ФРАНЦУЗЫ И „ОБЩЕЕВРОПЕЙСКИЙ РЫНОЕ*  
	<>
Андрэ ВЮРМСЕР,
	ла установлена мемори­альная доска, «Должны
	результаты этих перего­воров явились триумфом
	интересов мира и национальной независи­мости, то вторые считают американцев
невыносимыми и опасными © точки зре­ния экономических интересов своего клас­са. Таким образом, весьма большое число
французов настроено антиамерикански...
	Подведем итоги. Нет, французский на­род в целом еще не восстал против «об­щеевропейского рынка». Но на деле он по­ступает так, как если бы возмущение про­тив этого проекта уже проникло BO BCE
слои.

Нет, народ отнюдь не приветствовал
	поездку в Вашингтон, но он не испытал
разочарования, поскольку он и не ожи­дал от нее ничего хорошего.

Нет, французский народ уже не верит
в великодушие американцев и в американ­скую дружбу, но ведь он ежеминутно, еже­часно подвергается пропагандистской
обработке через правительственные газеты
	и радио.
Нет, проект «общеевропейского рынка»
будет не так легко осуществить.

Да, французский народ безусловно за­служивает вашего ловерия. Да, дорогие
	друзья, я с удовольствием написал для вас
эту статью.
	ПАРИЖ, 11 марта. (По телеграфу).
	ИЖОНСОНА
	га. Воммуниет верит в нечто такое, что
больше его, нечто такое, что в конце кон­цов восторжествует и что воплощает в се­бе правду мира».

Хьюлетт Джонсон хорошо энает русскую
историю и литературу, он цитирует Бе­линского, Толетого, Горького. дает блестя­щий анализ разницы западной и восточ­ной церквей, роли православной церкви
при царизме, способствовавшей развитию
в русских людях атеизма, и характера пра­вославия, как института (преобладание
блатотворительности и проповеди над обря­дом в англиканской церкви, преобладание
обрядовой стороны над граждански-пропо­веднической в православии). Говоря о ста­рой России и о молодом Советеком Союзе,
он ни разу в книге не соскальзывает на то
полузнание, при котором приводимые фак­ты перестают быть убедительными. На­оборот, широкий его кругозор. умение об­ращаться с источниками, чисто англий­ский здравый смыел, с каким просто и
ясно излагаются сложные религиозные и
	философекие положения, постоянное же­лание быть понятным простым людям, —
делают его книгу одним из сильнейших
человеческих документов. Необыкновенно
ясно излагает он и свое понимание диз­лектического материализма, прибегая Е
простым, каждому понятным, примерам:
«Посмотрите на дерево весной. Оно уве­личивается в юбхвате; кора его лопается,
влоль ствола образуются беловатые и зе­леноватые трещины. Это новая жизнь
рвется вверх и наружу, раздирая кору.
Затем кора — теперь уже раздавшаяся —
восстанавливаетея, чтобы служить защи­той от земных буть...

Это новая деятельная жизнь вступила
в противоречие ‘с неподвижной корой и
прорвала ее. Свежие ростки требуют све­жей коры, подобно тому, кав новое вино
требует новых мехов». Это почти по Эн­гельеу, — но © вкрапленным и незаметно
вливающимся в речь евангельским поло­жением о новом вине и старых мехах. Все,
чем богат опыт Хьюлетта Джонеона, что
он видел в нескольких республиках наше­ro Союза, встречи, покорившие его вооб­раженье, цифры, подковавитие его знание,
люди и‘новая их психология, — все это
привлекается им в проповедях, чтоб убе­лить и показать, чтоб заставить евоих елу­шателей почувствовать интерес и добро­желательность к молодой стране социализ­ма.
Много, много разв над страницами ма­ленькой книги Хьюлетта Джонсона, пол­ными глубокой и безоговоречной симпатии
к нам. я ловила себя на чуветве неволь­ной гордости за нашу Родину, за великое
дело коммунизма на земле, —и мне вдруг
стыдно становилось за себя и многих из
нас, не умеющих постоянно, остро, как
на фронте войны, помнить и ценить сокро­вище, созданное нашими руками, и ярко
пронагандировать его в своих собственных
книгах, так, чтобы слово наше доходило до
сердца читателей!

Люди, подобные Хьюлетту Джонсону,
не раз возникали и в прошлом. Из них
выходили обычно борцы за очищение церк­ви, за обновление догмы, за церковную
реформу. Деятельность Хьюлетта Джонсо­на — другого типа. Внимание его направ­лено не на церковь, & на общество. Вееми
доступными ему средствами, связанными с
его личной глубокой верой, он стремится
пробудить интерес своих прихожан и чи­тателей к новому миру, растущему над
гнилым остовом старого мира. Собственны­ми оригинальными словами и образами ри­сует он красоту и правду этого мира, как
будущее для всего человечества.

Удалось ли ему достичь цели, какую он
сам себе поставил в начале книги, то есть
доказать, что «между христианством и
коммунизмом имеется множество точек со­прикосновения на почве их деятельной и
решительной диалектики»? Он пытается
примирить непримиримое, найти нечто,
объединяющее две противоположные идео­погии. При всем благородстве его побуж­цений, — эта задача остается неразреши­мой.

Мне думается, что, даже и не согла­щаясь с ним, нельзя не чувствовать, как
раздвигается поле вашего внимания, какие
новые аргументы приходят вам. в голову,
какое теплое, братское чувство общноети
человеческих исканий, человеческих инте­ресов охватывает вас при чтении его кни­ги. И еще думается мне, что главное до­стоинство этой книги вовсе не в том, что
она стремится доказать. & в том. что она
действительно доказывает. А доказывает
она, как свежий, честный ум нащего бла­городного современника рвется из лицеме­рия и фальши окружающего мира капита­тизма — к гуманной и светлой практике
новых общественных отношений. И красо­та этих отношений так велика для него,
что он страстно, всем своим сердцем, ста­раетея соединить ее с самым дорогим, что
у него есть на земле. — со своей чиетой,
млаленческой верой в ранний коммунизм
	Христа и первых христианских общин.
	Дорогие друзья! Я получил вашу любез­ную телеграмму с лестным для меня по­желанием: «Просим написать статью на
тему: реакция французской общественно­сти на решение о созлании «общеевропей­ского рынка» и франко-американские пе­реговоры». Я тотчас же взялся за перо, и
перо мое само написало следующую ста­тью, ту статью, которую вы, быть может,
ждали. Вот она, эта статья.

«Славные сыны французекого народа с
возмущением узнали, что по приказу анг­л0-саксонских поджигателей войны социз­листическое правительство Франции гото­вится ратифицировать позорные соглаше­ния 0б «общеевропейском рынке». Преем­ники великих революционных традиций не
допустят, чтобы франко-американские пе­реговоры оказались новым шагом по пути
закабаления нашей страны. Выражая волю
миллионов простых людей и миролюбивых
народов, они требуют обеспечения и сохраз­нения независимости нашей страны».
	Но, дорогие друзья! Не публикуйте эту
статью без нижеследующих комментариев,
которые вы сейчас от меня услыштите,
	Официальный орган социалистической
партии газета «Попюлер» в течение двух
дней трубила победу. Она заявляла, что
поездка Ги Молле и Пино в Соединенные
Штаты носила «триумфальный характер».
За два дня, таким образом, были превзой­дены все международные рекорды гро­теска. После этого «Попюлер» сочла за
благо переменить тему. Но остальная пе­чать, в отличие от «Попюлер», подчерки­вала трудности, вставшие перед г-ном Ги
Молле после его возвращения в Париж.
Старые реакционные силы, которым Ги
Молле. вовсю расточал улыбки и У которых
он столь часто шел на поводу, теперь тре­буют, чтобы он пошел дальше по тому же
пути.

В действительности, французский наро
отнюдь не устраивал триумфальной встре­чи господам Молле и Пино, когда они cé-
шли с самолета на французекую вемлю, но
он и не освистал их. Возвращение этих
господ прошло совершенно незамеченным.
Я полагаю, что большинство людей испы­тывает к этим министрам полнейшее без­различие с некоторым оттенком презре­НИЯ.
	Что же касается вестей о создании «об­щеевропейского рынка», то они лишь не­значительно взволновали народ. На’ это
имеется много причин. Основная причина
в 10м, что французы очень мало внают 0
деятельности правительства и к тому же
весьма мало разбираются в этом. С другой
стороны, война в Алжире привела к в3до­рожанию жизни, и у французов появилось
много других дополнительных забот. Вер­HO TO, что г-н Рамадье весьма ловко жон­глирует статистическими данными и ин­дексами, дабы воспрепятствовать какому
бы то ни было повышению заработной
платы (вот что значит быть евоциали­стом!). Однако любой, даже самый неве­жественный больной” понимает, что для
того, чтобы сбить жар, недостаточно изме­нить градусную шкалу на термометре.
	й боюсь разочаровать вапгих читателей,
я знаю-—они чрезвычайно высокого мне­ния 0 моих соотечественниках. Они, ве­роятно, считают, что «общеевропейский
рынок» — предприятие столь же опасное
для будущего Франции, как и для интере­сов всеобщего мира, и что проявление апа­тичности со стороны французов в нынеш­ней обстановке достойно сожаления.
	Эта апатия — лишь внешняя и вообще
мало показательна, так как она прояв­ляется лишь по отношению в проекту
Евратома, а также в другим сложным и
малоизвестным планам. Надо учитывать
также, что из каждых десяти французов
девять не читают прогрессивных газет,
иначе говоря, питаются антикоммуниети­ческой прессой, стремящейся отвлечь ря­довых людей от серьезных национальных
проблем. С другой стороны, самый влия­тельный информационный орган-—ради—
не позволяет обращаться к радиослушате­лям представителям какой-либо другой
точки зрения. кроме правительственной.
	Но надо видеть и другое: государетвен­ные служащие бастуют; возникли волне­ния среди горняков; домашние хозяйки
также проявляют недовольство. На первый
взгляд может показаться, что волна эконо­мических требований не имеет никакого
отношения к проблеме «общеевропейского
рынка». Однако это движение препятст­вует быстрому осуществлению «евроней­ских» замыслов. Вынужденное предета­вить гражданам свои объяснения, фран­цузское правительство своими заявления­ми # махинациями невольно проливает
некоторый свет на важнейшие проблемы,
вследствие чего общественность получает
более ясное представление о происходя­щем.

Повсюду во Франции люди различных
политических взглядов возлагают венки Y
подножия памятников погибшим за ро­дину, прикрепляют небольшие букеты к
мемориальным доскам жертв фашизма. На
лентах, скрепляющих венки, написано:
«Шпейделя — за дверь!»-

В квартале, где я живу, можно увидеть
листовку с фотографией дома, из которого
в свое время ушло 112 человек. Эти люди
больше не вернулись домой. Среди них
было 40 маленьких еврейских детей, ви­димо, заживо сожженных в кремационных
печах. В память о погибших на доме бы­Советский писатель в Турции.
	В 1933 году советский писатель Лев Никулин
лота тосетил Туопию. Сейчас. спустя два:
	ee 4 ма, № К

дцать четыре гола после первой. поездки, Лев НИ­кулин вневь приехал в Турцию.
	Пятого марта советский писатель посетил мав­золей Ататюрка-и возложил венок на гробницу
Ат пана О кли
	we ВК Рас
встретился. с государственными Деятелями Гурции,
	хавалис» И
	писателями, журналистами.
Анкарские газеты «Улус», «Сон
	еек
	графии и подробные отчеты © встрече советского
а нии ^^: АЕ О
	(оветском
	писателя с турепкими журналистами.
удовлетворением отмечают, что в

 

 
		произведения турецких авторов, в частности Ко”
Рот писателей. как Сабри Эртем Наим Ти­Омер Сейфэттин,
	rH TaKHX MHCaTeten, Ban wake“
рали, Уман Назиф, Яшар Эмал, О
Решат Нури Гнунтекин, и другие.

= ^^.
	ЛЧеждунар
	ЖИТЬ В МИРЕ, —
ГОВОРЯТ ГЕРОИ
	Дуглас Бейдер хорошо известен в
Англии. В 1931 году он лишился
обеих ног. Тем не менее в начале
2-й мировой войны он вновь вступил
в ВВС и принял участие в первых
воздушных боях при эвакуации ан­глийских войск из Дюнкерка в мае—
июне 1940 года. Он имел уже звание
подполковника и боевые ордена, ког­да был сбит в воздушном бою и по­пал в плен.

Крупнейшая воскресная английская
газета «Ньюс оф уорлд» недавно
опубликовала статью  Бейдера под
заголовком «Дорога к миру проле­гает не здесь!» Эту фразу Д. Бейдер_
обратил к английским правящим кру­гам, продолжающим гонку вооруже­ний, и к английским парламентариям,
одобряющим этот курс. «Методы
разрушения, которыми располагают
Англия, Америка и Россия, — писал
он, — настолько ужасны, что прави­тельства этих стран должны  встре­титься и найти какую-то взаимно
приемлемую основу, чтобы жить в
мире».

Недавно с открытым письмом к
Дугласу Бейдеру обратился член
Советского комитета защиты ‘мира
Алексей Маресьев. Письмо было пе­редано Московским радио на англий­ском языке. «Дорогой друг! — писал
Алексей Маресьев. — Недавно мне
довелось познакомиться с содержа­нием опубликованной в
«Ньюс оф уорлд» статьи,
под которой стояло Ba­ше имя. Эта статья за­ЛАТ
интересовала меня, и
прежде всего потому, Бывает т
что она написана чело­МУТ ПОоЛОвВт
веком, судьба которого   ТО и крыси
так схожа с моей судь­Гается от 1
бой... тина... Вот

Но не только поэтому в
решил я откликнуться на Anas
Вашу статью. Прочитав Heo 3eHA,

ury р диверсий, г
ее, я убедился, что наши   и зачем! 7
мысли совпадают и сей­На днях,

час. Я абсолютно согла­тор Шульч

 
	сен с Вами и считаю, что
восстановление и ук­репление доверия между
нашими странами —
цель, для достижения
которой стоит приложить
усилия. Мы, союзники в
последней войне, доверя­ли тогда друг другу, и
это шло нам только на
пользу. В этом можно
было не pas убедиться
я после войны...»
	ли мы сорвать эту мемо­французский писатель для американцев. Все
риальную доску, чтобы < французы, которые не
He вызвать раздраже­сотрудничают в газете
	ния CQ стороны гитлеровекого генерала
Шлейделя? » — иронически спрашивают
авторы листовки. Назначение Шпейделя—
это весьма ощутимый аспект «общеевро­пейского рынка».

Сыновья расстрелянных гитлеровцами
патриотов торжественно заявили в письме
5 президенту республики, что они отказы­ваются служить. под началом убийцы их
отцов. Олин из этих юношей возвратил
влаетям присланную ему повестку о при­зыве в армию. Будем ли мы свидетелями
того, как французские власти арестуют
молодого француза за отказ подчиниться
фашистекому генералу?

Вы. видите, что «общеевропейский ры­нок» не вызвал массовых демонстраций
протеста, однако это предприятие поль­зуется весьма незначительной популярно­стью. Особенное недовольство вызывают в
народе вполне ясные и осязаемые пос.“ед­ствия этого проекта.

Перейдем к франко-американским пере­говорам. Если помните, газета «Попюлер»
характеризовала их. как «триумф». Это
	верно, но верно лишь в том смысле, что
	©) КНИГЕ
	Советские люди знают и любят этого
стройного, необыкновенно моложавого для
своих лет священнослужителя в рамке
седых кудрей вокруг высокого лба, с жи­вым светлым взглядом и орлиным профи­лем. Они встречали его в Москве и в Сред­ней Азии, на Украине и в Закавказье. Не
раз поднималея он евоей легкой походкой
неугомонного, весь свет объездившего пу­тешественника в президиум Конгресса сто­ронников мира. И мне посчастливилось ви­деть, как он восходит по ступенькам среди
нескольких сот притихших слушателей,
под кружевным переплетом необъятного
купола Вентерберийского собора, на свою
кафедру, чтоб произнести  коротенькое
вступление к дивному «Реквиему» Брам­ea...
	С этой кафедры, в самом английском из
городов Англии и в самом славном из ее
старинных соборов — гордости английской
зрхитектуры и истории, — Хьюлетт Джон­сон много, много раз говорил проповеди.
Он вкладывал в них весь свой опыт уви­денного и передуманного, всю свою живую
душу современника, живущего на переги­бе двух эпох — уходящей, старой, капита­листической, и новой, социалистической.
Мы не слышали этих замечательных про­поведей, но их слышало множество англи­чан. В самые трудные моменты нашего
строительства, когда на молодое социали­стическое общество обрушивалея поток
клеветы и ненависти, с высоты церковной
кафедры раздавался ясный, убедительный
голое в нашу защиту. Й сейчас, когда
клевета опять усилилась, нам особенно
отрадно услышать этот голое друга и мыс­лителя. Он звучит нам со страниц недавно
вышедшей в Цондоне книги Хьюлетта
Джонсона «Христиане и коммунизм», где
собраны под одну обложку все произнесен­ные им проповеди.

Хьюлетт Джонсон — верующий христиз:
HUH, OH занимает высокое положение в
англиканской церкви. Но христианство
Х. Джонсона — особого типа. Он один из
тех редких, редчайших верующих людей,
кто всей своей совестью чувствует проти­воречие между ученьем Христа и церков­ным его воплощеньем: «Честный исетедова­тель, — говорит он, — находит много по­разительных расхождений между христи­анством апостолов и христианством Церк­вей, какое проповедуется и практикуется
нынче ({о Чау)». Воекрывая эти расхож­дения на ряде примеров, он показывает,
как современная церковь служит не идее
	добра и справедливости, а идее Ha­живы и  предпринимательства, — до
такой степени явно, что частные
предприниматели, «имея теперь в ли­це официальной Церкви уже не крити­ка, а союзника, во всю прыть пустились в
погоню за наживой». Тем самым Церковь
морально разоружила себя, она «отреклась
от исполнения своего долга». Этот процесе
измены Церкви евангельскому христианст­ву сочетается, по Хьюлетту Джонсону, с
отходом от диалектического материализма,
заложенного, как он считает, в каждой
настоящей религии, и с приходом к пагуб­ному для религии идеализму и индивидуа­лизму. Выводы Хьюлетта Джонсона 0
материализме и даже диалеклическом мате­риализме религии для нае  неожиданны;
и они совершенно противоположны наше­му собственному представленью о философ­ской сути религий. Но, оказывается,
что не один Хьюлетт Джонсон думает так,
& еще и другие передовые мыслители анг­ликанской церкви. Он приводит, напри­мер, интересную цитату из архиепископа
Темпла: «Если бы меня спросили, какой
момент в истории Европы был самым траги­ческим, я бы ответил... тот период досуга,
когда Ренэ Декарт (свободный от каких бы
то ни было обязанностей) оставался целый
день «один взаперти в комнате е печкой».
Именно в этот день Декарт, как известно,

сформулировал свое знаменитое по­ложенье «я мыслю, значит — я су­1H. { WlecTBYIO», H оно, по Темплу. как п

по Джонсону, стало несчастьем для
улин $ последующих веков, установив идеа­два-‹ листические приемы мышления.
Ни­$ «Такая последовательность  невер­т на! — восклицает Джонсон, — теле:
ницу } ГА Ставится впереди лошади. Свобо­улин } Да жить должна стоять на первом
и ° месте по сравнению со свободой сло­ва Ни олин младенец не требует
	свободы мыели, но каждый младенец
требует свободы питаться». Иде­ализм, по Джонсону и Темплу, дал
Перкви ложную теоретическую. осно­ву. Он помог превратить борьбу за
справедливую жизнь на земле в от­влеченный идеал «царства божия на
небесах», то есть привел к нравст­венному компромиссу и падению
служителей церкви и к распаду ре­Christians and Communism. The
Dean of Canterbury, the very Reve­rend Hewlett Johnson D. D.

London, MCMLVI.
	«Попюлер», а таких, как вы догадываетесь,
большинство, раздражены или попросту
взбешены исходом этих переговоров. Во
Франции много людей с демократическими
взглядами. Для них Америка олицетворяет
собою отказ от разоружения, экономиче­ское и политическое закабаление Франции.
Америка, считают они, провоцирует воен­ную опасность, играя с огнем, словно ре­бенок со спичками, однако, в отличие от
детей, она ведает, что творит.

Среди французов встречаются и другие
люди, настроенные менее демократически.
С тех пор как Южный Вьетнам практиче­CRA перешел под контроль американских
дельцов, и в особенности со времени суэц­кой авантюры, они рассматривают покро­вительство Америки, как чисто фиктивное.
«В угоду Соединенным Штатам умирают
французские солдаты — вчера в Азии, се­годня в Африке, —заявляют они.—А меж­ду тем Америка, не переставая, читает нам
нотации, выжидая лишь удобного случая,
чтобы ограбить нас».

Если первые считают американцев не­выносимыми и опасными © точки зрения
	MbIOAETTA
	<>
Мариэтта ШАГИНЯН
		«Во имя сохранения нравственности
молодежи...
	„..кКоНФфИСскую!!»
	Рис. из западногерманского еженедельника
«Форвертс».
		ПАН ШУЛЬЧЕЦКИЙ ПЕРЕСТРАИВАЕТСЯ
	Бывает так: в доме, предназначенном на слом, приподни­мут половицу, а под ней—кошмар!—и мокрицы, и черви, а
то и крысиный выводок: попискивает. И вся эта нечисть разбе­гается от внезапно хлынувшего яркого света. Мерзкая кар­тина... Вот так же, точно половицу подняли, взору миллионов
людей открылась деятельность американского ` радиоцентра
«Свободная Европа». Но хотя «Свободная Европа» сто раз
изобличена, уличена и разоблачена, как гнездо провокаций и
диверсий, господа из этого радиоцентра не разбегаются. Да
и зачем! Жалованье-то в долларах идет по-прежнему.

На днях, например, на польском языке выступил некий док­тор Шульчецкий. Пан доктор прочитал небольшой инструктив­ный докладик на тему: «Кому и как надо бежать из Полыни
на Запад». Большей наглости, кажется, и вообразить нельзя.
Налицо — типичное для «Свободной Европы» нарушение са­мых элементарных норм международного права. Но вот что
ново и интересно: пан Шульчецкий заранее уведомляет, что
на Западе более или менее ласково встретят только «полити­ческих беженцев». Искателям же шикарной жизни Шульчец­кий рекомендует оставаться дома. Битых 15 минут он очень
даже убедительно доказывал, что на Западе рая нет, а кто
вздумает его искать, жестоко разочаруется.

Вот послушайте некоторые из его откровений:

«Хотя условия для беженцев в Западной Германии и Дании
тяжелые, однако их положение там гораздо лучше, чем, ска­жем, в Австрии, Ита­лии или Франции, где
в связи с безработи­цей они не имеют ни­каких перспектив по­лучить работу». Како­во! А ведь, кажется,
так недавно «Свобод­ная Европа» клялась
и божилась, что на
капиталистическом За­пале лля всех пере­бежчиков не ЖИЗНЬ, *y
	а малина, и под важ­дым, мол, листком для
них готов и стол и
дом. Что же застави­ло американскую ра­диостанцию сменить
тон и жалобно заску­лить?

Прежде всего ра­диобрехунам  испор­тили всю обедню вен­герские беженцы. На
тех венгров, которые,
поверив посулам
«Свободной Европы»,
перебежали на Запад,
столкновение с капи­талистической  дейст­вительностью  подей­стлвовало самым от­. лили
	вил меня призаду­маться. Я не желаю
служить в военном
флоте НАТО, а хо­чу работать для ми­ра». Теперь гамбург­ский моряк — рабо­чий на одном из
предприятий OK­руга Франкфурт-на­Одере.

Монтажник Карл
Жак» приехал из
Фюрстенфельдбру ка.
«Почему я перешел
в ГДР? Дома я не­плохо зарабатывал,
но военную полити­ку Аденауэра под­держивать не хозу>.
Ему предлагали ра­боту на американ­ском аэродроме с
повышенной = опла­той. «Но у меня,—
говорит Жакэ,—нет
ни малейшего жела­ния помогать окку­пантам,  совершаю­шим преступление
за преступлением на
	Ре. Сс ча

я буду работать в   резвляющим образом.
	ГДР, хоть и буду
разлучен с моими
родными».

Тепло — встречает
республика своих
новых граждан.

Мать двух детей, Кэ­те Хотоп из Магде­борна, близ Лейпци­га, положила начало

своеобразному — па­триотическому дви­жению. Она заяви­ла о готовности при­нять в свою семью
двух юношёй из За­падной Германии,
чтобы переселенцы
чувствовали себя,

 

Возвращаясь на роди­ну, они рассказывают,
что на собственной
шкуре испытали го
лод, бесправие, безра*
ботицу. После таких
рассказов очевидцев
«Своболной Европе»
пришлось поджать
хвост и  перестраи­ваться на ходу.

Но сколько бы
мюнхенский радио­центр ни менял го­лос, он чем был, тем
и остался, — голосом“
злейших и коварных

ee ee er eee ee oe wm fo women
	как дома. Ее приме­ру следуют и другие
	fe.   Врагов миролюбивых
ие   народов, и в том чис­ле польского народа.
<> «<
	  бе EAA DT TAA

= <

хранитель Этрусского
ГОРОД... музея в Ферраре. Немало

трудностей пришлось ему
преодолеть. Не было средств. Оклад, кото­рый он получал в качестве хранителя музея,
составлял сумму, равную примерно заработ­ной плате домашйей прислуги. В 1954 году
экспедиция профессора Алфьери в составе
трех человек, вооруженная тремя лопа­тами и тремя ведрами, приступила к поле­вым работам. На место раскопок, как стая
воронья, немедленно слетелось множество
мародеров, авантюристов. — спекулянтов.
Они скупали у местных жителей за гроши
ценнейшие научные материалы и перепро­давали их по‘’баснословным ценам.

Все же, при поддержке демократического
муниципалитета, профессору удалось раз­вернуть работы. Для установления местона­хождения древнего города он с успехом
‘применил аэрофотосъемку. Теперь наука
располагает точными данными о Спина. Это
был крупный порт и оживленный торговый
центр (ныне; в результате наносов, он ока­зался в значительном отдалении’ от моря).
Город занимал площадь в 350 гектаров и
имел обширную сеть судоходных каналов.
Итальянский журнал «Вие нуове» именует
город Спина «Венецией древности».

Это важное открытие обещает дать ответ
на ряд еще не разрешенных научных проб­лем, в частности, связанных с расшифров­кой этрусской письменности.
	JHTHOSHOTO TYBCTBa, поскольку это чувство
должно выражаться в братеком ощущении
бытия других людей, в коллективном по­нимании задач жизни, в преимуществе
общественного начала над индивидуаль­ным. И в результате: современное «абео­лютно индивидуалистическое общество яв­ляется абсолютно неверующим, сколько бы
церквей оно ни строило».

Между тем на другом историческом по­люсе нашего времени, в Восточной Европе
ив Китае, Хьюлетт Джонсон наблюдает
совсем обратное. Люди там отвергли хри­стианство и самоё религию, но зато моло­дой социализм осуществляет не на словах,
а на деле все законы братской, проникну­той общностью интересов. равенством и
справедливостью,  человечной жизни на
земле. Подробно разбирает Х. Джонсон все,
что сделано и делается в нашей советской
стране в области народного образования,
здравоохранения, социального обеспечения,
права на труд, на отдых. Он рассказывает
0б этом, все время приводя соответствую­щие тексты из евангелия, но самое ‘изло­жение и.раскрытие этих текстов не имеет
ничего общего с церковным трафаретом
и, нам думается, лолжно показаться очень
убедительным для миллионов простых ве­рующих людей на Западе. Вот один из
примеров его аргументации.

Многие из нас, прошедшие в дореволю­ционной школе обязательный «Закон Бо­жий», помнят первую проповедь Христа,
гле он поставил над книжниками и фари­сеями вдову из Сидона и Неемана Сирияни­на, а взбешенные фарисеи выгнали его из
города, повели на гору и захотели сбро­сить вниз. Никто в старой школе не заду­мывался на уроке, в чем тут соль. А соль,
по Хьюлетту Джонсону, оказывается, в
том, что и сидонка, и сириянин, и больной
вамаритянин — все это были представите­ли малых, униженных, притесненных на­родностей, и, ставя их в пример фарисеям,
Христос смело для своего времени выдви­нул проблему национального равноправия.
После раскрытия старого, знакомого текста
Джонсон переходит к решению националь­ной проблемы у нас, привлекая попутно и
капитатистическую действительнюсть:

«Гле вы найдете, например. в Южной
Африке, Западной Африке или Центральной
Африке, население коих намного превы­шает по численности население Средней
Азии, свою собетвенную национальную
Академию наук с 19 докторами и 90 кан­дидатами наук, какая имеется в малень­ком Таджикистане? Таджикистан, населе­ние которого едва ли равняется одной чет­верти населения Кении, может ныне гор­дитьея пятью тысячами собственных вра­чей. и 58 газетами, издающимиея на род­ном языке. На всем западном побережье
Африки, население которого составляет
26 миллионов человек, не издается ни од­ной независимой газеты на национальном
языке, которая делалась бы африканцами
и для африканцев; здесь едва ли насчиты­вается в общей сложности два десятка биб­лиотек, тогда как во всей Советской Азии
е населением в 17 миллионов человек
имеется 7407 библиотек».

При таком подходе к религии и социа­лизму на первый план неизбежно высту­пают вопросы нравственности, и главная
сторона, привлекающая Хьюлетта Джонсо­на в коммунизме, — это именно этическая
сторона: «Коммунизм как в теории, тах и
на практике по-настоящему (гу) нрав­ственен», — восклицает он в книге и во03-
вращается к этому много раз: «Пожалуй,
именно в этой области (то есть в области
морали) я особенно сильно почуветвовал,
и не только в России, но также в Китае
и во всей Восточной Европе, громадное o6-
легчение совести, ощутил резкий мораль­ный контраст между этим миром и запад­ным. Путешествуя по коммунистическим
странам, где бы я ни был — в городе, де­ревне или на курорте, днем ли, ночью —
я ни разу не видел ни в театре, ни в ки­но, ни в книжном магазине, ни в газете
или журнале ничего такого, что было бы, с
моей точки зрения, предосудительно ви­деть мальчику или девочке. Это я могу
сказать только в отношении коммунисти­ческого мира».

Но глубокая нравственность коммунизма,
по Джонсону, касается не только бытовых
сторон жизни, она проявляется и в том,
как разрушающему всякое общество, вся­кую мораль, индивидуализму старого ми­ра — коммунизм противопоставляет живи­тельное сознание себя частицей в коллек­тиве. Он пишет: «..именно потому, что
коммунизму удалось восстановить... спо­COOHOCTh жить. сознавая себя частью це­лого, способность жить верой в Силу, ко­торую коммунист называет историческим
процессом, определяющим судьбу человека
(лело не в названии), он вновь воскрешает
а из важнейших элементов веры в 09-

 
	ОНИ ПРИХОДЯТ
	НА УКАЗАТЕЛЕ
надпись: «К прием­ному пункту Шёне­бек». Если мы про­следуем по пути,
указанному на щи­ваемом вермахте. В
Ш6небеке, как и в
ряде других пунк­тов на границе с
ФРГ, по решению
правительства Tep­те, то попадем в Не­манской Демократи­сколько необычное
здание — что-то
среднее между боль­шим клубом и за­лом ожидания на
вокзале.  Большин­ство  присутствую­ческой Республики,
организован прием­ный пункт, куда
приходят эти люди.
Туг они получают
«путевку» в новую
жизнь, отсюда после
	ших здесь людей —
юноши. На их лицах
написаны — взволно­ванность и нетерпе­ние...

Сюда, в этот ма­ленький городок на
берегу Эльбы, сте­каются из Западной
Германии сотни мо­лодых людей, кото­рые не хотят слу:
	ить в ВОСсСсТаАанавли­выполнения неслож­ных формальностей
отправляются рабо­тать на заводы, в
сельскохозяйст ве н­ные кооперативы
	или же учиться,
Двадцатише сти­летний электрик

Клаус Куппке пере­шел границу вместе
с женой и двухлет­ней дочкой (такие
случаи нередки в
Шёнебеке). В ГДР
он намерен кресть­янствовать,
	Корреспондент не­мецкой газеты «Фор­моей родине. Лучше   СТВОВало
	 

— Тебе повезло,
что ты живешь в
маленьком доме. А
я с ужасом думаю
об увеличенной
нвартплате, кото­рую мне пришлось
бы платить по но­вому закону, если
бы я сам не был

 

вертс», опублико­‘вавшей репортаж о

Ш&небеке, разгово­рился в клубе при­емного пункта с ма­торгового
Альфредом
Паульке. Ему 22 го­да-— возраст «опас­ный» для молодого
жителя Западной
Германии, поэтому
OH и перебрался в
ГДР. «Участвовать
в морском плава­нии — радость для
меня, — рассказы­вает Паульке, — и
	Главный редактор В. КОЧЕТОВ.
	Редакционная коллегия: Б. ГАЛИН, Г. РУЛИА, Вс. ИВАНОВ, П. КАРЕЛИН,
В. КОСОЛАПОВ (зам. главного редактора), Б. ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ,
В. ОВЕЧКИН, С. СМИРНОВ, В. ФРОЛОВ,
			‘ариат — К 4-04-62, разделы: литературы и искусства —Б 1-11-69, внутренней
4-08-69. писем — Б 1-15-23, издательство = К 4-11-68. Коммутатор — К 5-00-00.
	«Терджюман» поместила рецен­Цветной бульвар, 30 (для телеграмм Москва, Литгазета). телефоны: секр
К 4-03-48. отделы: литератур народов СССР — Б 8-59-17, информации — К
	Типография «Литературной газеты», Москва И-51, Цветной бульвар, 30.
	Адрес редакции и издательства: Москва И-51,

 Литературная газета» выходит три раза в
а Е НА жизни — К 4-06-05, международной жизни —