EHHREJIb», пере­«А тянув’ через’ ли­нию фронта, пошел на
посадку. Тяжелая ма­МУЖЕСТВО
	<>
Ян ВИНЕЦКИЙ
<>
	дней. Михаила били почти
неделю кряду. На ночь
бросали в барак. Товари:
щи выхаживали его, отда­вали свои порции скудной пищи... Иные
заколебались: «Разве он полетит? Нон­чится не сегодня-завтра... Пропало все!»
	Всю неделю шел снег, метелило. На
седьмой день с утра распогодило. Коман­ду Соколова назначили расчищать OT
снега взлетную полосу. Михаил поднял­ся. Сегодня или никогда!

Десять пленных и один конвоир вы:
шли из концлагеря. Пятеро — Михаил
Девятаев, Иван Кривоногов, Володя Со­колов, Петр Кутергин и Володя Немчен­ко были готовы к побегу. Остальные ни
о чем не погадывались... .
	Впереди справа начиналась цепочка
капониров, а дальше темнело море. Мо­жет быть, кто-либо из пленных вел себя
в эти минуты недостаточно осторожно, но
так или иначе у охранника, возникли ка­кие-то подозрения. Неожиданно он 3a­гнал всех пленных в капонир, вскинул
винтовку. Решали секунды. Кривоногов
взмахнул тяжелой клюшкой — и конвоир
рухнул на землю.
	Миитка —
	— Товарищи! Спокойно!
летчик. Мы сейчао улетим!
	Завалили снегом труп и пошли..,
	Вот и «Хейннель-111». Он зачехлен.
Неизвестно, есть ли в баках бензин. Не­известно, сумеет ли Михаил запустить
моторы. Но выбора нет. Двадцать рук
по сигналу Девятаева, обдирая в кровь
пальцы, расчехляют самолет. Михаил
забрался в кабину, открыл бензиновый
кран, включил зажигание, Зарокотал ле­вый Мотор, потом — правый. Иван Кри­воногов в это время волчком вертится
под машиной, снимает зажимные струб­цины с элеронов. Наконец все на месте.
Михаил дал газ и вырулил на взлетную
полосу. Ничего не подозревавший стар­тер выстрелил из ракетницы.
	Машина бежит, но... Авост не отры­вается от земли. А впереди— море. Еще
секунды—и будет поздно. Неужто ги­бель?.. Девятаев резко развернул само­лет у самой воды. А на аэродроме меж­ду тем поднялась тревога. Со стороны
ангаров бегут эсэсовцы...
	Разогнав машину прямо на охранни­ков, пилот заставил их расступиться и
снова развернулся против ветра. Еще
раз — на взлет... Свобода или смерть!
	У самой кромки берега «Хейнкель»
тяжело оторвался от земли, блеснула
холодная сталь моря, и машина мягко
закачалась на могучей груди ветра...
	Мятежный «Хейнкель-111» обстрели­вали немецкие зенитки, встречный «Фок­ке-Вульф» дал по нему очередь и отва­лил, — видно, кончились патроны. Mu­хаил набрал высоту и ушел в облака —
	теперь ни зенитки, ни истребители не
найдут его. «Окна» в облаках позволяли
видеть землю. Через час полета на доро­гах появились колонны войск, дымные
ленты пожаров плыли над черными се­лами... То была линия фронта. Михаил
снизился и почувствовал, что силы ис­сякли. Но теперь это было уже He
страшно. Они были среди своих.
			ПАМЯТИ А. С. Новикова. ПриРоЯ
	SOS Pa AVIS ©ч лег CO дня рождения за­мечательного русского писателя Аленсея Силыча
Новикова-Прибоя. Большую часть своей жизни H
	on морю,
книги, и в
неоконченног
 » вошли в
		шина приземлилась на пахоте. Совет­ские солдаты, подбежавшие к самолету
с автоматами, взятыми на изготовку, ‘не
поверили своим глазам: на крылья ма­шины вылезло десять человек — измо­жденных, обросших бородами, в полоса­той тюремной одежде...

— Братцы, свои, свои! — крикнул
один из членов странного экипажа.
Сойдя на землю, он пошел навстречу
автоматчикам, шатаясь от усталости и
раскинув для объятий руки.

Это необыкновенное, казавитееся про­сто фантастическим происнтествие слу­чилось в последний год войны. Но ему
предшествовало множество других собы­тий, тяжелых испытаний, которые вы­несли наши советские люди, воины на­шей славной армии.
	ЕТЧИН-ИСТРЕБИТЕЛЬ Михаил

Девятаев, барражируя над Льво­вом, был сбит в бою. Тяжело раненный,
он нашел в себе силы выпрыгнуть
из горящей кабины.

В себя он пришел на дне ка­кой-то ямы. Наверху, в небе, без­мятежно сияло созвездие Боль­шой Медведицы. Девятаев ше­вельнулся и тут же услышал рус­скую речь:

— Живем, браток?

— Кто вы? — тихо откликнул­ся раненый.

 
	Вандышев,
	— Свои, летчики.
Нравцов. А ты?
	перь забудь, как тебя звали. Ты родился
снова...»

ТЫ. НМ еле ower: =6ffa­] ] ji ДНИ, недели, месяцы. Де­кабрьской ночью группу пленных
подняли, погрузили в холодный вагон.
Маршрут — в прибалтийский город Сви­немюнде. Страшное, гиблое это оказа­лось. место: лес, болота, а дальше море.
Но вырваться надо! В трех километ­pax от концлагеря находился большой
аэродром, и пленных иногда заставляли
заравнивать воронки после бомбежки,
Опытным взглядом летчика Михаил не­заметно рассматривал самолеты. Надеж­да не оставляла его. Но одному — не
выйдет.
Девятаев решил позорче присмотреть­ВР ор о 9 Л ITIfomor
	М. Девятаев
		случай. Веснущатый
парень с перебитой пе­реносицей, которого
все звали «Курносым»,
отдал свою тарелку с
супом обессилевшему
поляку. Только в фа­нтистском лагере мож­но было по-настоящему
оценить такое велико­душие. Девятаев как­то подошел к «Нурно­сому» и смело завел
разговор о побеге. Его
звали Володей Соколо­вым.
	— Из Свинемюнде
еще никто не выбирал­ся живым, — ответил он.

— Можно бы раз:
добыть баркас или...
	самолет...—сказал Ми­хаил.
		цифрь:
Сосет­ской власти . произведения Новинкога-Прибоя;
тираж их достигает 9,5 миллиона экземпляров;
они переведены на 30 язынов народов СССР; из­даны (по неполным сведениям) 19 раз на 10 языках
в зарубежных странах. Один тольно роман «Цусн­ма», с момента появления ноторого в этом году
исполняется 25 лет, издан в СССР 75 раз тиражом
почти в 3 миллиона энземпляров, на 15 языках
	наропов Созетсного Союза.
	Творчество Новинкова-Прыбоя и память об этом
замечательном писателе-маринисте дороги совет­сним читателям. Он был сыном своего народа, де­лил с народом и самые тяжелые, и самые радо­стные дни его жизни и посвятил ему лучшие  сло­ва своего сердца,
	Михаил ДУДИН

 
	ИВАН-ЧАЙ
	Он розов, он лилов, он фиолетов —
Метельчатый высокий Иван-чай.

Не спрашивай, не жди моих ответов,
Моей глухой тоски не примечай,
	Он пахнет медом, сенокосным зноем.
Войди в него, слегка пошевели —

И загудят над Иван-чаем роем
Встревоженные пчелы и шмели,
	Кукушка закукует на опушке,
Надеждой вечной сердце веселя.
Здесь с капониров били наши пушки,
Горели камни, плавилась земля.
	Душа моя, в тоске не будь немою,
У памяти прощенья не моли.
Окопы зарастают над Невою, —
Здесь полегли товарищи мои.
	Давно истлели звезды из фанеры,
Осыпались могильные холмы,
Живые мертвым, верные без меры,
Своею жизнью присягаем мы.
	И жизнь летит. И ветерок, качая,
Сдузает вниз, к сплетенью корневищ,

Лиловые метелки Иван-чая,
Печального растенья пепелищ.
		К рышеубо
			Абхазские впечатления
		(Окончание, Начало на 1-Й стр.
	Есть непреложная истина: книга пишет­ся для читателя. Писатель не может не
интересоваться, как читается ето книга и
кто ее читает? Создаетея впечатление,
что абхазских писателей и этот вопрос
мало занимает. Между тем не было бы ни­чего нескромного, если бы писатели. горя­чо интересовались судьбой своих книг.
	Один молодой поэт издал года два назад
небольшой сборник стихов. А совсем не­давно — новый сборник. Ofe книжки
красуются рядышком на полке в книжной
лавке. Старая не продана, а новая появи­лась, и такое соседство не смущало поэта.
Он, казалось, очень быд доволен тем, что
имя его начертано дважды. Он только заме­THI:

— Вниготорг мог бы тортовать по­лучше.
	АЗЕТНОЕ ДЕЛО — не легкое, особен­но тогда, когла приходится очень
многое переводить, & штат переводчиков
ограничен. Ho при всем этом труд­но представить себе более скучную
газету, чем абхазская «Апены Ваш».
Ее основной читатель — абхазская  де­ревня. А что эта газета дает уму 4
сердцу  колхозника? Она печатает
официальные материалы, переведенные
с большим опозданием. Несколько дней
назад деревня их прослушала по радио и
прочла в других газетах! Собственные же
материалы подаются однообразно. Мало на
газетной полосе познавательного, не встре­тишь, например, рубрику «В мире науки»,
мало стихов, рассказов, фелеетонов. Га­зета явно не знает запросов своего чита­теля. А недь она могла бы сделать немало
полезного для коммунистического воспита­ния масс.
	ТУДАУТСКОМ районе мне с горечью

рассказывали о том, как третий тол
бъются, чтобы восстановить районные ра­диопередачи на абхазском языке. Бъются
тщетно, ибо этот вопрос вне компетенции
местных организаций. А ведь он неслож­ный, если учесть, что имеется действую­щее оборудование. Можно было бы, напри­мер, организовать радионередачи на абхаз­ском языке через тбилисокие широковеща­тельные станции. Это намного увеличило
бы действенность агитации и пропаганды.
Особенне это относится в лекторам абхаз­ского обкома партии, чья агитационная и
пропагандистская работа много выиграла
бы, вели бы они разговаривали с крестья­нами на их родном языке.
	Возьмем и такой вопрос. С 1863 года в
Сухуми существовала горская школа с ин­тернатом. Ей многим обязана абхаз­ская интеллигенция. Сейчас в Абхазии
стало неизмеримо больше абхазских школ.
	оочны
	Но в Сухуми все сходятся на том, что надо
восстановить и горскую школу с интерна­том для детей, живущих в отдаленных се­лах, восстановить ее именно в Сухуми. Но
авторитета и желания местных руководя­щих организаций, видимо, недостаточно
для претворения в жизнь этой чрезвычайно
полезной идеи. То же самое надо сказать
и 0 восстановлении небольших интернатов
при музыкальном училище и художествен­ной школе в Сухуми. Это способетвовало
бы подготовке творческих кадров из числа
абхазцев.
	БХАЗИЯ в прошлом пережила не одну

трагедию. Мрачной страницей, вер­нес, самой мрачной, выглядит насильствен­ное переселение абхазцев в Турцию в про­шлом веке. Его организаторами и вдохно­вителями были абхазские князья и дворяне
вкуне © турецкими пашами. После войны
1871—1878 тг. в Абхазии осталась все­го треть ее населения — около 70 тысяч
человек (в основном в нынешних Галь­ском, Очамчирском, Гудаутском и Гагреком
районах). Перед революцией это число воз­роело до 100 тысяч. Теперь маленькая Аб­хазия живет и здравствует, являя ярчай­ший пример дружбы народов и процвета­ния всех уголков Советского Союза. В с0-
ставе Грузинской ‘Советской Республики
она неуклонно движется вперед, как и вся
наша страна.

Курорты Абхазии — Сухуми, Гагра, Гуда­ута, Новый Афон и другие — привлекают
много отдыхающих и туристов, особенно
летом и ранней осенью. Население Гагры,
например, увеличивается в это время поч­ти в десять раз, Гудауты — в два-три раза.
Многочисленные туристы идут к морю по
горным тропам. Уже приобрели добрую ела­ву пансионаты в Сухуми, Мюсерах, на 03е­pe Puna и в Гагре. Это дело надо и
дальше всячески расширять. Следовало бы
подумать над решительным улучшением
снабжения курортов Абхазии.
	С каждым годом увеличивается потреб­ность в разного рода справочной литера­туре, картах для туристов, географических
и исторических очерках. Известный вклад
в это мог бы внести Абхазский краеведче­ский музей, однако он сам нуждается в
большей, существенной помощи.

Когда писались эти строки, в Абха­зии стояла теплая весенняя погода. Уже
приехали на тренировки московские фут­больные команды. На улицах людно, ожив­ленно. Рынки заполнены свежей зеленью
и цветами.
	Нет, «золотое руно» Абхазии не было
увезено Язоном и другими аргонавтами.
Оно осталось здесь. в этой солнечной сто­DOH.
СУХУМИ
	Девятаев не успел ответить.
Сверху, из ковша Большой Мед­ведицы, неожиданно высунулись
две собачьи морды. И тогда он
все понял; то были немецкие ов­чарки, сторожившие пленных лет­ЧИКОВ.
	Утром пленники познакоми­лись. У майора Вандышева Ha
окровавленной гимнастерке по­блескивали ордена.

Приметив удивленный взгляд Aeparae­ва, Вандышев усмехнулся.

 
	— Да... — сказал он. B HeGe repo­ем был. А теперь будем здесь, в яме, в
плену. Это, пожалуй, потруднее.
Но надо... .
	И вдруг спросил резко:
— Сумеешь?
		— Ау тебя здесь есть... знакомый
летчик? — спросил Соколов.
«Сказать, — Девятаев поглядел Воло­де в глаза. — Нет, сразу нельзя».
— Надо поискать, — неопределенно
ответил он.
	‘Через некоторое время Девятаев все
же решился:

— Есть тут один летчик. Только очень
слаб...

Соколов зевнул и отвернулся. А наут­ро, во время заготовки доов в лесу, Ми­хаила окружили пятеро пленных. При­земистый человек © русой бородкой
спросил угрюмо:

— Говори... где летчик? Я офицер,
Иван. Корж. Говори.

Но ни теперь, ни назавтра ничего не
сказал Девятаев. Прежде надо было
узнать точно, кто такой Корж. Оказа­лось, что это вымышленная фамилия
Ивана Кривоногова, пограничника, ко­мандира взвода, дравшегося с первого
дня войны на реке Сан. За попытку по­бега из концлагеря и убийство предате­ля он был приговорен к смерти, но его
спасли французские коммунисты-под­польщики. Здесь, в Свинемюнде, Нриво­ногов был в команде смертников: эс­эсовцы стояли за укрытием, а он выка­пывал неразорвавшиеся бомбы... И тог­да Михаил назвал себя.
	ЕРВАЯ часть плана побега была
осуществлена сравнительно быст­ро. Володя Соколов пользовалея дове­рием у немецкой охраны аэродрома, и в
команду по маскировке самолетов ему
удалось постепенно включить всех своих
друзей. Вторая часть плана заключалась
в том, чтобы завладеть самолетом и
взлететь. Все это надо было сделать без
единого выстрела. й
Но тут произошло событие, едва не
ставшее роковым. Вечером в бараке ка­кой-то тип по кличке «Ностя» завел раз­говор о Родине:
	— Ха  Девочки в белых фартуках
пишут на эту тему со-чи-не-ния... А мне
все равно, где’ роди­на: были бы денежки,

 
	BHHO да всякое такое.
Михаил, не помня
себя, ударил подлеца
в подбородок. Тот за­кричал. В барак ворва­лись эсэсовцы.
Девятаева  пригово­рили к экзекуции под
названием «Десять
дней жизни»: пленного

 
	ежедневно избивали, и
еще не было случая,
‚чтобы кто-нибудь вы­дерзкивал более цесяти
	ИХ ПРИВЕЗЛИ в Нлейнкенигсберг.
Сторожевые вышки с пулеметами,
колючая проволока под током высокого
напряжения, собаки, эсэсовцы. Режим с
	изуверской точностью был построен в
расчете на скорую гибель заключен­ных — побои, голод, холод. Девятаев
	часто вспоминал слова Вандышева о том,
что здесь, в плену, хоть и труднее быть
героем, но надо... Не забывал этого и
сам Вандышев. Однажды он сказал то­варищу:

— Мы решили сделать подкоп. Выве­дем за колючку и... Понял?

Еще бы не понять! Но что делать Де­вятаеву с руками? Раны не ‘заживали.
На перевязке русский врач, седой, тем­нолицый, сказал вполголоса; «Берегите
руки... Работайте осторожно». Позже
узнал Девятаев, что именно этот, остав­ирийся неизвестным, русский патриот до­ставил в барак ножи, компасы и карты
	Германии, нарисованные Ha носовых
платках. .

Подкоп рыли упорно. Торопились.
	Весь блок — шестьдесят пленных летчи­ков — жил единственной надеждой, Опу­скаясь в яму, привязывались веревками,
чтобы при обмороке товарищи могли вы­тащить. И рыли, рыли...

Но нашелся предатель. Ночью немцы
увели Вандышева и еще двух пленных
летчиков. Наутро построили весь лагерь.
Вызвали Михаила. Комендант приказал
снять с него сапоги. Босого повели в ла­герь смертников — Мюльхаузен, выдали
номер — 3234. «В крематорий!» — по­нял Девятаев.
	И снова испытал он великую силу
братства советских людей. В`бане кре
матория работали два русских танкиста.
И когда тут же, в бане, эсэсовцы избили
одного пленного и тот упал замертво,
танкисты сорвали с мертвого бирку и
незаметно передали ее Михаилу, привя­зав его бирку покойнику.

— 3234! — крикнул офицер-эсэсовец.

— Вот он! — показали танкисты на
мертвого.

— Обморок? — спросил эсэсовец и,
повернув бирку, сверил номер с прика­зом. — В крематорий! Там он придет в
себя.

Танкисты шепнули Девятаеву: «А те­только на передвижение комбайна, но и
на приведение в действие сигнальной си­стемы агрегата.

Корреспондент. Великолепно! А не
скажете ли вы нам, в какой стадии уже
находится ваша работа над комбайном?

Супчик. Очень успешно. Уже разра­ботана вчерне идея комбайна... Осталось
только добиться взаимодействия отдель­ных частей и, построив модель, опробо­вать ее в экспериментальном порядке...
Короче, можно с уверенностью сказать,
что недалеко то время, когда по крышам
города начнет свое победоносное шест­вие наш крышеуборочный комбайн!

Корреспондент. Большое спасибо, же­паем вам успехов и полного завершения
вашей смелой технической мечты. Дер­зайте, товарищ Супчик!

Супчик. Можете не сомневаться. Бу­дем дерзать!

(Слова «спасибо, спасибо» становятся
все тише. Слышны звуки скребков и
стук лопат. Где-то далеко с крыши с но­вой силой несется песня «Было у тещи
семеро зятьев» — это поют дворники,
сбрасывающие снег).
	[ [FRBEAA целиком эту радиопереда­чу, мы считаем своей обязанностью
предупредить читателя, что не все ска­занное главным конструктором Супчи­ком соответствовало истине.

Выражаясь деликатно, здесь с по­мощью авторов, заранее написавших
текст этой будто бы тут же сымпровизи­рованной беседы, были допущены нено­торые преузеличения.

Так, например, в. то время, когда Суп­чик беседовал с радиослушателями, еще
никаких чертежей комбайна не сущест­вовало, да и сами. принципы крышеочи­стительного агрегата находились только
в стадии первичного обдумывания.

Если уточнять по-настоящему, то бы­ла выполнена -всего лишь первая оче­редь творческой работы, заключавшая­ся в подписании трудового соглашения
на дополнительное (сверх зарплаты)
вознаграждение Д. Н, Супчика.

Одновременно с этим за счет ведомст­ва пригласили опытного библиографа,
поручив ему составить подробное описа­ние всех изобретенных когда-либо ма­LWHH, предназначенных для уборки сне­га и скалывания льда.

Оказалось, что, кроме различных по
виду снеготаялок, ничего не было и нет.

— Странно, — сказал. Супчик, когда
ему доложили об этом. — Чем же вы
объясните подобную несостоятельность
	технической мысли!
— Видимо, —= объяснили Супчику, —
		КОНТРОЛЬНО­СЛЕДОВАЯ
	Страну родную окаймляя,
Ее поля, ее леса,
Лежит контрольно-следовая
	Распаханная полоса.
	Нов эти борозды от века
Еще не падало зерно.
Иную службу человеку
Ей сослужить пока дано,
	Они идут вдоль молчаливой,
Вдоль незасеянной земли,
Чтоб колосились наши нивы,
Гудели пчелы и шмели!
	JIEBHT

HH
	Она змеится вдоль границы,
Засей ее по всей длине —
Она бы сотни тонн пшеницы
Сторицей отдала стране,
	Пускай на ней хлеба не всходят,
Но всюду эту полосу

Дозоры зоркие обходят,
Держа винтовки на весу.
	Михаил Девятаев работает сейчас ка­питаном маленького буксира, бороздя­щего волны великой русской реки. В
прошлом году в Горьном он встретился
с дорогим своим побратимом — Иваном
Павловичем Кривоноговым. Вспомнили
трудную свою судьбу, необыкновенный
побег из фашистского плена.

_ Сколько на нашей земле таких героев,
воспитанных партией, всем укладом на­шей жизни, нашего общества! Иные из
них внешне незаметны, они словно бы
‘растворяются в ярком, солнечном утре
жизни, Но в лихолетье, когда Родину
	окутывают тучи, негасимыми огоньками
	сверкают они там и тут.
НАЗАНЬ
	комбайн
	инженерной мысли... Лично я думал об
этом тоже давно, но только сейчас, ког­да ведомство, где я работаю, поставило
эту задачу в план конкретных мероприя­тий, только сейчас вплотную взялся за
Это трудное, но интересное дело.

Корреспондент. Вот тут, на стене, я
вижу изображение машины...

Супчик. А это и есть наш крышеубо­рочный комбайн... Здесь вы видите так
называемую ходовую часть. Вот скалы­вающий агрегат. Устройство его очень
простое. Он состоит из,двух ломов, трех
лопат, кирки и метелки. Метелку мы
делаем металлическую.

Koppecnonzent. А вы ничего не забы­ли?

Супчик. Действительно, забыл. Тут
еще будет такой острый узенький нож...
Называется он сосулькосбиватель...

Корреспондент. Ho ведь сосульки
могут упасть на проходящих в это время
по улицам граждан?

Супчик, Это исключено. Весь агрегат
	Рис, Н. Лисогорского
	ЗВЕСТИЕ о том, что группа кон­структоров под руководством Д. Н.
Супчика плодотворно работает над со­зданием крышеуборочного комбайна,
впервые появилось в эфире.

Следует учесть, что это была не
обыкновенная  радиопередача, а спе­циальная, в которой, как в пьесе, участ­вовали не только сам главный конструк­тор, но и те, кто, по уверению коррес­пондента, с нетерпением ждал, когда
же, наконец, дерзкий замысел изобрета­телей воплотится в металл.

Передачу о крышеуборочном комбай­не «КС» («Конец сосулькам») мы вос­производим целиком:

Корреспондент. Наш микрофон, то­варищи радиослушатели, установлен
на крыше одного из домов. (Слышен
скрежет скребков, звон разбиваемых со­сулек). Как вы уже, очевидно, догада­лись, происходит очистка крыши от
снега. Это очень нелегкий и трудоемкий
процесс, дорогие друзья. Впрочем, вос­пользуемся перерывом, побеседуем с
людьми, работающими на этой крыше.
(Слышна песня «Было у тещи семеро
зятьев»), Здравствуйте, товарищи!

Хор нестройных голосов. Здравствуй­‘Корреспондент. Поете, товарищи?
	Голос. Балуемся...
Корреспондент. Я, товарищи, из pa­диостудии...
Голоса. Ну да? Ишь ты!.. Надо же,
куда занесло...

Корреспондент. Mm... Я бы по
О а ее о а Bort Bac,
	просил кого-нибудь Из Bat... Obs oe
например, подойти к микрофону и отве­тить на несколько моих вопросов... .
	Голос. Это можно...
Корреспондент. Только сначала, как

ам ик В ча: 11
	полагается, скажите о себе, представ

тесь...
Голос. Это можно... Сам я, значит,
дворник, фамилия моя Нефедов, Егор

Михайлович...
ео лтинлент. Скажите, Егор Ми­Корреспондент. Скажите, Erop {vine
хайлович, нам несколько слов об уборке
	крыши.
Голос. Ну что сказать? Работа эта,

сами знаете, тяжелая... Ведь чтобы
убрать снег с крыши, надо, во-первых,
на нее залезть и работу вести так, чтоб
она была на высоте в полном смысле...
Корреспондент. Очень верно и остро­умно сказано. А не могли бы вы, Егор
Михайлович, подробно остановиться на
этом вопросе? (Шелест бумаги).
Голос. Будьте любезны, Можно и по­дробно. (Звук шуршащей бумаги... ка­щшель...). Крыши я убираю с 1915 года...
Раныше, до революции, еще подростком
я очищал крыши вместе с отцом моим,
царство ему небесное... Потом уже
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
9 23 марта 1957 г. № 36
	Глава из сатирической
повести «Дело о сосульке»
>
	действовал самостоятельно... В общем и
целом, этим делом я занимаюсь уже пя­тый десяток лет.

Корреспондент. Разрешите вас по­здравить, дорогой Егор Михайлович, с
этой юбилейной датой... И от меня и от
всех, кто слушает в настоящую минуту
нашу передачу...

Голос. Спасибо... Большое вам спаси­бо... Век помнить буду! (Кашель).

Корреспондент. Вот вы, Егор Михай­лович, много лет убираете с крыш снег,
а как убираете?

Голос. Да известно — как: вручную—
ломом, лопатой, кирной иногда...

Корреспондент. А как бы вы отнес­лись, Егор Михайлович, к тому, что эту
работу будет делать машина?

Голос. Без дворников?

Корреспондент. Ну, понятно, без двор­HHKOB...

Голос. Ну, как бы вам ответить...
(Снова кашель и шелест бумаги). Расце­ловал бы я этого человека, который та­кую машину бы придумал, и выпил бы
на радостях.

Хор голосов. Правильно... И мы т0-
же... выпи...,

Корреспондент. Ну, так вот, товари­щи, машина по уборке снега и скалыва­нию сосулек с крыш уже не фантазия,
а реальное дело, и чтобы вы в этом убе­дились, мы пройдем вместе с вами в ла­бораторию, где работает конструктор
Супчик. (Шум движения. Стук в дверь).
Можно? Простите, товарищ Супчик, что
мы внезапно ворвались к вам со своим
микрофоном... .

Супчик. Ничего... ничего... Будьте,
как дома... располагайтесь.., “es,

Короеспондент. Спасибо за гостепри­имство. Мы ненадолго и несмотря на
то, что в кабинете вашем очень уютно,
тем не менее располагаться в нем не
намерены. (Шелест бумаги. Смех). Сна­жите, товарищ Супчик, чем вы заняты
в настоящую минуту?

Супчик. В настоящую минуту я увя­зываю чертежи разработанного под моим
руководством проекта крышеуборочного
комбайна...

Корреспондент. А не могли бы вы
рассказать нашим радиослушателям бо­лее подробно 00 этом замечательном

изобретении?
Супчик, Ну, что ж... попробую это
	сделать хотя бы в общих чертах. Дело в
том, что идея создания машины, могу­щей производить уборку крыш без по­мои ручного труда, давно продиктова­на самой жизнью и, можно без преуве­личения сказать, является заветной меч­той многих выдающихся представителей
	изобретатели, люди, жившие до нас,
считали механизацию очистки крыш
практически нецелесообразной.

Но Супчик объяснил это совсем по­другому. Собрав конструкторов, рабо­тавших в его отделе, он произнес пла­менную речь, в которой не только изло­жил свою точку зрения на причины мно­говекового отставания изобретательства
в области крышеуборки от насущных
проблем градостроительства, но и рас­сказал OO основных принципах, поло­зженных им в проект разработки крыше­уборочного комбайна.

— Понятно, — заключил свою речь
Супчик, — дело это сложное. Тот факт,
что до сих пор идея механизации очист­ки крыш не нашла практического реше­ния, ни о чем не говорит. Известно, на­пример, что кое-кто и сейчас считает эту
идею нереальной и с цифрами в руках
доназывает нам, что это смелое техниче­CHOC новшество принесет огромные
убытки, Ну что ж? Вполне возможно.
Да! Убытки будут! Но нас и это не
	должно смутить! И кому, как не нам,
дорогие товарищи, дано идти на смелые
	  эксперименты, не считаясь с затратами
	во имя утверждения этого эксперимента!

Получив такую установку, конструк­торы тотчас же приступили к работе, ни
на минуту не расставаясь с не покидав­шим их чувством стыда и удивления. Но
сколько ни думали конструкторы, даль­ше изобретенной и известной всем снего­таялки дело не шло.

— Tak есть же еще, братцы, и путе­вой снегоочиститель, — вспомнил Cyn­WHE.
	— Но для того, чтобы снегоочисти­тель действовал, нужна дорога,. ездить
по крышам никакая машина не сможет!

— Ерунда, — сказал Супчик. — Этот
вопрос мы утрясем позже. Пока важно
найти принцип. Я уверен, что крыше­очистительный комбайн надо делать на
базе снегоочистителя и снеготаялки. А
в основу класть лом, лопату и метлу!

Когда были готовы эскизы комбайна,
Супчик собрал все необходимые справ­ки, созвонился с секретарем товарища
Завзятова, своего начальника, но преж­де. чем покинуть кабинет, еще раз взгля­HY Ha идеально вычерченную схему
крышеуборочного комбайна.

— Что же это такое? — недовольно
сказал Супчик собравшимся около стола
работникам отдела, — Ведь это же гиб­рид снеготаялки со снегоочистителем!

— А иначе и быть не могло, — хором
	ответили конструкторы. — Вы же сами
поставили перед нами такую задачу!
	— Ну, и что ж с того, что поставил?
Я против самой идеи заимствования и
не возражаю. Пожалуйста... Заимствуй­те... Но нельзя же одним голым заимст­вованием ограничиваться! Ни элемента
новизны! А без этого самого элемента
никто не даст нам патента и полагаю­шегося по закону гонорара.
	Тут же, не покидая кабинета, Супчик
обогатил проект некоторыми деталями и
дал новые установки.
	— Прежде всего, — сказал on, —
необходимо изменить форму комбайна.
Это будет, правда, затруднять его пере­движение, но зато сделает его оконча­тельно непохожим на снегоочиститель.
Площадь лопаты надо расширить, и
никто в ней не узнает лопату. Котел
следует поставить более мощный, тонны
на две— две с половиной... И гудок, как
У паровоза... И не забудьте реле... Этим
мы подчеркиваем высокий уровень со­временной техники и получаем право хо­датайствовать о сверхсметных ассигно­ваниях на дополнительное конструиро­вание автоматической части комбайна!

У Завзятова проект крышеуборочного
комбайна ‘никаких возражений не встре­THI,

— А что касается денег, — торжест­венно произнес Завзятов, — то на такое
прогрессивно-техническое крышеубороч­ное дело деньги мы, безусловно, добу­дем!

Все шло глалко и в бюро изобрете­ний. Ознакомившись с проектом и уста­новИив, что точно такой машины в заяв­ленных ранее изобретениях не имеется,
бюро выдало патент на имя Супчика.
	Однако главные затруднения начались
несколько позже, когда изготовили
опытный экземпляр комбайна. Тут толь­ко выяснилось, что двигаться по крыше
комбайн не сможет.

Когда Супчику доложили об этом, он,
потребовав три дня на «продумывание»,
приказал разобрать комбайн и поднять
его на крышу.

— Главное, доставить его наверх, —
объяснил Супчик пришедшему на тор­жественный пуск комбайна Завзятову. —
А уж на крыше мы его соберем и за­пустим!

..Водруженный кое-как в разобран­ном виде на крышу одного дома, ком­байн своей собственной тяжестью про­ломил кровлю, после чего Супчик полу­чил распоряжение немедленно прекра­тить дальнейшие работы, а все расходы
по комбайну списать в убыток по статье
«Экспериментирование в области проек­тирования».
	работает в полном контакте с реле...
Как только сосулька сбита, с помощью
реле раздается громкий сигнал, преду­и о падении сосульки.
Корреспондент. А как же будет сбра­сываться снег?
Супчик. То-то и оно, что снег сбрасы­ваться не будет... С помощью эленктро­метлы он будет попадать в раскален­ный котел и превращаться в воду, в
свою очередь. вода будет тут же превра­щаться в пар, а силы пара хватит не