ПОЗИЦИЯ КРИТИКА <> А АНАСТАСЬЕВ ходу в ночной, затемненный, мчащийся куда-то поезд», — так энергично начинает автор свою статью о «Спутниках» Пановой и увлекает читателя в самую атмосферу повести. . А иногда Б. Смирнова ставит в начале статьи вступление, посвященное самым общим проблемам литературы. Ho этот прием нужен ей не для того, чтобы, воспользовавшись случаем, высказать те или иные соображения, а для того, чтобы в свете общей мысли лучше уяснить наиболее существенные стороны повести или романа. Так, размышление о создании образа человека как главной задаче писателя. органически перешло в разбор «Двух капитанов», а страницы, посвященные умному разговору о книгах и людях, придают большую обобщающую силу превосходной статье «Пкола Аркадия Гайдара». Эта статья открывает нам сильную сторону критической работы В. Смирновой. Обычно критик, желающий быть самостоятельным, чураетея пересказа произведения. Но пересказ пересказу — рознь. В. Смирнова нисколько не боитея шаг за шатом рассказывать о жизни героев гайдаровской «Школы». Однако ее мыель, мысль критика, не только не пропадает в этом «пересказе», а, напротив, живет, развивается ярко и СИЛЬНО. Критик. словно бы идет рядом с героем, позволяет ему действовать и говорить самому, а в моменты наиболее существенные, определяющие, задерживает ход повести, протягивая нити от поступков и чуветв героя к писателю, Аркадию Гайдару, талантливый портрет которого возникает перел читателем статьи. Большое и трудное это дело — в жизни героя различать жизнь народа, страны, в анализе одного произведения передать мир идей и чувств писателя. У В. Смирновой это получается. Но задание критика этим не ограничивается. Надо ведь вникнуть в тайны писательского мастерства, понять и объяснить те художественные средства, которыми достигаот писатель цели. И здесь снова многому можно поучиться у В. Смирновой. Очень часто в наших критических статьях такие понятия, как «ритм», «композиция», остаются зашифрованными, как знаки, за которыми не чуветвуешь реального содержания. В. Смирнова. если уж говорит о ритме произведения, то мы ясно понимаем, что это такое. Особенно отчетливо и верно анализирует критик ритмическое построение «Спутников» В. Пановой. Правда, здесь эта задача 0блегчена самим образом движения санитарного поезда, но и в других статьях автор дает почувствовать, как изменение ритма влечет за собою и выражает новую мысль. И можно только пожалеть, что в своих, условно говоря, теоретических «вступлениях» Вера Смирнова не задерKala внимания на ритме. как одном из важнейших художественных средств. Она лишь тронула эту тему в размышлениях 0 толетовских героях, но оборвала свою мыель на полуслове. Умную и, Что особенно важно, когда речь идет 0 критическом сборнике, увлекательную книгу написала Вера Смирнова. Значит ли это, что во всем сотлашаешься с автором, что все в книге нас полностью удовлетворяет? Нет, конечно. Блестящая по форме и неопровержимая по убедительности, статья В. Смирновой 0 «Томоносове» на сцене МХАТа заканчивается следующими словами: «Дивный андроид», позолоченная игрушка, вещь для забавы, — может ли быть образ печальнее и страшнее для характеристики спектакля настоящего живого театра?..> Горькие, даже обидные слова. Но верные. И мне хочется упрекнуть Веру Смирнову лишь в Том, что, остановившись на неудачном спектакле Художественного театра, она даже не попыталась сказать о той трудной поре, которую переживал, да и сейчас еще переживает МХАТ. Мне кажется. сказать 06 этом был долг критиьа. Я думал я думал и Продолжаю думать, “IO В. Смирнова несправедливо, узко, «жестоко» судит Александра Ведерникова, пьесу А. Арбузова «Годы странствий» и спектакль Театра Ленинского комсомола, который сам за себя постоял, неизменно собирая зрителей в течение вот уже трех лет. Мне кажется, что, говоря о талантливых книгах В. Ермилова. В; Смирнова, вместе с автором монографии о Чехове, порой толкует драматическое творчество веЛикого писателя упрощенно, модернизируя и «улучшая» его, Можно не соглашаться ис другими, более частными утверждениями критика. Ho это ведь неизбежно, ибо, как всякий литератор и исследователь, В. Смирнова исповедует свои вкусы и пристрастия, отстаивает свои выводы. Важно, что книта ве— это оружие в борьбе за прекрасное и богатое искусство социалистического peaлизма, важно, что ана О ИО критика— это правдивое художественное слово о жизни советского народа. $ fir } СЕБЯЛЮБЕЦ 4 Любил Шакал свой собственный И лучших идеалов Не искал. Если роман, повесть или поэма впервые появились в журнале, то лучшие из них. затем начинают самостоятельную ЖИЗНЬ В отдельном издании, сборнике, a то и собрании сочинений писателя. Иная сульба у произведений критика. Они, как правило, сохраняются лишь в газетной подшивке или в комплекте старых журналов. Конечно, есть особая прелесть в мимолетности боевой критичеСКОЙ статьи, но все же очень обидно. что жизнь критической литературы во многом определена календарем периодических изданий. Вот почему так радует, что наши издательства начали выпускать сборники статей наиболее опытных и талантливых критиков. Такая книга — признание литературных заслуг критика, а кроме того, И это самое главное, она интересна и нужна каждому, кто любит литературу и исRYCCTBO. С этим чуветвом открыл я выпущенную недавно в «Советском ‘писателе» книту Веры Смирновой «0 литературе и театре». И хотя большинетво напечатанных в ней статей было знакомо раньше по газетам и журналам, книга в целом воспринимается как новая, потому что собранные вместе работы воссоздают облик автора, талантливого писателя, со своим взглядом на жизнь, своими эстетическими убеждениями и требованиями. До сих пор еще живет у нае неверное, несправедливое мнение 0 критике как 0 какойто далекой периферии литературы, будто бы больше всех повинной в бедах и недостатках всей литературной работы. Даже в йнтересной статье И. Эренбурга «Необходимое объяснение» — и там вы сталкиваетесь е мыслью oO неполноценности литературной критики. Будем точны: И. Эренбург, критикуя критиков, говорит о «некоторых», «многих» литераторах, о критике «указанного рода». Это несправедливо. Не пора ли воздать должное тем, кто по праву занимает место в ряду советских писателей и талантливо, тражданственно применяет свое критическое оружие? Было бы нелепо, если бы мы судили о нашей литературе по произведениям посредственных, мало одаренных писателей. Точно так же неверно валить на всю критику вину за беды нашей литературы только потому, что в газетах и журналах нередко печатаются критические статьи без мысли и огня. №нига В. Смирновой привлекает широтой интересов автора. Мы прочитаем в ней статьи о романах В. Федина и В. Ваверина, повестях В. Пановой и 9. Базакевича, увидим, что критик с особенным вниманием относится в литературе для детей, что в лирике он примечает такие разные явления, как песни Михаила Исаковского, стихи Аветика Исаакяна и Льва Ивитко, порадуемся тому, что искусство театра так же близко Вере Смирновой, как и труд писателя: замеченные в свое время читателями статьи о «Ломоносове» Вс. Иванова в МХАТе и пьесе А. Арбузова «Годы странствий» заняли видное место в критическом сборнике. Что же объединяет столь разные сочинения? В кратком предисловии автор выражает надежду, что их «...объединяет основная тема — послевоенная советская литература и его отношение к ней...» Это вряд ли верно, хотя бы потому, что многие очень. заметные явления и процессы послевоенной литературы ‘остались вне поля зрения критика. И тем не менее у книги есть общая внутренняя тема. Тема эта — пронизывающая все статьи мысль о гражданском служении литературы, о том, что писатель лишь тогда трогает ум и сердце читателя, когда он, как подлинный мастер, владеет своим инструментом. Не задаваясь целью охарактеризовать все статьи, вошедшие в сборник, я хочу оттенить некоторые, наиболее примечательные трани писательского облика В. Смирновой. И первое, о чем надо’ сказать, — это твердая идейная позиция, бескомпромиссность критика везде и во всем. У В. Смирновой, как у каждого критика, самобытного литератора, есть свои хуВера Смирнова. «О литературе и_ театре». Статьи. «Советский писатель». 1956, 408 стр. Вечер, посвященный творчеству Юлиана Немцевича егося польского писаАдам Мицкевич назвал выдающ pera, mr ns pea) Uae. a теля и общественного деятеля Юлиана Урсына Немцевича одним из тех людей, ноторые опережают свое поколение и служат ему примером. Всю жизнь он был горячим патриотом своей родины, служил ей пером, защищал ее с оружием в руках. Он антивно участвовал в польeee eee moe AGLI в соржений. вместе с Костюшко. попал в плен и был заключен в Петропавловсную нр-- о В Вечер открыл М. Сельвинский. Кандидат филологичентеризовала творческий путь сних наук Е. Цыбенно охара Юлиана Немцевича, его общественную деятельность. Она отметила, в частности, что политическая комедия Немцевича «Возвращение посла» и по сей день остается одним из лучших произведений польской драматургии. Исторических песПълее Е Цыбенко остановилась на « нях» Пемцевича, ое в польсно-русских культурных связей, почьского поэта с К. Рылеевым с ноторыми связана славная страниба “пр еупньх связей, отметила дружбу 1D Pe ЕС а О творческих связях Немцезича с декабристами и МицKazan М. Живов. Свои переводы басен вичем. рассказал ee ee P ANnuuMosHY.. И Меалезнов. вк Г ОР ДР РД 5. oe кевичем рассказал М. Живов. Свои п польского поэта читали В. Арцимович, Р Бихирева. ee wma mit Pat ur kT ‘~ 4+4444+4454444444494$9+994++0$22%0$999+%%%5> выступил тепло встреченный собравшимися В МОСЕАВЕ прошли ПЯТЬ концертов — Мариэтта ША Государственного симЕ фонического оркестра Чешской филармонии, одного из наиболее люби слаженных и совершенных оркестров в мире. > Пять вечеров подряд знакомились мы с крупнейшими произведениями чехословацкой музыки в исполнении самих чехов, покоренные, взятые в плен всеми особенностями этой музыки, ее широкой и задушевной певучестью. ее уважением к собственным национальным традициям в поисках новых форм и ее умением, пользуясь народным фольклором, создавать пластические, зримые образы. Пражане привезли к нам тщательно разработанную. очень большую и, надо сказать, очень нелегкую для усвоения программу, включив в нее наиболее значительные произведения чешской музыки ХХ и ХХ столетий. Мы прослушали три вещи Бедржиха Сметаны, две симфонии и «Нарнавал» Антонина Дворжана, сказку-сюиту Иозефа Сука, рапсодию «Тарас Бульба» МЛеоша `Яначека, концерт для фагота с оркестром И. Пауера, «В Татрах» В. Новака, «Метаморфозы» Е. Сухоня. К ним следует еще прибавить четыре «Славянских танца» Двортака, сыгранные оркестром на бис (если не ошибаюсь, танцы 1, 15, 10 и 9). Кроме пятнадцати произведений чехословацких композиторов, Пражский оркестр показал нам три вещи западных (Густава Малера, Поля Дюка, Рихарда Штрауса) и две русских (Глинки, Мусоргского). Такая серьезная и обширная программа предъявила и к нашему слушателю серьезные и большие требования. Вот почему успех Пражского оркестра был не совсем обычен: он пришел не сразу, но постепенно нарастал с концерта на концерт и заверщилоя настоящим триумфом для пражан. Со второго концерта их заставляли, — редчайшая вещь на симфонических вечерах, — играть по два раза на бис. Огромную долю в этом успехе завоевал сам оркестр, его высокая музыкальная культура, совершенная чистота его игры и такая глубина подачи каждого звука и каждого оркестрового тембра, словно это пела перед вами сама душа инструментов. Внимание ваше могло выделить из слитного целого каждый голос и слышать, как он поет один, а в то же время хранить и ни на мгновенье не терять единого образа всей вещи, подниматься и опускаться на слитной ее волне. И все неисчерпаемые возможности такого совершенного оркестра сумел раскрыть перед нами Карел Шейна, дирижировавший первыми тремя концертами. Задумываясь над особенностями его дирижерского мастерства, я хочу в первую очередь выделить необыкновенную дидактичность (в высоком смысле этого слова) Карела `Шейна как дирижера. Дидактика — великое искусство, быть может, венец всякого вообще искусства, поскольку научить другого чему-нибудь можно только тогда, когда сам это знаешь в совершенстве. Отец всей современной дидактики Ян Амос Коменский считал, что при передаче знания нужно первыми впечатлениями коснуться He чувств, а интеллекта. дотронуться ими до корня человеческого бытия. — сознания, — и оттуда, из пробужденного мышления, питать чувства и память. Он очень образно сравнил это с питанием дерева: «Так и дерево, питаясь дождем небесным или соком земным, впитывает эту пищу не наружной поверхностью коры, но проводит ее в себя через поры внутренних частей, Поэтому и садовник поливает не ветви, но корни... Если, таким образом, и образователь юношества будет преимущественно занят корнем знания, то есть познавательной способностью, то жизненная сила легко перейдет в ствол, память, и, наконец, покажутся цветы и плоды — свободное употребление языка и опытность в пользовании вещами». Казалось бы, в применении к такому чувственному искусству, как музыка, эти слова звучат парадоксом. А между тем я все время вспоминала их, следя за дирижерским жестом Карела Шейна. Палочка в его руке походила на кисть В СОЮЗЕ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Марнотта ШАГИНЯН Пр аздник любителей музыки художника, производящего у вас на глазах зримый анализ всех составных частей исполняемой вещи, как бы раскрывающего тайну магического писания звуками реальных образов музыкального построения. Он дотрагивался до «корня» вашего бытия, пробуждал ваше мышленье; и оттого, что мысль ваша начинала свою работу, наслаждение музыкой становилось острее, тоньше, человечней, словно умная книга вела за собой, страница за страницей. Что-то в манере дирижированья Карела Шейна напомнило мне большое искусство Курта Зандерлинга, — лучшего, на мой взгляд, дирижера нашей страны. После каждого из первых трех концертов мы уходили глубоко и всесторонне обогащенными, — перед нами последовательно раскрывался харайтер чехословацкой музыKH. Надо сказать, что дидактичной манере дирижированья Карела Шейна очень помог и выбор произведений, исполнявшихся на концерте. Почти все они, за ничтожным исключением, принадлежали к разряду так называемой программной музыки; заранее приводящей в помощь звуку определенные зрительные и словесные ассоциации, и мы, анализируя слухом поток возникающих перед нами музыкальных образов, находились в то же время в живом мире образов чешской мифологии, истории и фольклора. Чешская музыка в этом‘смысле удивительно пластична, И Карел Шейна сумел предельно выявить это ее пластическое качество, — особенно в бессмертном симфоническом цикле Сметаны «Моя родина». Мы увидели, слушая, и древние стены Вышеграда, и лунные блики на речных струях Влтавы, и коней мчащегося отряда витязя Итирада. Воображение рисовало нам стоянку «божьих воинов» в Таборе, зеленые склоны Бланика, в недрах которого спят закованные в скале «прометеи» чешской гуситской саги, а пастушок на полянке переговаривается в дудочку с горным эхо, — все это пластически зримо, под смычком дирижера, вырастало перед нами, как очень глубокое, очень интимное познавание существа чешской музыки, чешской души народной... Двумя последними концертами дирижировал Карел Анчерл. В его лице москвичи познакомились уже с совершенно другим типом дирижерского мастерства. Вместо спокойного и сдержанного жеста Шейна перед нами возник нервный, остро-эмоциональный артист. Вместо углубленного музыкального анализа — одержимость стихией музыки, любовь к приподнятости, нарядности, пышности. Москвичей очаровала в его программе изумительная по своей лирической красоте восьмая симфония А. Дворжака. Но триумфом его, как дирижера, было исполнение «Тиля Эйленшпигеля» Рихарда Штрауса. Подобно тому, как Шейна глубоко раскрыл перед нами родственное чехам мелодическое богатство четвертой симфонии Малера, Анчерл буквально обрушил ‘на нас сверкающий каскад остроумия, изящества и трагического комизма гениальной вещи Рихарда Штрауса. Успех «Тиля» на четвертом концерте был так велик, что Анчерлу пришлось повторить его на бис в последнем концерте. Что же еще добавить? Говорят, что «аппетит приходит во время еды». Каким большим открытием могло ‘бы стать для наших советских слушателей знаKOMCTBO c более ранней чехословацкой музыкой с чистыми симфоническими произведениями XVII, XVIII, начала XIX века, — с симфонией ре мажор Франтишека Мича, с концертом для двух роялей и оркестра Яна Душика, с симфонией ре мажор Яна Воржишека, увертюрой к опере «Ezio» Иозефа Мысливечека... Но это, как и все необозримое богатство старинной чешской музыки, к сожалению, редко удается услышать даже и в самой Чехословакии! JEL Y PHAJII гв марте мы и Очередная книжка открывает# ся циклом лирических стихотвореa ний М. Дудина €6 «Сосны и ветер». а свв мы $44++4449544++4$444444$44+4$%+94344$+$9%4$94$9$ ВОЙ Красильщикодожественные пристрастия и симпатии. В` число ее любимых писателей входит, как мне кажется, 9. Вазакевич. В самом деле, страницы из статьи «0б ответетвенности таланта», посвященные . «Звезде», представляющие, на первый взгляд, веего лишь пересказ повести, в действительности обнаруживают близкое родство писателя и критика, их одинаковое понимание поэзии и правды жизни. Заканчиваются эти страницы ответственным для критика выводом: «Что-то очень чистое, нежное, печальное и светлое есть в этой повести Казакевича —— и это хочется назвать поэзией подлинной человечности. поэзией социалистического гуманизма». Но вот появилась новая повесть 9. Вазакевича — «Сердце друга». Мы помним, сколь разноречивые суждения вызвала она. Приняла участие в споре и В. Смирнова. Не отказавшиеь от всего, что дорого ей в творчестве писателя, она, однако, не простила ему того, что повесть лишена «..той цельности, той внутренней убежденности, той большой цели, того пафоса, какие есть в «Звезде», какие должны быть в каждом подлинном художественном произведении...» Сурово оценила В. Смирнова повесть «Сердце друга» И главную беду ее увидела в недостаточно ответственном отношении писателя к своему таланту. , Такова позиция критика, с. которой он судит о литературе и жизни. Именно — и жизни, ибо главные упреки Казакевичу связаны с тем, что на этот раз, понадеявшись на свой талант, он не задумался над историческим опытом советских людей, выдержавших жестокую войну, одержавших в ней победу и продолжающих свое великое дело. «...Живой, страстной мысли, освещающей события, людей и их дела со всей силой нашего социалистического опыта, — нового большого обобщения, так необходимого сегодня всем людям», — вот чего требует критик от писателя, от литературы. Это требование звучит во всех статьях В. Смирновой, оно представляет собою ту высоту, с которой судит критик о литературе. Вместе с автором словно бы заново читаешь произведения Федина, Пановой, Казакевича, Гайдара, Житкова, и чаще всего соглашаешься с критиком, чувствуешь, что ее мысли — это твои мыели. вдруг ставшие такими ясными, определенными. Думаю, что такое читательское ощущение — одна из самых дорогих натрал критику. Но иногда В. Смирнова в свови требовательности становится жестокой, и тогда ее утверждения вызывают противодейетвие. Так, мне кажется, несправедливо обошелся критик с В. Кавериным и героями его романа «Два капитана». Вполне понятно желание автора видеть в произведении 0 войне великие исторические масштабы. Этого, действительно. нет в романе В. Каверина. Но отказывать Сане Григорьеву в живости и определенности характера, по-моему, неправильно. Думаю также, что, когда В. Смирнова ставит каверинского тероя в один ряд с Сабуровым, Василием Теркиным, молодогвардейцами и другими героями военной ^ литературы, она не учитывает жанровых особенностей «Лвух капитанов», определившихся уже в первом томе романа. Произведения, о которых идет речь в книге В. Смирновой, написаны в разные тоды. В разные годы написаны и статьи. Но большинство из них принимает активное, горячее участие в литературной работе нынешнего дня. Очень хорошо, что Вера Смирнова восстановила в памяти читателей и в нашей литературе несправедливо забытое творчество Бориса Житкова. Охнако не менее важно и то, что книти Житкова «мобилизованы» критиком на борьбу за правдивую литературу для детей, против еще живучих мнимопедагогических «норм». Такой же боевой характер носят и многие другие статьи В. Смирновой. и оттого ее книга понастоящему современна4. Мы знаем писателей, которые одинаково сильны в разных жанрах литературы. ® таким писателям отноеится и В. Смирнова. Велед за большой ‘иселедовательской статьей о романах Федина она печатает ПоЭТичныЙ критический этюд, посвященный песням Исаковского, а затем очерк, именно очерк, о поэте Льве Квитко и его лирике. Художник, по-своему вилящий жизнь и литературу. сказывается и в том, как строит В. Смирнова свои произведения, в тех средствах письма, которые она находит для передачи идейного и поэтического смысла литературы. «Открываешь книгу — и словно всгакиваешь Wa В разделе прозы опубликованы повесть И. Бражнина «Мечта бессмертна», подборка рассказов советских писателей Ю. Грифонова, А. Розена, Р Венцкявичуса, Г. Горышина, Б. Трифонова и индийских писателей Сант Синг Секхона и Бхишма Сахни (перевод с хинди Н. Толстой). статья А. Константинова «В тревожные ни Октября» и воспоминания красноярской фельдшерицы Л. Удимовой «Встреча на Енисее». В разделе «Дела и люди наших дней» — очерки Ф. Самойлова «Неразменное богатство» и В. Боева «В гаежной глуши». Проблемам литературы и искусства посвящены статьи МЛ. Ершова «Великая вдохновляющая сила», И. Вайсфельда «Безусловная достоверность», П. Карпа «Пасынки Терпсихоры», заметки народного артиста СССР В. Софронова и другие. Номер заканчивается’ традиционными разделами — «Литературный дневник», «По страницам книг и журналов», «Сатира и юмор» и «Из почты «Невы», > OOO9 960 06-00608-60 094-7 69-04050-440 6044066444 $69460066066000006008 00060 В третьем номере печатается повесть молодого — крымского писателя А. — Молдаванова «Ранним утром», в которой автор рассказывает о помонии в строительстве социализма. Среди других прозаических произведений — рассказ Н. Козлова «Ясная осень», новые рассказы И, Рахиллоо Валерии Чкалове и фантастическая повесть научного работника Ростовского университета В. Карпенко «Тайна одной находлки». Журнал публикует рассказ А. Барбюса «Чужие». щи советских людей народу Румы1оэзия представлена стихами В. Фелорова, Ю. Подгородникова, Н. Костарева и других молодых поэтов. $++9$4$+9$4$$$4$4$+$994 $ Большой раздел «Героические стра-$ ницы истории» посвящается 40-летию Великого Октября. Публикуются воспоминания старого большевика И. Чубова и неизвестная фотография В. И. Ленина, которую передал журналу олин из бывших курсантов школы ВЦИК. В разделе «За рубежом» — очерк М. Соколова о Франции. Продолжается публикация литературных воспоминаний М. П. Чеховой. Воспоминания Л. Никулина посвящены А. Толстому, С, Есениow u Е ТД ыы. ба > $ %* ‚ф: $5$++4+$+44+42$4$9Ф444495440594+. ну и А. Игнатьеву. Разнообразен раздел критики и биб. лиографии — статья Г. Петелина о рома: не Ремарка «Время жить и время уми: рать», ряд рецензий на книги, выпущен: ные издательствами юга РСФСР. Мартовская книга «Дона» богато иллюстрирована, 3400004004- Важная задаича ков, М, Храпченко, В. Друзин, В. Перцов и др.— упоминали статью К. Зелинского о сборнике «День поэзии». Отмечая отдельные недостатки этой статьи, OHH B TO Же время поддержали ее, подчеркнув своевременность и остроту в постановке вопроса о поэзии наших дней. Говорилось о том, что журналы печатают мало проблемных статей обзорного характера. Исчезли обзоры литературы за год. Между тем такие обзоры необходимы, Они должны быть разнообразными как по подходу к материалу и проблематике, так и по почерку. Журналы не должны сковывать критика. Только тогда возникнут те интересные, важные дискуссии, без которых не может плодотворно развиваться ни критика, ни литература в целом. Необходимо серьезно укрепить связь критиков с редакциями. Пусть в каждом журнале будут свои «постоянные». авторы, регулярно выступающие с рецензиями и проблемными статьями. Надо шире и смелее выдвигать новые молодые имена. В текущем году особое внимание следует уделить большим, проблемным статьям, в которых подводились бы итоГИ ТОГО, Что завоевано нашей литературой за сорок лет Советской власти, Обо всем этом говорили В. Перцов, Б. Соловьев, В. Друзин, 3. Кедрина, С. Трегуб, В. Гоффеншефер. Т. Мотылева подчеркнула, что следует более активно защищать советскую литературу от тех нападок, какие предпринимаются против нее за рубежом, более оперативно отвечать на статьи, в которых зачеркиваются все достижения советской литературы. На совещании отмечалось, что выпуск книг за последние годы намного увеличился, и поэтому значительная часть их остается не отрецензированной, так как «толстые» журналы «замечают» лишь некоторые из них. Пора организовать специальный критико-библиографический журнал, по типу довоенного «Литературного обозрения». Нет сомнения, что серьезный разговор о положении в критике был весьма плодотворным и важным. Плохо только, что многие другие, не менее важные вопросы, связанные с работой журналов, с их подготовкой к великой исторической дате, были обсуждены недостаточно глубоко и всесторонне. С повышенной требовательностью, с широкой творческой инициативой и активностью готовиться к большому событию в жизни советского общества — 40-летию Великой Октябрьской революции, —такой вывод обязаны сделать редакции наших литературно-художественных журналов. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА ле 27 2 марта 1957 г. ные страницы в юбилейный год. Об отсутствии большой прозы говорил, в частности, С. Воронин. А. Анастасьев, С. Орлов и другие выступавшие. отмечали, что в портфелях редакций недостает еще и ярких произведений драматургии, поэзии. Значительное место в выступлениях участников совещания заняли проблемы организационные. Это и понятно: 3a последнее время появились новые журналы, и вопросы, связанные < полиграфической базой, встали сейчас особенно остро. В нынешних условиях от секретариата Союза писателей требуется большая оперативность и гибкость в руководстве как своими старыми, так, в первую очередь, и молодыми периодическими изданиями. Нужно сказать, однако, что организационные вопросы заняли на совещании непропорционально большое место, оттеснив вопросы творческие, Большого, проблемного разговора в первый день не состоялось: выступления редакторов во многом носили информационный характер. Обсуждение, развернувшееся на второй день, было интересным, но велось, главным образом, вокруг вопроса о состоянии критики. Выступавшие отмечали, что литературная критика не заняла еще на страницах наших журналов по праву принадлежащее ей место. И дело не только в том, что ей отводится мало «площади». Более важно другое — критические статьи нередко приглаживаются в редакциях, из них удаляется все спорное, острое. Не удивительно, что после этого они становятся гладкими, похожими друг на друга, будто их написал один человек. Слова Маяковского — больше хороших и разных — почему-то относят только к поэтам и прозаикам. Между тем у нас есть и должны быть разные критики, со своим взглядом на литературу, со своей манерой письма. Не нужно бояться, что некоторые оценки будут субъективны С такими всегда можно спорить. Важно только. чтобы мнение критика или писателя не выдавалось за истину в последней инстанции. В этой связи некоторые из выступавших — В. Кожевниgg el el ay Oe PO Pe FPN AS. ИЗВЕЩЕНИЕ Два дня длилось совещание секретариата правления Союза писателей совместно с редколлегиями «толстых» журналов, посвященное обсуждению планов журналов на 1957 год. Открывая совещание, секретарь правления Союза писателей А. Сурков сказал о задаче, стоящей перед нашими журналами в этом знаменательном году. 40-летие Советской власти, которое будет широко отмечаться по всей стране, ко многому обязывает нашу литературу и журналы особенно. Задача не только в том, чтобы художественно отобразить важные этапные события в истории Советского государства, но и полнее, глубже показать те достижения, с какими весь наш народ готовится встретить’ великую дату. Выступившие затем К. Симонов (<Новый мир»), М. Храпченко («Октябрь»), В. Друзин («Звезда»), В. Кожевников («Знамя»), А. Анастасьев (<Театр»), Л. Погожева («Искусство кино»), В. Катаев («Юность»), А. Чаковский (<Иностранная литература»), Д. Еремин («Советская литература» на иностранных языках), Г. Норабельников («Дружба народов»), А. Макаров («Молодая гвардия»), С. Воронин («Нева»), Н. Атаров («Москва»), В. Полторацкий (альманах «Наш современник»), А. Дементьев («Вопросы литературы») и А. Высоцкий («Сибирские огни») рассказали о том, что предполагают редакции опубликовать на страницах журналов в текущем году. Читатели познакомятся с новыми произведениями, посвященными различным сторонам жизни нашего общества, разным этапам его развития. Среди них — «Утро Советов» Ю. Либединского, роман О. Гончара «Перекоп», рисующий картины гражданской войны на Украине, «Сорок первый год» К, Симонова, роман молодого прозаика С. Снегова «В полярной ночи» — о героическом подвиге тружеников тыла в годы Великой Отечественной войны, роман Г. Николаевой «Битва в пути» и другие. Будут напечатаны воспоминания старых коммунистов, участников Октябрьской революции и строительства молодого Советского государства. Большое место займет публикация воспоминаний о В. И. Ленине. В журналах появятся критические статьи об основных моментах истории советской литературы, а также творческие портреты отдельных советских писателей. Редакторы! рассказали о ряде других материалов, находящихся в редакционных портфелях, о тех замыслах и начинаниях, которые они намерены осущест ВИТЬ. Из сообщепий явствовало, однако, что основной — прозаический — отдел жур налов все-таки испытывает серьезные затруднения В редакциях мало пока крупных, масштабных произведений, которые по праву украшали бы журналь: Сергей СМИРНОВ К () 2 ()) $4$094$4494* ВЕРНАЯ ПРИМЕТА — С чего — ТКИЕ БАСНИ Ползет КРЫСИНЫЯ ЛИДЕР Он просто бог Из крыс: Он не понимаю, хоть убей! — Сказал ошеломленный Воробей, мне.,. руку пожимает? с должности снимают! — Вдруг — Сам Индюк!— ЕГО, наверно. 5 марта в 12 часов дня в Центральном Доме литераторов открывается пленум правления Московского отделения Сою-, за писателей СССР, ? Повестка дня пленума: «О некоторых проблемах развития} прозы» (по произведениям MOCHOBCHHY ¢ писателей 1956 г.). ? Писатели, желающие принять участие) в работе пленума, проходят в здание) ЦДЛ по членсним билетам Союза писаTenet Nal el ta at Nat В зопросах дружбы » понимая толк, Осел Мартышке дал полтыщи в долг. И с этого же самого числа Мартьшка crane избегать Осла. 56666067 OF SoSEOS4 Оса жужжала, Обнажала Жало, . А встретила И хвост поджала. Рисунки В. ФОМИЧЕВА епчет даже Камышу: — Дружи со мной! все, что мог, Иначе. Изгрыз.