ЧСКОШ ШО
	не имеет никакой  экоперимен­тальной базы. лаборатории ere
	оснащены плохо,
	 

ой Г обедимая Зейнаб.
	вушной и тут же заявили зошедшему
человеку с озабоченным лицом и порт
фелем в руке, что он уже будет за на»
ми. Из разговоров с посётителями выяс­нилось, что многие из них приехали из»
далека: три домохозяйки — Аджар
Эйнуллаева, Зейнаб  Магеррамова и
Шафига Рзаёва прибыли из Ленкоранн,
Набар Кулиева -c дочерью Раей — из
Сабирабада, колхозница Гюли Гаджие­ва — из селения Мараза.
	Зейнаб не слишком утруждала себя
внесением хотя бы неноторого разнооб­разия в методы колдовства. Она работа­ла быстро и просто: выслушав посети­тельницу, мусолила палец, листала вет­хий коран и После небольшой паузы
‘многозначительно изрекала:
	— Иди. Помогу. Принесешь завтра
семь яиц, семь горошин черного перца,
семь сотенных и замок...
	Тё же слова она повторила, обраща­ясь к очередной клиентке — завхозу
института физкультуры Марии Петров­не Устиновой, пришедшей с уборщицей
того же института Марией Ивановной
Миненко. (Мы узнали, между прочим,
что сегодня наплыв посетителей особен­но велик, потому что Зейыаб несколько
дней отсутствовала, так как выезжала
к страждущим в Нировабад).

Рабочий день Зейнаб был в разгаре,
и перед ней уже лежала груда ассигна­ций, На наших глазах эта груда продол­жала расти, и только однажды из нее
были изъяты две десятирублевые бу­мажки;: Зейнаб протянула их двум ре
бятишкам в пионерских галстуках.

-— Нто это? — тихонько обведомиз
лись мы у соседки по очереди,

— Внук ханум и ее дочь. Дети идут
в шнолу и взяли деньги на завтрак.

Наконец, подошла очередь  одноге
(или, вернее, одной) из нас.
` — Твой муж моряк,—начала она на­распев, — ты к нему приехала, а у не­го тут еще две жены. Одна азербай­джанка, другая русская. Ай-яй-яй! Прав­ду говорю?

— Правду, — покорно кивнула опра­шиваемая, еще в дверях не без умысла
сообщившая ловкой Мине, дочери и. по­мощнице Зейнаб, все эти «автобиографи­ческие» данные.
	— Мужа сохранить? Сегодня в три
часа дня принеси семь яиц, семь TBO3-
дей, семьсот рублей и замок. 3a­прем его сердце для всех, кроме тебя...

Это был, по-видимому, единственный
случай, когда непобедимой Зейнаб так и
не удалось выманить деньги у своей
клиентки. Небольшой, впрочем, убыток
для процветающей коммерции отлично
налаженноГго гадательного заведения,
	которое находится, кстати сказать, под
боком у Бакинского горисполкома и ра­ботает почти легально.
	До такой степени легально, что со
всем недавно молодой фининспектор Во­рочиловсного района Баку явился к
Зейнаб и наивно потребовал, чтобы
она хотя бы платила налог со своего до­хода. Тут же он был мягко, но реши­тельно взят под руки домочадцами кол­дуньи — ее сыном Азефом и старшими
дочерьми Миной и Эльмирой — и вы­дворен на улицу.
	Фининепентор бросился в милицию;
Там развели руками: в бакинской мили­ции пе знают, что делать с колдунвями:
В городской прокуратуре тоже вздыхают
H неопределенно смотрят вдаль. Между
тем, ряды демонических сил в Баку и
его окрестностях растут. Вливается мо­лодежь, вроде Салмана Алиева, двадца­тидвухлетнего прохвоста, поклявшегося

в кругу коллег затмить славу непобеди­мой Зейнаб.
	Однако вряд ли можно предполагать,
что колдуны переведутся в результате
озкесточенной нонкуренции между собой.

И если работники милиции и прокура­туры будут по-прежнему разводить рука­ми и ссылаться на отсутствие в нашем
Уголовном кодексе прямой статьи о нол­довстве и гадании, мы попросим проще­ния за юридическую неграмотность и
скажем, что в нашем понимании нет ни­какой разницы между нолдуном, гадал­Ирина ВОЛИН.
	кой, мошенником и аферистом.
	; Юрий ДАШЕВСКИЙ
БАКУ
	 

лись ученый и поэт. Его книга — поэти­ческое исследование, потому что автор
применяет научный метод не только как
ученый, но и как поэт, доходя до таких
тонкостей в познании особенностей дет­ской поэзии (с учетом своеобразия дет“
ского языка и психики), которые все­таки остаются недоступными аналитиче­скому уму и эстетическому чутью кри­тика и открываются только художнику
слова в процессе создания. Многие его
«заповеди» начинающим детским писа­телям просто драгоценны. Приводя, на­пример, строку некоего ленинградского
автора в стихотворении для детей:
«вдруг взгрустнулось...», К. Чуковский
замечает:
	«Это варварское вдрутвзгр — Herne”
	сильная работа для детской гортани.

И больно читать ту свирепую строку,
которую сочинила одна поэтесса в Моск­ве:

Ах. почаще 6 с шоколадом...
	ПШебси! Нужно ненавидеть ребят,
чтобы предлагать им такие языколомные
щебсши».

Заключая свои советы детским писа­телям, Н. Чуковский говорит, что фор­мулированные им «заповеди», во всяком
случае многие из них, нужно мало-по­малу нарушать, чтобы путем постепен­ного усложнения поэтической формы
подвести малыта вплотную к восприя­тию великих поэтов.

Идея стихового воспитания, высказан­ная автором попутно его рассуждениям
на главную тему книги, заслуживает
самого серьезного внимания.
	Хотя Н. Чуковский в <От двух до пя­ти» делится и своим опытом детского
поэта, но в этой книге автор ее все-таки
прежде всего — ученый. Его можно
сравнить с натуралистом, который года­ми и десятилетиями присматривается к
явлениям природы, чтобы, накопив на­блюдения в достаточном количестве, сде­лать обоснованные выводы, Так прислу­шивался oH. Чуковский к детскому
	языку. Так складывалась эта новатор­ская книга.
	Долголетие входит условием и награ­дой в состав труда ученого. Наградой
за скромность, за дисциплину, за уме­ниё владёть днем своим, за... самообслу­д
	живание оптимизмом,

Секрет молодости — только в твор­честве. Этим секретом владеет автор
«От двух до пяти», оригинальнейшей no
жанру и подходу книги, которой может
гордиться наша наука о литературе и
языке. Материалы и закономерности
К. И. Чуковского еще сослужат свою
службу, когда наши лингвисты возьмут­ся, Наконец, за решение вопроса @
внутренних законах развития языка,
	Мы сидим в редакции азербайджан­ского сатирического журнала «Кир­пи» (что в переводе означает «Еж»)и
слушаем удивительную историю о «не­победимой Зейнаб». Она сниснала себе
популярность тем, что смело берётся за
любые, самые сложные дела, Муж ушел
от жены? Не беда, вернется! Покинутой
супруге достаточно для этого лишь пе­редать Зейнаб его фотографию, семь
килограммов сахара, семь яиц, семь се­ребряных ложечек, семь сотенных бу­мажек и замок...
	Замок?.. — удивляемся мы.
	— Чтобы навсегда «запереть» сердце
легкомысленного супруга...
	Магическое число «семь». и непремен­ный замок участвуют и во всех других
операциях. Придирается начальник?
Объявил вам выговор? Принесите семь
апельсинов, семь пар чулок, семь чай­ных стаканов и, конечно, замок. На этот
раз ключ в нем повернется в обратную
сторону, чтобы отпереть сердце черес­чур сурового руководителя.
	Чудеса! В один прекрасный день зна­менитая колдунья неожиданно появи­лась в редакции журнала «Кирпи». При:
нявший ее сотрудник улыбнулся и при­гласил гостью присесть:
	— Чем обязаны?
	РЯЗА
		В Москве, точнее, пох Москвой, близ
отанции Плющево, на Рязанском шоссе, на
крохотном клочке земли, всемерно захлам­хенном, исполосованном дощатыми з160ра­ми, В лютой тесноте и обиде живут и дей­ствуют три крупных  научно-исслехова­тельских института:

ВИМ — Всесоюзный институт механиза­ции сельского хозяйства;

ВИЭСХ — Всесоюзный институт элек­трификации сельского хозяйства и

ГОСНИТИ — Государственный союзный
технологический институт ремонта и экс­плуатации тракторов и сельекохозяйст­венпых машин.

При малых габаритах институты отли­чаютея большой внутренней емкостью:
OAH вмещают около  девятисот ученых,
администраторов, хозяйственников и т. д.
	В лабораториях этих институтов витает
творческая мысль ученых... Впрочем, как
именно она тут витает, непосвященным
понять довольно трудно. И мы, не будучи
посвященными в тайны науки, вынужде­ны прибегнуть к методу сравнения.

Лаборатории, на наш взгляд, весьма и
весьма напоминают внутренность бесплац­картных вагонов. Только многояруеные
полки расположены” здесь не торизонталь­но, а пол самыми различными углами.
При ближайшем расемотрении это оказы­BAWICH не полки, а доски — чертежные
ий копировальные. Над ними и под ними,
всячески изогнувшиеь и  скорчившись,
расположились люди, каждый со своим 6a­тажом. а иные проето без багажа.
	У непосвященных существует представ­пение, что технические лаборатории запол­нены всяческими механизмами, аппарату“
Той, сплетением электропроводов, измери­тельными, сигнальными и прочими таин­етвенными приборами, способными уловить
мыель витающую, материализовать, ове­щетвить эту мысль.
	В большинстве лабораторий, которые
мы описываем, ничего этого нет, если нё
считать пишущих машинок, которые, ви­димо, и должны улавливать мысль, если не
вабъют ее в самом зародыше своим непре­рывным треском.
	Посмотришь на всю эту горькую не­удобь — и подумаешь: вот как самоотвер­женно, вот как жертвенно трудятся люди
науки, прокладывая новые пути в нашем
сельском хозяйстве.
	Просхедим путь любого научного сотруд­ника в родную лабораторию. Он идет по
дииннейшим коридорам. Справа — лабора­тории и слева — лаборатории. Он может
свернуть в правую дверь и затеряться сте­ди досок на своем рабочем месте. Но он
может по тассеянности свернуть в левую
дверь, и никакой беды от этого не произой­дет,
	И тут, и там он может о одинаковым
Услехом трухиться.
	Олна дверь имеет надпись: «Ааборато­фия сушки зерна ВИМ». Другая дверь:
«Лаборатория сушки зерна ВИЭОХ». На
одной стороне: «Лаборатория механизации
животноводства ВИМ». На другой — «Ла­боратория электрификации жилотноводства
ВИЭСХ». Наднцись — «Лаборатория apro­матизации сельбкохозяйственных процес­сов ВИМ». Рядом — «Лаборатория ‘автома­тики ий контрольно-измерительной аннара=
	туры ВИЭСХ», «Лаборатория приборов
BAM», «Лаборатория приборов ВИЭСХ»
И
	Следует заметить, что в соседнем кори­хоре над проблемами механизации сельско­хозяйственного производства также трудят­ся лаборатории третьего института —
ТОСНИТИ.
	Возможное, что в глубине научных недр
тут и таится какая-то разница, но уло­вить ее простым общежитейским взглядом

нет никакой возможности.
	_ При всем очевидном параллелизме в ра­боте трех институтов У каждого из них
имеются свой оригинальные, так сказать,
котонные темы. Взять хоть ВИЭСХ. 0н
		К. ВИНОКУРОВ,
И ЕГОРОВ
		А в распоряжений Института
электрификации находится чудес­ная экспериментальная база, pac»
положенная на острове Хортица
около Днепрогэса. Такой базе мо­жет позавидовать любой ученый.
Это хозяйство имеет несколько
тысяч гектаров прекрасных 3е6-
мель, 300—400 гектаров caja,
крупную животново дческую
ферму.

...Ваботники Всесоюзного ин=
отитута электрификации, имею­Щиё высокие научные звания, а. <
надо полагать, и знания, выигра­`
ли бы от того, что перзехали бы 3
из Москвы на свою экеперимен­тальную базу».

Что можно возразить против
этого предложения министра?

Оно вполне разумно, целесообразно. Чех
ютитьея под Москвой, на Рязанском шос­се, лучше выбраться на степные просторы
Украины, где открываются  необозримые
перспективы для творчества.

_ Президиум Всесоюзной академии сель­екохозяйственных наук имени В. И. Ленина
согласился с этим и вынёс свое решение о
переезде института из Москвы в Запо­рожье.

Из Москвы? В Хортицу? На остров?
Насовсем?

Однако институт послал свою разведы­вательную бригаду в Хортицу. Бригада
съездила, возвратилась и доложила, что
Хортица — не Москва, к тому же там ера­зу нельзя получить олагоустроенные квар­тиры.
	Надо, стало быть, строиться. Почему
строиться в Хортице, а не лучше ли всё­таки строитьея под Москвой, где уже на­чато ков-какое строительство. Чтобы не
быть пасынком,— продолжить и форсиро­вать это строительетво. И... началась но­вая велна по расширению и сооружению
вовых контор.
	Обозреваем три институтоких двора,
размещенных на тесной площадке и разго­роженных высоченными заборами, свиде­тельствующих о полном суверенитете каж­toro института. В каждом дворе своя
стройка. Возводятея конторские и произ­водетвенные помещения. ВИМ строит ма­стерские, и ВИЭСХ — мастерские, ВИМ
строит гараж, и ВИЭСХ етроит гараж. ВИМ
планирует котельную, А ВИЭСХ уже
строит котельную...
	Не успели еще закончить полностью
строительство мастерской, как ВИЭСХ
объявил ее конторой, вселил администра­торов и часть научных работников, прибил
	при входе соответствующую вывеску: т6-
	перь, мол, мы не пасынви, а крепко устро­енный, вполне московский, вполне само­стоятельный институт, и зачем нам, ска­жите пожалуйста, ехать в эту самую Хор­тицу?

В ВИЭСХ рассудили: нам бы еще для
солидности пяток лабораторий, и тогда мы
навеки — коренные москвичи;

Президиум. Всесоюзной академии сель­скохозяйственных наук, забыв о своих
прежних решениях, выносит новое: наде­лить ВИЭСХ четырьмя лабораториями за
счет ВИМ вместе «со штатами, оборудева­ниём, соответствующими аесигнованиями и
помещениями».  

Таким образом, вопро о приближении
института к сельскохозяйственному произ­водству заглох. Бегают виэсховцы в акаде­мию, в министерство, прибегают к различ­ным авторитетам и все хлопочут об одном:
закрепитьея на прежних позициях, пусть
эти позиции бесплодны, пусть работа идет
вхолостую, лишь бы не потревожили их
московского и подмосковного бытия.

Видя напрасное распыление многих де­появляются + новые вопросы или новые
доказательства, которые без их сообще­ний у него не возникли бы.
	Последние (десятое

) Й С Т е и одиннадцатое) изда­ния книги Корнея Чу­ковского «От двух

до пяти», опираясь и на уже из
вестный читателю, и на новый материал,
представляют собой, по существу, новую
ннигу. Старые наблюдения пустили но­вые норни и ростки и вместе с новыми
фактами, подхваченные общим сильным
движением мысли автора, срослись в
стройную концепцию. Если раньше кни­ra К. Чуковского была все-таки собра­нием чудесных, метких наблюдений,
«суммой примеров», то теперь это —
глубокое и доказательное исследование.
Оно написано с такой любовью к своему
герою, с таким восхищением и уважени­ем к его работе по освовнию мира, с та­кой покоряющей ясностью цели, что
моно сказать: эта книга для всех. Пе­дагог, лингвист, психолог, писатель =
каждый найдет в ней свое. Это книга
для взрослых и для ребят. Отцы и ма­тери, и даже будущие родители еще не
родившихся детей законно обращаются к
автору этой универсальной книги с
просьбой дать совет, как бы им не про­пубтить что-то важное в духовном раз­витий будущего человека с первых его
шагов. Наконец, сами дети, едва научив­шись читать, любят «От двух до пяти»
и постоянно перечитывают ее, потому
что эта книга на забавных примерах
объясняет им их самих, помогает им
	вспомнить минувшие «богатырекие го­ды».  
Да, герой этой книги — богатырь.
	Играючи, добивается он таких резуль­татов, которые у взрослых потребовали
бы годы труда. К. Чуковский воссоздает
процесс освоения мира и овладения язы:
ком, как радостную игру и творчество;
«..начиная с двух’ лет всякий ребенок
становится на короткое время «гениаль­ным» лингвистом, а потом, к пяти-шести
годам, эту «гениальность» утрачивает»,
Учась у взрослых, перенимая у них
слова, обороты, интонации, подражая
им в манере говорить, ребенок не чув­ствует себя учеником, а полновластным
веселым хозяином языка. В этом смысл
множества примеров, которые приводит
автор книги, показывая, как ребенок,
сам того не подозревая, стремится пу­тём аналогий усвоить созданное многими
понолениями языковое богатство, завое­вывает грамматику и, не имея никакой
	нужды в ее правилах, самоуверенно рас­поряжается словесным материалом с ио­разительным чутьем языка, Вниматель­много лет посвятил созданию электротрак­тора и электрокомбайна. № готовым маши­нам, рассчитанным на обычные двигатели,
он придал электрическую тягу, мощную
катушку кабеля, создал наземную и воз­душную системы проводов, расчертивиих
небо и землю вдоль и поперек. В ходе
проектных работ над трактором и комбай­ном институту сопутетвовали Удачи, 0
чем свидетельствует дюжина кандидатеких
и докторских диссертаций, блестяще защи­щенных сотрудниками, — в рассуждении
0 замечательных свойствах электротракто­ра и электрокомбайна. Правда, трактор и
комбайн, потоптавшиесь на полях Корсунь­Шевченковской МТС, показали свою пол­ную  технико-экономическую  непригод­ность и отбуксированы в земледельческие
тылы. На этом «трамвайно-троллейбус­ный» метод обработки полей, как его нз­звали колхозники. исчерпал себя. Однако
кандидатские и докторские степени, по­рожденные первым рывком трактора, не
утратили своего изначального блеска.
	Иродолжать работу над трактором и ком­байном? Но где же и как продолжать ее,
если $ ВИЭСХ нет никакой технической
базы, а имеются лишь скромные полу­кустарные мастерские, напоминающие цы­танскую кузню средней руки.

А база была. Была обильная передовая
техника, когла в Плющеве существовал
единый, в достаточной мере универсальный
институт механизации и электрификации
	сельского хозяйства. Этот институт немало
сделал для нашего социалистического сель­ского хозяйства. В распоряжении инети­тута были отлично оснащенные лаборато­рии, был первоклассный завод экспери­ментального мапгиностровния.
	Но затем институт, как пирог, был раз­резан на два, & ватем на три куска, на
три института: ВИМ, ВИЭСХ, ГОСНИТИ.
Вместо одного директора стало три дирек­тора, вместо двух заместителей — шесть
заместителей, вместо 25 руководителей
лабораторий — 49 руководителей лабора­торий.

Началась бурная эпоха контор. Что та­кое контора? На языке научных работни­ков названных нами трех институтов
конторами называются кабинеты‘ круп­ных должностных лиц и весь администра­тивно-управаенческий комплекс. Этот мощ­ный комплеке трех администраций начал
теснить, сдавливать, сплющивать лабора­тории и ныне довел их до состояния ма­леньких купе. Техническое оборудование
из них выдворено и распихано кое-как во
дворе, разделенном заборами на три изо­лированных сектора. Лаборатории без 0с­нащения превратились в конторки при
конторах. Экспериментировать в этих кон­торках нельзя, можно только думать, вос­парять мыслью под аккомпанемент пишу­щих машинок.

Экспериментальный завод взяло в ©вое
	ведение Министерство сельского хозяйства
СОСР. и он загружен, в основном, серий­ными заказами ©0 стороны, И вот думают
	три большие конторы: как же им быть,

как же им работать, если они преимуще­ственно конторы?
	ВИЭСХ в поисках выхода с горечью до­ложил Всесоюзной академии  сельскохо­зяйственных наук 0 своей технической
беспомощности. Что делать институту!
Ответ мы ваходим в докладе министра
	Ответ мы находим в докладе министра
сельекото хозяйства СССР В. В. Мацкеви­ча на Веесоюзном совещании работников
палтотлх поза отренной чатти в иона
	1956 года. Касаясь  сульбы ВИЭСХ,
тов. Мацкевич говорил: «...Этот институт
ютитея под Москвой на правах бедного
родственника. у Всесоюзного института ме­ханизации сельского хозяйства. Институт
			 
	 
	Рис И. Сеженова
	сятков миллионов рублей государетвенных
денег, распыление научных Фил, паралле­дизм в работе, вимовцы поставили вопрос:
объединить в6е вилы, все средства трех
HHCTHTYTOB B единую организацию, 60 сво­им крупным экспериментальным заводом,
как это было задумано раньше.

Думается, в этом есть резон. Тогда бы
не поодиночке, не разрозненно, а в едином
содружестве электриков, инженеров-меха­ников, экеплуатационников — комплекено
решались бы сложные вопросы механиза­ции и электрификации нашего сельского
хозяйства.

Эту идею объединения поддерживают
многие ученые — академик Н. Д. Дучин­ский, члены-корреспонденты ВАСХНИЛ
В. А. Вореньков, В. С. Краснов, Е. М. Фа­теев и другие крупные специалисты. Та­кое объединение, по подсчетам  вимовцев,
дало бы по меньшей мере три-пять миллио­нов рублей экономии в год. Эти средства
ныне тратятся на содержание гничем не
оправданного разбухшего административ­но-управленческого аппарата.

Но это не устраивает Значительную
труппу работников, занимающих высокие
административные посты.
	...ВОНТоры хотят быть конторами. Три
	родственных института остаются разобщен­НЫМИ.
	Бепоминаются слова Никиты Сергеевича
Хрущева, сказанные им в отчетном докла­де ЦВ КПСС на ХХ съезде партии: «0о­вершенно нетерпимой является разобщен­ность в деятельности научных учрежде­ний Акалемии наук, отраслевых нахучно­исследовательских институтов и высших
учебных заведений. Эта разобщенность
и несотласованность в работе мешают
сосредоточить научные силы на реше­нии наиболее важных научно-Ттехниче­ских проблем, порождают вредный парал=
лелизм, приводят к расточительству
средетв, затрудняют внедрение достижений
науки и техники в народное хозяйство».

Что это действительно так. подтвержда­ет живой пример трех институтов, живу­щих под одной крышей, дублирующих
друг друга; институтов, которые в самом
деле смахивают на конторы.

А ведь решения ХХ съезда партий и
февральского Пленума ПЕ ЕПСС призыва­ют к перестройке, к приближению науки
к потребностям жизни, к производетву.

Нет, не видно, чтобы президиум Вее­союзной академии сельскохозяйственных
	наук и министр сельского хозяйства СОСР
тов. Мацкевич проявили настойчивость в
выполнении своих важных, принципиаль­ных решений,

Их, видимо; разжалобили слезы тех, ко­го устраивает положение «подмосковных
пасынков» и кто не желает выйти из сво­ей конторской скорлупы на широкий про­стор научной деятельновти, работать рука
	00 руку 6 практиками, ве тружениками
	полей.
	— Не улыбайтесь, — строго произ­несла Зейнаб, глядя поверх собе­седника. — Я знаю, что вы собирае­тесь писать обо мне. Не советую...
Фельетонист пожал плечами’
	= Извините, но я некоторым образом
застрахован от чар...
	Зейнаб угрожающе выпрямилась:
	— Ах, вот как?! Ну что ж, вы об
этом еще не раз пожалеете!..
	Она ушла. И... бывают we на све­те такие случайности; ночью сломалась
типографская машина, и журнал, обычно
такой аккуратный, на этот раз пришел
к своим подписчикам несколькими дня­ми позже. Эти несколько дней принесли
Зейнаб-ханум новую славу. Ее клиенту­ра с удовольствием сообщала всем о
том, как’ хотели обидеть «нашу ханум»
и что из этого вышло. Она околдовала
даже «Кирпи»!-
	Одно чудо следовало за другим, 10-
сле того как фельетон все-таки увидел
свет, а милиция в очередной раз пойма­ла Зейнаб на мошенничестве и обмане
и прокурор направил ее в тюремную
камеру, не прошло и семи дней, как
вышла амнистия. Следователь прекра­тил дело. Многочисленные почитатели
Зейнаб-ханум восторженно встречали ее
у тюремных ворот. С тех пор в ее имени
и прибавилось слово «непобедимая».
Непобедимая Зейнаб!
	С давней детскои поры в причудливых
нрасках рисовался нам химерный быт
колдунов. В окружении черных нотов и
пучеглазых сов они проживали по пре­имуществу в избушнах на курьих нож­ках. В каких-то загадочных чанах вари­лось волшебное зелье, и что-то нёвиди­Moe скрещетало, взвывало и охало во­круг... И нам вдруг захотелось узнать,
увидеть своими глазами, как в этом
смысле обстоит дело сейчас. В <Нир­пи» нам любезно объяснили, что из
местных колдунов ближе всех к редак­ции проживает как раз Зейнаб.
	Несколькими минутами позже, с уди­влением оглядев новый двухэтажный
коттедж с телевизионной антенной на
крыше, мы входим внутрь обиталища
современной колдуньи. Широкая лест­ница ведет в прихожую, переполненную
клиентурой, как у модного гомеопата,
Слегка приоткрытая, блистающая све­жей краской дверь в соседнюю комнату
дает возможность увидеть непобедимую
Зейнаб, сидящую у стола, Постное ли­цо монашенки, коашенные хной рыжие
волосы, яркая шерстяная кофта отнюдь
не устаревшего фасона. _И — никаких
черных кошек или сов. Вместо тради­ционного чана для приготовления зелий
в углу прихожей мирно гудела стираль­ная машина, а из комнаты колдуньи
изредка раздавались легкие щелчки ав­томатически выключающегося холодиль­ника «ЗИС». Мы увидели также стиль­ную рижскую мебель, горки с баккара и
фарфором, пианино, ковры, зеркала...
Но это было позже, а пока мы скром:
	но заняли свою очередь за молодой де­денца тглаголет истина» относится и
к тому, как <глаголет младенец», про­никая в истину языка.

«В золотую пору малолетства все жи­вое — счастливо живет». Автор книги о
золотой поре овладения языком связы­вает ее с психологией своего героя, с
его безграничной верой в свои возмож­ности, в победу светлого, хорошего над
силами зла и коварства. Ребенок ис­пользует всякий повод, чтобы чуветво­вать себя счастливым, веселым, силь­ным, во всех его суждениях и в его
поведении проявляется могучий закон
детской жизни — самообслуживание
оптимизмом, по выражению К. Чуков­ского. И если говорят, что стиль — это
человек, то маленький хозяин языка во
всем чувствует себя хозяином жизни,
	которому принадлежит будущее. В глав­ке «Новая эпоха и дети» собран инте­ресный материал, показывающий, как
Это чувство растет в нашем ребенке, как
ревниво в нем с самых малых лет чув:
ство советского патриотизма.

В своем изучении детского языка ав­тор стоит на строго материалистической
почве. Он объясняет, например, влече­ние младших детей к рифмованным зву­кам тем, что при неразвитом голосовом
аппарате младенца ему легче произно­сить схожие звуки, чем разные. В пер­вых детских стихах-дразнилках и «эки­киках» их ритмическая основа (преиму­щественно хореическая) обусловлена, по
мнению исследователя, пляской и пры­ганьем, доводящими ребят до эмоцио­нального упоения.

Выделяя в особую группу любимые
детьми стихи — «перевертыши», где
безногие бегают, вода горит, а лошади

скачут на своих ездоках, Н: Чуковский
убедительно доказывает, что эти «лепые

нелепицы» не только не заслоняют от
ребенка реальные взаимоотношения
идей и вещей, а, напротив, с помощью
этих забавных абсурдов помогают ему
утвердиться в законах, управляющих
миром реальным,

К. Чуковский опирается в своей рабо­те на громадную педагогическую и пси:
хологическую литературу, русскую и
иностранную, широко использует опыт
наших педагогов-писателей — от Ц. Д,
Ушинского до А. С. Макаренко. После
того как в результате дискуссии по воп*
росам языкознания и выступления И. В;
Сталина было отвергнуто неверное пред:
сТавление о языке как явлении классо­вом, К. Чуковский omar по-настоящему
обобщить свои наблюдения в подлинно
научную концепцию; Последние издания
«От двух до пяти» — превосходный от­Het вульгаризаторам марксизма, радост­ное свидетельство роста советсной линг­вистической мысли,
В авторе этой книги удачно соедини­HO прислушиваясь K высказываниям  
	своего героя, исследователь показывает,
как даже в отклонениях от языковой
нормы ребенком движет дух языка. Из
книги Н. Чуковского мы познаем такие
закономерности детского языка, как, на­пример, любопытную особенность дет­ских приставок, которые ребенок отры­вает от корня легче и чаще, чем взрос­лые, удивительную чуткость его к родо­вым окончаниям слов и отсюда комиче­ские коррективы, которые ребенок вно­сит в нашу речь, последовательную ред­лизацию окаменевших в разговорной ре­чи метафор.

«Услышав, например, выражение «они
живут на ножах», ребенок так и пред­ставляет себе, что существуют большие
ножи, на лезвиях которых лежат и CH­дят какие-то странные люди,

Когда же он услышал, что пришед­шая в гости старуха «собаку съела» на
каких-то делах, он спрятал от неёе свое­го любимого пса».

Замечательно подмечено К. Чуков­ским в его герое «лингвистическое че­столюбие», заставляющее пятилетнего и
даже трехлетнего ребенка хитрить со
взрослыми, принидываясь, что ошибка в
речи, допущенная им, представляет со­бой случайную оговорку или приписы­вает эту ошибку каному-то выдуманно­му «Васе-Касе». «Маскировка  неведе­ния», подчеркивает исследователь, яв­ляется в данном случае способом, с по­мощью которого мальчик навсегда за­крепил в своей памяти правильные фор­мы этих слов. «Лингвистическое често­любие» проявляется и в другом: заме­тив, что какое-то сказанное им слово
или выражение имеет успех у взрослых,
ребенок . пытается сознательно  мм

отражается каждое ма­лейшее его желание и
переживание, и, в 0с0-

Е

enw

яя Ar

>.

В. ПЕРЦОВ
<>

назад: прошу, умоляю
всёх, кто так или ина­че близок к детям, со­общить мне для даль­нейших исследований
зсякие самобытные детские слова, ре
	чения, обороты речи — все, что вас
удивит или заинтересует в вашем или
чужом ребенке. Все это я приму с бла­годарностью, во все постараюсь ВНИК­нуть так тщательно, как только могу.
(Мой адрес: ст. Нуоккала, Финлянденой
ж. д, Корнею Ив. Чуковскому).

В предисловии к одиннадцатому изда­нию адрёс другой (Дома детской книги
в Москве), но призыв все тот же = ра­бота исследователя продолжается.

Такую книгу невозможно написать од­ному. Соавторами-корреспондентами ис
следователя стали за эти сорок лет мно­гие сотни и тысячи тех, кто так или
иначе близок н детям, и сами дети, HO­торые за это время превратились в oT­цов и матерей. А письма все идут и
	идут, и вместе с небывалыми изменения:

me gy
	ENA Ч ИОеМЫЕе

ми в нашей жизни после Октябрьской

чья революции этот поток
$ несет вое время части­цы нового в первых
попытках и усилиях
маленького человека
	овладеть великим рус­ским языком, познать и
	OCBOHTb MHP,

Чем вызваны эта го­рячая TOTOBHOCTh MHO­;кества людей помочь

автору в его труде, это
чувство долга и бесно­бенности, когда он ог
крывает рот, чтобы ва
говорить. Слушая его,
	проронить . не TO ATO COBO, —~ Ha­ке слог, звук, потому что именно в по­следнем обнаруживается вдруг такая
острота ума, которая вызывает овации.
И вы счастливы, что можете переска­зать это своим близким и друзьям. Нто
on? Конечно, великий, необыкновенный
человек, встреча с которым запоминает­ся навсегда? Нет, это самый обыкновен­ный человев, но в необыкновенном, ге­ниальном взлете или периоде его жизни:
от двух до пяти.

Эло герой книги того же названия,
вышедшей не так давно уже одинна­дцатым изданием, Недаром автор книги
изучает его уже больше сорока лет и
всё не может оторваться от него, H BSbI­вает сегодня, как и сорок лет тому
		Корней Чуковский. «От двух до ПЯТИ».
	Детгиз. 1956. 266 стр.
	о

ee Ч
	ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ФОТОГРАФИИ
	графии. Она будет. печатать

ее МИ:
	отзёты на вопросы, даза!>
практические советы фото­oo a

 

 
	любителям,
нозинками
зарубежной
	знакомить HX ©
отечественной и
яехникыи.
	В разделе «Слово с oto­графии» журнал публикует
статьи члена-корреспондента
Академии наун СССР К. ЧИ­бисова, писателей Л. Нину­лина. К Паустовского, про­графии» }
статьи чле
Академии
Gucosa, Mit
лина, К.

фессора

Под рубри
ны
‚ Лубин 1
сназывают
	качестве и
	фессора Б. Азердзеевеного. $ рыстная гордость OT

A 6 й г 5
РИ сознания, 4TO и TH

Ты я. run,
‚ Лубин и М. Озерский вы­$ участвуешь своей до­Sg om wk ae
	свое мнение о

требованиях н
ПЕ Гы: > № его
	лой в нем? Мне кажет­ся, это происходит от­того, что исследователь
добросовестно  выпол­няет взятое на себя
обязательство: «во все
	фоторёпортажу — 0 av
идейном содержании и изо­бразительно
	a PB отделе «Редние фотогра­фии» напечатаны ’ воспоми­Многочисленные советские
фотолюбители и мастера фб­тографии получили  долго­данный  подарон: necne
B  .

многолетнего перерыва
шел в свет первый номер

возобновленного ежемесячно“
го журнала «Советсное фо­то». )
9. лвл имя в его пере

нания С; Иванова-Аллилуева
«Как я снимал Ромена Рол­лана», С. Злобина «Неизве­стный портрет Арсения Коп­тюха»; Много интересного и
полезного читатель найдет
и в разделах «У любителей
фотографии», «Техника фо­тографии», «За pySexomy,
«На фотовыставках», «Крити­“on™

Murs a tose Dwesiouve SN
постараюсь вникнуть
так тщательно, как
только могу». В хоро:
шие руки передают
свои наблюдения над
жизнью  ребенна все
те, которые пишут ав­иллюстрирован
тоновыми худо­ка и библиография».
	ядурнал
цветнь:ми и
	тору книги «От двух
до пяти». Вниматель­ные читатели видят,
чо у самого автора
	Как говорится в его пере
повой статье, редакция ста­Bur OAHOA na CBOHX главных
задач освещение вопросов,
связанных с развитием фото­$ ао 44-4444444444444444444%9$444449909440444944
	жественными фотографиями.