[РАВДА ОБ. АЛЖИРЕ
		Как выглядит Как-то pas мы
	ет“ ” т. завтраналивсенни.
«умиротворение»Из ресторана вышли
пять парашютистов,
TOM Were один лейтенант и один
	в том чиоле один леитенант и один
майор.

Кто-то из парашютистов срезал цве­ток с клумбы, разбитой против входа.
Слуга-араб сделал было протестующий
жест, но парашютист тут же сказал ему:
«Если тебе это не нравится, смотри, я
тебе уши обрежу>. Я сразу же запроте­стовал, сказав, что так обращаться с
людьми не годится и что я, например,
считаю всех людей равными, будь они
черной, белой или желтой расы, а что
его поступок недопустим. В ту же ми­нуту другой парашютист пнул меня но­гой в спину — я сидел — и выхватил
из кобуры револьвер. Ребята из нашей
роты, разделявшие мою точку зрения,
живо окружили его. Парашютисты, о
которых идет речь, — кадровики.

..Район, где мы находимся, считается
небезопасной зоной. О наличии повстан­цев свидетельствуют выжженные поля,
сваленные столбы и сгоревшие фермы.

Войск много, но они не могут поме­шать саботажу, потому что по крайней
мере 90 процентов населения за пов­станцев...

Все население против нас, вернее,
против тех, кто поддерживает тепереш­ние порядки. Мы сменили резиденцию.
В Декнии, когда мы несли охрану, мы
сами видели, как всю ночь напролет в
500 метрах от нас проходили банды *.
Они обменивались сигналами при помо­щи карманных фонарей. Вчера вечером
напг патруль, контролировавший дороги,
задержал араба. Он прохаживался непо­далеку от Уэда и при виде патруля бро­сился бежать. Сегодня утром его доста­вили на батальонный командный пункт
в Табла и допрашивали, но ничего не
выудили. Весьма вероятно, что это был
повстанец. Увезли его на «джипе» вместе
с нашим капитаном, под охраной. Доро­гой его заставили вылезти, и двое при­кончили его из автоматов. Потом они
бросили его в яму и уехали. Рапорт со­ставят по всем правилам, будь уверен, —
«попытка к бегству». Вчера утром то же
самое проделали с другим арабом. Та­ких расправ на скорую руку очень мно­го, а еще говорят, что начальству при­казано «не приканчивать» задержан­ных, а предавать их суду.

..В нашу роту прибыл переводчик,
он рассказал нам, что ему пришлось
быть ‘на допросе в Бир-Рабалу’ на
прошлой неделе. Допрашивали так: в
уши подключали ток от магнето и сте­гали плетьми. Он сфотографировал арз­бов, у которых мясо на лице отставало
лоскутами, а тело все совершенно раз­дуто. Вот так умиротворение!
	* *
		Французский журнал «Темуаньяж
кретьен» опубликовал недавно записки
Жана Мюллера, молодого французско­го сопдата, погибщего в Алжире в кон­це октября 1956 года. Жан Мюллер
бып активным деятелем Католической
ассоциации французской моподежи.

Записки французского солдата — по­трясающий по силе человеческий доку­мент. Они разобпачают страшные пре­ступления колонизаторов на алжирской`
земле.

Мы публикуем отрывки из записок
Жана Мюллера. :
	щи ^^
		ЗАПИСКИ
И Pp Е ФРАНЦУЗСКОГО
СОЛДАТА

бровольцев, матерых солдат, которые

 

 
	отправились бы послезавтра на боевую
операцию и которые бы беспрекословно
повиновались приказам. Здесь можно
рассчитывать только на физическую си­лу и повиновение приказам, ответствен­ность за которые несу я один».
	— Полная свобода действий, .— по­требовал один.
— Полная свобода действий. — вы
	ее требуете, мы вам ее предоставим! —
воскликнул капитан.

— Ну, что ж, они ее получат! — от­ветил командир батальона. — Посмот­рим, сколько же добровольцев. Мне
нужно  150, не больше, не меньше,
	ГЕТЕВСКИЕ
ТОРЖЕСТВА В ГДР
	Широко отмечают 125-летие со дня
смерти Иоганна Вольфганга Гёте тру­дящиеся Германской Демократической
Республики. 21 марта в Берлине в клу­бе деятелей культуры состоялось торжё­ственное заседание, посвященное памя­ти Гёте.

Утром 22 марта тётевские торжества
были перенесены в Веймар, город, не­разрывно связанный с жизнью и творче­ством великого поэта. В «Гартенхаузе»
(доме-музее поэта) торжественное соб­рание открыл писатель, лауреат Нацио­нальной премни Луис Фюрнберг. В это
же время от имени Союза писателей
ГДР литераторы Алекс Веддинг и Валь­тер Странка возложили венок к под­ножию памятника Гёте и Шиллера на
площади перед веймарским Националь­ным театром.

Во всех газетах и журналах помеше­ны статьи о Гёте, отрывки из его произ­ведений. Немецкий народ свято чтит па­мМЯТЬ ОПНОГО из СВОИХ реличайитях сыно­ГЕТЕ
		  лава америка!
ракобесов, сена
жозеф Маккарти
	МАККАРТИ ОДОБРЯЕТ
	может похвастать широким признанием. Даже те, кто. работает по его антикомму­нистическим рецептам, обычно открещиваются от бесноватого «охотника за ведьмами»
из штата Висконсин, И уж совсем редко к Маккарти обращаются за советами и одоб­рением.
	Но вот недавно в канцелярию Маккарти пришло письмо с голландским штемпелем,
Письмо распечатали, и в нем честолюбивый сенатор нашел слова, которые ему столь
редко приходится читать. Неизвестный ему автор сообщал, что голландское отделение
международной писательской организации «Пен-клуб» исключило из своих рядов всех
	коммунистов. В письме го
предпринятый в писатель­ских организациях Западной
Европы. «Именно потому,—
продолжал автор письма,—
что ваше учение так мед­ленно пускает корни в на­шей стране, правление на­шего «Пен-клуба» нуждает­ся в помощи. Не будете ли
вы поэтому столь любезны
сделать заявление с изло­жением вашего мнения об
этой инициативе?..»
Маккарти с радостью ото­звался. «Я твердо убежден,
— написал он,—что все вы
оказали большую услугу,
удалив из вашей организа­ции коммунистов. Посылаю
вам экземпляр моей книги
«Маккартизм, борьба за
Америку», которая вас, ве­роятно, заинтересует. С
глубоким уважением, гото­вый к слугам Джозеф
Маккарти».
Торопясь ответить на
	письмо из Голландии, Мак­карти не только не усмо­трел в нем иронии, но да­же не потрудился выяснить,
	кто его автор. А этим авто­ром оказался известный
прогрессивный писатель
Г. Виссинг, исключенный,
	так же как и другой гол­ландский писатель Тойн де
Фрис, реакционерами из
«Пен-клуба». Сейчас письмо
Маккарти опубликовано в
голландской прессе, а
его книгу Виссинг предло­жил передать  руковод­ству голландского отде­ления «Пен-клуба»,

Да, в неловком положе­нии оказались лидеры гол­ландских литераторов и все
те, кто, раздувая антиком­мунистическую истерию в
стране, аплодировал их не­достойной выходке. Mak­карти похвалил их. Но ведь
известно что похвала из
	его уст — оскорбительнее
пощечины,
	— Чем могу быть вам по­лезен, сэр?

— Вы могли бы просто
выразить протест против ан­нексии Великобритании, ко­торую произвели Соединен­ные Штаты...
	Этот оригинальный диалог
содержится в рассказе Жюля
Верна «Один день. аме­риканского журналиста в
5889 году». Англия, пре­вращенная в американский
штат! Фантазия  француз­ского романиста казалась в
те времена чрезмерной.
	Но сегодня американская
печать все чаще пишет об
Англии и английской поли­тике в таком тоне, как если
бы эта фантазия уже осу­ществилась. Американский
журнал «Юнайтед Crelire
ньюс энд Уорлд рипорт» в
номере от 22 марта 1957 го­да, приуроченном к совеща­нию на Бермудах, публикует
пространную статью под’ за­головком: «Упадок и гибель
	говорилось, что это — единственный шаг подобного рода,
	«Если мы и сделали что-нибудь на Кипре, то мы тольно
псстроили там виселицу, на Которой висят истерзанные
трупы кипрских юношей. Но если мы приблизимся к ней,
	то обнаружим, что труп на этой внселице — это олицетво­рение нашей собственной вины и позора».
	в в
уабоялизнцыи. Ewe
	ane ie Еще
ипра этом
	Сколько стыда и горечи в этих словах,
английской палате лордов либералом
бы! Ведь его соотечественники — палачи
	острове не прекращается кровавый террор английских но­лонизаторов. Они расстреливают и вешают ни в чем не
повинных жителей, устраивают массовые облавы и заса­положения на Кипре — по­ды. Законы чрезвычайного
	И Де ВОР   о AEN he ЗУ PED

век, попавших в засаду, которую орга­была отменена после того, как пришлось
	выделять добровольцев приказным по­рядком. Я с радостью констатировал,
что ребята нашей роты, побывав в пе­ределке, стали здраво реагировать.

В понедельник утром яи еще не­сколько парней отправились взглянуть
на трех арабов из восьми убитых
6-м пехотным полком «при попытке к
бегству». Один был еще жив. Парень из
6-го пехотного полка прикончил его
двумя выстрелами, «чтобы прочистить
винтовку»... Я сцепился с солдатом из
	нашего взвода, перевернувшим ногой
тело умершего. Дело чуть не дошло до
драки.
	Вопреки тому, что говорят всюду Ла­кост и Молле, не существует никакого
умиротворения.
	Пытки Помимо всего это­——_ ro, я должен pac­сказать подробности о пытках. Этим за­нимаются четыре унтер-офицера, десять
офицеров и взвод солдат. Мотивировка:
это единственный способ получить
сведения. В лагере Табла в среднем за­ключено 150 «подозрительных» лиц,
которые подвергаются  допросу. При
ЭТОМ
	— подключают магнето к ушам ик
половым органам;

— держат на солнце в зарешеченной
клетке;

— связывают руки и ноги и в обна­женном виде сажают верхом на палку;

— бьют плетьми;

— прищемляют руки дверью и плот­но закрывают ее.

Один «подозрительный», которого
нужно было отправить вг. Алжир,
провел в Табла ночь. Ноги у него были
привязаны к дереву, а сам он лежал на
мотках колючей проволоки. В качестве
питья ему давали воду, в которой до
этого мочили грязное белье.
	В другой раз двое моих близких дру­зей, оставшихся в Сериете, видели, как
полковник и двое командиров 14-го па­раштютно-десантного полка допрашивали
при содействии парашютистов арабов,
которых к ним привели и квалифициро­вали как «подозрительных». При этом

— подключали ‘магнето и поливали
жертву водой, чтобы «лучше был кон­такт»;

— били «<допрашиваемых» по всему
телу палкой;
	—_ медленно запускали в тело пож,
— окровавленного пленника остав­ляли голым на земле в течение суток;
— одного «подозрительного» раска­чивали в воздухе на высоте 200 метров
на геликоптере;
	— всех подвергавшился пыткам ув
ли парашютисты и ликвидировали их.

Мы очень далеки от умиротворения,
ради которого нас сюда прислали. Мы
с отчаянием видим, как низко может
пасть человек, как французы прибегают
к средствам, сходным с нацистским вар­варством.
	..Что касается меня, то я пытался
применить на практике священное пи­сание, быть непредубежденным ко всем,
нс делать различий между расами, лю­бить всех. Это было очень трудно, а по­рой и невозможно. Меня пробовали при­брать к рукам. Так как я пренебрегал
почестями (чинами и пр.), меня хотели
взять угрозами под самыми различны­ми предлогами: три раза меня пытались
разжаловать, потом перевели в другую
роту. Командир и наши офицеры знают
мои убеждения, но ‘до сих пор никто
еще не осмеливался атаковать меня в
лоб, потому что я всегда держался, как
христианин, и никогда не занимался по­литикой.
	низовали 80 мятежников.

..7 августа вечером капитан поджег
лес, безусловно, с целью выкурить от­туда мятежников. Один офицер сокру­шенно сказал мне: «Задали работы лес­ному ведомству». А газеты подали это
под заголовками: «Пожары, зажженные
руками преступников» (читай: повстан­цев); а леса здесь так ценятся!
	Четыре дня тому назад мы получили
инструкцию от командира батальона, но
похоже на то, что она исходит из выс­ших инстанций. В общих чертах там
сказано следующее: «Принимая во вни­мание усиление террористических дейст­вий за последнее время, необходимо
применить наши законы к мятежникам».
	В инструкции дается подробная гра­дация «карательных мер», предусматри­ваемых в соответствии со степенью тя­жести «лиходейства мятежников». Так,
например: за выстрел, произведенный с
арабской фермы, — выселение ее оби­тателей или же ее разрушение; если в
поле замечен наблюдатель, то само по­ле опустошается или же на нем запре­щается работать; за саботаж — разру­шение крыш ферм в радиусе 1 км
ит д. .

...29 августа третья рота отправилась
в наряд на лесные работы с 20 «по­дозрительными» и убила их на перева­ле Бекар, то есть на месте засады, где
погибли 13 человек из второго батальо­на 117-го пехотного полка. Их прикон­чили выстрелами в голову и оставили
там без погребения. По тревоге подняли
полевую жандармерию с целью засвиде­тельствовать, что 20 «беглецов» убиты.
Командир батальона в заключение ска­зал: «Вот и отомщены ваши товарищи
из второго батальона 117-го пехотного
полка. Эти арабы убили ваших товари­щей. Впрочем, если и не эти именно, то
во всяком случае они поплатились. за
других». Это совсем не похоже на все
то, что внушают ‘французам по. поводу
пресловутого умиротворения. Отнюдь не
удивительна реакция людей, на которых
устраивают облавы, — они  убэгают,
зная, что в Табла истязают и казнят,
им это доподлинно известно.
	8 и 4 сентября наши две роты (200
человек) отправились в поселок Мезран­на, западнее Сериета, вместе с. капита­ном С. и младшим лейтенантом Р. В
6 часов утра солдаты одной из рот уби­ли пять арабов в двухстах метрах от
нашей стоянки. Это случилось после то­го, как лейтенант — командир нашей
роты-— отказался поручить эту «работу»
своим солдатам. Затем солдаты другой
роты стали стрелять во всех людей, ко­торые пытались бежать при нашем по­явлении. Одного мальчишну ранили в
бедро из ручного пулемета. Мы забрали
всех мужчин и затем отправили их в
Табла. Мы видели, как третья рота по­дожгла пять ферм, принадлежавших
местным должностным лицам, не явив­шимся на вызов управляющего Табла.
Мы видели, как та же рота поджигала
леса... Женщины и дети при виде нашей
колонны принимались плакаль...
	Батальон вернулся в Сериет, там нас
ждал командир, который закатил нам
речугу примерно в таком духе: «У нас
двое убитых, во втором батальоне 117-го
пехотного полка--тринадцать, нам нуж­но отомстить за них. Вы из Эльзас-Ло­тарингии, вы — цвет Франции. Тут не
может быть речи о невыполнении при­каза, потому, мол, что ты католик или
протестант. Я защищаю свою род
ную Францию, потому что, если мы
липтимся Алжира, мы лишимся Афри­ки, и тогла Франция погибла. Вот
	поэтому мне требуются 150 ребят-до­Песнь содружества
	Перевел Лев ГИНЗБУРГ
	В хороший час, согреты
Любовью и вином,
Друзья! Мы песню эту

О дружестве споем!

Пусть здесь пирует с нами
Веселья щедрый бог,
Возобновляя пламя,

Что он в сердцах возжег!
	Пылая новым жаром,
Сердца слились в одно,
Мы нынче пьем недаром
Без примесей вино!
Дружней стаканы сдвинем
За дружбу новых дней,

И старых не покинем,
Испытанных друзей.
	Нет большего богатства,
Чем дружбы естество.
Вкушайте радость братства,
Свободы торжество!

Как весел голос хора,

Как в лад сердца стучат,

И мелочные ссоры

Maw пир не омрачат!
	Нам подарили боги
Свободный, ясный взор.
Выводят нас дороги

На жизненный простор.
Идем все дальше, дальше
Под вольности мотив,

От глупости и фальши
Себя освободив,
	И с каждым нашим шагом
Бескрайней этот путь.

В очах горит отвага,
Стучит веселье в грудь,
Пусть мир перевернется,
Все выдержат сердца:
Ведь дружба остается

На свете до конца!
	страшнее драконовских. По этим законам тольно за прош­лый месяц было вынесено восемь смертных приговоров.
Ежедневно летопись борьбы киприотов пополняется не­заоываемыми — примерами
	героизма и мученичества. Бо
	время штурма пещеры неподалену от монастыря Макхерас
английские солдаты застрелили Грегориса Афнсендиу, од­ного из руководителей нипрских патриотов. «Я горжусь
	убитого патриота.— Лучше,
	CBOHM сыном, — сказала мать
	что он ПоОГИб в бою, чем если бы его взяли в плен».
	В листовках, распространяемых на острове, говорится:
«Пусть враг не забывает, что греческие борцы не сдают­ся. История доказывает это, а битва Афнсендиу в одиноч­что героиче­ку против ста солдат свидетельствует о том,
	ский ‘дух греческих борцов все еще жив на Кипре».
14 марта Афинская академия наук присудила золотую
	медаль греческому населению Кипра за его смелые дей­ствия в борьбе за свободу,
	На снимке: английсний солдат обыскивает жителей де­ревни Акаки близ главного города Кипра — Никозин.
	(Снимок из англииского журнала <Сфир»)
	Англия в немалой степени
обязана Америке...

Ну, а разве иных возмож­ностей в самом деле нет?
Американский журнал вы­нужден глухо сказать о том,
что перед Англией открыт
путь укрепления мира, дру­жественного сотрудничества с
Советским Союзом. «Как ни
странно, — жалуется  амери­канский ооган, —в Англии
найдутся такие, которые при:
ветствовали бы подобное рб:
шение, и далеко не все они
коммунисты». Этот путь от­вечает подлинным националь­ным интересам ‘английского
народа, но его-то как раз и
стремятся преградить амери­канские монополисты, кото­рым нужен «49-й штат».

Захватнические планы аме­риканских монополий, кото­рые зло осмеял французский
писатель, превзошли даже его
богатую фантазию. Но не
слишком ли фантастичны эти
		американские планы и апне­титы? Не внесет ли в них
	С военной точки зрения  представ­ляется совершенно очевидным, что нНи­какое применение силы не решит про­блемы. Даже если утроить наличные си­лы (повести до 600 человек) “на том
	участке, который нам. сейчас поручено

 

й

  
 
  
    

  yesterday :$
ету in_the‘j
s not Com­the United¢
Americans/

контролировать, то
и тогда преимуще­ство в засадах Oy­дет за повстанцами.
Они всегда могут
передислоцирова ть­ся. «Боевое разме­шение войск закон­чено», заявили
нам. И что же, в те­чение четырех дней
на участке, приле­тающем к нашему,
67 солдат погибли в
засаде. Наша чет­вертая рота напоро­лась на 35 мятенс
ников. Первый
стрелковый афри­канский батальон
вчера вечером по­терял 17 человек в
Бени-Слимане в ре­зультате столкнове­ния со 150 мятеж­никами. Четыре дня
	тому назад 111-И
пехотный полк по­терял 13 чело­* Гак Французские
власти называют ал­кирских повстанцев.—

Прим. ред.
	ЖТЛЬ РЕРН И АНГЛИЙСКАЯ ПОЛИТИКА
	журнала, — это — дальнеишее
	сближение с СТА.
		  КОММЕНТАРИИ
  poner
	Амерн канская
буржуазная печать
‹ пытается оправдать
колониалистс кую
«доктрину Эйзен­хауэра» тем, что
на Среднем Восто­ке якобы сущест­вует «созетсная
угроза». В связи с
ни небезынтерес­но недавно появив­шееся в  лондон­ской газете. «Дейлн
миррор» сообще­ние, которое мы се­годня воспроизво­S num.
		«Юнайтед Стейтс ньюс энд
Уорлд рипорт» пытается изо­бразить дело Tak, будто у
Англии нет иного выхода,
кроме еще большего подчи­нения своей политики инте­ресам Вашингтона. «Несом­ненно, — цинично — заявляет
	ьурнал, — во всяком сотруд­ничестве с Англией господ­ствующая роль принадлежала
бы Соединенным Штатам».
Но, по мнению жуонала, это
вполне естественно и неиз­бежно.
	Отнюдь не в радужных
красках рисует американский
журнал другую возможность
английской — политики — бо­лее тесное сотрудничество со
странами Западной Евоопы.
Как прозрачно намекает
«Юнайтед Стейтс proce,
Англия, «возможно, не будет
довольна тем, что оуководст­[ер­«это
	во возьмег в свой руби
мания», а между тем
		Servative М.Р.
Sunderland South, :
at Sunderland vester,
	Our prime enemy in the
Middle East is mot Com­States. 17
are trying
	«Г-н Поль Уилльямс, консерватор, депутат парламента от
	Сандерлэнд Саус, заявил вчера в Сандерлэнде:
«Нашим главным врагом на Среднем Востоке является
	не коммунизм, а Соединенные Штаты. Американцы пыта­ются подорвать британское могущество».
	Комментарии, как говорится, излишни!
	“`` „ к
	а от   Все 2 ВоЗмОНо, ПОСКОЛЬКУ   свои коррективы жизнь, не
Британской империи?» Германия неизменно стано­подскажет ли она, в конце

Американский журнал рас­вится \ сильнее»... Пытаясь   концов, английским государ­ственным деятелям лучшую и
более достойную политику,
	поипугнуть англииских поли­тиков, американский журнал,
	сматривает пути, которые су­цествуют в настоящее время
		КНИЖНАЯ ПОЛКА
ЗАРУБЕЖНЫХ НОВИНОК
	со всеми односельчанами ликовал он, полу­цая землю, вместе с ними мечтал о тракто­ре, чтобы совместно обрабатывать поля, о
школе для своих детей... За это он и рас­стрелян на пороге своей хижины.

Двадцатидвухлетняя студентка находит
в себе силы для совершения подвига. Рис­куя жизнью, она забирается в кузов амери­канского грузовика, тайно перевозящего
оружие для мятежников, и на полном ходу
выбрасывает на дорогу ящики с оружием
(«Уик-энд в Гватемале»).

Итальянец Тизонелли, внук эмигранта-га­рибальдийца, став свидетелем омерзитель­ных преступлений, совершаемых торжест­вующими победителями под предлогом
«борьбы с коммунизмом», вступает на путь
решительной борьбы («Торотумбо»).

Новое для Астуриаса сказывается уже в
том, как он изображает представителей
той враждебной силы, которая подготовила
и провела свержение демократического ре­жима. В прежних произведениях, рисуя об­разы ставленников американских  монопо­лий, писатель слишком увлекался порой
углубленным психологическим анализом,
окружал их ореолом некоторой загадоч­ности. В сборнике «Уик-энд в Гватемале»
этого нет. Причины интервенции не пред­ставляют загадки не только для писателя,
но и для большинства“ его героев. Зрение
Астуриаса словно обострено сознательной
ненавистью. Целая галерея американцев
проходит перед нами: вот «сам» американ­ский посол, деловито руководящий засыл­кой оружия в Гватемалу, а вот доставляю­щий это оружие полупьяный сержант Гар­кинс, для которого вмешательство в дела
чужой страны — всего лишь «потерянный
уик-энд». Шпион в личине безобидного эн­томолога, охотящийся на бабочек и ин­структирующий мятежных помещиков, и
«специалист по общественному мнению»,
вызванный из США в Гватемалу для орга­низации чудовищной фальсификации... А за
ними тянутся предатели родины: помещики,
с их звериной ненавистью к крестьянам,

получившим землю, — изменники-офицеры,
изображенные писателем с хлещущим пре­зрением...

Излюбленным — доводом американских
наемников, при помощи которого они пы­тались оправдать свои преступления, была
легенда о «коммунистической угрозе». Асту­риас показывает, как фабриковалась эта
клевета. Один из самых сильных рассказов
сборника — «Трупы для общественного мне­ния» основан на действительных фактах:
тела рабочих, расстрелянных интервентами,
были через некоторое время откопаны, объ­явлены жертвами «красного террора» и
	использованы для клеветнической кампа­НИИ...
	Атмосферой поэзии и чистоты овеяны в
рассказах Астуриаса его любимые герои —
гватемальские крестьяне. Но и в изображе­нии некоторых из них проступают новые
черты. Это уже не покорные и забитые ин­дейцы, которых мы знаем по прежним про­изведениям писателя, —они получили землю,
в них проснулось чувство собственного до­стоинства, и слово «родина» приобрело для
них новый смысл. Вот почему, узнав о на­чавшемся вторжении, крестьянин Тибурсио
Сотох (рассказ «Крестьяне»), не раздумы­вая, отдает на сооружение баррикады весь
материал, который он с таким трудом при­обрел для постройки своего дома, и реши­тельно заявляет: «Землю мы не отдадим.
Что до меня, —я скорее умру». И вместе
с ним на борьбу с захватчиками подни­маются другие крестьяне из его деревни.
	С болью рассказывает Астуриас жесто­кую правду о том, как был предан народ,
как было задушено его мужественное со­противление. Но даже в этих нестерпимо
тяжких картинах нет того безысходного от­чаяния, которым пропитаны были прежние
романы Астуриаса. Не жертвами, а борца­ми умирают его герои. Надеждой, упорст­вом, торжеством неукротимого человеческо­го’духа веет от этих скорбных страниц.

Незабываема сцена расстрела рабочих —
членов профсоюза в рассказе «Трупы для
общественного мнения». К приговоренным,
уже вырывшим себе могилу, обращается
полковник, командующий расстрелом. Он
предлагает сделать шаг вперед тем, кто от­казывается от своей организации, обещая
за это помилование. «Ни один из этих лю­дей не двинулся; смерть была перед ними,
могила — у их ног».
	В этом рассказе Астуриас едва ли не
впервые обращается к изображению пере­довых представителей гватемальского наро­да. И хотя их образы едва намечены, нель­зя не отметить того благоговейного чувства,
которое внушают писателю несокрушимая
твердость этих людей, их беззаветная вер­ность своим идеям.
	Талантливая, страстная, поистине кровью
сердца написанная книга Мигеля Анхеля
Астуриаса показывает, как много можно
еще ждать от этого большого ‘писателя.
Вера в грядущую победу народа, завсеван­ная Астуриасом­в этой книге, но облечен­ная порой в слишком условную и даже мис­тическую форму, еще найдет для себя новые
срелства выражения, почерпнутые из реаль­ной лействительности.
	Книга «Уик-энд в 1Шватемале» посту­пает на вооружение борющегося гватемаль­ского народа, и в этом высшая награда
	писателю.
Л. ОСПОВАТ
	СТРАНИЦЫ
	для  англиискои политики.   базумеется, забывает  доба­чем та, которая ведет их в
Наилучший путь, по мнению   вить, что и этой опасностью   американские приемные»
	Лисьмо в
	редакцию
	СКОРБИ И НАЛЕЖАЫ
		манах, где психоанализ причудливо пере
плетается с индейской мифологией... Этот
писатель, много лет проведший в Европе,
сумел, однако, сохранить духовную связь с
людьми, составляющими основную часть
населения его родины, — с гватемальским
крестьянством. Индейцы и метисы, потом­ки древних майя, неизменно притягивают
Астуриаса своим поэтическим отношением
к труду, мужеством, нравственным превос­ходством над угнетателями. Писатель не
идеализировал этих людей, он принимал их
такими, какие они есть, разделяя их суеве­pHa, их беспомощность перед силами при­роды и силами общественных отношений, их
ненависть к поработителям. Их изумитель­ный фольклор питал его воображение. Гла­зами этих людей смотрел он на окружаю­щую действительность, си их стихийный
протест звучал в его произведениях, сооб­щая им огромную обличительную силу.
	Но такая позиция обусловила и слабости
творчества Астуриаса. Он не видел сущест­вовавших и уже действовавших передовых
сил гватемальского народа. Его романы
мрачны и бесперспективны, положительные
герои в них — жертвы, а не борцы. Не­сколько лет тому назад Пабло Неруда на­звалимя Астуриаса среди тех больших и та­лантливых писателей, которые «настойчиво
показывают читателю мрачные джунгли на­шей черной Америки, не показывая ни све­та, ни выхода, который все-таки знают на­ши народы». Последний роман Астуриаса
«Его зеленое святейшество» (1953), с не­виданным размахом изобразивший закаба­ление целой республики американской ба­нановой компанией, был по-прежнему бес­просветно мрачен.
	Кровавые события 1954 года явились су­ровой школой для гватемальцев. Пережитое
вместе с народом не прошло бесследно и
для Астуриаса. Его гневная и мужествен­ная книга «Уик-энд в Гватемале»  свиде­тельствует о начавшемся переломе в твор­честве писателя.

В центре действия каждого из восьми
рассказов, составляющих эту книгу, —
иностранное вторжение в Гватемалу, изоб­раженное как вторжение в человеческие
жизни, от которого не может остаться в
стороне никто из героев: одни гибнут, дру­гие сломлены, третьи продолжают борьбу.

Погибает от рук наемников суеверный,
наивный и мудрый старшина индейской об­щины Диего (рассказ «Бой-баба»). Вместе
	Газетные и журнальные статьи, сборники
документов, книги политических деятелей,
казалось бы, исчерпывающе рассказали о
вооруженном вторжении в Гватемалу, орга­низовранном американскими монополиями.
И все-таки, читая сборник рассказов Миге­ля Анхеля Астуриаса «Уик-энд в Гватема­ле»>*, чувствуешь себя потрясенным и в ко­торый раз думаешь о могучей силе искусст­ва, позволившей автору приобщить читате­ля к трагедии своего народа.
	Когда июньской ночью 1954 года грозный
гул навис над крышами Гватемалы, индей­цы-майя, никогда не слышавшие рева бом­бардировщиков, приняли его за раскаты
грома — предвестие дождя, обычного в это
время года... Но вместо дождя с неба по­сыпались бомбы. И люди, вооруженные
лишь ножами, в бессильной ярости взды­мая в небо кулаки, кричали: «Гринго, соба­чьи дети, спускайтесь на землю, если вы
мужчины!..»

Но на земле американцы _ предпочитали
действовать чужими руками. Полчища наем­ников хлынули через границы Гватемалы. И
пока американский посол Перифуа прини­мал поздравления Даллеса со «славной по­бедой», из дома в дом уже шли солдаты со
списками «коммунистов» (в эти списки, за­ранее заготовленные помещиками, попали
все те, кто осмелился участвовать в прове­`дении земельной реформы или вступить в
профсоюз). Телам расстрелянных не хвата­ло места на кладбищах, и ночь, опустив­шуюся над страной, озаряло лишь пламя
костров, на которых горели книги мыслите­лей, романистов, поэтов...
	Истерзанная, окровавленная, но непоко­ренная — такой встает Гватемала со стра­нин книги, созданной в изгнании ее круп­нейшим писателем.

В литературе Латинской Америки Мигель
Анхель Астуриас—одна из самых своеобраз­ных и сложных фигур. Изысканный стилист,
прошедший все искусы новейших литера­турных школ‚,—и суровый реалист, с беспо­шалной правдивостью запечатлевший жизнь
своего народа: создатель типических 06-
разов такой обобщающей силы, как Госпо­дин Презилент в одноименном романе или
банановый король Мейкер Томпсон в рома­не «Ero зеленое святейшество», — и автор
фантасмагорических страниц в этих же ро­* Mior el An el Asturias, Week — end
	er Guatemala. Buenos-Aires. 1956.
	«Литературная газета» выходит три рязя в
неделю: ‘во вторник, четверг и субботу.
	В № 26 «Литературной газеты» напечата­на статья «Америка без прикрас». Газета
указывает, что автор ее, бывший профессор
Коннектикутского колледжа А. Казем-Бек,
провел в Соединенных Штатах пятнадцать
лет. :

Я провел в Соединенных Штатах всего
три месяца, и если я решаюсь оспаривать
утверждения А. Казем-Бека, то только пото­му, что для проверки их правильности не
требуется знания страны. А. Казем-Бек
утверждает: «Соединенные Штаты так и не
создали своей самобытной, подлинно нацио­нальной культуры». Для того, чтобы прове­рить, справедлив. ли такой приговор, не
нужно пересекать Атлантику: достаточно
подойти к книжной полке.

Ученые могли бы привести ряд имен, ко­торыми американская наука обогатила ми­ровую культуру. Как писатель, я напомню
о роли американской литературы. Можно
ли отрицать значение Уолта Уитмена и
можно ли оспаривать национальный харак­тер его поэзии? Поэзия’ Уитмена привлекала
к себе и Маяковского, и Неруду, и Арагона.
Советские читатели хорошо знают Марка
Твена, Джека Лондона. Между двумя ми­ровыми войнами американская литература
приковывала к себе внимание читателей
мира — Драйзер, Синклер Люис, Хемин­гуэй, Фолкнер, Стейнбек, Колдуэлл раскры­ли нам душу американского народа.

А. Казем-Бек пишет, что «Хемингуэя и
Фолкнера Читают миллионы американцев, —
десятки миллионов их сограждан никогда
о них не’слыхали». Я очень обрадовался,
узнав, что названных писателей читают
миллионы американцев, я думал, что круг
их читателей уже. Но можно ли оттого,
что десятки миллионов людей не приобще­ны к подлинной культуре, утверждать, что
национальной культуры не существует?
Когда я был мальчиком, десятки миллио­нов людей в нашей стране не знали о су­ществовании Чехова и Горького. Однако и
тогда я счел бы недопустимым утвержде­ние какого-либо иностранца о том, что
русский народ не создал своей националь­ной культуры.

Вместе с рядом других советских писате­лей я работаю в Советском комитете защи­ты мира. Мы осуждаем попытки некоторых
политических кругов Запада посеять рознь
	Главный редактор В. КОЧЕТОВ.
	и недоверие между народами, воспрепятство­вать их культурному сотрудничеству. Имен­но поэтому я считаю необходимым высту­пить против статьи А. Казем-Бека. Можно
и должно разоблачать те шаги Государст­венного департамента, которые направлены
против мира. Можно и должно критиковать
различные уродливые явления, порождае­мые социальным строем Соединенных Шта­тов. Можно И должно клеймить расизм и
мракобесие, известное под названием «мак­картизма». Но нельзя посягать на те боль­шие ценности, которыми справедливо TOP
дится каждый народ. Советские люди воспи­таны в духе уважения к национальной куль­туре любого народа — болышного или малого.
Некоторые политические круги Америки,
заинтересованные в обострении междуна­родного положения, выдвигают идеи куль­турной монополии Соединенных Штатов и
‘пытаются отрицать культуру других наро­дов. Такие поползновения встречали, встре­чают и будут встречать с нашей стороны са­мый резкий отпор; Именно поэтому можно
пожалеть о том, что на столбцах «Литера:
турной газеты» появилась статья, противоре­чащая и принципам высокого интернациона­лизма, и внешней советской политике, и
глубокому миролюбию нашего народа.
	Илья ЭРЕНБУРГ
	Примечание редакции. Печатая nucs­мо Ильи Эренбурга, редакция не видит
достаточных оснований для такой оцен­ки статьи А. Казем-Бека. «Литера­турная газета» неизменно выступала
и продолжает выступать за всемер­ное расширение культурных связей и
обмен культурными ценностями между
СССР и США, за взаимопонимание ме­жду этими двумя странами. Публика­ция статьи А. Казем-Бека отнюдь не
противоречит этой линий.
	«Америка без прикрас» — впечатле­ния очевидца, находившегося в США
как раз в последние годы, наибо­лее тяжелые и мрачные для судеб аме­риканской культуры. Статья А. Казем­Бека представляет несомненный интерес
для советских читателей, как свидетель­ство человека, наблюдавшего американ­4
скую действительность в наши дни.
		Редакционная коллегия; Б. ГАЛИН, Г. ГУЛИА, Вс. ИВАНОВ, П. КАРЕЛИН.
	Б. ЛЕОНТЬЕВ, Г. МАРКОВ,
	Ш

500060 °
	В. КОСОЛАПОВ (зам. главного редактора),
	В. ОВЕЧКИН, С. СМИРНОВ, В, ФРОЛОВ.
	Адрес редакции и издательства: Москва И-51, Цветной бульвар, 30 (для телеграмм Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 4-04-02, разделы: литературы и искусства —Б 1-11-69, внутренней
жизни — К 4-06-05, международной жизни — К 4-03-48, отделы: литератур народов СССР — Б 8-59-17, информации — К 4-08-69, писем — Б 1:15-23,‹ издательство — К 4-11-68. Коммутатор — К 5-00-00.
	Типография «Литературной газеты», Москва И-51, Чветной бульвар, 30.