ПОЧЕМУ ВЗВОЛНОВАНЫ ПРОСТЫЕ АНТЛИЧАТЕ
	Седрик БЕЛФРЕДАЛ,
	американский публицист
<
	разочаровали итоги Бермудского совеща­ния, где Эйзенхауэр и Макмиллан дотово­рились о том, что «в настоящее время бес­спорно необходимы дальнейшие  ядер­ные испытания». Даже консервативная
«Таймс» обратила внимание на TO,
что Британия, лишь недавно заявившая о
своем согласии обсуждать вопрос об огра­ничении испытаний, независимо от волро­сов всеобщего разоружения, тут же взяла
свои слова обратно. «Таймс»  подытожи­вает: «Мы вернулись к первоначальному
положению, и это означает, что каждый
волен продолжать испытания, и так часто,
как ему нравится». Вывод не из радост­ных... Газета «Дейли экспресс» опублико­вала мрачную карикатуру, показываю­шую неизбежные тезультаты испытаний
	на острове Рождества: Франция, западная
Германия и другие государства ожидают
очереди истьгтать свои собственные изобре­тения для массового уничтожения и обречь
еще не рожденных на рак крови и костей.

В течение недели премьер-министр Мак­миллан противостоял нажиму таких ле­вых лейбористов, как Силвермен и
Зиллиакус. Они требовали, чтобы премеер
четко высказался 0б опасностях атомной
радиации, а также о советоких предложе­ниях по вопросу о прекращении испыта­ний. Однако объяснения Макмиллана ©
ссылками на неназванных ученых имели
цель преуменьшить опасность.  

Что касается лейбористекой партии, то
с того момента, когда правое крыло стало
поддерживать требования о производстве
водородных бомб в Англии, в партии про­изошел раскол.

В конце недели этот раскол проявился
в прямо противоположных высказываниях
представителя правого крыла‘ Джорджа
Брауна, заявившего, что Британия должна
иметь и истытывать свою собственную во­дородную бомбу, и представителя левого
крыла Зиллиакуса, который напомнил о
резолюции, принятой партией в 1956 году
и призывавшей к уничтожению всех видов
термоядерного оружия. Когда члены пар­ламента от лейбористокой партии собра­лись, чтобы положить конец разногласиям,
правые лидеры выдвинули  «компромисс­ную» резолюцию, осуждающую  термо­ядерные испытания, но не содержащую ни­каких упоминаний об острове Рождества.
Подавляющее большинство выступило про­тив этой резолюции, охарактеризовав ее
	как фактическую поддержку политики
консерваторов, и потребовало, чтобы пар­тия высказалась против проведения даль­нейших испытаний при условии, что их не
булет провохить какое-либо другое тгосу­дружбы
	Обложки книг советских писателей,
	изданных в Греции в 1956 году. Слева
направо: «Педагогическая поэма» А. Ма­каренко, «Молодая гвардия» А. Фадеева,
«Повесть о настоящем человеке» Б. По­левого.
	дарство. Через несколько часов после на­чала этого обсуждения 80 членов парла­мента от лейбористской партии подписали
резолюцию, требующую, чтобы Англия
прекратила испытания без каких бы то ни
было условий и оговорок.

Люди, различные по общественному по­ложению, взглядам и профессиям, все ча­ще приходят к общему мнению, что поли­тика «с позиции силы» патубна для Анг­лии и абсурдна. Философ Бертран Рассел
писал в газете «Манчестер гардиэн», что
в случае термоядерной войны «мы будем
уничтожены за один-два дня», причем на­личие водородной бомбы и американских
установок для запуска атомных снарядов,
управляемых на расстоянии, сделало бы
положение более, а не менее опасным. Мно­тие с ним согласны.

Следующие три недели покажут, доста­точно ли сильны протесты в Антлии и во
всем мире, чтобы остановить испытания на
острове Рождества, так же как была оста­новлена суэцкая авантюра.
	ЛОНДОН, апрель.
(По телеграфу)
	Остров Рождества — кусочек земли, за­терянный в бескрайних океанских просто­рах, — с недавних пор будоражит люд­ские умы. Летом там предполагается про­вести первые испытания английской водо­родной бомбы. Но пока власти планируют,
в народе крепнет решимость добитьея за­ключения международного соглашения о
прекращении всех подобных  эксперимен­тов. Возмущение общественности, кажется,
вскоре достигнет еще большего накала, не­жели в период суэцкой авантюры. Различ­ные религиозные организации, включая
квакеров, требуют отмены испытаний на
острове Рождества. Вопреки  сопротив­лению архиепископа  Кентерберийского,
Британский церковный совет принял резо­люцию, содержащую энергичный протест
против продолжения атомных испытаний.

Образован Национальный совет по пре­кращению испытаний атомно оружия
любых видов. Совет должен возглавить и
объединить тысячи и тысячи протестую­щих людей, многие из которых опублико­вали свои заявления в ведущих газетах.
Всем известно о решении Гарольда и Шей­лы Стил, родителей троих детей, заявив­ших о своей готовности отправиться в 30-
ну атомных испытаний и стать «добро­ВОЛЕНОЙ жертвой экспериментов, с тем
чтобы показать миру весь ужас этих раз­рушительных планов». На собрании
школьников 13-летний сын этой четы —
Хью — спросил своих товарищей: «Вот

что делает мой папа. А что делаете вы
Bee?»
	Идея супругов Стил захватила многих.
На прошлой неделе Японский совет борь­бы против атомного и водородного оружия
сообщил, что поступило уже 7.000 заявле­ний от желающих отправиться в опасную
зону в составе «флота мира» для проведе­ния беспрецедентной демонстрации в поль­зу мира. Японское правительство, каки
Союз моряков, до сих пор отказывалось
сотрудничать в целях осуществления это­TO начинания, но, по полученным сведе­ниям, имеются суда, команды которых го­товы участвовать в этом походе.

У подножия памятника жертвам атом­ной бомбы, сброшенной на Хиросиму в
1945 году, четверо пострадавигих от этого
налета объявили голодовку до тех пор, по­ка не будет достигнуто, соглашение о пре­кращении всех дальнейших испытаний.

Протестующих японцев пытались уте­питЕ обещаниями, что в районе испыта­ний будут сброшены листовки и что анг­лийские военно-морские силы «улостове­рятся в отсутствии в опасной зонё судов»
и «тщательно изучат любое требование о
возмещении ущерба или потерь». Но эти
более чем слабые утешения, разумеется,
никого не успокоили.

Но вернемся к Англии. Злесь многих
	Неделя
	Окончилась неделя гре­ко-советской дружбы, ко­торая показала, что дру­жеские связи советского и
греческого народов растут
и расширяются.

За последние два-три го
да значительно оживился
культурный обмен между
нашими странами. Совет­ский зритель приветствует
греческого дирижера Па­ридиса, артистов Темелиса, :
Влахопулу, Коколиоса, Ко­лассиса и других, а Афи­ны аплодируют ансамблю /
«Березка» и Леониду Когану, артистам
советской эстрады, тепло встречают
Ансамбль народного танца СССР. Сот­ни тысяч советских кинозрителей © ин­тересом смотрят кинофильм «Фальшивая

 
		PND a
	Снимки из ‹
и ‘австри
	энала «Пари-матчь
олькештимме».
	эанщузского ж
ской газеты «
	ТО сказал, что в США существует

расовая дискриминация? Посмот­рите, как горячо обнимает негра вице­президент США Ричард Никсон. Это ли
не символ дружбы и равноправия бе­лых и черных! .

Сия идиллическая картинка нуждается
всего лишь в нескольких словесных до­бавлениях. Дело происходит не в США,
а в африканском государстве Гана, где
вице-президент недавно побывал. Аме­риканская печать широко рекламирова­ла этот визит, подчеркивая на все лады
«любовь и симпатии» правящих кругов
США к африканским неграм. Сам Ник­сон довольно откровенно объяснился в
любви к черному континенту, заявив,
что «Африку можно считать последней
девственной зоной, оставшейся в мире.
Со своими 200 миллионами жителей и
огромными ресурсами она призвана иг­рать все более важную роль в жизни
будущих поколений». Что это означает
в переводе на общеупотребительный
язык, думается, ясно каждому. Газета
«Нью-Йорк таймс» писала недавно, что
внешняя политика США в Африке
должна обеспечить такое положение,
при котором «гигантский и в значитель­ной степени нетронутый резервуар при­родных ресурсов Африки не был бы
закрыт для западных рынков». Сжимая
в своих объятьях жителя Ганы, высокий
американский гость, вероятно, пред­ставлял себе, что он уже держит в ру­ках всю Африку...
	В послании новому африканскому го­сударству Эйзенхауэр писал: Амерм­ка гордится тем, что предки многих
американских граждан происходят из
Ганы. Однако премьер-министр Ганы
Кваме Нкрума, проживший 10 лет в США,
отнюдь не считает, что в США так уж
сладко живется выходцам из Ганы. Не
зря он заявил, что «Гана хотела бы быть
убежищем для негров всего мира, в
том числе и для негров... Америки».
	Как раз в те дни, когда вице-прези­дент Никсон обнимал африканских не­гров, на его родине происходили кро­вавые эксцессы, направленные против
негритянского населения. В Чикаго был
зверски убит негр, ученик средней шко­лы Элмэр Палмер. Он спокойно ожидал
	автобуса, когда несколько белых ху­лиганов выскочили из автомобиля и,
окружив негра, стали избивать его.
	Один из хулиганов ударил Палмера мо­лотком по голове. Пострадавший умер
через несколько часов в больнице,
Убийца нагло заявил, что, видите ли,
ему «не понравилось, что негр нахо­дится в районе, населенном белыми».

Это всего лишь один из многочислен­ных антинегритянских актов, которые
все чаще происходят в США.

Фотодокумент справа, на котором за­печатлена расправа американских ра­систов над негром, — типичен и прав­див. Этого никак не скажешь о снимке
спева,
		Французская молодежь борется...
	«Я считаю, что выполнил свой истин­ный лолг француза и патриота, — зая­вил он. — Мой отец не для того отдал
	свою жизнь 29 лет от роду, чтобы я се­годня начал свою воинскую службу под
началом нациста».
	№Влод Марти, его мать и сестра не оди­ноки. В тот самый день, когда Клод Мар­ти бросил в лицо следователю гордые сло­ва истинного французского патриота, ты­сячи французов, в том числе видные фран­цузокие политические и общественные дея­тели, писатели и деятели искусств, устрои­ли на парижекой площади Звезды, у Три­умфальной арки, могучую манифестацию
протеста против позорного назначения
гитлеровца Шпейделя. На могилу Неизве­стного солдата были возложены горы жи­вых цветов.
	$ фтанцузеких юношей — сыновья
убитых шпейделями борцов Сопротивле­ния — вторично обратились с письмом к
президенту республики Коти, в котором
подтверждают свой отказ служить в ар­мии, руководимой Шпейделем.

«Мы вновь заявляем, — пишут  моло­дые французы, — что мы готовы выпол­HATE обязанности французского солдата,
но, как и Клод Марти, мы не считаем
возможным служить под началом гитле­ровекого генерала Шпейделя.
	Все мы солидаризируемея c Влодом Map­ти. Мы протестуем против скандального
режима, в условия которого он постав­лен, и требуем его немедленного освобож­ления».
	’В течение нескольких лней имя про­етого французекого рабочего Влода Марти
	стало известно всей стране. Незнакомые
люди пишут ему ободряющие письма, те­пеграф неусыпно отстукивает вы адрес
властей народные резолюции протеста про­тив преследования Клода Малти, против
назначения Шпейделя. Имя Влода Марти
стало символом сопротивления француз­ской молодежи антинациональным планам
недругов французского народа.

«С Клодом Марти и его товарищами—
вся молодежь, — пишет прогрессивный
еженедельник «Авангард». — Она ока­жет им энергичную поддержку, убежден­ная в том. что борьба. которую ведут эти
	юноши, служит миру и Франции».
С ТАРХАНОВА
	ском районе Сен-Сован, Ife с оружием в
руках сражался против палачей француз­ского народа. В одном из боев он был
схвачен гитлеровцами. Его расстреляли...

Да, французский рабочий Луи Марти,
отец Клода, был настоящим героем. Уже
после ареста Клод получил письмо от бое­вого друга отца — известного борца Co­противления лейтенанта Марко.

«Дорогой мой малыш Клод! — писал
Марко. — Разреши мне называть тебя так,
хотя ты уже не тот маленький паренек,
0 котором мне рассказывал твой отец, мой
товарищ в борьбе и страданиях. Позволь
мне сказать тебе, как я торжусь тобой,
как я одобряю твое мужественное реше­ние. Ты похож на своего отца, малыш...
В свое время мы вместе бежали из тюрь­мы в маки Сен-Сована, в’ департаменте
Въенна. Здесь твой отец отважно сражал­ся против гитлеровских окжупантов и ми­лиции. Мы прозвали его «Беликим Смель­чаком». 27 июня 1944 года его расстре­ляли вместе с 30 другими товарищами.
Перед казнью осужденным приказали
лечь на землю, лицом книзу. Затем па­лачи выстрелили им в затылок. Убийцы
долго топтали сапогами головы своих
жертв. И после этого смеют заставлять
тебя служить под началом одного из ко­мандиров этих палачей!..»

Французский рабочий патриот Луи Мар­ти, говорит лейтенант Марко, глубоко ве­рил в прекрасное будущее Франции. Он
мечтал о счастливой жизни для своих де­тей. И вот, спустя тринадцать лет, в той
же тюрьме «Фрэн» оказался его сын Клод
Марти. Его заключили сюда как преступ­ника ТОЛЬКО 38 то, что он отказался пре­дать память своего отца. Й енова прихо­дят в тюрьму мать и сестра Клода, носят
передачи, часами ждут вестей о Влоде и
часто, выслушав грубый отказ, уходят ни
се чем. И снова Влод, как некогда отец,
пытается успокоить близких, внушить им
бодрость. -

По делу юного патриота открыто след­ствие. На допросе в военном трибунале
Клод Марти вновь подтвердил свой реши­тельный отказ служить в таких вооружен­ных еилах, которые поставлены под ко­мандование гитлеровского генерала Шпей­деля.
	Большой вал на
улице Шато, в
14-м округе Пари­жа. Сотни людей
аплодируют стоя,
бурно приветству­ют двух женщин,
тоднимающихся на
трибуну в сопро­вождении старых
ветеранов борьбы
против фашизма,
героев Сопротивления гитлеровским ок­купантам. Одна из них — немолодая,
се гладко зачесанными назад волосами,
скромно одетая. На лице, внешне спо­койном, — неизгладимая печать суровых
жизненных испытаний. Другая — совсем
еще юная девушка. Решительное лицо 0б­рамлено темными кудрями. 9то мать и се­стра Клода Марти, арестованного фран­цузскими властями за отказ служить под

 

Клод Марти
	началом гитлеровского генерала Шпейделя.
Участники митинга единодушно высказа­лись против пребывания Шпейделя на по­сту командующего войсками НАТО в цент­ральной зоне Европы, потребовали немед­ленного освобождения Клода Марти. После
митинга мать и сестру Илода плотным
	кольцом окружили юноши =—— товарищи
Клода. Как и Клод, они ожидали в этом го­ду призыва в ряды французской армии. Их
отцы, как и отец Влода, были расстреляны
титлеровцами. Подобно Клоду Марти, они
написали президенту республики, что от­казываютея выполнять приказы такого
командира, как нацист, убийца француз­ских патриотов Шпейдель. Каки Ёлод, они
CO дня на день мотут ожидать атеста...
	Шлоду Марти лишь недавно исполни­лось двадцать лет. В годы гитлеровской
оккупации он был еще маленьким маль­чиком. Но ему навсегда запомнились мрач­ные сволы парижской тюрьмы «Фрэн».
Вместе с сестрой Мишлиной он приходил
сюда на свидание с отцом — Луи Марти,
мужественным патриотом, брошенным в
тюрьму за свою борьбу против гитлериз­ма. Отец был молод, могуч духом. Он
стойко сопротивлялся тюремным лишени­ям. Виля страдания детей, он старался
подбодрить, развеселить их, вдохнуть в их
юные сердца твердую веру в лучшее бу­лущее. .

Настал лень, когда Луи Марти бежал из
тюрьмы. Вскоре он оказался в партизан­монета» — талантливое п роизведение моло­РАЛИРИТАРИРЕТРРРРРРЕРЕРРРЕРРЕРАРРРРРРРРРРРРЕРЕРЕРРЕРРРРРРЕРРЕРАРЕГРЕЛЕРЕЕАЕГРЕРЕЕРЕЕРРРРЕАРЕРЕДЕАЕЕРЕАЕРДЕЕРРРЕДЕДРАЕЕДА ДР ДАЕЕЕР ДРИ РРР ДДАЕАЕАЕРРАЕ РРР РРАРРРРРРА РРР PLS PLY SYED SYST SSS LLSY STELLATE LLPSLLL SLPS ELLT LYTLE LSPS ELSES
	сти в расход кучу народа») и уже «про­явившим» себя злодеям (вроде Натале из
рассказа «Очки», который был уличен в
убийстве лишь потому, что его подвела
«методичность»: <...чтобы не промах­нуться, он снял очки и положил их на
подоконник. А потом в возбуждении 3a­был их взять») недостает лишь одно­го: сознания безнаказанности. Стоит на­звать их сверхчеловеками, и они, стре­мясь доказать это на деле, не остановят­ся ни перед чем. Эти омерзительные и
зловещие фигуры — выражение Tore
большого беспокойства, которое испыты­вает писатель-гуманист за судьбы куль­туры и цивилизации. И тревога его. не ли­шена оснований: чем больше обостряются
противоречия в капиталистическом обще­стве, тем сильнее тяга хозяев жизни к
власти, опирающейся на самый разнуз­данный террор и оголтелое изуверство.
Все это так. Но опыт истории последних
десятилетий учит, что. фашистам лишь
до поры, до времени удается парализо­вать здоровые силы общества, рано или
поздно эти силы приходят в действие —
и тогда конец фашистскому владычеству.
Так было и в Италии. Моравиа, обращая
свой взор к жизни городских «низов»,
видит или людей жалких, раздавленных,
потерявитих себя, или озверевших в
борьбе за существование, готовых на все.
Но ведь есть и другие — те, что были
героями Сопротивления, те, что верят в
солидарность простых людей. И таких
несравнимо больше, чем равнодушных
«замухрышек» и отпетых мерзавцев.
	Мы говорим об этом потому, что «Рим­ские рассказы» не сборник беглых зари­совок и моментальных фотографий. Это
цельное, законченное произведение с
выношенной идеей, с тщательно отобран­ными наблюдениями. Моравиа— большой
художник. Читая его рассказы, не пере­стаешь удивляться мастерству «перево­площения» писателя: сколько как будто
	бы сходных по внутреннему содержанию
	И вместе с тем по-настоящему оригиваль:-
	ных, деиствительно неповторимых харак-.
	теров, какое богатство человеческих ти­пов! Достаточно сказать; что все расска­зы написаны от первого лица, и в каж­дом из них новая фигура. повествователя.
Моравиа ни в чем. не отступает от
	правды, ему чужды какие-либо иллю­зии — все в ‘его рассказах выразительно,
точно, ‘неопровержимо убедительно. И
	все-таки это не вся правда о людях, ко­торые ютятся в жалких лачугах, не зная
радости и покоя. Не вся, потому что для
многих из них пришло время больших
надежд. Нельзя жить без надежды!
	Л. ЛАЗАРЕВ
	хоть на два гроша надежды! Нельзя жить
без надежды», —этими прекрасными сло­вами заканчивается одна из самых силь­ных картин. И в словах этих заключен
большой, многозначительный образ.
«Два гроша надежды» — это то новое,
что внесла жизнь последнего десятилетия
в передовое итальянское искусство.
Моравиа называют — неорвалистом.
Его творчество проникнуто ненавн­стью ко всему, что питало и питает
фашизм, что превращает маленького че­ловека в озлобленное ничтожество, что
взращивает хищничество и паразитизм.
Чтобы верно понять пафос «Римских рас­сказов», нужно помнить о характере и
направленности предшествующего  твор­чества Моравиа. Начиная с первого, вы­шедшего еще в 1929 году романа «Рав­нодушные», писатель изображал опусто­шенность и цинизм, порожденные фа­пистским безвременьем, обнажал язвы
общества, пораженного недугом граж­данской апатии и возведенного в госу­дарственную добродетель лицемерия,
страшные язвы, которые тщетно маски­ИЕР ИРЕНА ГИР:

\ИНАХ

РРГИРЕРЕЕРИИТЕЕРРЕИИ ИР РЕРИРИЮИРИЕ ГЕИ РР

УЖИНЕ РИ

ровались  по­казным  энту­зиазмом черно­рубашечнико в
и помпезно­стью прави­тельственн ых
мероприятий
	щественный порядок, при котором тру­женик обречен на нищету, голод, бес­правие, никуда не годится.

О нелегкой судьбе маленького чело­века в мире капиталистического хаоса
рассказывал О. Генри. Его новеллы — это
иногда грустные, иногда драматические
истории несбывшихся мечтаний, неосу­ществленных стремлений. Но нередко он
писал и о другом: о счастье, вдруг улыб­нувшемся неудачнику, о благосклонном
случае, пришедшем на помощь бедняку.
Это было лет 50—60 назад. С тех пор
немало утекло воды. Давно уже никто
не верит в то, что сметка, настойчивость
и добродетельное поведение могут от­крыть чистильщику ботинок путь в мил­лионеры. Жестокий мир чистогана без­жалостно наступает на простого челове­ка, лишая его всего: хлеба, крова и даже
прекраснодушных и утешающих иллю­зий. И для искусства эти годы не прошли
бесследно. Многие художники стали трез­вее и беспощаднее смотреть на мир. Сча­стливый случай исчез из правдивых про­изведений: он уже ничего не может из­другую потребность можно сравнить по
остроте с голодом? — этими горькими
словами начинается один из рассказов
Моравиа. — Попробуйте вслух произне­сти: «Мне нужна пара ботинок... мне
нужна расческа... мне нужен носовой
платок», помолчите минуту, переведите
дыхание и потом скажите; «Мне нужно
пообедать» — и вы сразу почувствуете
разницу».

Эту разницу дают почувствовать рас­сказы Моравиа. Когда мы читаем о том,
как от голода у человека «все предметы,
которые он видит, дрожат», как истово
верующая католичка из-за того, что ей
нечем кормить детей, решилась o60-
красть церковь или как черная нужда за­ставила мать подкинуть своего ребен­ка — «что бы с ним ни случилось, все
будет лучше», — когда перед нами вста­ют все эти гнетущие, особенно етраш­ные своей будничностью картины, яснее
ясного становится, что общество, где че­ловек вынужден влачить столь жалкое
существование, устроено из рук вон
плохо, и рано или поздно на смену ему
должно  прий­TH другое —

8
более справед­ливое и раз­умное. 5  
Моравиа не &

принадлежит к р
тем  художни­кам, которые в своих произведениях,
внимательно и настойчиво исследуя
механику социальных противоречий и
конфликтов, вскрывают причины бед­ствий героев и указывают на виновни­ков их страданий и несчастий. Разве
кто-нибудь виноват, что героя рассказа
<Не везет», который «всегда старался
работать честно», преследуют неудачи?
За что он только ни брался, — откры­вал обувную мастерскую, слесарную,
матрацную, — финал бывал один и тот
же — крах. И вот впереди в лучшем
случае полунищенское существование.
Кто повинен в том, что многие из ге­роев «Римских рассказов», отчаявшись
найти выход из тяжелого положения,
становятся преступниками? И даже
праздник несет бедняку лишь новые
унижения, — с кого спросить за это?

КРГРЯЕИРИРЕГ ИЕР РЕРИХ ТРЕНЕР РЕРИ ЕЕ
	В рассказах Альберто Mopasua
нет конкретных виновников социаль­ного зла, которым следовало бы
предъявить счет бед и горестей. Это зло
не персонифицировано. Но, может быть,
поэтому «Римские рассказы» не остав­ляют и тени сомнения в том, что дело не
в свирепых полицейских или в бездуш­ных и продажных чиновниках, а в са­мом устройстве жизни, которое не остав­ляет для маленького человека места под
солнцем. Ведь в итальянских фильмах
приходилось видеть порой и добрых по­дой греческой кинематографии, а в Афинах,
Салониках и других городах Греции с успе­LX pane ore ee ee ee ee a IE Мо

XOM демонстрируются советские Фильмы Л. зия нар вать на обложке. книги

mm.

wm we ола
	a ween Е ами БЕ К

«Отелло», «41-Й», «Бессмертный гарнизон»,
< зов» Альберто Моравиа
«ПЕа, капитана» исдочтие в Москве нснолня­1 ЗЕИМОКИХ paccKasoB> /IbOepTO NopaBria
	$д4вБа длапизана? и друеъ в икре бе у и
ется балетная сюита греческого композито­{ Величественное здание cobopa CBATOTO
ра Андреаса Незеритиса, а в концертных Петра. Нет, не этот Рим, издавна привле­залах Афин звучит музыка Чайковского, кающий тысячи туристов замечательны­Прокофьева, Шостаковича, Хачатуряна. ми памятниками архитектуры и`искусст­Особой популярностью пользуются в Гре­ва, запечатленный в сотнях альбомов и
ции книги русских классиков и советских   ПУТеводителей, изображает Моравиа. В
писателей. Только в 1956 году в Греции {ГО рассказах другой Рим: знакомый
. * нам по послевоенным итальянским филь­издано более 50 переводов книг русских из
советских авторов тиражом около 250.000} Мам город OKPAHHHBIX yOWeK H BCTXHX
SKSeMMAPOB. * лачуг, самый постоянный обитатель ко­Любовь к нашей литературе имеет в Гре­ем Tema Для м. mr prea
ции богатые тралиции. С произведениями р i CMBICH MY
Л. Толстого и Достоевского, Пушкина и ствия, для героев Моравиа — это всего
Чехова Тургенева и Гоголя греческий чита­ЛА ШЬ привычная деталь пейзажа, не ИГ
тель знаком давно. Их книги издавались} раЮЩая никакой роли в их жизни. Ту­С & ристы редко забредают туда, где живет
много раз, и все-таки они ежегодно пере­{бедный люд, что там смотреть — «ниче­издаются. Совсем недавно вышли в Свет \ го’ нового, ничего радостного... обычный
книги Пушкина «Капитанская дочка» ибрим». Здесь нет достопримечательно­«Сказка о царе Салтане», . Вышли в\ просто улица, а целый мир...»
свет первые. два тома двенадцатитомного & Да, это целый мир, и населяющим его
собрания сочинений писателя. § людям — разоряющимся лавочникам и
В Греции изданы «Как закалялась сталь» \ тем, кто отчаялся найти мало-мальски
и «Рожденные бурей» Островского, «Педаго­8 сносную работу, официантам и парик­гическая поэма» Макаренко, «Петр 1» ИЗ махерам, обойщикам и мусорщикам —
«Хождение по мукам» А. Толстого, «Тихий § живется плохо, очень плохо. Одни из
Дон» и «Поднятая целина» Шолохова, «Не} них едва-едва держатся на поверхности:
переводя дыхания», «Падение Парижа», {$ бессильные что-либо предпринять, оце­«Буря», «Оттепель» Эренбурга, «Молодая\ пенев от страха, они покорно ожидают
гвардия» и «Разгром» Фадеева, книги Поле-{ сокрушительных ударов судьбы. Дру­вого, Катаева. гим уже терять нечего, и они пытаются...
Со школьной скамьи мы полюбили пре­5 нет, He выбраться со дна, — раздобыть
красные мифы Древней Греции — велико­$ каким-либо, чаще всего нечестным, пу­лепные образцы народного творчества. у тем немного деньжонок. Но и здесь их
Огромными тиражами издаются в Совет­$ подстерегают неминуемые неудачи: в
ском Союзе бессмертные творения Гомера— $ любом деле — даже противозаконном —
«Илиада» и «Одиссея», Аристотель и Со-{ дилетантство успеха не приносит. Тре­фокл, Эсхил и Аристофан. Знакомы нам и\тьи... Когда люди мимоходом, Kak O
имена крупнейших греческих писателей Со­} чем-то давно привычном и само собой
ломоса и Паламаса. ‚ У разумеющемся говорят; ‘«У меня ‘не бы­Очень интересна современная литература у ло никакой специальности, поэтому я не
Греции. Создает новые произведения жи-} мог назвать себя безработным»; «...Я хо­вущий во Франции известный греческий пи-} тел быть хорошим тружеником, а вме­сатель Никос Казандзакис, автор романа $ сто этого оказалея` безработным»; «Те­«Христа распинают вновь». Очень популя-\ перь мне часто приходилось менять про­рен в Греции один из старейших писате­$ фессию, и наконец я вовсе остался без
лей Костас Варналис, стихи которого, про­работы», — тогда дело, видимо, совсем
никнутые горячей любовью к родине, пом­у скверно. Тут уж не скажешь: удел бед­нят наизусть многие люди’ Греции. Широко $ няков — большие невзгоды и маленькие
известны имена поэта Янниса Рицоса, по­$ радости. Забитые беспросветной нуждой,
бывавшего недавно в Советском Союзе, $ поглощенные волчьей борьбой за кусок
Менелаоса Лудемиса — поэта и прозаика, хлеба в буквальном смысле слова, они
Венезиса, Мирвилиса, Ливадитиса и других. не знают радостей. Крепкие ботинки
Мы надеемся, что советский читатель смо-{ взамен развалившихся, более или менее
жет в будущем познакомиться с лучшими сытный обед (хотя бы на сегодня, а там

к   ЕЕ Гао каре мии рем че: OMAUTrATIUT

ССС

РЕ РИРРРИРР И!

СС

т

РР РЕТЕГИРЕРРЕТЕЕИ И:

AEE T NESE ETE

и

ГИГИЕНЕ РЕ Е И

ИЕ!

ГРИТ КЕ ТЕЕЕЕ ТИ
	КРИ ИРИ РРР ИРИ О РЕЕРРЕРИЮ ЮНИТ ЕРИНО ТИРЕ ИРУ ЕИЖНЕРИКЕНИНИИНИИКИИИЮЕЕЕЮНИИ НЕНИЯ РЗЕЕЕИИАЕЕАСНИН ВНЕ

J
	НА РИМСКИХ ОКРАИНАХ
	halal

УГРИ РГР РЕКЕ РРР ЕЕ РРР РРР ЕРИНО
	менить в жизни бедняка, он не в состоя­Муссолини. Моравиа не касался полити­нии пробить брешь в сложившихся об­щественных отношениях.

Это вовсе не означает, что для реали­стического произведения трагический
финал стал обязательным или наиболее
распространенным. Большинство расска­зов Моравиа, как и многие итальянские
фильмы, заканчивается как будто бы
вполне благополучно. .Неотвратимое, ка­залось бы, несчастье миновало героя: он
или избежал смертельной опасности, или
выпутался из не предвещавшей ничего
хорошего передряги, или избавился OT
грозящей ему тюрьмы. Прошла беда, на­рушившая обычный ход жизни героя, и
все вошло в привычную колею; Вновь
отчаянные поиски работы или вечный
страх потерять ее, вновь голодные дети
и растущие долги, вновь жалкая лачуга
и дырявые башмаки. Ведь герой этот,
как пишет Моравиа, <...настолько несча­стен, что вызывает к себе жалость’ без
всяких ‘особенных бедствий, одним уж
тем, что существует на: свете». Круг за­мкнулся. Ценой, неимоверных ‘усилий,
при благоприятном стечении  обстоя­тельств, Маленькому‘ человеку удалось
	выдержать жестокий удар судьбы, но он
не может одолеть обычных тягот, добить­ся мало-мальски сносной жизни.

И только в лучших итальянских кино­картинах круг безысходности разрывает­ки, но нарисованная им картина падения
нравов и чудовищного разложения изоб­личала фашизм. В «Римских рассказах»
продолжает звучать та же тема обличе­ния нравственной деградации, духовного
убожества, циничного равнодушия.
	Давно известно, что трудности и испы­тания закаляют и просвещают одних, за­бивают и надламывают других. Моравиа
интересуют главным образом последние.
Опустившиеся и опустошенные, ‹ равно­душные и изверившиеся, они — эта муть
общества — поставляют и фашистских
диктаторов, и фашистских палачей. В
конечном итоге, идеология фашизма —
это ставка на низменные инстинкты, на
понижение моральных ценностей, на ин­фляцию лучших человеческих чувств. И
когда Моравиа рисует подонков, одержи­мых желанием: топтать ближних, чтобы
почувствовать себя сильным, помыкать
окружающими, чтобы уверовать в свое
превосходство над ними, мы видим в них
молодчиков, ‘которых не так уж трудно
представить в фашистских мундирах.
Этому ‘отребью, — потенциальным  убий­цам и насильникам (как Лоруссо из рас­сказа «Гроза Рима», мечтающий «выве­Главный редактор В. КОЧЕТОВ.
Редакционная коллегия: Б, ГАЛ.
	У --Мх г

а удивительного? «Накую   приходилось видеть порой и добрых по­картинах круг безысходности разрывает­Редакционная коллегия: Б, ГАЛИН, Г. ГУЛИА, Вс. ИВАНОВ, П. КАРЕЛИН,

лицейских, и честных, сердобольных чи­ся: они освещены светом доброй надеж­B KOCOJATIOB. (sau, raasnoro penaxtopa), B. JIEOHTbEB, Tr. MAPKOB

Альберто Моравнма. мы ана».   новников, но ничто от этого не меня­ды. «Если верно, ‘что бог нас всех создал
Перевод с итальянского. М. здательство , , Я дал, В. ОВЕЧКИН, С. СМИРНОВ, В. ФРОЛОВ.

YO Pasi ee а
туры.

Неделя греко-советской дружбы послужи­ла дальнейшему сближению наших народов.

SEGEAEAREETEE

 

 

 

 

 

Ю. ЛЕОНОВ иностранной литературы. 1956. 447 стр. лось. Вывод оставался неизменным: об­то он должен быть щедр, чтобы дать нам
«Литературная газета» выходит три раза в Адрес редакции и издательства: Москва И-51, Цветной бульвар, 30 (для телеграмм Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 4-04-62, разделы: литературы и искусства — Б 1-11-69, внутренней ~~ Ш
челелю: во. вторник, четверг и субботу. жизни — К 4-06 05, международной жизни — К 4-03-48, отделы: литератур народов СССР — Б 8-59-17, информации — К 4-08-69, писем — Б 1-15-23, издательство — К 4-11-68. Коммутатор — K 5-00-00, и
Ой _ — —— 1!

 

 
		Типография «Литературной газеты», Москва И-01, Цветной бульвар, 50.