырнуть
им в питона, но жрец испуганно схватил
меня за РУКУ и воскликнул:
	— Нельзя, нельзя! Ведь это змеи бога.

— Какого бога? — спросил я. -

— Шивы, конечно, — ответил он, по­жЖав плечами, словно его удивило мое неве­жество. В этом ответе прозвучала даже
нотка недоумения: отвуда, мол, берутся
люди, не знающие таких простых вещей? .

Олин иностранный корреспондент с000-
щил как-то раз своим читателям: «Если
поеле смерти я попаду в рай, то в сравне­нии е Бали он покажется мне захолустной

дырой»:
Это мнение разделяют. многие европей­цы, приезжающие на остров с болыними
	деньгами. В одной балиискои деревне я
познакомился с художником по имени Хан
Снел. Его домик, разукрашенный, как шка­тулка с драгоценностями, стоит на верши­не горы, в которой открывается вид на
уходящую к морю долину, поросшую коко­еовыми пальмами. Художник, молодой вы­тый голландец с холеной’ бородкой, не
	утруждает себя работой. С утра до вече­ра сидит он на веранде, любуясь пальмами
и лениво перелистывая иллюстрированные
журналы. Так он живет уже несколько лет
и уезжать не торопится.

Среди местного населения тоже есть
художники. В каждой деревне многие семьи
	из поколения в поколение создают тончаи-.
	шие произведения искусства: необыкно­венные акварели, затейливые украшения
из серебра, а главное, резные деревянные
фигурки. Эти фигурки проелавили балий­ских мастеров на весь мир. Я видел, как
молодой резчик, работая только небольшой
стамесочкой и молотком, вытачивает из
тлыбы розовато-коричневого дерева, тан­цующих девушек, гтиц с распущенными

р
Москва Литгазета); Телефоны: секретар
		Из индонезийских записей
	Пали
	па острове
		. В город Денпасар — >
столицу острова Бали — В. ОСТРОВСКИИ нем. Из каменных кру­мы прилетели уже после © жевных стен с их в4-
захота солнца. В темно­мысловатыми = узорами

ти не тронутые време­выступают, как из пены, зеленоватые от
плесени изваяния -—— божества со етралн­ным оскалом и 0езумными невидящими
глазами.
	 

Их ублажают жертвоприношениями вы­сокие, стройные полуобнаженные девушки
с кожей оливковото цвета, Медленно шест­вуют они по узкой тропинке в тени бана-.
новых деревьев с широкими, как опахала,
листьями. На голове у каждой — высокая
многоцветная пирамида, тщательно выло­женная на блюде из фруктов, цветов и пе­стро раскрашенных рисовых пряников.

Балийцы глубоко религиозны. Их повсе­дневная жизнь пропитана индуизмом. Их
искусство тесно переплетается © религией,
занесенной на остров из Индии еще в неза­памятные времена. Древнеиндийские эпи­ческие произведения, «Рамаяна» и «Махаб­харата» известны на Бали чуть ли не
каждому мальчишке. Более того, они вос­принимаются там как нечто совершенно
реальное и обыденное. Индийские божества
живут в воображении балийцев полнокров­HOW ЖИЗНЬЮ.
	Олнажды мне пришлось быть свидетелем
такой сцены. Несколько европейцев осмат­ривали храм [Х века. В ним подошел моло­дой парнишка и, протянув неглубокую та­релочку, в которой лежал большой цветок
жасмина, попросил пожертвовать на нуж­ды храма. Кто-то положил ему рупию.

—- Нет, нет! — воскликнул парнишка с
очень серьезным лицом.— Нужно три ру­ПИИ.
	— Почему именно три’ спросил я.

— А как же? Для Брамы, Шивы и
Вишну...

Есть на Бали пещера, которую показы­вают каждому туристу. Она действительно
стоит того, чтобы на нее посмотреть. Это
олно из самых странных зрелищ, кото­те все индонезийские города похожи друг
на друга: тихие, пустынные улицы, невы­сокие дома пол густыми кронами деревьев
«берингин», крохотные закусочные, 0б­дающие прохожего запахом пряностей и
жареного мяса. Темно и тихо. Лишь изред­ка проскрипит маленькая двуколка. Босо­ногий возница погоняет низкерослую AQ­пта чт+т негтамкйм росклипанием «эи-эШ­надку негромким восклицанием
9m »...
	На следующее утро мы выехали из Ден­пасара и направились в глубь острова.
	Первое впечатление от того, что мы увиде­ти. определить довольно трудно. Пожалуй,
	прежде всего это было ощущение недове­рия. “
	«Нет. нет,-—полдумал я. —вее это, конеч­но. не настоящее. Это просто-напросто де­корации-— специально для того, чтобы пора­жать воображение иностранных туристов».
Но вот мы проезжаем селение за, селени­ем. оставляя позади десятки километров, И
	наконец волей-веволей приходится прими­риться © мыелью о том, что Бали — не бу­тафория, а действительность.
	Вее необычно на этом острове, все вызы­вает удивление. Словно в калейдоскопе,
мелькают яркие краски и причудливые
формы. На желтовато-коричневых глино­битных заборах торчал темно-зеленые лап­чатые кактусы. По обочинам дороги пасут­ся красивые животные песочного цвета, ©
мягкими грациозными движениями. Анти­лопы? Нет. Оказывается, здесь такие коро­вы. Ла и свиньи тут очень странные —
	вы. Да и свиньи тут очень странные —
черные, длинноногие, с вогнутыми спина­ми, провисающими  животами и мордами
диких кабанов. А головокружительно высо­кие пальмы и неукротимые заросли бамбу­ка—в сравнении с ними яванекие джунг­ли кажутся хилой рощицей!
		Главный редактор В. КОЧЕТОВ.
	Редакпионная коллегия: Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, Вс. ИВАНОВ, П. КАРЕЛИН,
В. КОСОЛАПОВ (зам. главного редактора), Б. ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ,
В. ОВЕЧКИН. С. СМИРНОВ, В. ФРОЛОВ.
		внутренней
К 5-00-00.
	риат — К 4-04-62, ‘разделы: литературы и искусства — Б 1-11-69,
08-69. писем = Б 1-15-23, издательство — К 4-71-68. Коммутатор —

 
	НЙ
т Крытая пристройка вроде ‘террасы.
2 И. Доби — председатель Президиума ВНР.
3 Эта реформа не была осуществлена.
‹ Летом 1953 г. правительство Имре На­дя провозгласило свободный выход из
кооперативов. ‘

SEER INGLY AR te EEN yt

В каждый крестьянский дворик, как бы   рые мне когда-либо приходилось видеть;
он ни был беден, ведут высокие узорные   тысячи и тысячи летучих мышей
ворота, искусно сложенные из кирпича   висят там вниз головой, вплотную при­и украшенные тончайшими барельефа­жавигиеь друг к другу, уцепивитись за мел;

TRAST BRA pees

 

 
	«Литературная газета» выходит три раза ©
нелелю: во вторник, четверг и субботу.
	Адрес редакции в издательства: Москва И-51, Цветной бульвар,
ЖИЗНИ — К 4-06-05, международной жизни — К 4-03-48, отделы:
	30 (для телеграмм Москва, /1итгазета]. телефоны. be
литератур народов СССР — Б 8-59-17, информации —
	Типография «Латературной газеты», Москва И-51, Цветной бульвар, 30.