К ДЕКАДЕ ТАДЖИКСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА В МОСКВЕ ПОИСКИ поэтично написано стихотворение М. Миршакара «Подруги». Стихотворение это радует читателей четким, звонким’ ритмом, хорошей интонацией: Весной текут потоки с гор, Гремит их голос грозный. И расправляет свой убор Весною сад колхозный. Там, где пветут айва и тут, — В колхозе на Памире, Подружки верные живут. А сколько их? . Четыре! ? Перевод Н. Гребнева Но как бы ни были удачны эти и н6- которые другие стихи сборника, в нем явно преобладают произведения, не BEIходящие за рамки однотипных риторических рассуждений на тему «что такое плохо». 06 этом нельзя не напомнить еще и потому, что, на беду нашу, прямолинейный дидактизм продолжает пока оставаться одним из главных недостатков нашей детской литературы, в частности поэзии для детей, « Видимо, и сборник рассказов «Новый мяч», и сборник стихов «Таджикские п03- ты детям» тотовились издательством в большой слешке. 0б этом свидетельствуют многочисленные опечатки, которыми пестрят o6a сборника. Но еще хуже, что спешка сказалась на качестве переводов, прозаических и поэтических. Многие строки рассказов М. Богирова «Трактор», A. Сидки «В семье» и П. Толиса «За тюльпанами» воспринимаются в лучшем случае как подетрочный, & не как художественный перевод. Рассказы пестрят стилистическими небрежностями, канцеляризмами, шаблонными фразами и образами: «Ведь если трактор надолго выйдет из строя, то октябрьский план ремонта будет не выполнен». «Малыши, обееситев, отошли в сторону... Бедные ребятишки, подобно птицам, шумно перелетающим с дерева на дерево, помчались за пионером» (перевод А. Одинцова), «Заглядевшись на красоту открывшихся перед нами гор, мы забыли свой страхи» (перевод Ю. Смирнова). Сергей БАРУЗДИН «< явные симпатии к дидактичности CBOHственны не одним прозаикам. И дело здесь не только в том, что большинство стихов. составляющих сборник (& ведь в нем представлено более четырех десятков поэтических произведений!), посвящено лодырям, двоечникам, плохим товарищам, хвастунам, драчунам и лгунишкам. Значительно хуже, что авторы не столько показывают ребячьи недостатки, сколько перечисляют их. не столько разоблачают те или иные отрицательные явления, CROABKO поучают, как это делает, например, У. Раджабов в стихотворении «Умная Рая»: Нашу Раю укоряя, Говорим мы часто: — Ты учись побольше, Рая, И поменьше хвастай! Перевод Н. Гребнева_ Приведенные строки — не исключение. Та же схематическая назидательность присуща многим стихам А. Шарифи, Г. Сулеймановой, Ф. Ансори, Б. Хаджи и других поэтов. ropolt, ©. Ancopu, Б. Хаджи и других тов. 3то не значит, конечно, что в сборнике аджикские поэты детям» нет по-настояMY улачных стихотворных произведе«Таджикские поэты детям» нёт по-настоящему удачных стихотворных произведений. Нельзя не назвать стихов А. Дехоти «У Хасана два кармана», «Загадки» и «Фирюзаджон спит», поэтической сказки А. Сидки «Каттача» (все в переводе Н. Гребнева), стихов М. Фархата «Суворовец» (перевод И. ао. Дж. Сухайли «Освобождение Робии» (перевод М. Фофановой). С подлинной выдумкой. весело и Иллюстрация художника П. Кранцевича к позме Мирзо Турсун-заде «Хасан-арбакеш». НО СЛЕДАМ ВЫСТУПЛЕНИЙ «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ» «МУЖЕСТВО» Мужество, верность долгу, народу, Родине, советскому товариществу, когда бы, кем и при каких бы обстоятельствах они ни проявлялись, всегда находят глубокий отклик в сердцах советских людей. И понятно, что очерк Яна Винецкого «Мужество» о подвиге наших воинов, бежавших в годы войны на“вражеском самолете из плена (см. «Литературную газету» от 23 марта с. г.), вызвал поток читательских писем. Люди разных возрастов, профессий, национальностей с глубоким уважением пишут о славных советских патриотах, сохранивших в страшных условиях гитлеровского плена подлинную стойкость и силу духа. ЗАТЯНУ Детская литература в Таджикистане получила самостоятельное развитие только в тридцатые годы. Сейчас она уже успела накопить определенные традиции, добиться некоторых успехов. Наряду с детскими стихами, поэмами и сказками А. Дехоти и М. Миршакара мы знаем немало интересных произведений для юного читателя, созданных С. Айни, Д. Икрами, М. Турсун-заде, А. Тахути, Дж. Сухайли и друтими прозаиками и поэтами республики. И все же было бы неправильно утверждать. что путь развития таджикской детской литературы, особенно на сегодняшнем этапе, —‘только путь достижений и неуклонного роста. Скорей, это путь твор-. ческих исканий, путь очень медленного преодоления недостатков. 06 этом свидетельствуют новые сборники рассказов и стихов для юных читателей, недавно выпущенные в Сталинабаде. В первом сборнике представлено восемь коротких рассказов — А. Бахори, М. Богирова, Б. Шохина, А. Сидки, П. Толисаи М. Шарки. Вее это рассказы о жизни талжикоких ребят. Наиболее удачным и примечательным из них мне представляется «За тюльцанами» П. Толиса. Незамысловатый по сюжету. рассказ отличается хорошим проникновением в человеческие характеры, яркими картинами природы. Два таджикских мальчика, два друга Хошим и Юсуф отправляются на гору Могол 3a тюльпанами. здесь они встречаются с пастухом — киргизом Миртемуром. Пастух не понравился ребятам; он показался им слишком сухим, строгим, сердитым человеком. Но вот настают минуты испытания— в горах разразилась сильнейшая гроза. И Миртемур первый приходит на помощь мальчикам. Так автор приводит читателя К мысли, что «самая большая радость в Жизни — это встреча с настоящим, хорошим человеком». Рассказ этот просто, тактично учит ребят разбираться в людях, ценить Человека не по словам, а по делам. Интересно задуманы рассказы «В семье» А. Сидки, «Товарищи» Б. Шохина, «Волк» М. Шарки. В каждом из них есть немало точных художественных деталей, тонко подмеченных черт поведения ребят. Правда, все три рассказа портят прямолинейность и назилательность. Еще более откровенно дидактичны «Новый мяч» А. Бахори, «Тверхое обещание» и «Дружба» М. Шарки. Лействие в них развивается по одной и той же схеме: во веех трех встречаются схожие положительные и отрицательные персонажи, причем отрицательные обязательно раскаиваютея и срочно перевоспитываются. RK сожалению, по крайней мере судя по сборнику «Таджикские поэты детям», «Новый мяч». Рассказы для школьнинов. Таджикгосиздат. Сталинабад. 1957. Редактор Ю. Смирнов, 48 стр. «Таджикские поэты детям». Таджингосиздат, Сталинабад. 1957. Редактор Е. Босняцкий, 184 стр. «Я восхищен мужеством замечательных советских воинов Михаила Девятаева и его товарищей, — пишет подполковник запаса К. Коломиец. — Взволнованный, под впечатлением этого рассказа я долго хорошей темой для киноне мог зуснуть... Этот подвиг является фильма». Старший техник Объединенного института ядерных исследований из гор. Дубна А. Команенко просит передать восхищение и благодарность его товарищей Девятаеву. С такой же просьбой обращается и А. Романов из Минска, который лично знает Девятаева по совместной службе в одной из авиачастей 2-го Украинского фронта и характеризует его как скромного, отзывчивого товарища. «Мы гордимся вами как защитником нашей Родины!» — пишет Д. Соколова из Черня: Многие читатели — А. Шраменко из гор. Ахалцихе Грузинской ССР, А. Ерофеев из Тулы, группа студентов Педагогического института из гор. Молотова и другие интересуются, где и как живут сей. час и работают герои очерка «Мужество», встречаются ли они друг НА СПОРТИВНЫЕ ТЕМЫ с другом? Отвечаем читателям. . Девятаев — капитан небольшого буксира «№ 2034» в казанском порту. него двое сыновей. Hecxonsко дней назад телеграммой министра речного флота РСФСР 3. Шашкова он был приглашен в Москву. Министр принял бывшего летчика, а. ныне волжского речника, и обещал помочь розыску его товарищей. Встретился Девятаев и с прославленным советским летчиком трижды Героем Советского Союза А. Покрышкиным, командовавшим летом 1944 года авиасоединением, в котором служил Девятаев. Навестил Девятаез и своего старого товарища И. Пацула. В годы войны И. Пацула был летчиком-штурмовиком, а сейчас работает лаборантом в Московском институте нефти Академии наук СССР. В очерке «Мужество> фамилия Пацула не упоминается, однако он был в числе тех шестидесяти пленных советских летчиков, которые, готовя побег, рыли подкоп. Телеграммой министра речного флота был приглашен в Москву из Горького и И. Кривоногов — пограничник, который в фашистской неволе уничтожил предателя, был за это приговорен к смерти, спасен французскими военнопленными, а затем, перед самым побегом, расправился на аэродроме с $ охранником-эсэсовцем. Он вовсе не бо; гатырь на вид — этот удивительный смельчак: неболыпого роста, очень : подвижной, жизнерадостный, отлич; ный рассказчик, обладающий большим чувством юмора... Сейчас Кривоногов работает товароведом в Управлении рабочего снабжения Волжского объединенного речного ны war wid? Tlooama. Сейчас Нривоногов работает товароведом в Управлении рабочего снабжения Волжского объединенного речного пароходства. У него, как и у Девятаева, двое детей. Все трое — М. Девятаев, И. Кривоногов, И. Пацула — были гостями редакции на очередном вторнике «Литературной газеты». Какова же судьба остальных участников легендарного побега из плена на фашистском самолете? По старым адресам десятилетней давности известно ‚ что Володя Соколов жил и работал в Вологодской области на Государственной фелекционной станции, П. Кутергин — в гор. Сталинске, Кемеровской области, В. Немченко — в Белоруссии. М. Девятаеву удалось также выяснить, что летчик-штурмовик С. Вандышев, © которым он встретился в фашистском плену, живет в гор. Электросталь, Московской области. ‚. Вот чзо можно пока сообщить читателям, интересующимся судьбой героев очерка «Мужество». На снимке (слева направо): И. Кривоногов, М. Дэвятаев и И. Пацула в редакции «Литературной газеты» знакомятся с, читательскими отклинами на очерк «Мужество». Фото А Ляпива Шагинян «Семья Ульяновых» в первом своем варианте был опубликован почти 20 лет Роман Мариэтты ( КУДА ПОЛЕТЯТ МЯЧИ да. Нак известно, нашей сборной придется провести уже этим летом отборочные игры чемпионата © поляками и финнами. Много интересного сулит и календарь товарищеских международных встреч. Надобно лишь предупредить любителей сенсаций, что календарь уточнен пока не полностью и в нем могут быть изменения. Но легко себе представить, как были взбудоражены «болельщики» вестями о возможных встречах советских футболистов со сборной Аргентины, с победителем кубка Европы — командой мадридского ‘клуба «Реал», со знаменитой итальянской «Фиорентиной» и с другими командами. Естественно, что в начале каждого сезона’ любителей футбола больше всего интересует вопрос: чем он будет отличаться от прошлогоднего? Если говорить, например, о переменах в составах команд мастеров, то можно с удовлетворением отметить, что произошли они почти исключительно за счет пополнения команд молодежью, а не за счет перетаскивания «знаменитостей». Не может не радовать в этом отношении и создание при коллективах мастеров юношеских команд. Надо только пожелать, чтобы юноши были не формально, а творчески связаны с мастерами, вместе тренировались, участвовали в разборах игр, чтобы мастера заботливо и внимательно опекали их. Новым в организации чемпионата 1957 года является. увеличение числа команд. в классе «Б». Теперь вместо двух созданы четыре зоны, в том числе и дальневосточная. Думается, однако, что дальневосточникам; как и командам других зон, должна быть открыта возможность перехода в класс «А», которой сейчас они лишены. Кроме того, вряд ли целесообразно ограничивать число коллективов, KOTOрые могут перейти из класса «Б» в класс «А», одной командой. Это искусственно сужает приток в группу сильнейших новых коллективов и лишает периферийных футболистов должного стимула. Наконец, нельзя не сказать и о том, что с нынешнего года изменен принцип розыгрыша кубка CCCP. Теперь параллельно будут разыгрываться два приза: для команд мастеров и отдельно для команд коллективов физкультуры заводов, учебных заведений, колхозов ит. д. Таковы лишь некоторые особенности наступившего футбольного сезона. Что же касается шансов команд в чемпионате страны, то пока, конечно, рано делать прогнозы. ° Вернее всего, московские команды будут, как и прежде, наиболее вероятными претендентами на призовые места. Нозволяет ли надеяться удачный старт «Зенита», что футболисты Ленинграда смогут, наконец, стать на ноги и обрести прежнюю славу? Хотелось бы в это верить. Впервые за всю историю чемпионатов только одна ленинградская команда участвует в розыгрыше первенетва страны но классу «А». И это на родине русского футбола, и это в городе, который дал нашему спотту таких мастеров, как братья Бутусовы, Батырев, братья Дементьевы, Филиппов, Григорьев! Полезно было бы. также проанализировать, почему, например, захирело мастерство игроков в Taких <футбольных» городах, как Одесса, Харьков, Николаев. На протяжении многих лет украинскиё футболисты регулярно входили в сборную СССР. Где же их смена? ..Завтра начнутся игры второго тура всесоюзного чемпионата. Пусть же мячи летят только в ворота! что живет она с мужем счастливдо, хотя муж непоседа, набрал себе множество уроков, —почти его и нё видишь. О том, FTO тут. кроме Ауновских, еще 3Захаровы. — про За‚За последние дни <болельщикам» не приходилось скучать. Любители лыж ждали вестей из Мурманска, с праздника Ceвера, любители легкой at летики — из ПНарижа, с кросса «Юманите», поКлОННиИКиИ классической борьбы — с матча сборных команд Советского Союза и Финляндии... Но, пожалуй, наибольший интерес вызвали первые матчи чемпионата СССР по футболу — caмой любимой и самой популярной игре в нашей <тране. ЗЖаль. конечно, что в играх первого дня сезона неточные удары нападающих нередко придавали мячам не то направление, какое с..едуег. Но нам все же верится, что мячи чаще будут лететь именно в ворота и что уж во всяком случае в состязаниях с, иностранными командами наши нападающие будут по-снайперски метки. Нынешний сезон — особенный. Прежде всего он юбилейный. Русскому футболу исполняется шестьдесят лет — еще в конце прошлого века в Петербурге была создана первая в стране команда. Нынешний сезон примечателен и тем, что лучшие футболисты Страны Советов встречают его в почетном звании олимпийских чемпионов. Если BCIIOMнить, каким продолжительным и напряженным был прошлогодний сезон, затянувшийся до декабря, то нашу победу в олимпийском турнире нельзя не признать выдающейся. Но, с другой стороны, ee нельзя и. переоценивать. Надо учесть, что в Мельбурне не были представлены национальные сборные таких «футбольных стран», как Австрия, Англия, Аргентина, Бразилия, Венгрия, Италия, Франция и другие. Именно поэтому наиболее серьезным экзаменом для советского футбола следует считать чемпионат мира 1958 гоНо особенно небрежно выполнены HCKOторые поэтические переводы: На них рубашки белые Прохладны и легки — Подблы негорелые, Крепки вооотники. Это четверостишие из поэмы М. Миршакара «Чья вина» в переводе М. ФофаНовой. Или, например, строки из сказки А. Сидки «Каттача» в переводе Н. Гребнева: Ты, лиса, таши мне фрукты, Волк, давай мясопродукты!.. В пауке ничьи страданья Не рождали состраданья. - Очень жаль, что Таджикгосиздат не проявил требовательности к качеству пеDEBOAOB. нюю историю. С теплой, дружеской благодарностью говорили они о том, что национальная музыкальная культура их стран многими, своими достижениями обязана плодотворному влиянию эстетики социалистического реализма, товарищеской помощи советских музыкантов. 4 апреля с заключительными речами выступили докладчик Т. Хренников и солокладчики Б. Ярустовский и Г. Хубов. В тот же день съезд приступил к выборам руководящих органов Союза композиторов. о апреля в Большом Кремлевском дворце состоялось заключительное заседание съезла, на съезде KOMILOSHTODOB кратическая Республика), Клаудио Санторо (Бразилия), Андреас Незеритие (Греция) говорили о том, как популярны на их родине произведения советской музыки, имена советских композиторов и исполнителей, что проблемы, обсуждаемые на съезде, имеют широкое международное значение. Представители композиторской общественности Ютославии (М. Вукдрагович), Монгольской Народной Республики (Гончик-Сумла), Албании (А. Папиристо) под: черкнули, как важен, как драгоценен для развивающейся музыкальной культуры этих стран огромный опыт, накопленный советской музыкой за ее почти сорокалетЗ`и 4 ‘апреля Второй Всесоюзный съезд композиторов ‹ продолжал свою работу. Д. Аюшеев (Бурят-Монголия), Л. Сахаров (Марийская АССР), Г. Гасанов (Дагестан), А. Аманбаев (Киргизия), 3. Шахиди (Таджикистан), 2. Мирзоян (Армения) рассказали съезду о достижениях музыкальной культуры в республиках. Проблемам развития советского песенного творчества посвятил свое выступление В. Соловьев-Седой. Он говорил о том, что советская песня должна возродить вновь тот боевой, наступательный дух, KOTOpEIM она так отличалась. Слово было предоставлено гостям съезда — деятелям зарубежной музыкальной ‘культуры. Эрнст Майер (Германская Демоваждого HS Hac, носителей света, гончую держат, — молодежь в интернатах, в пансионах, как горючий мате: риал, тонкими, образованными, благонадежными воспитателями приглушить, так сказать, хотят, ну и культурнее поразобраться в ней, чем она дышит... — Боже мой, что вы такое говозите! — Слышали про здешнего учителя Копиченко, нет? Арестован-с. Y mens обыск, обыск произвели за честность мыслей. Лучшей молодежи хребты ломают. Да вы читайте журналы, между строк видно, Она шла со стесненным сердцем и больше ему не возражала, Ей сразу стало ясно, что угнетало Илью Николаевича. До сих пор она вместе с ним видела в этой новой должности «прогрессивную меру», шаг вперед, победу зыку, даже порядок в доме, и, что вовсе было несвойственно ей, она стала залеживаться по утрам, растягивая свою лень, стала задумываться и, не делая ничего, вдруг мелко, часто позевывать от утомленья, накоплявшегося от этого все растущего ‘чувства. В тот день, когда она писала письмо Аннушке “и в нем невольно нажаловалась на мужа, ей стало от этого неприятно и совестно, а все-таки она вышла на Варварку и сама отдала письмо на почту, а выходя с почты, лицом к лицу столкнулась с учителем Захаровым. — Легки на помине, — я только сию минуту в письме о вас написала! — Значит, хоть одна добрая душа меня помнит, Мария Александровна. Ну что, как муж ваш, как его самочувстRye? гимназисты любили и уважали учителя Ульянова, а институтские воспитанники чурались и бегали ог воспитателя Ульянова, хотя и человек, и метод оставались одни. Это его раздражало и мучило, и к жене он приходил пасмурный, жалуясь на переутомление, а ей казалось, что ему скучно дома. Б каждом браке есть одна такая пробная минута испытанья, когда твоздь, на котором все держится, как будто начал шататься и вот-вот выпадет. И тут все дело в том, как будет дальше, — пойдет ли еще расшатывать его жизнь или двумя-тремя крепкими ударами вколотит уже так глубоко, что и не вынешь потом. В жизни Ульяновых этой пробной порой была первая зима в Нижнем. Maрия Александровна видела, что муж живет ею, — но как живет ею? Не будь ее, уйди она сейчас, — и словно вынесут лампу из комнаты — так потемнеют и посереют для него мысли, какими, поднимая с подушки голову, бывало, делится он с ней, сонной, и люди, к каким все бегает и говорит, говорит о своей педагогике, о детях. Но лампа ведь не на себя светит в комнате, и люди смотрят не на нее в ее свете. Машенька видела множество семейных ссор вокруг, где занятый муж мельком замечает жену, а она делает ему так называемые «сцены» за это. Видела она и другое: как расстроенная жена ищет сочувствия в детях, в няне, выхватывает из кровати спящего ребенка, прижимает его к себе, зацелует, — все это были нервы, женские нервы, — какая страшная, разрушительная вещь эти самые нервы! Она искала мысленно, за что ухватиться, чтоб у них никогда не было такого, не появлялось желанья всплакнуть в подушку, скапризничать, раздражиться. И первое время, как все женщины в мире, она помогала себе тем безотчетным чувством блаженства, какое кажется вечным и неисходным. Оно волной шло от мужа к ней, вязало их мысли в работе. Он прибегал на большой перемене, между уроками, среди дня. находил ее в кухне, в фартуке, за чисткой картофеля, встречал на улице, когда она шла с корзинкой купить что-нибудь. После коротенькой встречи оставалось сиянье внутри, делавшее такими спокойными, рассудительными, добрыми ее деловые разговоры, отношения к людям. Ей долго казалось, что ‚это только у них и что ее сдержанность хранит это счастье, а у других нет и не может быть этого, но вот в счастье стали врываться какие-то диссонансы. Два три раза она приревновала его совсем без смысла. Ей делалось тяжело в его отсутствии. Появилась и раздражительность, — это жадным становилось то самое чувство, в котором она искала опоры от нервов. Чувство и] пожирало все остальные интересы, му: Семья Ульяновых Но одно дело — слышать об этом, как о далеких временах, а другое — видеть незнакомый народ своими глазами. На ярмарне опубликован почти 29 лет назад, вызвав в 1 PPM положительную оценку Дмитрия Ильича Ульянова и Надежды Константиновны Крупской. Дмитрий Ильич писал в 1938 году в газете «Известия», сразу же после выхода январской книжки «Красной нови», где был напечатан роман: «Перед читателем встают живые, исторически правдивые образы, книга вводит его в круг интересов и чаяний, какими жила семья Ульяновых, Автором очень хорошо обрисован пензенский период, общая политическая характеристика его, учительство Ильи Николаевича в дворянском институте и его первое знакомство и сближение с Марией Александровной... В нижегородском периоде также вполне правильно обрисовано стремление Ильи Николаевича в Симбирск, тяга его в деревню, к крестьянству... Таким образом, можно сказать, что картина жизни родителей Владимира Ильича в Пензе ив. Нижнем в общем нарисована в романе правильно. Будем надеяться, что и симбирский период, по-видимому, основной в романе, будет нарисован не хуже». В настоящее время Мариэтта Шагинян дорабатывает роман, расширяя его исторический фон. Мы публикуем 8-ю и 9-ю главы романа. 0 19. гу 4 а KOCTIOMOB веяло Ha Глава восьмая нее OT торговцевтатар, заезжих персов и греков, от цыган с их медведями и гадалками, от каруселей, от ходивших по ярмарке крестьян в”национальных костюмах, от разных привезенных хоров и танцовщиков — мордовских, украинских, черкесских, и все эти чужие типы ярче и понятней оттеняли для нее русский тип, словно в лицах рассказывали про русское прошлое. Муж показал ей домик Петра Великого, где Петр, неугомонный царь-путешественник, останавливался, когда плыл на Азов и Астрахань; она уже знала, что здесь, в Пижнем, знаменитыми новгородскими плотниками еше в шестнадцатом веке строились и спускались на Волгу первые русские суда. Она подробней узнала и про тот народный подвиг, когда Москву осаждали ляхи и литовцы, а в Нижний пришел за помощью князь Дмитрий Михайлович Пожарский, поклонился вольным посадским людям — не дворянам и не знати, а людям простого звания — и как «нижегородские жители, всяких чинов люди, выбрали нижетородца посадского человека доброго Косму Минина в полк к князю...х Все это она как будто еще видела на улицах Нижнего, в чертах потомков, сохранивших тип и характер предков, в старинной стене Кремля, в Коромысловой башне, в вольной городской суетне, ничем не похожей на сонную дворянскую Пензу и даже на университетскую КаSans. Но вместо того, чтоб как-нибудь излить сестре на бумагу свои впечатления, Машенька обидно почувствовала, что она никакая ^ не писательница, и письмо вышло в две странички, о том, Мариэтта ШАГИНЯН < ами. На ярви Ивану в новомодВасильев кдах, среди Сестра современной жаловала харова ходят слухи, будто он лишен права преподаванья. Много тут и воспитанняков Пензенского института, между прочим, тот самый сорви-голова Странден, который столько испортил крови Ивану Дмитриевичу, первый ученик Васильев и еше кое-кто. Сестра ответила очень длинно. Она жаловалась на «своего» и прибавила; &мог бы в первый год брака быть повнимательней, . подомоседливей хоть <«твой-то» Ведь умеет же он быть внимательным к своим обязанностям. Я нахожу — это чересчур. В эмансипации меня не упрекнешь, терпеть стриженых не могу, но со стороны мужа такая abondance, всего себя делу, это тоже излишне, это забыть, что жена имеет право на вас». А Илья Николаевич, и правда, набрал себе сразу много дела. Был старшим учителем в мужской гимназии, преподавал в женском училище, да еще взял на себя обучение планиметрии молодых землемеров: при гимназии открылись на летнее время землемернотаксаторские классы. И кроме всего — стал с первого сентября еще и воспитателем при пансионе дворянского института. Надобности соглашаться на последнюю должность Илья Николаевич не видел, но уступил Тимофееву. Это была новая, очень важная, по мнению министерства, должность. ‘Не один только Пензенский институт, — почти все дворянские институты переживали в этот год жестокий кризис. Там, где и денег много, и учителя хорошие, все-таки вмешивался «дух времени», как говорилось в обществе, а «дух времени» был явно против сословных закрытых заведений, против изживших себя пансионов с их полуграмотными, грубыми надзирателями. И министерство, в виде опыта, желая все же сохранить интернаты, ввело в новом уставе гимназий вместо прежнего надзирателя новую должность воспитателя с университетским образованием. Илья Николаевич искренно думал, что эта новая должность введена министерством из соображения чистой гуманности, чтоб с детьми был воспитатель образованный, знакомый с педагогикой, понимающий душу ребенка. Он бегал с Благовещенской площади, где ‘была гимназия, за угол, на Варварку, где находился Дворянский институт, едва успевая побыть дома и превращаясь из доброго учителя в такого же доброго воспитателя. Но, удивительное дело, ных одеждах, самой обстановки, в цестротё населения ей почуялось множество исторических типов, — не те времена, не те костюмы, ‚но чем-то древним‹ древним из-под этих Захаров с виду опустился немного. Нового духа времени, а слова ЗахароНаросла щетина вокруг рта, где он ва все перевернули в ее голове. On дораньше сбривал, возле глаз собрались Вел её до мясного ряда, подал пещер, поглядел добрыми, все такими же сослепу на всех глядящими, в одну точку упершимися глазами из-под неаккуратно разросшихся бровей, и она с уважением почувствовала, что в этой одной своей точке он видит куда больше и лучше, чем другие видят в целой окружности. — Прощайте, Мария Александровна, бог ведает, когда еще приведется. Я в губернию, в управляющие еду. Житьто ведь надо, вопрос, так сказать, насущного хлеба-с. Кланяйтесь Илье Николаевичу. Она все была задумчива, покупая мясо, все была задумчива, гуляя из конца в конец, глубоко под вечер, дожидаючись мужа, по длинной их квартире. Квартира была при мужской гимназии и состояла из четырех комнат. Шли они все в ряд. Если открыть двери из крайней и стать на пороге, то можно было увидеть и всю анфиладу, сквозную, как в музее, Но в ней не было однообразия, — и обои разные, и цвет мебели, и назначенье у каждой свое. Самая светлая и крайняя — приготовлена под детскую; за нею небольшое зальце с дубовыми креслами и трельяжем, и ее рояль у стены. За этим зальцем — веселая, в ситце, столовая, а за столовой — кабинет Ильи Николаевича, куда был доступ со стороны коридора, ‚и не только членам семьи или гостям, а и гимназистам, заходившим по делу, и сослуживцам. Общую спальню они не сделали, и так пошло с Нижнего, что Илья Николаевич, когда появились деTH, спал на диване у себя. а мать — с детьми. Дверь в кабинет скрипнула очень осторожно, -— Илья Николаевич входил на цыпочках, думая, что жена уже спит. Но с несвойственной ей горячностью Машенька уже летела к нему навстречу, опустила вдруг 06бе руки морщины, цвет лица был желтый, и на пальто недоставало средней пуговицы. Но он ей обрадовался, и она ему, безотчетно. Узнав, что Мария Александровна идет в ряды, он взял из ее рук «пещер», плетеную корзину с крышкой, и захотел проводить, — Илья Николаевич учительствует, воспитательствует... — То есть как-с? В один из свободных вечеров в Нижнем, а их оказалось совсем мало, Мария Александровна села писать сестре. Поставила число и месяц, вывела «Дорогая Аннушка» и долго сидела над бумагой. Ей хотелось начать с описания Нижнего-Новгорода. По сравнению с Пензой и Казанью это была настоящая столица — так шумно, такие большие здания, лавки, театры, храмы. Улицу пройти надо с оглядкой — такие лихие тут выезды, и чего только, каких только нет и карет, и повозок! Но ее поразило не’ столько это. Ей хотелось как-нибудь передать сестре то особенное ее впечатление от Нижнего, что он из всех виденных @ю городов — самый русский. Правда, муж ей все время читал лекции по истории, но даже и без этих лекций в Нижнем на каждом шагу ее поражала русская история, не мертвая, а зкивая и живушая во всем обиходе, в веселом. вольном окающем говоре населения, в ресторанной еде, лакомствах, зрелищах, в приходящих на рынок со всех окрестностей торговать каких-то дремучих, саженных ростом, суровых иконописных мужиках; в ярмарке, KOнец которой они с мужем еще застали. Раньше на театрах она часто, видела пьесы из старины, на маскараде и сама ‚один раз нарядилась половецкой девушкой: она знала, как русские испокон веку и дрались. и торговали с монголами. Я ГАЗЕТА No 42 `— В институте. Нельзя было отказаться, Тимофеев сам просил, и я поч: ти что не вижу его; — Зачем, зачем он это, экий он! — Захаров остановился даже и пёщером взмахнул. — 9-9x, Илья Николаевич! Что такое эти воспитатели? Прежние наши фельдфебели, если на то пошло, честнее были, драли и в карцер сажали, донос делали за куренье табачишки в ретираде, — извините за грубое слово, а от этих ждут, чтоб дипломатничали, политику разнюхивали... Да-с, Мария Александровна, дорогая моя молодаюш:- ка, в гнусные времена живем! Он быстро оглянулся вокруг — март, чудесный месяц март. Звук 8 морозном воздухе висит прозрачно, как сосулька с крыши, дремлют в тулупах извозчики, выпятив ватные зады, солнце, и соглядатаев нет, — все-таки он снизил голос: — Вы присмотритесь, что только делается. В Казани прошлой весной, думаете, был заговор? Люди собирались, по-российскому турусы разводили, «peволюцию болыне в уме пущали», как выражается наи! сатирик, — а на них военным положенъем, арестами, ссылками. У меня сейчас тут проездом. приятель один, Красовский Алёксандр Александрович, тоже словесник, он в Вятке в семинарии учительствует, так его ученики были замешаны в это дело, он рассказывал в подробностях. На ЛИТЕРАТУРНА. 2 . 6 апреля 1957 г.